[21]

В цветочном магазине на углу пересечения двух улиц  удушливо пахнет лилиями и хризантемами. Малфой не любит ни то, ни другое. Он вообще обычно поручает покупку цветов домовикам. Но не сегодня. Нынче особенный повод... Он помнит, как десять лет назад покупал в этой же лавке свой первый букет для самой необыкновенной девушки на свете. Так ему казалось тогда, в том же он уверен и по сей день. — П-а-а-п! — тонкий голосок сына выдёргивает Драко из воспоминаний. Скорприус стоит возле пышных веток голубых гортензий, едва ли доставая до прилавка. — А вот эти? Эти понравятся маме? Он хочет сказать, что из рук сына Гермиона примет даже цветущий веник. Нет в этом мире более любящей матери, чем она. Хотя, казалось, Нарциссу сложно переплюнуть. Но вместо лишних слов  Малфой просто кивает, улыбаясь. Это первый раз, когда Скорпиус изъявил желание лично выбрать цветы Гермионе, и Драко не стал с ним спорить. Они, как самые настоящие заговорщики, выбрались из дома так рано, как только смогли, всеми силами стараясь не разбудить дорогую им обоим именинницу. Продавец тоже улыбается. Пожилой мужчина выходит из-за прилавка и с серьёзным видом принимается спрашивать у ребёнка, сколько веток цветов упаковать, на что получает чисто Малфоевский ответ: «Все, что у вас есть!". Драко ухмыляется до конца не зная - это свойственный ему размах отражается в его сыне, или же максимализм, присущий супруге. Поразительно, как в маленьком человечке переплелись их с Гермионой характеры и привычки. Цветочник хмыкает, глядит на Драко и, получив утвердительный кивок, сгребает всю охапку бледно-голубых цветов, мысленно подсчитывая прибыль. От себя Малфой выбрал любимые Гермионой пионы. Букет тоже неприлично большой, но в этот день всё должно быть особенным. Драко наблюдает, как Скорпиус с важным видом следит за тем, чтобы ни одна веточка гортензии, попавшая в букет, не оказалась сломанной или завядшей. И ловит себя на мысли, что вид сына, деловито управляющего процессом покупки, трогает его сильнее, чем сам он мог того ожидать. Он непременно перескажет супруге, с каким умным видом их ребенок приложил руку к покупке цветов. Ее порадует его скрупулёзность. — Ты уверен, что сам справишся с букетом? — Драко чуть приподнимает бровь, когда перед ними появляется охапка, размером больше белокурого мальчика. — Конечно! — уверенно отвечает Скорпиус. — Я же уже взрослый! Малфой по-доброму ухмыляется – ох, он готов с ним поспорить, но не станет! Вдвоём они выходят из лавки, каждый неся свой букет, и мужчина заранее предвкушает смущённый смех жены, когда она увидит это «цветочное нашествие». Скорпиус важно вышагивает чуть впереди, едва ли удерживая в маленьких ладошках океан голубых цветов. А Драко вдруг ловит себя на мысли, что еще буквально лет девять, может десять, и сын начнёт покупать букеты уже своим девушкам, а не только маме. Мерлин, как же быстро летит время... Гермиона, к огромному разочарованию сына, уже успела проснуться и выбраться из постели. Она встречает их на кухне, с явной тревогой на лице - успела потерять своих мужчин. Малфой позволяет сыну первому вручить свой букет и подбадривающе хлопает его по плечу, отправляя в комнату за подарком, который Скорпиус подыскивал с Нарциссой. — Прости, он долго выбирал цветы,—  признается Драко, мягко приобнимая супругу, вручая ей свой букет.