[20]

      В кафетерии многолюдно, шумно, приятно пахнет молотым кофе и карамелью. Гермиона внимательно изучает список подарков, которые планировала привезти своим друзьям и близким из поездки.       Новая должность в Министерстве магии подразумевает частые командировки. Это не всегда нравится ее мужу, дочери и даже родителям, поэтому она таким вот нехитрым подкупом пытается сгладить очередную неловкость - Грейнджер выдернули почти с постели и отправили в Чантабури на важные переговоры.       Хорошо, что у нее есть Лаванда - самый настоящий друг. Удивительно, как они не ладили в школьные годы, и какими преданными подругами стали после. Браун оказалась вовсе не пустышкой, и не дурнушкой, как думалось Гермионе, пока они учились в Хогвартсе.       Они начали общаться, когда Грейнджер пришла в Министерство. Лаванда едва ли не единственная помогала ей освоиться, влиться в коллектив, а потом и вовсе стала ближе, чем некоторые друзья, которых, вроде как, проверяло не раз время.       Браун была подружкой на свадьбе Гермионы и Рона, стала крестной ее дочери, помогает часто по дому, выручает в самых сложных ситуациях! Лаванда никогда не попрекает подругу карьерой, всегда на ее стороне. И это Грейнджер особенно ценит.       — Надеюсь, ты придумала, как обойдёшь досмотр личных вещей в посольстве,— напротив нее садится в свободное кресло напарник Гермионы. Нельзя сказать, что она счастлива работать с Малфоем, но иного выбора не имеет. Начальство поставило чёткие условия - либо она находит с мужчиной общий язык и получает должность, либо и дальше прозябает на четвёртом уровне Министерства. Само собой умнейшая ведьма столетия выбрала первый вариант.       Драко оказался не таким уж и засранцем, что касается работы. И в целом ей комфортно с ним находиться. Но вот в личном общении он все тот же прямолинейный токсичный мудак, считающий себя центром мироздания. Хорошо, что им не нужно дружить, чтоб вместе работать.       — Я не беру с собой ничего запрещённого,— мазнув по мужчине взглядом, Грейнджер снова возвращается к списку. Осталось купить какое-то украшение для Лаванды - она обожает всякого рода бижутерию.       — Боже, ты там что, на всех своих рыжих родственников решила набрать сувениров?— перегибается через стол, заглядывая ей в листок. — О, даже Лаванде! А ей то за что?       — Тебе не знакомы понятия дружбы, Малфой, смирись с этим,— огрызается девушка.— Все твои дружеские контакты основаны на взаимной выгоде и потребительском отношении.       — И что тут плохого?— возводит брови.— Зато, все честно и никто никого не обманывает.       — О бескорыстии ты, конечно же, ничего не слышал,— закатывает глаза. Гермиона складывает свой листок, убирая его в сумку, и отпивает остатки кофе.— Понимаю, тебе некому привозить сувениры, но мне нужно еще немного времени. Можешь меня подождать здесь, или пойти со мной, или давай разойдёмся и встретимся в посольстве.       — Никто в этом мире ничего не делает бескорыстно, Грейнджер! — в его тоне звучит вся философия мира.— Возможно, ты просто не знаешь истинного мотива человека, но поверь, каждый и во всем ищет свою выгоду.       — Мне иногда тебя даже жаль,— морщится, не желая соглашаться с мужчиной.— Лично меня жизнь научила, что нет ничего ценнее дружбы.       — Иногда твоя наивность меня убивает,— хмыкает Драко.— У тебя есть полчаса на дурацкие сувениры. Опоздаешь - я воспользуюсь портключом без тебя.       Гермиона ничего ему не отвечает, молча поднимается со стула и уходит, бросив из кармана на стол пару местных монет за свой кофе.       