[18]

      Гермиона испробовала все известные ей способы борьбы с волнением, начиная от магических отваров, зелий, специальных  заклинаний, и заканчивая обычными магловскими таблетками. Все бестолку - едва она начинает думать о подготовке к зимнему балу, так все внутри нее покрывается зыбкой коркой льда, сжимая внутренности в тугой узел.       Пропустить визит она не может: во-первых, теперь это ее прямая обязанность  посещать подобные мероприятия, сопровождая супруга, во-вторых -  этот чертов бал дает ее свекровь. Даже если завтра снова воскреснет Волдеморт, она обязана присутствовать там и улыбаться всему магическому бомонду. Ну и в третьих – эта вечеринка года соберет в стенах старинного особняка кучу влиятельных особ, и она, как помощник Министра Магии не может не прийти туда, где непосредственно будет ее шеф.       Это выглядит сюрреалистично – для нее мэнор навсегда ассоциируется с войной, пытками и ужасом.  Но люди слишком быстро забыли, что старинный особняк некогда был штаб-квартирой Темного Лорда. Прошло каких-то десять лет, и все снова стремятся попасть на приемы, которые возобновила Нарцисса. Магическое общество неисправимо и слишком плохо поддается изменениям.       Гермиона садится на кровать, подвигая к себе большую коробку. Над ее нарядом трудилась именитая швея из роскошного магазина одежды в Косом переулке. Девушка снимает крышку и замирает  – ткань действительно кажется сотканной по волшебству: миллиарды крохотных бриллиантовых осколков вплетены в  волокна и сияют ярче летнего звездного неба.       Стук в двери заставляет вздрогнуть. Она рукой касается струящейся ткани – страшно представить, сколько стоит это платье и скольким страдающим магическим существам она на эти деньги могла бы помочь…       — Ты полдня сидишь в комнате и даже не спустилась завтракать, — мужчина выглядит обеспокоенным. — Все в порядке?       Она смотрит на супруга и все еще не верит, что таки вышла замуж за Малфоя. Это тоже кажется чем-то нереальным, хоть именно за подобные изменения в застарелом обществе магов она и сражалась на войне – чтоб кровь перестала играть решающую роль, чтоб все маги имели равные права, чтоб…       — Если ты не перестанешь так на меня смотреть, я вызову медика, — привычная нагловатая ухмылка трогает мужские губы и Драко входит в комнату, прикрыв за собой дверь. — Ты меня слышишь?       — Эммм…Да, да… Прости, — смаргивает оцепенение Гермиона, поднимаясь с кровати. — Я не голодна. Просто послезавтра бал и…       — И все будет хорошо, — тянет к ней руку и едва она вкладывает в широкую ладонь свою ладошку, заключает в объятия. — Мы обсуждали это миллион раз.       Да, но разговоры не способны дать уверенность, что она справится, не облажается, не опозорится… Мерлин, на нее же все будут смотреть! Это даже хуже свадьбы! Туда они хотя бы никого чужого не звали, а тут…         Драко, не дожидаясь ответа, аккуратно пальцами приподнимая ее подбородок, заставляя Гермиону посмотреть ему в глаза. В серой радужке нет больше зимнего холода и льда. Там так много тепла и заботы, какой-то лично ей адресованной нежности, что ее сердце в который раз подпрыгивает в груди и забивается быстрее.       — Для переживаний нет причин, — эта фраза звучит из его уст по двадцать раз на день, но все равно никак не успокаивает девушку. — Я понимаю, мэнор – это не то место, где тебе хотелось бы бывать, так что мы побудем совсем немного, тот минимум, который положен правилами приличия. И уйдем. Зато ты точно сможешь найти там спонсоров для своего нового проекта. И увидишься с Поттерами. Они ради такого случая вылезут из вороха пеленок и детских слюней.       — Драко, — укоризненно кивает Гермиона. — Больше уважения, они молодые родители.       — Ничем им не могу помочь, —  пожимает плечами и еще теснее прижимает к себе жену. — О, тебе пришло платье! Примеришь?       — Серьезно? — Гермиона скептически глядит на мужа, вздернув брови.       — Ну да, — улыбается, поджав губы. — Надень, а я помогу его снять…         И пока Гермиона возмущенно супит брови, Малфой тянет халат жены с плеч, припадая губами к тонкой коже в изгибе шеи…

