Глава 1. Начало

Она не поняла, где находится. Щека прилипла к чему-то холодному, под ухом слышалось странное глухое шуршание. То, на чем она лежала, не имело ничего общего с мягкостью подушки или с умеренной жестокостью матраса. Воздух был чужой: в ее спальне не пахло неизвестным химически-фруктовым запахом. Перед глазами темно. Она заморгала, сбрасывая пелену сна. По потолку проскользнул и исчез белый луч уличного фонаря. Почему фонари движутся? Салон. Она в салоне автомобиля. Осознание этого факта вышибло из тела сонное состояние. Под ребрами заколотилось сердце, а желудок сжался от страха и отвратительно ядреного запаха автомобильного ароматизатора, настойчиво ударявшего в нос. Дав Форрестер уснула в своей постели. Проверила входную дверь, закрыла окно, завела будильник и залезла под одеяло. Она не могла оказаться в салоне автомобиля. Дав дернулась, намереваясь встать, но поняла, что не может пошевелить ни ногами, ни руками — они были намертво скованы неизвестно чем. Она попыталась разомкнуть губы, но ее рот был заклеен широкой полоской скотча, лишая возможности воспроизвести хоть какой-то звук, кроме панического мычания. Горло сжалось. Страшная мысль оглушительно врезалась в разум Дав: машина не ехала сама по себе. Кто-то должен сидеть за рулем. Все тело замерло на несколько секунд, а потом отчаянно задрыгалось. Дав не понимала, что и зачем делает. Она дергалась, отчаянно и бездумно мыча в скотч, пыталась развести в стороны ноги и руки, но безуспешно. Что-то плотное и тонкое обхватило ее лодыжки и запястья, больно врезаясь в кожу. Дав уснула в своей постели. Она точно закрыла окна и двери. Она просто не могла оказаться в машине. Глаза зацепились за цветные отсветы на черном окне, видневшимся за краем пустого пассажирского кресла. Тот, кто вел эту машину, сидел прямо перед ее лицом, и его скрывала спинка водительского сиденья. Дав не знала, кто за рулем, и не имела понятия, почему она в этой машине и куда она едет. Происходящее походило на очень дурной и страшный сон, и если бы не боль от врезающихся в кожу оков на ее руках и ногах, Дав могла бы поверить, что спит. Но жжение на запястьях, отвратительный химический запах ароматизатора и холод кожаной обивки салона были реальными. Дав знала, что если тебя преследуют — ни в коем случае нельзя идти домой. Нужно постараться найти людное место и оставаться там, предварительно позвонив в службу спасения. Она знала, что делать, если тебя пытаются ограбить: отдать то, что просят (не разглядывая грабителя), а потом, убедившись в безопасности, набрать 911. Она знала, что если тебя хотят похитить, нельзя позволить усадить себя в машину. Но у Дав не было плана на случай, если она вдруг проснется в салоне уже движущегося автомобиля. Инстинктивно стараясь не шуметь, Дав перевернулась на живот. Она подтянулась на локтях к ближайшей двери, легла на бок и вытянула связанные кисти, надеясь нащупать кончиками пальцев ручку. Даже если бы дверь можно было открыть, Дав ни за что не смогла бы выбраться со связанными ногами и руками, но она все равно дернула ручку. Никакого щелчка. Дав понимала, что если за рулем этой машины не сидел глухой и слепой человек, то он не мог не заметить, что она очнулась. Шевелиться было страшно. Придвинувшись спиной к спинке заднего сиденья, Дав прижала связанные руки к груди и крепко зажмурилась. Она прерывисто выдохнула через нос, чувствуя, как тело начало трясти. Хотелось стянуться в точку, исчезнуть. Пропасть, чтобы когда эта машина остановится, человек, сидящий за рулем, не увидел ее на заднем сиденьи. Дав открыла глаза и сморгнула слезы. Она приподняла таз и подвинулась ближе к задней правой двери. Приподнялась на локтях и заглянула в лобовое стекло, но не увидела ничего, кроме ночи, немного рассеянной отражающимся от асфальта светом фар. Дав посмотрела левее и ниже, на приборную панель, где горел неоновый спидометр. Рука в черном лежала на руле. Дав еле различила очертания пальцев в черной перчатке. Увидеть что-то еще было сложно — мешало плечо водителя. Когда Дав решила подвинуться вплотную к