Что Малфой вообще может знать о дружбе и жизни? Избалованный отпрыск деспотичного отца? Да, война и последующие годы его опустили с небес величия на грешную землю, но все равно в нем не искоренить это интеллигентское высокомерие, саму привычку смотреть на всех так, словно они значительно ниже его ростом.       Каждый судит по себе. Гермиона привыкла дружить с нотой самопожертвования. Она знает, как важно доверие, уважение и душевная близость - этого не купить даже за все деньги мира.       Лаванда была рядом с ней в разных ситуациях: она страховала ее на работе, пока Грейнджер не перешла в другой отдел. Помогала выбирать наряды для свиданий с Роном, потом организовывала их свадьбу, и даже ночевала у них дома, когда родилась Рози. И сейчас она часто забирает малышку из сада, и иногда готовит ужин... Да, для кого-то это мелочи, но Грейнджер знает, что может положиться на Браун.       Рон перестал бурчать, что его жена вечно занята и ничего не успевает - и все потому, что Лаванда часто выручает Гермиону. Она безумно благодарна своей подруге и тоже всегда готова прийти на помощь.       По-хорошему, они с Драко должны были вернуться завтра, но все вопросы уже улажены и сидеть дольше положенного в другой стране не хотелось ни ей, ни Малфою. Мужчина заказал новый портключ, и, к счастью, Грейнджер будет дома совсем скоро! Получится хороший сюрприз для Рона и Розы.       Грейнджер очень старательно выбирает своей подруге сувенир - в лавке украшений ручной работы продавец предлагает ей с десяток браслетов, бус, колец, но все не то! А потом ей на глаза попадается аккуратный кулон из серебра с небольшим рубином. Вот то, что надо! Этот камень привлекает любовь, а Лаванда заслуживает на нее больше всего!       Девушка переживает за подругу - Браун ни с кем не встречается. Да, у нее были пару неудачных романов, но это совсем не значит, что нужно поставить крест на попытках отыскать счастье. Грейнджер благодарна, что Лаванда принимает такое участите в ее жизни, но нужно же как-то налаживать и свою собственную.       Малфой недоволен тем, что Гермиона в итоге опаздывает на пару минут. Он супит брови, играет желваками, но удерживает себя от комментариев.       Лондон встречает сыростью, дождём и промозглым ветром. Гермиона заносит документы в офис министра Магии и торопится домой. Внутри ее переполняет колючее нетерпение, предвкушение встречи. Она так соскучилась за дочкой, и за Роном, и вообще за домом.       Она тихонько выходит из камина, отряхивая пылинки сажи с плечей. Пахнет тыквенным пирогом - наверное, Лаванда помогала готовить ужин. А может быть, это в честь ее возвращения? Гермиона хоть и не предупреждала, что приедет раньше, но, возможно, родные готовились заранее, ведь тоже ее ждали.       Рон должен быть дома - сегодня вторник, а по вторникам он выходной. А вот Роза гостит у ее родителей - она намеренно отдала им ребенка, чтоб не перегружать мужа.       Супруга в гостиной нет, и Гермиона решительно поднимается по ступеням. Наверное он спит - что поделать, Рональд любит вкусно поесть, а потом вздремнуть часок другой. Хотя, слышна музыка - возможно, он просто смотрит телевизор.       Чем ближе Грейнджер подходит к спальне, тем различимей мотив - нет, это именно музыка. Что-то современное, сама Гермиона такое не слушает. Странно, девушка не замечала за супругом любви к подобным музыкальным композициям.       Она толкает двери в спальню и застывает на пороге. Картина, что открывается ее взору, обещает навечно сохраниться в памяти: мягкий полумрак, задёрнуты шторы, и на прикроватных тумбах горят ночники. На ее кровати, которую Гермиона больше десяти лет делит с Рональдом, томно стонет Лаванда, страстно выгибаясь на простынях в синий цветочек. Этот комплект белья им на свадьбу подарила миссис Уизли.       