***

      Первым балом для нее был Святочный, который шел обязательным бонусом к Турниру Трех Волшебников. Тогда Гермиона впервые сама заметила, что может нравиться парням и выглядеть чуть опрятнее веника.       Ей, совсем еще юной, понравилось кружиться в  танце и быть центром обожания Виктора Крама. Как на нее все смотрели, завидуя! И даже Рональд, испортивший ей настроение, не смог перебить волнующие ощущения восторга, заставляющие сердце стучать быстрее.       Но прошло много времени, изменилось всё, и она в том числе. Сейчас Гермиона не любит  подобные мероприятия – слишком много шума и зря потраченных денег. В своем доме они с Драко не устраивают ничего подобного. Максимум – ужин для самых родных и близких, без пафоса  и лишней суеты.       До выхода остается пара минут и глядя в зеркало, Гермиона не узнает саму себя – волосы ей собрали в высокую, замысловатую причёску, залив это все дело «Простоблеском» и закрепив эффект парочкой заклинаний.       Платье сидит шикарно, да. Оно идеально подчеркнуло все ее достоинства, взамен отобрав возможность нормально дышать и двигаться. Хотя, ей сегодня предстоит всего лишь красиво стоять рядом с мужем, улыбаться и кивать, так что лишняя подвижность необязательна. После официальной части, наверное, можно будет немного пообщаться со знакомыми, а потом, она очень надеется, уйти, еще до того, как подадут десерты.       — Как думаешь, насколько нормально завидовать самому себе? — Драко появляется в комнате без стука. Он тоже собран и выглядит, как всегда, безупречно.       — Не смущай меня, — искренне просит, тушуясь под откровенным взглядом мужчины.        — Извини, ничего с собой не могу поделать. С одной стороны мне хочется хвастать тобой, — позволяет себе обнять супругу со спины, ладонями скользя по тонкой талии, — а с другой – снять это платье, тем более, я уже знаю, как это делать, и никуда не идти.       — Абсолютно не огорчусь, если мы останемся дома, — робкая надежда скользит в голосе, и она мысленно ругает себя – какой же жалкой она сейчас выглядит. Словно ребенок перед кабинетом дантиста…       — Мы побудем там всего пару часов, — успокаивающе шепчет мужчина, звучно втягивая носом воздух рядом с ее шеей, чуть задевая мягкую кожу губами. Мурашки ползут по девичьей коже, и Гермиона сводит лопатки вместе, стараясь не поддаваться на уловки супруга. — Ты пахнешь, как соблазн.       Девушка смущается откровенным комплиментам. Но ей очень нравится наблюдать в зеркале, как темнеют глаза Драко, и как его всегда спокойное сдержанное лицо расслабляется, отражая чуть больше эмоций.       — У меня для тебя кое-что есть, — нехотя, с заметным усилием, он отстраняется от жены, вынимая из внутреннего кармана парадной мантии волшебную палочку. Один взмах и перед ней, на туалетном столике появляется внушительных размеров бархатная коробка.       — Умоляю, не говори, что там очередной раритет дома Малфоев, — супит брови, оглядываясь на мужа. — Мы же договорились - я не хочу быть витриной вашего богатства.       — Я помню, — сдержанно и спокойно. — Ты не поклонница бриллиантов, но сегодня Зимний бал, и тебе по статусу положено сверкать ярче рождественской елки. Открой.       Гермиона вздыхает и поднимает крышку: на белой атласной ткани красуется драгоценный гарнитур - колье и серьги с изумрудами. Красиво, пафосно и наверняка безумно дорого.       — Мерлин! Эти булыжники видно из космоса!       — Вот и отлично! Пускай даже в космосе знают, что Малфои еще в состоянии обеспечивать своих женщин, — в его голосе щедрая доля самодовольства.       — Это слишком, — девушка старается говорить мягче.       — Ты не хочешь носить наши фамильные драгоценности и я смирился, — гнет свою линию. —  Но тогда у тебя должны быть свои украшения. Я прошу, надень это.  Не хватало еще, чтоб Скитер написала в своей жалкой газетенке, будто я экономлю на украшениях жены.       Гермиона улыбается возмущенному тону супруга – иногда ее поражает, на какие мелочи Драко обращает внимание. Но с другой стороны, она и так не сходит с обложек светских хроник, и давать еще один повод для сплетен совершенно не стоит...