двери, чтобы увеличить угол обзора на того, кто сидел за рулем, автомобиль начал ощутимо сбрасывать скорость, смещаясь вправо. Машина остановилась. Дав застыла, чувствуя биение своего сердца прямо в горле. Водитель вышел из машины. Дав зажмурилась и поджала пальцы на руках и ногах. Снаружи послышались шаги. Когда открылась дверь, Дав перестала дышать. Ее грубо схватили за локоть и потянули на себя, заставляя сесть. Прилепленный к лицу скотч не пропустил крик, посылая по коже еле ощутимую рябь. Дав распахнула глаза. Перед ней был черный силуэт, лишь немного подсвеченный по контуру слабым светом фар, светивших вдаль. Дав выставила перед собой руки, готовясь толкаться и отбиваться от неизвестной черной фигуры. Ее попытка была прочитала в секунду, и одна из рук похитителя моментально обхватила оба ее запястья. — Прекрати дергаться. Кисти предупредительно сжали. Дав стиснула челюсти, напрягаясь всем телом. Низкий, чем-то заглушенный голос вверг ее в новый вид ошпаривающего страха. Веки Дав замерли в открытом положении. Ее расширенные зрачки нервно дернулись, замечая смазанное быстрое движение перед носом, после которого послышался щелчок ремня безопасности. В ужасе сжавшееся тело Даф дернулось от резкого звука дверного хлопка. Машина снова тронулась. Дав смотрела перед собой, в заднюю стенку подголовника переднего пассажирского. Она не понимала, что происходит. Не знала, что делать. Происходящее оглушило ее. Мозг отключился, а тело оцепенело от шока и ужаса. Мысли начали проясняться, когда редкие фонари заменились хорошо освещенной трассой. Дав похитили. Она не помнила, как. Последнее, что отпечаталось в ее сознании — это ее тихая спальня. Тот, кто вел машину, проник в ее квартиру, пока она спала, и каким-то образом смог переместить в автомобиль, не разбудив. Он обездвижил ее и заклеил рот. Вдоль позвоночника неприятно разбежались мурашки. Липкий страх снова разлился по телу. Кто бы не сидел за рулем, он основательно подошел к делу. Дав не представляла, как сбежать. Максимум, на который она была способна — это пошевелить пальцами. Двери были закрыты. Дав заметила несколько кнопок на подлокотнике, она могла бы до них дотянуться и нажать, но какой в этом толк, если тот, кто сидит за рулем, может услышать щелчок. Она боялась, что может наступить после этого. Было страшно. Желудок завязался в узел от ужаса, холодом растекающегося по спине и животу. Она взглянула на того, кто сидел за рулем. Теперь его можно было хорошо разглядеть под вереницей фонарей. Он вел машину двумя руками, крепко обхватив руль перчатками с открытыми пальцами. Почему-то пальцы левой руки металлически отблескивали. Дав пристальнее вгляделась. Вся видимая девушке часть предплечья и кисти была металлической или казалась такой. Дыхание Дав снова панически сбилось. Кто этот человек за рулем? Дав не могла предположить, что однажды проснется посреди ночи в салоне движущегося автомобиля, за рулем которого будет сидеть человек с металлической рукой. Она жила в глуши, где не было ничего, кроме пары магазинов, одного засаленного бара, школы, больницы и дома престарелых, в котором она работала. Круг ее общения был ограничен исключительно парой дюжин пенсионеров, несколькими кассирами из тесного продуктового под домом, и двойкой-тройкой соседей по лестничной клетке в двухэтажном многоквартирном доме, который местные называли «коробкой» и где она снимала квартиру. Дав вела тихую, маленькую жизнь в захолустье, за очень много миль от места и жизни, из-за которой можно было оказаться в незнакомом автомобиле посреди ночи. Она была как все, не выделялась и не ввязывалась в непонятные истории. Работала с 9 до 18:00 за ставку, которая была скорее ближе к минимальной, чем средней. Она проводила каждый вечер дома и больше года не выезжала за пределы штата. «Это Даф, она живет в «коробке» на Вуд-драйв» — вот и все, что о ней могли сказать окружающие. Это не расстраивало, а успокаивало: ей нравилось быть только Дав из «коробки» на Вуд-драйв. Только один факт биографии Дав мог объяснить ее нахождение в этом автомобиле, и если она не