Часть 3, Иноске

. Котоха действительно смогла спеть для Доумы. Она часто пела в течении следующих нескольких недель, улыбаясь и смеясь всякий раз, когда кто- нибудь просил ее об этом. Каждая колыбельная была особенная и приносила в храм ощущение покоя, несмотря на то, что текст песни был одним и тем же. Каждая колыбельная что то пробуждала в душе Доумы. . Ночью, Доума беспокойно расхаживал по своим покоям, пытаясь понять, почему он теперь...что то чувствует. Он не мог понять, что изменилось и чем отличается песенка Котохи от других песен, но он знал, что они другие.... он просто не мог понять хорошо это или плохо. Чувства.... Что это может значить? . В конце концов,Доума предпринял попытки узнать Котоху получше. Шли недели, и он узнал, что ее сына зовут Иноске и что ему едва ли больше года. Ей было всего двадцать, и она была замужем. Ее брак, ее семья и откуда она родом, были темами, которые обходили его стороной, хотя Доума предполагал, что все, доселе ему известное, основано на слухах, ходивших по храму. . Странно было то, что он никогда не обращал внимания на сплетни. Однако теперь он ловил себя на том, что прислушивается к разговорам всякий раз, когда упоминается имя Котохи. Почему он вообще ей заинтересовался? Когда Доума услышал, как кто то упомянул о ее браке и о том, в каком состоянии она прибыла в храм, что то в нем перевернулось. Он споткнулся, пораженный внезапной теплой болью в сердце, которая, как он впоследствии понял, была разновидностью гнева. Доума быстро понял, что не любит злится. . В конце концов он осознал, что чуство, которое он испытывал всякий раз, когда Котоха пела, было счастье. Он также испытывал печаль и удовлетворенность, когда был рядом с Котохой. Он назвал это сочувствием... каким то образом голос Котохи передавал чистые эмоции, Доума не мог не чувствовать того же, что и она. Он до сих пор не мог поверить, что имел эмоции. . Иногда ему это нравилось, а иногда он загорался желанием вырвать сердце из груди. Иногда он задумывался, а стоит ли вообще оставлять Котоху в живых, ее пение было таким.... завораживающим. Может быть, он мог бы просто не слушать ее пение, и ему стало бы лучше. Да, он просто должен игнорировать ее пение и проблема решится. . Или.... нет . Дело было вовсе не в пении; само присутствие этой женщины, казалось, побуждало в Доуме что то новое. Он смотрел, как Котоха играла с малышом Иноске, и чувствовал, как в груди что то сжимается всякий раз, когда ребенок лепетал, а Котоха звонко смеялась. .

***

. Иноске ползал по храму, хихикая и смеясь. Культисты любили его, и его мать. У Котохи была довольно большая группа женщин, которые считали ее если не сестрой, то хотя бы близкой подругой. Иноске нравился всём культистам, и они обожали маленького человечкам баловали его. . Доума довольно равнодушно относился в молодому поколению, но судьба, казалось, была полна решимости свести их вместе. . Однажды, когда Доума в очередной раз прятался от солнца, Иноске наткнулся на него. Малыш прополз мимо открытых седзи, заглянул внутрь и наткнулся на переливающийся взгляд маминого господина. . Демон расселся на полу в форме лотоса и, размышляя о своем будущем ужине, пялился на ребенка. . Дети были опасны для демонов. Молодняк и престарелые могут увидеть то, чего не видят другие. Дети первые замечали подвох, и всегда первыми узнавали о демонах. Удивительно, что Иноске до сих пор так спокоен в его присутствии. . Иноске, который любил бросать вызов ожиданиям, лишь ответно уставился на мужчину. Он сел, так и не оторвав взгляд от демона. На малыше было маленькое, дымчатого цвета кимоно, подвязанное синим поясом, который сочетался с голубоватыми прядями