Сперва Гермиона думает, что ей показалось. Она закрывает глаза до болезненной рези, а затем снова их распахивает, но ничего не пропадает - перед ней все так же Рон, ее муж, довольно в откровенной позе имеет Лаванду, ее лучшую подругу.       Воздух булыжником застревает в горле. Грейнджер нужно закрыть глаза, отвернуться, уйти, но она не может сдвинуться с места. Ноги вросли в деревянный порог, а во рту противно собирается слюна.       Гулкие удары собственного сердца в ушах прорываются сквозь музыку и чужие стоны. Язык прилипает к небу, лишая хозяйку речи, пока мозг отчаянно отказывается верить в то, что видят глаза. Этого не может быть, это какая-то шутка, ошибка, мираж, иллюзия, что угодно, но только не правда!       — Миона?— голос мужа звучит испуганно. Он в пылу страсти поворачивает голову к двери и встречается с распахнутыми от ужаса глазами супруги.       Неловкость вспыхивает ядерной бомбой, вытесняя из комнаты воздух. Гермиона молчит, Рон молчит, наигранно стонать прекращает Лаванда и тоже поворачивает голову, таращась на подругу. Из колонок надрывается о важности любви какой-то музыкальный исполнитель.       Кажется, на паузу встало само время, и даже земля чуть притормозила свой ход вокруг оси. А потом застывшая картинка оживает, напоминая фильм, поставленный на перемотку.       Рон вскакивает с постели, пытаясь найти, чем прикрыться. Лаванда закрывает лицо ладонями, что-то тихо причитая, «я тебя не предам, я тебя не предам» - вопит из колонок фальшивое пение. А Гермиона стоит, опустив руки и чувствуя, как в груди сердце сначала каменеет, а затем обрывается, падая куда-то вниз, задевая по пути сотни миллионов нервных окончаний.       Она резко разворачивается на пятках и прожогом бросается из комнаты.       — Мерлин! Я... Это не то, что ты думаешь! —кричит ей вслед Рон, но это звучит так глупо, что Грейнджер даже не собирается отвечать. Сперва она успокоится, подумает, а потом решит, что делать. Иначе в таком состоянии она убьёт и неверного мужа, и предательницу-подругу.       Все, что случается дальше, происходит на каком-то автопилоте. Девушка не дает шанса Рону объясниться - это лишнее, она и так видела достаточно. Тем более ей не хочется слушать Лаванду, которая тоже спустилась в гостиную, накинув при этом халат Гермионы.       Грейнджер выскакивает на улицу и бежит вперед, не разбирая дороги. Это единственное, на что у нее хватает сил. Когда же в боку начинает неистово колоть, а горло саднит от рыданий - серьёзно, она даже не заметила, что плачет, девушка опускается на первую попавшуюся лавку и замирает, прислушиваясь к ощущениям.       Ее всю колотит, голова лопается от мыслей, дыхание сбито быстрой ходьбой и истерикой. Нужно сейчас же взять себя в руки и понять, как быть дальше.       Дождь льёт, как из ведра. Жаль, она не додумалась воспользоваться камином, хотя, куда ей идти? Единственная, кто бы ее понял и принял - эта Лаванда - ее подруга, хотя сейчас Браун можно отнести скорее к разряду врагов.       Разве так бывает? Она же посвящала ее во все свои секреты, проблемы с Роном, с воспитанием ребёнка, работой, делила с ней буквально все радости и горести. А выходит, что Грейнджер просто пригрела на сердце змею.       Она плачет, и дождь смывает слезы вместе с косметикой. Жизнь дала трещину и стоя у края этого разлома, Гермиона понятия не имеет, как быть дальше. Девушка ладонями отгораживается от всего мира, ощущая собственную никчёмность.       Надо срочно решить, как быть дальше, где жить, нужно же еще забрать у родителей Рози, пока этого не сделал ее муж. А что, если Лаванда захочет украсть у нее не только супруга, но и ребёнка? Паника льдом сковывает сердце.       