ошибается и человек за рулем не просто случайный маньяк, который похищает своих жертв прямо из постели, то это будет даже немного смешно. К горлу подступил ком. Дав зажмурилась, прерывисто втянув носом воздух. Пластик, напоминающий кабельные стяжки, ощутимее впился в уже раскрасневшуюся кожу на запястьях. Грудь распирала истерика. «Нужно сохранять спокойствие». Наверняка этот совет стоит одним из первых в статьях, посвященных поведению в критические моменты. И многие убеждены, что вот они-то точно будут действовать четко и трезво, ведь это так просто: взять и полностью начать контролировать себя в стрессовой ситуации. Даже если такие люди существовали, Дав не принадлежала к их числу. Девушка пыталась собраться, но все, на что она была способна в тот момент — это трястись и задыхаться. Нос заложило из-за слез, а ртом дышать было невозможно — он по-прежнему был заклеен скотчем. Человек за рулем ни разу не обернулся на нее за все то время, что они ехали. Этот мужчина, а это был именно мужчина, судя по низкому голосу, не обращал внимания на ее всхлипы. Он был повернут исключительно на дорогу, и Дав могла видеть только его темные длинные волосы. Могло показаться, что он забыл о ней, но Дав была готова поклясться, что это не так. Она чувствовала, что этот человек ловил каждое ее движение. Может, если Дав не будет привлекать внимание, он не станет ее трогать. А в какой-то момент, когда он ослабит бдительность, она попытается что-то сделать. Подаст какой-нибудь знак при первом случае, и может быть кто-то заметит и позвонит в полицию. Может быть ей помогут. Она цеплялась за эту надежду. Дав смотрела на дорогу через промежуток между пассажирским креслом и кузовом. Долгое время за лобовым стеклом виднелись только деревья и темная лента дороги. Машина снова ехала по какому-то второстепенному пути, где движение шло только по двум полосам и совсем не было освещения. Забрезживший впереди небольшой участок света заставил желудок Даф взволнованно екнуть. Она разобрала на облезшей, высокой вывеске надпись «заправка», и когда машина начала притормаживать, а рука в перчатке с открытыми пальцами повернула руль в сторону, Дав поняла — это шанс. Она надеялась, что мужчина за рулем не заметил ее оживление. Заправка была пустой. На ней была всего одна колонка, стоявшая прямо напротив небольшого здания с решетками на желтых окнах. На решетках висела, мигая, зеленая вывеска со словами: «Бензин. Сигареты. Напитки». Это была захолустная безлюдная заправка. Дав хотелось взвыть. Ее везли в неизвестном направлении. Она не знала, сколько еще подобных остановок совершит ее похититель. Вполне возможно, что это ее единственный шанс сделать что-то перед тем, как этот автомобиль остановится в пункте назначения, где ее ждет непонятно что. Нужно выбраться из машины. Кассир на заправке должен заметить ее, и тогда может быть этот человек просто отпустит ее, побоявшись преследования полиции. Он выкрал ее ночью, и наверняка надеялся обойтись без лишнего шума. Вдруг он испугается и просто уедет? Мужчина вытащил ключи из зажигания, и машина заглохла. Его рука потянулась к пассажирскому сиденью, забирая оттуда какой-то комок. Толстовка. Он взял толстовку и быстро просунул руки в рукава. Снова поднял что-то. Судя по тому, что он поднес нечто к голове и надел, это была кепка. Он снял что-то с лица (за спиной и волосами Даф не видела, что именно), положил это что-то в карман толстовки и вышел из машины, сразу же блокируя двери. Дав встрепенулась и запустила руки в карман на задней поверхности пассажирского сиденья. Она надеялась найти предмет, которым можно было надрезать или надорвать стяжки хотя бы на ногах, но везде было пусто. Кивнув быстрый взгляд за окно, где было видно, как мужчина открывал дверь заправки, Дав потянулась пальцами к кнопкам на выступе в двери. Они не реагировали на нажатие. Замок так и не щелкнул. Дав отстегнула ремень безопасности и, проверив в окне местоположение похитителя, оттолкнулась ногами от пола, ныряя в переднюю часть салона. Она больно ударилась боком об бардачок между сиденьями и