в волосах мальчика. . - Привет - ухмыльнулся, Доума, изображая фальшивую радость. . Мальчик, наклонив голову и пробормотав связку непонятных слов, с неким трудом поднялся на ноги и потопал к демону. Его движения были неуклюжими, но вскоре мальчик добрался до Доумы и, к большому удивлению демона, бухнулся ему на колени. Довольный собой, Иноске устроился на скрещённых ногах Доумы. Он пробормотал ещё несколько непонятных слов со своего нового места расположения. - Куда же подевался твой страх? - похвалил Доума, слегка изображая удивление. . Иноске посмотрел на него и хихикнул, прежде чем потянутся за длинными лентами, свисающими с вычурного головного убора Доумы. . - Разве ты не различаешь во мне убийцу? - Доума мило улыбнулся, поднимая два золотистых веера, попутно раскрывая их. Иноске сразу переключился на двух золотистых, переливающихся веера, слегка ахнул и, как зачарованный, уставился на них. Иноске поставил себе цель, во что бы то ни стало дотронуться до них. Он поднялся на ноги, наступая при этом на скрещённые ноги Доумы, что бы дотянутся до вееров. . "Ты совсем глупый"- заметил Доума, выпрямляя руку и поднимая веера так, что бы Иноске не смог их достать. Мальчик возмущённо вскрикнул и надул щеки, прежде чем снова сесть к Доуме на колени и уставился на него. . - Дяй!- пролепетал мальчик, потянувшись за веером. . - Что? - спросил Доума. . - Дяй! То! Это! - сердито пробормотал мальчик. . - Ты хочешь его? - спросил Доума, слегка помахивая веером. Иноске нетерпеливо кивнул и хихикнул. Доума сложил один из вееров и опустил его, Иноске тут же схватил его. В золотом оружии озарилось лицо ребенка, малыш бормотал какие то непонятные слова и смотрел на свое отражение в позолоченной поверхности. . - Разве ты не видишь, что стоит мне взмахнуть одним из них, и ты упадешь замертво? - спросил Доума, подняв другой веер и приблизив лезвие к шее ребенка. Иноске взял данный Доумой веер и засунул его себе в рот, пачкая веер по самое не хочу слюнями даже не подозревая, что это острейшие оружие, способное перерезать наглецу глотку. . - Думаю, что ответ отрицательный, - предположил Доума. Он убрал лезвие одного из вееров от шеи ребенка и сложил его, прежде чем положить рядом с собой, с лёгким удивлением наблюдая, как другой его веер покрывается детской слюной. . - Интересно..... понимают ли дети, что такое чувства, когда впервые их испытывают? - спросил Доума, глядя на ребенка. . Иноске посмотрел на него, всё ещё невинно посасывая веер, который теперь был мокрым. Мальчик вытащил веер изо рта и и рассмеялся, после чего уронил золотое оружие и снова встал на скрещенные ноги Доумы. Он потянулся к лентам, свисающим с головного убора Доумы, и наконец смог схватить одну из них. Потянув за ленту изо всех сил, головной убор вдруг соскользнул с головы демона и упал прямо на мальчика. . Брови Доумы поползли вверх, когда он ожидал, что ребенок заплачет, но, к его удивлению, до его ушей донёсся заразительный смех. Мальчик лежал на его коленах, цепляясь за головной убор и безудержно хихикая. . Доума заглянул в глаза мальчика, и когда тот снова засмеялся, Доума почуствовал, как что то очень сильное внезапно вспыхнуло в груди. Это чувство росло и разливалось по всему телу, казалось, до самых кончиков пальцев. Мальчик был таким наивным, но в тоже время таким странно счастливым. Это было невероятно забавно. . Мальчик вновь хихикнул, и Доума подхватил себя на том, что его щеки сами собой приподняли уголки губ и он рассмеялся. . На мгновение он был ошеломлен. Он много раз смеялся, но это был смех, которому научился и который совершенствовал с каждым годом. Его смех был красивым, величественным, а