Поток холодной воды внезапно прекращается, и рядом с собой Грейнджер запоздало ощущает присутствие постороннего человека. Ей никого не хочется видеть.       — Я не стану спрашивать, что случилось, — голос Малфоя звучит ровно и спокойно. Он удерживает над их головами большой зонт и никак не реагирует на истерику девушки.— Но не могу этого обещать за прихвостней Скитер. Вон, два служителя жёлтой прессы поджидают тебя у лавки с настойками. Слишком опрометчиво героине войны рыдать посреди Лютного переулка.       С нее все никак не спадет шокове состояние. Может быть, это какая-то шутка? Возможно, она неверно интерпретировала увиденное? Но самоуспокоение не работает, заставляя ее плакать снова и снова.       — Пойдем,— пальцы Драко впиваются ей в локоть, и мужчина тянет девушку вверх, поднимая с лавки.— Не переживай, во мне говорят не рыцарские порывы, а банальное нежелание стать героем гадкой истории, в которой Гермиона Грейнджер - героиня войны, умница и красавица рыдает через дорогу от дома бывшего пожирателя смерти.       Проходит несколько часов, прежде чем Гермиона наконец-то подчиняет себе свои эмоции и перестаёт плакать. Она сидит на светлой кухне, перед ней третья чашка с успокаивающим зельем, впереди полная неизвестность, а внутри отказ воспринимать реальность такой, какая она есть.       Получается, не было никакой дружбы, бескорыстия и участия - Малфой прав, Лаванда преследовала собственные цели. Приходила к ней домой под видом помощницы, а сама потихоньку охмуряла Рональда, наводила свои порядки, готовила себе место, так сказать.       Это мерзко. Да так, что Гермиону аж подташнивает. Огонь предательства жжет внутренности, заставляя ладони сжиматься в кулаки.       — Если что, у меня есть магловкие успокоительные,— отзывается Драко. Он все это время сидел напротив, молчал и пил свой чай. Даже странно, что он не ляпнул никакой гадости.       Грейнджер становится очень неловко. Боже, что она за размазня такая? Сидела тут, ныла, причитала... Хотя, так подумать, пойти ей особо некуда. Ну, разве что в свой кабинет на работу. Лаванда ее предала, Рон изменил, Гарри и Джинни - это их общие друзья, к ним нельзя, тем более, что сестра Рональда беременна.       В Нору? Да там миссис Уизли никогда бы не поверила, что ее сын мог поступить подобным образом. Гермиона сегодня переночует у своих родителей, живущих на другом конце Лондона. Они же посидят с ее дочерью, пока Грейнджер придумает, как жить дальше.       — Нет, мне уже лучше,— выдавливает, силясь улыбнуться. — Я...       Мерлин! Ей что, сейчас нужно во всем признаться Драко? Рассказать, как она застала в своей спальне, на своей кровати собственного мужа, трахающего ее лучшую и единственную подругу?       Ей изменили и предали два самых близких человека. Выходит, это она какой-то самый настоящий ущерб, раз с ней можно поступать подобным образом?       — Не нужно,— обрывает мысленный поток Гермионы Малфой.— Да, мне интересно, что заставило тебя - сильную и уверенную в себе женщину, как девчонку рыдать посреди дождя и улицы, но я сумею справиться с любопытством. Лучше допей чай и скажи, если нужна какая-то помощь.       Ох, помощь ей точно пригодится. Но она не уверена, стоит ли ее принимать от Малфоя. Все же, они просто коллеги, даже не приятели.       — Не думаю, что это удобно,— роняет корявое и нескладное.— Ну, просить тебя о помощи. Мы же не друзья и...       — Да я же не просто так помогу, а что-то попрошу взамен,— снизывает плечами мужчина, и на его тонких губах расцветает знакомая ухмылка.— Ты же знаешь, я дружу только из выгоды.       