неуклюже завалилась передней частью туловища на водительское кресло. Нижняя половина ее тела все еще была сзади. Помогая себе руками, ногами и всем телом в целом, она перевернулась на спину, уперлась локтями в кресло и подтянулась, перекидывая ноги вперед. Дав шустро повернулась и приняла такое положение, чтобы иметь возможность ударить того, кто откроет водительскую дверь. Машина была наглухо затонирована, поэтому Дав не беспокоилась о том, что похититель заметит ее раньше, чем нужно. Звякнул дверной колокольчик. Дав увидела, как мужчина вышел из здания с низко опущенной головой и направился прямо к колонке. Она наблюдала за тем, как он подошел открутить крышку бака. Лицо было скрыто за козырьком кепки, но Дав успела разглядеть что-то темное на его нижней части. Мужчина снял пистолет и, судя по звуку, вставил его в бак. Толкнуть, выпрыгнуть из машины и не дать усадить себя обратно. Сопротивляться до тех пор, пока кассир ее не заметит. Дав оставалось надеяться на то, человек в здании окажется внимательным, потому что это был ее единственный шанс: ее должны заметить, иначе ей никак не выбраться со связанными руками и ногами. Дав приготовилась. Как только дверь открылась, она лягнула мужчину за ней так сильно, насколько была способна. Видимо, неожиданность, с которой она это сделала, возымела эффект — Дав смогла ударить похитителя ногами в живот, оттолкнув его на пару шагов от водительской двери. Дав сразу же рванулась вперед и выпала из машины на асфальт. Прямо перед ее лицом возник черный, армейский ботинок. Дверь над головой захлопнулась, сразу же открылась задняя. Дав червем закрутилась на земле, громко мыча неразборчивое, съеденное скотчем «Помогите!» и бросала умоляющие взгляды на дверь заправки, ожидая, что вот-вот оттуда выбежит кассир, держа руку у телефона с набранными «911».Но в дверях так никто и не появился, а ее уже схватили за шкирку, поднимая над асфальтом. Дав замахала руками, повиснув на воротнике своей черной футболки — из-за связанных лодыжек она не могла стоять самостоятельно. Дав не переставая кричала и брыкалась, и когда ее перехватили поперек тела, заталкивая на заднее сиденье, она предприняла не одну попытку ударить похитителя снова, но он уже без труда уворачивался от ее примитивных и слабых ударов. В конце концов он грубо втолкнул ее внутрь салона, заставляя мешком завалиться на кресла, схватил ее ноги и просто-напросто задвинул ее в машину. Даф прочертила лицом по кожаным сиденьям, трение обожгло кожу, и в этот миг раздался звук надежды: — Что здесь происходит? — взволнованно спросил прокуренный женский голос, отчего Дав с новыми силами забрыкалась, пытаясь перевернуться на спину. В тот момент, когда она задрала голову, чтобы посмотреть в еще открытую дверь, за которой чернела огромная спина ее похитителя, раздался выстрел. Дав вздрогнула, испуганно вытаращив глаза. Она ничего не видела, но услышала, как тело глухо шмякнулось на землю. По животу пробежала дрожь. Дав не поняла, сколько прошло перед тем, как высокая мощная фигура повернулась в ее сторону. Она видела все в замедленной съемке, а эхо выстрела все еще звенело в ушах. Мужчина в черной толстовке встал полу боком, запуская руку в карман. Он достал нечто, напоминающее очки для плавания, и надел их поверх черной маски. Вот что Дав заметила на нем — маску. Невозможно было понять, где она начинается и где заканчивается. Когда очки оказались на лице, мужчина обернулся и стремительно шагнул в сторону открытой двери. В лодыжку Дав вцепились крепкие холодные пальцы и дернули вниз, отчего у нее чуть не вылетел сустав — рывок был очень сильный, и если бы не скотч, по заправке бы разнесся громкий шокированный вскрик. Дав схватили за связанные запястья и новым рывком заставили сесть. Ее лицо оказалось прямо напротив темных стекол очков. Похититель был близко, и Дав могла видеть фактуру черной маски, закрывавшей все лицо. Единственным не скрытым участком был лоб, но и его было почти не видно под надвинутой кепкой. — У тебя нет шансов, потому что я убью каждого, кто попытается тебе помочь, — устрашающе