***

      Ей быстро надоедает изображать из себя милую и приветливую супругу сына хозяйки торжества. Платье натерло подмышки, в туфлях немеют ноги, а колье и серьги, словно тянут ее к полу. А еще от натужной улыбки сводит челюсть.       Вот Нарцисса любит все это дело – она будто бы расцветает в лучах всеобщего внимания, принимает благодарности за приглашения и организацию «как всегда потрясающего бала», поддерживает светские беседы. Все попытки прессы или недоброжелателей задеть ее тем, что Люциус совсем плох, или что их положение в обществе до сих пор не обрело прежнее равновесие – женщина выносит с невозмутимым лицом и высоко поднятым подбородком.       Сама же Гермиона дважды огрызается Скитер и чуть не превращает в лягушку одного из корреспондентов Пророка. Такое чувство, что всем журналистам вместе с блокнотом в редакции выдают храбрую воду и запасную жизнь. А еще дополнительное неиссякаемое ведро наглости.       Она успевает коротко пообщаться с Гарри и Джинни - как же давно они не виделись! Подруга выглядит слегка замороченной, но счастливой. И ей так хочется обо всем ее расспросить, но снова не время, и не место…       Драко старается быть рядом с ней, но у него есть и свои дела. А потом Гермиону неожиданно подзывает Кингсли, и она переключается на работу, стараясь не думать ни о чем лишнем.       Министр Магии дает короткие указания на завтрашний день, а потом собирается уходить, со всеми прощаясь. На этом официальная часть мероприятия окончена, Гермиона тоже может быть свободной. И она невыносимо этому рада!       Девушка выскальзывает из большого зала вслед за Бруствером и выдыхает – как же приятно слышать тишину. Сейчас еще полчаса – и они с Драко будут дома, подальше от любопытных глаз и бесцеремонной толпы.       Она отходит от двери, заворачивает за угол, беря короткую передышку. Не смотря на все, что Гермиона сделала для мира магии, она кажется самой себе здесь чужой. Да, на нее смотрят с огромным уважением, завистью и благодарностью, но что-то изменить, внести какие-то весомые перемены в закостенелое общество она так и не смогла.       Разве что вышла замуж за Драко Малфоя, чем повергла в шок всех. И породила миллионы слухов, сплетен и разговоров. Хотя, как ни странно, история их отношений, если не брать в расчет далекое прошлое, банальна, до смешного. Но теперь Гермиона знает - любовь в принципе забавная штука, не поддающаяся ни логике, ни здравому смыслу.       — Ты видела, во что она одета? Это последняя коллекция Мадам Лимонти,— торопливый громкий шепот заставляет супругу Малфоя вжаться в стену, зачем-то прислушиваясь. — Ей вообще не идет ни фасон, ни цвет!       — А украшения? Наверняка, что-то из фамильных драгоценностей! — вторит другой женский голос. — Отец Люциуса в гробу переворачивается - грязнокровка носит их реликвии!       — Кошмар, — поддерживает собеседницу. — Она вообще не достойна всего, что имеет. Ну, героиня войны и что? Уверена, она приворожила Драко.       — Тори, не мели ерунды! Ему просто выгоден этот брак! Такой мезальянс – отличный способ показать, что они отреклись от своих взглядов на чистоту крови, и вон, даже сама Грейнджер – умнейшая ведьма и победительница войны на его стороне. Удобно. А она дура, поди верит в искренность его чувств.       — Не знаю… Я сегодня подошла к нему, но он… Он все время смотрел только на нее, — тяжело вздыхает девушка. — Ну что он в ней нашел? Нет, Даф, она точно поит его аммортенцией!       Шаги приближаются, и Гермиона прячется за расшитый серебром гобелен, прикрывающий небольшой проход в стене. Таких тайников в мэноре уйма, очень удобно подслушивать сплетни, чем предки Малфоев обычно и занимались, имея привычку торговать чужими секретами.       — В любом случае, рано или поздно Малфой ее бросит, — напоследок слышит Гермиона, прежде чем две сплетницы – сестры Гринграсс - она узнала их, поворачивают за угол, направляясь в зал.       