Гермиона должна бы оскорбиться, но вместо этого она просто улыбается, выдыхая горячий воздух из легких. Хоть что-то из ее жизни осталось прежним - Драко и его вечная любовь к корысти.       Девушка отпивает чай, размышляет еще секунду, а затем начинает говорить. Ее рассказ сбивчив, обрывчат и прерывается тяжёлыми вздохами. Мир точно перевернулся с ног на голову - о своих проблемах Грейнджер плачется Малфою!       Драко выслушивает все, не перебивая. Он никак не меняется в лице, словно Гермиона не личной драмой с ним поделилась, а сводкой последних отчётных данных. Но стоит отдать должное - она благодарна, что сам Малфой никак не комментирует ни ситуацию, ни ее рассказ.       — У меня есть адвокат. Хороший. Остался после развода с Асторией, — лениво потирает шею. — Так же могу сварить парочку качественных ядов, вдруг ты решишь все же прикончить ублюдка.       — Нет, пусть живет,— шмыгает носом.— Смерть - это избавление, а я хочу, чтоб он мучался.       Как бы больно не было, Гермиона не простит предательство. Ни Рону, ни тем более Лаванде. Она позволит себе погоревать о не сложившемся браке, о разбитых надеждах и зря потраченных усилиях. Но сломать себя им не даст.       — Мне нравится такой подход к делу,— хмыкает Драко, улыбаясь на один уголок рта.— Уверен, мстить ты умеешь так же отчаянно, как и дружить.       — Еще бы,— горькая улыбка касается ее губ.       Рождается тишина, которая полнится недоказанностью и колючими искрами неловкости. Пора идти домой. Вернее, к родителям. Вечер будет полон слез - она не станет ничего скрывать от мамы с папой.       — Я не умею утешать, скажу только - ты справишься,— в тоне мужчины звучит уверенность.— Да, будет больно, сложно, но лучше раз пережить предательство, чем постоянно жить в иллюзии и лжи. Рано или поздно ты все равно узнала бы о его изменах, и было бы только больней от бездарно потраченных лет на рыжего идиота.       Да, Драко несомненно прав, но его правота горчит во рту и заставляет уголки ее глаз снова наполнится слезами.       — Спасибо, Малфой, — благодарит искренне, что он не учит ее жизни, не смеётся, не говорит, что был прав относительно Лаванды. Возможно, это она слепая дура и все Министерство в курсе, что у нее появились рога на макушке. В любом случае, он снова и снова прав - Гермиона справится. — Пожалуйста, Грейнджер,— кивает Драко, собирая руки на груди.       Гермиона тоже невпопад кивает. Все еще не верится, что это случилось с ней. Наверное, нужно время. Много времени.       Малфой предлагает воспользоваться камином, но Грейнджер отказывается. Лучше она поймает такси и не будет пугать родителей - они после восстановления памяти очень настороженно реагируют даже на самую безобидную магию.       На пороге чужого дома девушка останавливается, пытаясь найти слова. Дождь закончился, и теперь ветер гонит рябь на лужах.       — Наверное, будет радуга,— выдыхает наконец-то Гермиона, ощущая, как неловкое молчание разъедает рот.— Так ведь бывает после сильного дождя, верно?       — Ты же волшебница, Грейнджер,— он немного улыбается, лукаво вздёргивая бровь. Палочка в руках Малфоя появляется так же неожиданно, как и моментом позже радуга, вспыхнувшая на фоне низких грозовых туч. — В твоих силах создавать радугу, хоть каждый день.       Она понимает, что именно хочет сказать мужчина и в который раз за день благодарит его мысленно за поддержку. Все перемелится, решится, отболит. Будущее кажется ей как никогда туманным, страшным и в самом эпицентре бушующей непогоды. Но ей нельзя опускать руки, ведь даже после самой сильной бури наступает тишина, покой и небо зажигается волшебным семицветным переливом. И она непременно этого дождётся.