[17]

      Кухня выглядит так, словно на ней случился небольшой взрыв: кругом рассыпана мука, каплями теста забрызган пол, валяются раздавленные скорлупки яиц и ошметки яблок, гора грязной посуды в мойке… Зато вроде из духовки приятно пахнет, хотя Гермиона и не уверена до конца в их с Пэнси успехе.       Паркинсон утирает руки полотенцем, отбрасывая его в сторону, усаживается на широкий подоконник и закуривает, выдыхая дым в приоткрытое окно:       — Да, подруга, опыт, конечно интересный, но минет все еще быстрее и дешевле, — треплет пальцами взлохмаченную челку, перемазанную мукой.       — Ты ничего не понимаешь, — отмахивается Гермиона, поправляя передник.  Она оглядывает масштабы кулинарной катастрофы и стонет в голос – это же все еще прибрать нужно! И желательно до прихода ее молодого человека. — Мы договорились придумать друг другу особенные подарки. Домашний яблочный пирог - мой для него сюрприз!       — Слушай, а чем праздничный секс не сюрприз? — тушит окурок в цветочном горшке. — Потеешь одинаково, но хоть есть шанс получить удовольствие, а не только ожог от духовки и срач в доме.       — Где твоя романтика, Пэнси? — укоризненно глядит на подругу. — Да и одним сексом сыт не будешь.       — Но и пирогами не  натрахаешься! — закатывает глаза, хмыкая. — Вы не виделись несколько недель. Ты могла просто выйти к нему в белье – это было бы прекрасным сюрпризом.       Девушка недовольно цокает языком – Паркинсон неисправима. Гермиона продолжает суетиться, мысленно молясь всем богам кулинарии, чтоб ее пирог был съедобным. Готовит она плохо, это известно всем, но ей так хочется удивить Драко! Она соскучилась, истосковалась по нему за время его командировки, и желание подарить любимому мужчине хоть капельку домашнего тепла и уюта непомерно велико.       Хотя, Пэнс права – стоит надеть под платье красивое белье, вдруг эксперимент с  пирогом все же окажется не удачным.

***

      Драко стоит посреди примерочной и наблюдает, как его лучшие друзья валяются по полу от приступа необузданного дикого смеха. Нотта и вовсе придется откачивать, он аж закатился бедняга.       — Ну, вы и придурки, — кривится, оглядывая себя в зеркале. Да уж, явись он в таком к своей девушке, праздничный вечер вряд ли состоится. Она наверняка тоже умрет от смеха, едва он снимет штаны. — Я вообще-то попросил вашей помощи, а не чтоб вы меня оборжали.       — Да ладно тебе, — у Забини от смеха на глазах выступили слезы. — Уверен, таких Санта Клаусов она еще не видела. Вернее не так – подобного Санта Клаус ей точно не предлагал.       Тео хрюкает от очередного приступа хохота, ладони прижимая к животу. Драко тоже улыбается, хоть и старается это скрыть. У Гермионы все нормально с чувством юмора, но вряд ли она оценит такой сюрприз. Тем более, у него на их долгожданное свидание под Рождество огромные планы!       — Слушай, слушай! — запыхавшись, выдает Нотт. — Ты еще шапку надень, ну, как у Санты! И будет полный набор!       Малфой вообще ничего не имеет против принтованого нижнего белья. Да и шутки любит, но трусы, где старый добрый Санта указывает пальцем на рисунок оленя, аккурат приходящегося на причинное место Драко, и надпись «Садись, прокачу» выглядит слишком экстравагантно при любом раскладе.       — А чем не сюрприз! — Блейз разводит руками и берет с полки еще один экземпляр праздничного новогоднего белья для, видимо, по-настоящему смелых мужчин. — Примерь вот эти! На них еще милый хвостик оленя сзади!       И парни снова хохочут. Сама идея приготовить друг другу какой-то сюрприз понравилась Малфою, да и думать долго не пришлось – у него давно хранится в ящике для полотенец маленькая заветная коробочка, что и станет главным сюрпризом-подарком.       Разлука в очередной раз доказала, что его любовь – это что-то серьезное, глубокое и точно надолго, может даже навсегда. И тратить больше времени впустую он не станет.       Но признаваться товарищам, что он решился на серьезный шаг, Драко не хочет - это должен быть сюрприз. Иначе кто-то из них по случайности может сболтнуть лишнего. Вот и пришлось привлечь друзей к обдумыванию ненастоящего сюрприза, но ничего серьезного от этих двух олухов ждать не приходится.       — Лучше бы ты взял с надписью "Зажги меня" на заднице, — не унимается Блейз.       — Я их подарю Джинни. Скажу, что они так тебе понравились, но ты постеснялся их купить, — в ответ язвит Драко, застегивая штаны.       — Из всего разнообразия ты выбрал самые скучные, — смешно ноет Теодор. — Смысл сюрприза же приятно шокировать!       — Ключевое – приятно, — кивает ему Малфой, ухмыляясь. — И я вообще не уверен, что вот это все можно считать сюрпризом. У меня там ничего не поменялось за время моей командировки.       — А я предлагал сделать тебе полную эпиляцию, — гогочет Нотт. — Или выбрить на лобке ее имя.       — Не удивлён, что у тебя так и нет постоянной девушки, — бросает насмешливый взгляд на товарища. — Редкая женщина вынесет феерию твоего идиотизма.       — Мое мнение таково - вы не виделись долго, она тоже соскучилась, — поднимается с мягкого пуфика Забини, резюмируя всю их беседу. — К тому же, чем секс – не сюрприз?       Драко коротко хмыкает и молчит в ответ. У него видимо на сюрпризы свое сугубо личное мнение.