Обида захлестывает с головой, сбивая дыхание и образуя в горле плотный соленый комок. А что если они правы?       Гермионе требуется время, чтоб взять себя в руки. Это не первые сплетни в ее адрес, не первые гадости. Бывало и похуже. Но почему-то ее задевает фраза про мезальянс и то, что Драко от нее уйдет.       И нет этому никаких предпосылок, и все у них хорошо, и девушка сама знает это, но слезы дрожат в ней, собираясь прозрачными каплями в уголках глаз. Мысли скачут в голове, путаясь и суетясь.        Злость подхлестывает ее найти этих двух идиоток и прямо на глазах у изумленной публики превратить обеих в крыс. Но естественно, такого позволить себе она не может – есть правила этикета, и здравый смысл, в конце концов. Но ей так обидно! Что значит «воевала и что такого»? Да она рисковала собственной жизнью, пока такие, как эта Астория, отсиживалась в своем замке! И самое противное – так, как сестры Гринграсс, думает большая часть магического сообщества.       Все они, эти кабинетные грамотеи, наглые выскочки, чистокровные мыши, сидящие в подполье, по сути спрятались за спины школьников!       Девушка утирает с глаз злые слезы – нужно бы вспомнить хоть какое-то заклинание, способное вернуть ей прежний вид, но в голове ничего нужного нет. Она быстро найдёт Драко и скажет, что хочет домой. Ни о каких выяснениях отношений и прояснения ситуации на людях и речи быть не может.         Она глубоко вдыхает, насколько это позволяет тугой корсет и решительно намеривается войти в зал, но прямо на пороге едва ли не налетает на хозяйку вечера. Нарцисса выглядит как всегда невозмутимой, словно ее лицо – это карнавальная маска, которая не проявляет никаких эмоций кроме сдержанного безразличия.       Свекровь взглядом впивается в избранницу сына,  и Гермиона готова молиться кому угодно, лишь бы женщина не заметила следов ее кратковременной слабости.        — Пойдем со мной, — без каких-то уточняющих вопросов говорит миссис Малфой и направляется в сторону жилого крыла замка. У девушки нет особого выбора и приходится, торопясь, семенить за матерью Драко.       У них с Нарциссой своеобразные отношения. Нельзя сказать, что они ладят, или что женщина ее откровенно ненавидит. Нет, так уж сложилось, что они обе успешно терпят друг друга, без лишней благосклонности и желания общаться окромя требуемых этикетом мероприятий.       Жена Люциуса взмахом руки отпирает двери  в свой кабинет, небрежным подзывающим жестом приглашая Гермиону зайти следом.       В помещении пахнет нарциссами и старыми книгами. Она бывала уже здесь и с прошлого ее визита ничего не изменилось – все те же тяжелые изумрудные шторы на высоких окнах, темный ковер, большой письменный стол на серебряных кованых ножках.       Когда Люциус совсем двинулся умом, все дела в свои руки взяли Драко и Нарцисса. Ей пришлось несладко – в одночасье, женщина, которая не имела своего голоса столько лет, вынуждена была заявить о себе в обществе, выходя из тени влиятельного мужа. И пускай война пошатнула их положение в обществе, но она не сломала младшую из сестер Блэк.       —  Вы повздорили с Драко?  — она копошиться возле секретера, позвякивая миниатюрными склянками.         — Нет, — хмурится. Интересно, с чего Нарцисса сделала такой вывод?       — Тогда не понимаю, что еще могло вас расстроить посреди Зимнего бала, — тут же отвечает на немой вопрос, по всей видимости, отразившийся на лице Гермионы.        Да уж, действительно! Только ссора с мужем обязана омрачать ее жизнь, все остальное разве важно? Ей хочется возмущенно фыркнуть от такой нелепости.       — Я просто устала, — рассказывать правду и тем более жаловаться на этих завистливый куриц она не станет. Да и вообще, не настолько они близки, чтоб девушка раскрывала перед ней душу.       — Похвально, что вы не выносите сор из избы, — женщина ставит перед невесткой маленький фужер и небольшой прозрачный пузырек с каким-то зельем на самом дне. У нее все так же невозмутимое выражение лица и горделиво вздернут подбородок. — Пять капель успокоят ваши нервы. Вы же не в положении?       