главное, фальшивым. Однако сейчас смешок, вырвавшийся из его горла, был таким естественным и непривычным для его слуха.... он был настоящим. . Смешок Доумы заставил мальчика еще больше рассмеяться, пока он обнимал головной убор демона. Это заставило Доуму снова усмехнутся. Это был странный цикл смеха, от которого приятно щемило в груди. . - Ты и твоя мать... такие странные, - пробормотал Доума, убирая челку с лица мальчика . - Иноске!! - крикнул кто то в коридоре. . Иноске встрепенулся и и сел, все еще держа головной убор Доумы. . - Мама! . - Иноске!?- позвала Котоха - Где же ты? . Женшина прошла мимо седзи и на мгновение застыла в ужасе, осознав, что произошло. . - О боже мой, я прошу прощения, - пробормотала она, прикрыв рот рукой, и посмотрела на Доуму. Она тут же поклонилась: - Пожалуйста, простите меня, Милостивый Господин, я разрешила Иноске поиграть, пока я помогаю на кухне, но похоже он убежал. Боже, я так сожалею за это вторжение. . - За что ты извиняешься? - спросил Доума, глядя на Иноске, -Тебе вовсе не за что извиняться, дорогая. Мы с малышом Иноске просто обсуждали эмоции. . Котоха выпрямилась и подошла к Доуме, опустилась на колени перед ним, совершенно не представляя, что сидит рядом с убийцей. Она восприняла кровавое пятно на голове, как еще один признак божественности ее господина. . - У вас есть проблемы с эмоциями? - спросила Котоха, нервно переводя взгляд с Доумы на Иноске. . - Да, - кивнул Доума, поглаживая мальчика по волосам. Похоже Иноске решил, что головной убор Доумы - идеальная вещь которую можно погрызть, поэтому ленты были покрыты детской слюной, - Просто это такие странные и сложные вещи. . Котоха улыбнулась, возможно, в ее улыбке было скрытое облегчение, когда увидела нежность Доумы. Затем она кивнула: . - Да, это правда очень сложные вещи. . - Котоха, - Доума произнес ее имя прежде, чем сообразил, почему. Он посмотрел на нее и увидел, что она выжидающе смотрит на него. . - Да, Милостивый? - спросила Котоха. . - Прошу тебя, - пробормотал Доума, - зовите меня Доумой. . Логика начинала покидать его, и Доума, хоть убей, не мог понять, зачем он только что ей это сказал. . - Доума, - эхом отозвалась Котоха, По какой то причине от того, как ога произнесла его имя, в груди Доумы возникло какое то чувство, и он не мог понять, что это было. . - Да..... Котоха.... Я хотел бы тебя спросить, не споëшь ли ты мне, - спросил Доума, глядя на нее. . - Спеть? - пробормотала Котоха, почему то смутившись, но кивнула, - Что? Сейчас? Вы........т-то есть ты, конечно,что бы ты хотел? . - Хотелось бы кое что.... кое что..... эмоциональное., - пробормотал Доума, глядя на Иноске, потом на испачканный слюной головной убор. Это ребенок постепенно присваивал себе все имущество Доумы. . - Эмоциональное... хмммм,- себе под нос сказала Котоха, обдумывая просьбу. . - Нечто не слишком нелепое, что то.... чистое, я полагаю, - уточнил Доума, слегка махнув рукой. . Котоха улыбнулась и кивнула, все еще смущенно краснея: . - Да, кажется я знаю подходящую песню. . Она открыла рот и начала петь. Это была очередная тихая колыбельная, и Доума как всегда потерял смысл слов, слушая лишь чудный голос Котохи. Она смотрела на Иноске - и Доума снова попытался заглянуть между ней и ребенком, что бы понять, что она видит на лице мальчика. . Песня была полна сожаления, и, возможно, боли. Доума не мог понять, что это за песня, но она была необычайно грустной для репертуара Котохи, но в тоже время трагически прекрасной. В какой то момент голос Котохи дрогнул, и Доума разглядел на её лице крупицы слез. Её глаза были закрыты, словно она полностью погрузилась в песню, а по её щекам текли слезы. Неужели она