***

      Настроение у Гермионы портится еще при попытке переложить пирог на красивое расписное блюдо, купленное специально для этого случая. Завтра Рождество, у них куча планов, и сегодняшний вечер – это единственная и очень долгожданная возможность побыть только вдвоём. И судя по пригорелому коржу, она все испортила.       Рецепт ей дала мама, но даже она не верила в успехи дочери, ведь предложила аккуратно: «хочешь, испеку я, а ты скажешь, что все сама сделала». Джинни оказалась солидарна с Пэнс и сразу заявила «не надо ничего готовить. Надень фартук на голове тело – этого будет достаточно».       В итоге только Паркинсон согласилась ей помогать, и то потому, что у нее уйма свободного времени – Поттер задерживается в рабочей поездке и Пэнси приходится в одиночестве коротать предрождественские дни.       Не понятно, что Гермиона сделала не так, ведь полностью следовала рецепту. Но в итоге пирог пригорел снизу, а внутри, кажется, как-то неравномерно пропекся. И вместо румяной корочки яблоки ссохлись, превратившись в сухофрукты. Спасибо, сахарная пудра хотя бы это смогла скрыть.       На другой сюрприз у нее времени нет. Поэтому Грейнджер накрывает на стол, собирается сама и идет открывать двери, натягивая на лицо улыбку. Ее сюрприз не удался.       Драко стоит на пороге, сжимая в руках охапку ее любимых гортензий – букет не по сезону, а значит безумно дорогой и редкий. Парню наверняка пришлось поморочиться, чтоб найти ее любимые цветы… Гермионе становится так обидно – а она ему даже пирог испечь не смогла!       Настроение своей девушки Малфой считывает с полувзгляда. Он чуть хмурится, отдавая ей цветы и замечая, как она поджимает губы, силясь выдавить улыбку.       — Детка, все хорошо? — осторожно интересуется, после крепких объятий и кроткого поцелуя.       — Да, да, все нормально, — и снова неискренняя улыбка. Драко начинает нервничать – что он сделал не так? Что могло случиться за день – с утра они созванивались, и Грейнджер была в прекрасном настроении. Кто ее огорчил?       За ужином Гермиона тоже какая-то тихая, и Малфой вконец теряется – его сюрприз под угрозой срыва. Ну не станет же он ей делать предложение, когда она в таком минорном настроении, а он даже причины этому не знает.       — Может, ты наконец-то уже признаешься, кто умер? — решает начать с дурацкой шутки. — Или ты просто не рада моему возвращению?       Гермиона словно приходит в себя. Она отрывает взгляд от тарелки, в которой ужин остался почти не тронутым, и удивленно округляет глаза:       — Как ты такое мог подумать? — откладывает вилку, пару раз обескураженно моргнув.       — Ты весь вечер сама не своя, — пожимает плечами, тоже убирая приборы из рук. — Грустная, тихая… Я тебе чем-то обидел?       Грейнджер смотрит на своего парня и понимает одно – ей придется во всем ему признаться. И в том, что она провалила сюрприз, и что готовит она ужасно, и что не быть ей хорошей хозяйкой. Но она не хочет, чтоб перед Рождеством ее самый близкий человек переживал о том, почему вдруг у нее нет настроения, и еще меньше хочется, чтоб он в этом винил самого себя.       — Нет, — тяжело вздыхает. — Ты не при чем. Это природа меня обидела талантом к кулинарии.       — В смысле? — внимательно глядит на любимую.       Гермиона, ничего не объяснив, выходит из-за стола, а когда возвращается, то ставит на праздничную скатерть блюдо с чем-то приятно пахнущим и очень сильно посыпанным сахарной пудрой.       — Я хотела сделать тебе сюрприз… — опускает голову. У нее ссутулены плечи и очень несчастный вид, от которого у Драко сжимаются сердце. — Но… В общем, я испекла твой любимый яблочный пирог, а он… А он не удался.       Ей стыдно смотреть Драко в глаза. Она понимает – это нелепо и смешно, но поделать с собой ничего не может. Гермиона любит во всем быть лучше, а тут какой-то пирог не захотел подчиняться ее упорству.       — Детка, — Малфой выдыхает. Он в курсе, как сложно его девушка переносит неудачи, любые, даже такие смешные, как неудавшийся пирог. — Иди сюда…       Он поднимается со стула и в шаг оказывается рядом с девушкой, разворачивая и привлекая ее к себе.       — С виду очень даже аппетитно, — подбадривает любимую, заглядывая в грустные глаза. — Слушай, а давай его разрежем и попробуем? Может, не все так плохо?  — Нет, лучше не надо, — морщит нос, оглядываясь на свой неудачный кулинарный эксперимент. — Ну… — Драко решает, что нужно как-то поднять ей настроение. — На самом деле, у меня сюрприз еще хуже.       Нет, делать предложение в такой атмосфере он не станет. Раз уж так сложилось – не беда, утром, в день Рождества, будет даже лучше. Отличный светлый праздник для такого важного жизненного решения. А сейчас, видимо, пришло время тех позорных праздничных трусов…       Малфой отходит от девушки на шаг назад, становясь как раз на фоне елки, и не торопясь расстегивает брюки.       Сперва Гермиона не понимает, что происходит, но потом до нее медленно доходит к какому сюрпризу додумался Драко. Да уж, ей тоже нужно было слушать Джинни и Пэнс – и кухню бы мыть не пришлось, и позориться с пирогом.          — Ты решил, что секс – прекрасный сюрприз? — улыбается Гермиона, закусывая губу.       — Почти, — хмыкает, стягивая с себя футболку и поворачиваясь к ней спиной. — Обещай, что не будешь смеяться!       Грейнджер кивает, но уже спустя минуту понимает – свое обещание она не выполнит. Пожелание «счастливого Рождества» на крепкой мужской заднице вызывает короткий смешок, а затем Малфой поворачивается передом и на девушку с нижнего белья Драко взирает веселый Санта, ладонями словно поддерживая «богатство» ее парня. Это смешно. Очень. И она даже не пытается сдержаться, смеясь так, что сводит живот.       Что ж, хотя бы ради того, чтоб поднять настроение любимой, ему стоило надеть дурацкие трусы. Ее девичий звонкий смех разливается по комнате, и кажется, даже рождественские колокольчики проигрывают его чистоте и мелодичности.       Парень старается выглядеть невозмутимым – он перешагивает через сброшенные брюки, кивком головы убирая белокурую челку с глаз, и захватив большими пальцами широкую резинку трусов, оттягивает ее, и резко отпускает, бросая игривый взгляд на свою девушку.       —  Тут должна быть какая-то пошловатая фраза типа «Хочешь их с меня снять», но у тебя и так наверняка ноют щеки от смеха, —  Драко прикасается к девичьей талии, легким рывком привлекая девушку к себе. — Поэтому я просто предлагаю пойти в спальню, потому как я невыносимо за тобой соскучился. И да, от трусов мне тоже хочется скорее избавиться, потому что сам дьявол придумал их шить из синтетики.       Гермиона снова смеется. Господи, а она то как скучала! И за ним самим, и за его нежностью и вниманием, и за умением просто быть рядом и делать ее жизнь определенно лучше.       Додумать мысль она не успевает – Драко подхватывает ее на руки, и Грейнджер громко взвизгивает от неожиданности, ладонями хватаясь в обнаженные мужские плечи. Все же хорошо, чтоб под платье она надела красивое белье.