Гермиона бросает на свекровь удивленный взгляд – этот разговор с каждой минутой становится все более неуместным и странным.       Нет, она не беременна и не планирует в ближайшее время. Это согласованное решение с Малфоем, они оба не готовы к детям. А может, никогда и не будут готовы. Драко с руин поднимает свою империю, а Гермиона строит собственную карьеру. Обременять себя потомством никому не хочется. Да и куда спешить? Впереди вся жизнь.       Она понимает, отчего Нарцисса задала этот вопрос. В ее системе ценностей семья всегда занимала лидирующие позиции, а наследник - это вообще едва ли не единственное предназначение женщины. Да и видимо растерянный грустный вид невестки она списала на симптомы будущего материнства.       Нет, все дело в неуверенности. Война оставила на ней серьёзный отпечаток. Она тоже ранена, пускай этого и не видно невооруженным взглядом. В ней так много боли, страха, леденящего в жилах кровь ужаса. По ночам она кричит от кошмаров, а еще у нее есть по настоящему плохие дни, когда воспоминаний так много и все они давят на нее, приходя образами тех, кого не вернуть.       Никто не хотел слышать, что героиня войны сломалась. Медики в одну душу заявляли, что все это пройдет. Мерлин, она даже обращалась к магловским врачам, но кроме антидепрессантов ей ничем помочь не могли. Нужно рассказывать, говорить, но любой нормальный психотерапевт из мира маглов тут же отправит ее в дурдом, начни она историю о крестражах.       Те колдомедики, которых подсылало ей министерство, разводили руками и убеждали, что с ней все хорошо. Но хорошо не было.       Единственным, кто понял ее, оказался Драко. Он не делал вид, что все забыто и пережито, не боялся говорить, в какое болото превращена его жизнь и сколько дерьма приходится выгребать. Ему, побывавшему в Азкабане, пускай и всего пару месяцев, было не плевать на ее сны, истерики и плохие дни. И было не страшно слушать, что она больше не та, которой была. Малфой не ждал от нее никаких подвигов, решений насущных проблем и позволял быть сломанной, не осуждая.       Им пришлось пройти через отрицание собственных чувств, страх, непонимание близких. Но все же они вместе, несмотря на все сплети и пересуды.       — Нет, — дает короткий ответ на вопрос свекрови и решает все же дать объяснение своему настроению. Незнание порождает догадки, а ей не хочется, чтоб Нарцисса напрягала лишними расспросами ее супруга. — Меня огорчили очередные сплетни. Это не важно, я уже успокоилась.       Миссис Малфой коротко кивает, поджимая тонкие губы. Тень ухмылки, так похожей на ухмылку Драко, проскальзывает по невозмутимому лицу и женщина коротко вздыхает, возвращая себе прежнюю холодность.       — Я не должна была выйти замуж за Люциуса. Ему готовили невесту побогаче, француженку, из древнейшего чистокровного рода. Но девица скончалась от Драконьей Оспы. Только немой не сказал, что я недостойна этой именитой семьи и меня взяли от безысходности и жалости, — голос звучит певуче и ровно. — Но где эти сплетники сейчас? Кормят червей под могильными валунами. Запомните, леди Малфой - хорошо смеется тот, кто смеется последний.       Гермиону передергивает от ее тона и резкого, ледяного взгляда. Ей сложно представить, через что прошла эта женщина, и какие скелеты таит в собственном шкафу.       — Вы вправе дождаться моего сына здесь и уйти, — складывает перед собой изящные руки в крупных перстнях. — Но своим уходом вы лишь порадуете недоброжелателей. Мой вам совет – вернитесь в зал и испортите настроение всем, кому только сможете. Ваша неуверенность и боязнь что-то сделать не так подпитывают врагов, а зверь жив, пока его кормят.       Она награждает невестку короткой злой улыбкой, чуть вздергивая тонкую идеальную бровь. И уходит, шурша юбкой пышного бархатного платья, оставив по себе запах нарциссов и гулкую тишину.