четко послышалось из-за маски. Давление на сцепленных стяжками запястьях усилилось. Дав почти слышала треск своих костей. — Если снова выкинешь подобное — я убью тебя. Он сделал небольшую паузу перед тем, как чеканя каждое слово, спросить: — Тебе понятно? Дав, сжавшись от страха, смотрела стеклянным взглядом в темные стекла очков. Отсутствие реакции с ее стороны было расценено, как неповиновение, и в следующую секунду рука мужчины больно схватила ее за волосы и встряхнула. Дав испуганно взвизгнула через скотч, и ее запястья неконтролируемо дернулись, но не более — одна из кистей по-прежнему была зажата похитителем. — Ты поняла то, что я сказал? Дав судорожно кивнула, зажмурившись от обжигающей боли. Хватка на волосах исчезла, и в следующую секунду ее сильно толкнули в плечи, опрокидывая на спину. Ноги грубо подхватили и закинули в салон, а затем Дав вновь дернули за локоть, заставляя ее сесть. Он перекинул через нее ремень безопасности и пристегнул. Она почувствовала подкатившую к горлу тошноту. *** Дав свесилась на ремне безопасности, в беспамятстве завалившись вперед, когда машина начала тормозить. Сквозь сон, если так можно было назвать состояние, в которое она провалилась из-за психо-эмоционального истощения, Даф почувствовала, что автомобиль остановился, и открыла глаза. Сзади ощутимо тянуло холодом. Морозный, утренний осенний воздух заполнил салон автомобиля, обдавая тело девушки неприятными мурашками. Дав подняла голову и посмотрела на водительское сиденье — оно было пустым. Она оглянулась через плечо, и увидела через открытый багажник затянутое облаками рассветное небо, бросавшее на все вокруг бледно-голубоватый сумеречный свет. Прежде, чем в ее голове успели возникнуть обнадеживающие сценарии побега, задняя пассажирская дверь открылась, являя за собой широкую грудь в странном черном костюме. В глаза Дав бросилась металлическая рука. Ей не показалось, она действительно была из металла — с этого расстояния девушка могла различить каждую плотно прилегающую друг к другу пластину. Владелец не скрывал особенности своей конечности — она не скрывалась рукавом, в отличие от другой руки, и была буквально выставлена на показ. С какой бы целью это ни было сделано, на Дав демонстрация металлической руки произвела устрашающий эффект. Девушка инстинктивно отшатнулась, когда блестящие пальцы потянулись к ее лицу, и ударилась затылком о подголовник. Кожу обожгло и защипало, когда с нее содрали скотч. Дав показалось, что ее голосовые связки атрофировались — она не могла выдавить из себя ни звука, хотя ей очень хотелось кричать. Пересохшие губы безмолвно зашевелились, а когда Даф уловила новое движение со стороны мужчины в маске, из ее горла вырвалось сдавленное, испуганное хрипение. Ничего откровенно ужасного не произошло. Фигура похитителя исчезла всего на секунду, прежде чем появиться с бутылкой воды в руках. В одеревенелые пальцы Дав ткнулся прохладный пластик. Мужчина протянул ей бутылку с водой, но она не могла заставить себя сжать ее — мозг отказывался посылать нервные импульсы в ее затекшие руки. Дав не пошевелила и мизинцем. Похититель в маске потерял терпение и сунул воду прямо ей под нос, прижав к ее губам открытое горлышко бутылки. Дав чувствовала першение в горле от жажды, и, приложив титанические усилия, все же подняла сцепленные стяжками руки, чтобы обхватить бутылку плохо слушавшимися пальцами. Сделала глоток. Потом еще один. Она осушила почти половину. Дав почувствовала, что увлажненные связки теперь способны производить звук, но прежде, чем она успела хоть пискнуть, низкий голос приказал молчать. Дав не могла ослушаться. Не после того, как узнала, с каким звуком падает мертвое тело. Но она не смогла удержать во рту вскрик, когда увидела в руках этого человека нож. Она не успела ни отодвинуться, ни даже шелохнуться, как лезвие уже подцепило пластиковую стяжку вокруг ее запястий и разрезало ее. Следом похититель освободил и ее ноги. Если бы Дав была более отчаянная, она бы воспользовалась этим моментом, и попыталась завладеть ножом. Но она не была отчаянной. Она