***

      Утром Грейнджер просыпается в постели одна и не понимает, как так вышло, что ее парень, обычно любящий поспать, встал раньше нее. Она выбирается их кровати, набрасывая на себя халат, и  взглядом цепляется за валяющиеся на стуле цветастые рождественские трусы вперемешку с ее бельем. Краска приливает к лицу, и девушка даже смущается воспоминаниям, которые всплывают в ее голове. Все же у Драко сделать ей сюрприз определенно получилось.       Своего парня она обнаруживает в гостиной. Малфой сидит на диване, что-то листая в телефоне, и ест тот самый неудавшийся ее пирог.       — Драко, что ты…— хмурится, туже затягивая узел халата.       — Очень даже недурно, — кивает мужчина на блюдце с пирогом в своих руках. — И зная, как ты не любишь возиться  у плиты, мне вдвойне приятна твоя попытка.       Гермиона вздыхает и подходит к Малфою, усаживаясь рядом с ним на диван. Ей пробовать пирог почему-то совсем не хочется. Она аккуратно пальцем смахивает сахарную пудру с его щеки и коротко целует, испытывая странную смесь нежности и благодарности.       —  С Рождеством тебя, Драко, — улыбка трогает губы и единственное, чего бы ей больше всего на свете хотелось – это вот так отмечать праздник с любимым мужчиной каждый год. До самой смерти.       —  И тебя, — ставит на журнальный столик блюдце с недоеденной выпечкой, и, покопавшись в штанах, достает небольшую коробочку, тут же протягивая ее Гермионе. — Я подумал, что утро нового Рождества стоит начать с каких-то важных перемен.       Грейнджер чувствует, как сердце в ее груди на миг замирает, а затем пускается вскачь, ударяясь о ребра. Неужели это именно то, о чем она думает?       — Я люблю тебя. Очень люблю, — Драко дожидается, когда она откроет подарок и продолжает свою заготовленную речь. —  И хочу, чтоб сегодняшнее Рождество стало для нас особенным. Ты выйдешь за меня?       Шум в ушах сливается с торопливым биением пульса. Гермиона смотрит на парня, сжимая в руках бархатную коробочку и пока что не может выдавить из себя ни слова. Это не совсем сюрприз – они вместе давно и было понятно, что рано или поздно ей поступит такое предложение, но все равно дыхание запирает, и эмоции путают мысли.       Грейнджер порывисто прижимается к любимому, утыкаясь носом в изгиб между плечом и шеей. Хочется и плакать, и смеяться, и все это одновременно.       — И тебя не пугает, что я отвратительно готовлю? — с губ слетает такая откровенная глупость, но видимо это от переизбытка чувств.       Малфой смотрит на нее, пальцами нежно убирая прядь непослушных волос ей за ухо, и коротко целует в губы.       — Ты нормально готовишь, — довольно проворно извлекает из коробки украшение, беря в свою ладонь чуть подрагивающую девичью ладошку. — И вообще, это ведь не главное.       — А что главное? — наблюдает, затаив дыхание, как прохладный ободок кольца занимает на ее пальце свое место.       — Для меня ты и есть главное, — касается губами тыльной стороны ее  ладони, а затем тянет девушку к себе ближе и целует сладко, долго и так, как умеет только он.       В это Рождество они оба поняли две вещи: очень важно найти человека, который поддержит тебя  и будет рядом . И еще - главное не сюрприз, и даже не сам подарок, а именно усилие, которое прикладывает другой человек, для того, чтоб сделать тебя счастливым.