***

      Гермиона не успевает войти в зал, как ее под локоть тут же подхватывает супруг, уводя в сторону, поближе к большой разлогой елке, украшенной серебряными шарами.       — Я волновался, где ты была? — в серых глазах плещется беспокойство. Девушка внимательно смотрит на мужчину, а затем тянется к нему, поправляя бабочку, сметает невидимые пылинки с пиджака, невесомо прикасается пальцами к щеке. Он ловит ее ладонь, чуть сжимает и подносит к губам, коротко целуя. — Все хорошо?       — Пойдем, потанцуем, — ее предложение застает Малфоя врасплох. Он удивляется, приподняв брови, и чуть сильнее сжимает ее ладошку, которую так и не выпустил из своей руки.       — Ты разве не хочешь как можно скорее уйти домой? — пытается выяснить в чем подвох, но его нет. Слова Нарциссы пришлись очень кстати – женщина права, хватит бояться  и чувствовать неловкость. Вообще-то, Драко –  ее муж, а мэнор – место, в которое она может приходить, как к себе домой. И этот Зимний бал и в ее тоже честь, Мерлин их всех заколдуй.       — Я передумала, — улыбается, чуть дернув обнаженными плечами. — Мы так редко бываем вдвоем на людях, у общественности скоро кончатся все сплетни. Не хочу оставлять Скитер без работы.       Мужчина ухмыляется и коротко кивает. Она знает - вечером Драко наверняка спросит о данной ситуации, ведь Гермиона две недели ныла, как не хочет идти на бал, а тут вдруг решила задержаться. Вот тогда она и поделиться с ним, но не сейчас.       Малфой принимает правила игры и позволяет себе неслыханную вольность – опускает руку на тонкую талию и прижимает жену к себе на глазах у высшего общества, ведя ее ближе к центру зала. И они танцуют, и смеются, и перешептываются. Девушка старается отгородиться от мысли, что за ними неустанно наблюдают – плевать, пусть хоть все глаза выглядят, она имеет полное право здесь находиться и вести себя так, как посчитает нужным.       Супруг еще трижды ненавязчиво спрашивает, не хочет ли она домой, но каждый раз Гермиона отказывается. Нет уж, она посмотрит в глаза этой дряни и ее сестре. В ней словно просыпается маленький неугомонный демон, который просится шалить и вернуть обидчикам все гадости.       Когда большая часть гостей собирается покинуть дом, Гермиона, вместе с Драко и свекровью спускаются вниз, к большому камину. Ее передергивает – она помнит эту лестницу, и холл, но ей хватает сил удержать на лице улыбку. Супруг сжимает ее ладонь, и они еще полчаса прощаются со всеми, соглашаются прийти на десяток каких-то балов, дней рождений и встреч, а потом жена Малфоя видит виновниц ее испорченного настроения.       Никакого скандала она закатывать не станет – это глупо и мелочно. Вместо этого, девушка всем телом прижимается к мужу, и горячо шепчет ему  какую-то нелепицу о том, как же много этих гостей, когда они кончатся, ведь ей не терпится снять платье и то кружевное белье, которое она надела в честь Зимнего бала. Черное. Как он любит.       Гермиона знает своего супруга – короткой пошлости хватает, чтоб все его внимание оказалось сосредоточено только на ней. В серых глазах вспыхивает знакомый блеск и мужчина крепче прижимает ее к себе, в ответ шепча еще больше приятных непристойностей, окрашивающих щеки девушки в пунцовый.       — Было приятно вас видеть, мисс Гринграсс, — Нарцисса обращается к Астории, которая застыла, подобно каменному изваянию, глядя на воркование супругов. На девичьем  лице читается разочарование, и Дафна пихает ее в бок, чтоб та как минимум перестала пялиться.       — Спасибо, что не забываете о нас, миссис Малфой, —  лепечет Дафна, красная и злая.       — Как можно, вы же друзья семьи, — внезапно вклинивает свою фразу Гермиона, и Нарцисса все понимает – ее губы задевает короткая улыбка, но женщина лишь кивает, подтверждая слова невестки.       У сестер совершенно кончаются слова. Обе краснеют, выдавливая улыбки и, откланявшись, по очереди исчезают в камине.       Привкус личной маленькой победы сладок, Гермиона улыбается и хмыкает, даже не подозревая, как со стороны ее ухмылка напоминает ухмылку ее мужа.