— Ему порой сложно определиться. — Этим он пошел в меня,— смешно краснеет Гермиона, пряча лицо в цветочном ассорти букетов. — Ты всегда знаешь, чего хочешь. Мужчина улыбается и кивает. Да, они очень хорошо выучили друг друга за столько лет семейной жизни. — Мама, мама! Это тебе! — ребенок перескакивает через несколько ступеней, чем вызывает обеспокоенность в карих глазах именинницы. Она откладывает цветы, еще раз вдохнув их сладковатый аромат, и опускается перед сыном на корточки, принимая из его рук коробочку с бантом. — Я сам выбирал!.. Вкус у Скорпиуса оправдывает все ожидания Драко - на бархатной подушечке лежит украшение - кулон в форме сердца. И маленькая записка, выведенная неуверенным, чуть кривоватым почерком: «Я люблю тебя больше, чем все конфеты в магазине мадам Борболеты»... — Это, определённо, самое честное признание в любви,— комментирует Драко, подмигивая сыну. Улыбка, которой лучится детское лицо, способна, кажется, осветить полмира. Собственно, как и улыбка его жены - трогательная, искренняя и полная неприкрытого обожания. Именинница тут же надевает украшение, благодарно целует Скорпиуса, отчего маленький мужчина принимается сиять ярче новенького галлеона и уносится прочь - нужно ведь написать бабуле, что мама полностью довольна подарком. — Что ж, в этот раз сын меня переиграл,— Драко прячет руки в карманы брюк, не сводя взгляда с супруги. Что-то в его взоре ее смущает, и она улыбается в ответ, сама тянется за поцелуем. Ее глаза искрятся теплом и нежностью, и кажется, он снова в нее влюбляется, хотя никогда не терял этого чувства, с момента, когда оно впервые вспыхнуло огнём у него в груди. — Но я все равно попытаюсь,— чуть мягко отстраняет жену, Драко выуживает из кармана брюк бархатную коробочку. Малфой, в отличии от своего сына, прекрасно знает - Гермиона довольно холодно относится к украшениям. Тем более, что ими забиты шкатулки на ее туалетном столике, и это не считая тех, что хранятся в банковском хранилище их семьи. Но его подарок несет некоторый смысл. И, само собой, единственный в своём роде... И еще, она должна знать, что... — Боже, оно... Оно прекрасно,— в тонких пальцах Гермиона вертит кольцо, переливающееся в солнечных утренних лучах. Драко накрывает ее ладонь своей, чуть наклоняя украшение, позволяя разглядеть то, что именно стремится передать мужчина. — Ты мой золотой снитч, Гермиона, — в его тоне скользит та самая неприкрытая нежность и любовь, которую он все эти годы учится проявлять и показывать, пересиливая оковы консервативного воспитания.— Самая большая награда, позволившая выиграть эту жизнь. Он не успевает больше ничего добавить - глаза супруги, цвета гречишного меда, наполняются кристальной чистоты слезами. Она смаргивает соленую пелену, позволяя двум хрустальным каплям влагой разлиновать щеки, и прячет нос в изгибе его шеи, шепча что-то милое и неразборчивое. Десять лет, а грудь все так же щемит от переполняемых чувств, и сердце колотится ускоренно, быстро,  стремясь слиться с таким же торопливым биением в груди супруги. Мир на короткий миг замирает, земля перестаёт вертеться вокруг оси, воздух окутывает их танцующей в солнечном свете пылью... Короткое мгновение светлого, честного счастья... — Мама, папа! Бабушка пишет, что скоро к нам придёт! — на лестнице появляется сын, заставляя родителей громким криком обратить на него внимание. Да уж, дарить ему и Нарциссе зачарованные блокноты - те самые аналоги телефонов из маггловского мира, было слегка поспешным решением. — Тогда напиши, пускай приходит к утреннему чаю,— отвечает Скорпиусу Гермиона, плотнее кутаясь в объятия мужа.— Давайте съедим торт сейчас? И это предложение, само собой, шестилетка принимает с огромным энтузиазмом, снова мча к себе в комнату, поторопить бабушку. Драко улыбается, чуть приподняв бровь и смотрит на жену с заметной лукавинкой: — Надеешься уговорить Цисси его забрать?— ладони мужа опускаются с талии чуть ниже по шелковому халату, вызывая в девушке привычную дрожь. Она запрокидывает голову, чтобы заглянуть в лицо мужу, и ухмыляется точно так же, как и он: — Нет,— перехватывает мужские ладони под кромкой тонкого халата.— Думаю, ее уговоришь ты...