не понимала, что плачет? Доума предположил, что нет. Он внимательно слушал, позволяя своим чувствам слиться с мелодией, которая эхом разносилась по покоям. . Когда песня закончилась, Котоха посмотрела на Доуму и её глаза расширились. . - Господин.... ой... то есть Доума! Ты в порядке? - обеспокоенно спросила Котоха. . - Что? Конечно. Что случилось? - спросил Доума, выйдя из оцепенения и глядя в ее прекрасные мятные глаза, в которых читалось странное чувство - позже Доума определил его как "беспокойство". . - Ты плачешь, - пробормотала Которая, протягивая руку, что бы коснутся его лица. Она остановилась, осознав, что делает, и положила руки на колени. Доума поднял руку и коснулся своего лица, обнаружив, что Котоха не соврала. Он плакал.... чувство в его груди было таким сильным, что почти причиняло боль, и он даже не осознавал, что из за этого плачет. . - Полагаю, это так, - выдохнул Доума, глядя на влажные следы на своих пальцах. Он плакал. Он мог плакать. Он никогда раньше не плакал по настоящему! Фальшиво, да, но не так искренне! . Котоха выглядела виноватой. . - Котоха, -позвал Доума, глядя на нее, - что это была за песня? . Котоза немного помедлила, прежде чем ответить: . - Это то, что пела мне моя мама . Глаза Доумы сузились. . - Тогда почему она такая.... . - Грустная? - предположила Котоха с сухим смешком. . Из груди Доумы снова донёсся смешок,удививший демона. . - Да...грустная - хорошее слово. . - Когда мама пела мне эту песню, она не была такой, - пробормотала Котоха, - но я больше не нахожу в ней радости. . - Почему? - спросил Доума, наклонив голову. Мысль о том, что изначально песня не несла в себе грусти, а потом стала настолько печальной, сбивала с толку ещё больше, чем странное появление слез. . - Меня учили, что семья - это всё, - сказала Котоха, сжимая руки. - И всё же, как только я ушла от своей семьи.... Я больше никогда их не встречала. Они никогда не приходили проведать меня и моего сына. Они никогда не приходили узнать, всё ли со мной в порядке. Теперь эта песня кажется больше оскорблением, чем утешением. . - Интересно... ложь в песне перекликается с ложью в в твоей семье, - размышлял Доума, пытаясь собрать пазл, - И это отображается в мелодии. . В этом был смысл. Человеческие воспоминания порождали эмоции, а те, в свою очередь, влияли на песни, которые они пели. . - Полагаю, что всё так, - Котоха улыбнулась, и в её голосе прозвучала ещё одна удивительная эмоция. Доума подумал, что это что то вроде грусти, или, возможно, гнева. . - Прости меня, - пробормотал Доума, - боюсь, я ещё не очень хорошо разбираюсь в таких вещах, но.....вы, кажется, злитесь. . Котоха, позже, пришла к такому же выводу. Она снова улыбнулась и тихо рассмеялась . Да, ты прав, наверное, так и есть. . Ты злишься на семью? - с любопытством спросил Доума. . На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь приглушённым бормотанием Иноске, который продолжал грызть головной убор. . - Нет, - наконец ответила Котоха, - скорее... на путь, который предоставила мне судьба. . "Судьба"- размышлял Доума. Какое странное понятие. . - Да, - вздохнула Котоха, - но... я не должна злится. Судьба свела меня с Иноске, чего я еще могу желать? . Услышав ее слова, Иноске слегка хихикнул, прежде чем снова приняться жевать головной убор Доумы . - Может, она хотела свести тебя с менее слюнявым Иноске? - серьезно предположил Доума. . Однако Котоха расхохоталась, и ее лицо озарилось такой чудесной улыбкой, что Доума тоже улыбнулся. . - Возможно, - хихикнула Котоха. . Иноске оторвался, от своего занятия, и заворковал, увидев, что его мать смеëтся. Малыш никогда раньше не слышал, что бы его мать смеялась.