***

      Драко смеется бархатно и низко, запрокидывая голову назад, теснее обнимая свою супругу.       Страсть застала их посреди гостиной, прямо у наряженной елки, на пушистом ковре у камина. И надо бы перебраться в кровать, и собрать разбросанные вещи, или хотя бы взять халат… Но ей так тепло, лениво и уютно в мужских руках, что она предпочитает вообще не шевелиться.       — Не знаю, как ты попала на Гриффиндор. Этот поступок слишком слизеринский,  — целует за ухом, заставляя ее приподнять плечо, уворачиваясь от щекотных касаний. — Если не сказать, что Малфоевский.       — Пытаюсь соответствовать своей новой фамилии, — отшучивается. Как девушка и предполагала, Драко понял, что неспроста она передумала и осталась на балу, поэтому ей пришлось все ему рассказать.  Ну, почти все.       — Нужно было сказать мне,  я бы нашел, что им ответить, — в его голосе проскальзывает сталь и она вертится в мужских руках, пытаясь сесть удобней и иметь возможность смотреть ему в глаза.       — Драко, ты не должен решать все мои проблемы, — успокаивающе касается его щеки пальцами, любуясь теплом и нежностью в любимых глазах.        — В смысле? — хмыкает, вздергивая брови. — Это моя прямая обязанность – защищать тебя и решать вопросы. И мне совсем не нравится, что какие-то две курицы так в открытую перемывали тебе кости.        — Это лишь неприятная мелочь, заставшая меня врасплох, —  старается сгладить ситуацию.— Я не должна была на это реагировать, просто день сложный и все навалилось разом, и я… В общем, они свое получили.       —  Почему это тебя задело? — гладит ее коленки, чуть сжимая. У него взлохмачена челка и на скуле остался след от ее помады. В свете разноцветных гирлянд и огня камина он выглядит совсем другим, таким спокойным, только ее.       Гермиона задумывается над вопросом. Действительно, одна Скитер только на сплетнях о них и держит свою паршивую газетенку. Но в словах девушек было так много уверенности...       — Дафна считает, что ты женился на мне исключительно ради выгоды. И что рано или поздно меня бросишь, — ей, возможно, не стоило говорить этого, но с кем же ей еще делиться переживаниями, если не с мужем?       Малфой молчит пару минут, глядя в огонь камина, а потом переводит взгляд на супругу. Он серьезен и  Гермиона напрягается.       — Если честно, я иногда тоже об этом думаю, — ладонью убирает от лица растрепанные волосы. — Но не в смысле уйти от тебя, а больше о том, что именно ты меня бросишь.       — Что? — девушка шокирована таким признанием супруга. — Почему?       — Ты умна, самодостаточна, красива и успешна. Я, по сути, не могу ничего тебе дать такого, чего бы ты не смогла достичь сама, — он вдруг обнимает ее за талию и ближе привлекает к себе, подбородком утыкаясь ей в макушку. — Ну, кроме секса разве что…       Малфой намеренно сводит серьезное в шутку, и Гермиона знает – они оба стоят на хрупком льду, пора сворачивать разговор, на сегодня хватит откровений.       — Драко! — отстраняется от мужа и укоризненно толкает его в бок, а потом сама прижимается к нему, словно боясь, что он растворится  в воздухе. — Ты же знаешь, что я люблю тебя?       — Надеюсь так же сильно, как и я тебя, — он ладонью отводит ей от лица растрепанные кудри и мягко касается щеки, поглаживая кожу большим пальцем и целует, так нежно и бережно, словно она и вправду самое ценное, что есть у него в жизни.       — Продолжим в спальне, — Гермиона хрипло выдыхает, обрывая ласку. Ей хочется лечь в мягкую постель, прижаться к мужу и уснуть, перелистнув таким способом сегодняшний день. Она вела себя неразумно со всеми этими попытками кому-то что-то доказать. Очень по-женски, но глупо.       — Все же я был прав и тебе невероятно идет зеленый цвет, — поднимается следом мужчина, бросая на жену потемневший взгляд.        — О чем ты? — набрасывает себе на плечи рубашку мужа. — Я голая и в твоих дурацких украшениях.       — Так я их и имею в виду, — хмыкает коронной улыбкой, рывком поднимая жену на руки.  — Изумруды тебе точно к лицу…