знала, что кроме ножа у него есть пистолет, и Дав не сомневалась, что он сориентируется и воспользуется им быстрее, чем она заставит свои затекшие конечности совершить хоть какое-то оборонительное действие. — Выходи, — дверь перед ней распахнулась шире, а мужчина в маске приглашающие отошел в сторону. Дав боялась, что ее ждало снаружи. Это то место, куда они должны были приехать? Что сейчас будет? Она не пошевелилась. Ее уже в который раз грубо схватили за ткань футболки и буквально выволокли из машины, отчего она чуть не упала на пыльную обочину дороги, устояв лишь благодаря тому, что ее крепко держали за одежду. Влажный, холодный воздух сразу прилип к голым рукам. Маленькие, острые камешки впились в босые ступни. Дав дезориентированно вертела головой, давясь тошнотворным страхом от того, что ее бесцеремонно потащили к кустам, росшим вдоль обочины. Мышцы затекли, ноги путались, в руках не было сил, чтобы сопротивляться и отбиваться. Он мог вести ее на убой, а она не могла вырваться из его стальной хватки. Дав чуть не упала, когда мужчина в черном вытолкнул ее вперед и отпустил руку. — Сходи в туалет. — Я не хочу, — прохрипела Даф, обхватывая свое дрожащее от холода и страха тело. Из ее рта выплывали жидкие облачка пара. — Больше остановок не будет. Дав не шелохнулась. Ее организм перешел в энергосберегающий режим, заставляя забыть обо всем, включая базовые физиологические потребности. Дав не могла думать о том, чтобы взять, снять нижнее белье и сесть справлять нужду под присмотром этого человека. Мужчина не стал церемониться. Он сунул руку в один из многочисленных карманов на штанах и достал новые стяжки. Тогда ноги Дав заработали отдельно от ее головы. Она бросилась в сторону леса, поскальзываясь на мокрой от утренней росы траве. Она влетела в поросль деревьев, натыкаясь всем, чем можно, на торчащие сухие ветки и с громким хрустом ломая их. Ноги были ватные, слабые, но они все же несли ее прочь от этого человека и злосчастной машины. Дав бежала без оглядки, раздирая кожу на босых ногах об коряги, шишки и прочий сор, что валялся на земле в лесу. Она слышала стук сердца в ушах, легкие начало колоть от огромных порций холодного воздуха, который она хватала в ужасе открытым ртом. Но вот ее нога зацепилась обо что-то, и Дав полетела вперед, не успевая выставить перед собой руки и взрывая лицом насыпь из прелых опавших листьев. В рот забилась земля, грязь заскрипела на сомкнувшихся от боли зубах. Кожу на ладонях, коленях и животе начало печь. Дав уперлась руками в попытке подняться, но тут в спину прилетел удар, вбивающий ее лицом обратно в землю. Сердце больно дернулось в груди, а потом рухнуло вниз, оставляя за ребрами лишь неприятное, тянущее ощущение. Он догнал ее. Дав сжала пальцами листья и прикрыла дрожащие веки, из-под которых потекли горячие слезы. Ее лицо искривилось в ожидании следующего, последнего удара. Или выстрела. Дав не знала, как именно этот человек убьет ее, но чувствовала, что он это сделает. Если снова выкинешь подобное — я убью тебя. Его слова не были похожи на шутку, и Дав ждала исполнения угрозы, вжавшись всем телом в холодную, покрытую листьями землю. Она ничего не могла сделать. Она была бессильна и абсолютно бесполезна. Смешно, что именно она в конечном итоге оказалась в этой машине. Рядом с ухом хрустнули ветки и зашелестели листья. Даф не открыла глаза, лишь подтянула кулак, зажавший охапку прелых листьев, ближе к лицу, пытаясь прикрыться. Ее тело напряглось в ожидании, глаза зажмурились крепче. Ее схватили за волосы на затылке и потянули вверх. Дав рефлекторно вцепилась в чужую руку, зажимающую волосы прямо у самых корней, и попыталась убрать ее от себя, но безуспешно. Девушка встала сначала на четвереньки, потом на колени, и только потом выпрямилась весь рост под воздействием все той же руки в волосах. Как только Дав полностью разогнулась, мужчина в черной форме отпустил ее волосы, но только для того, чтобы этой рукой обхватить оба ее запястья, а второй — сцепить их стяжками. Дав сквозь слезы увидела красные, воспаленные линии на своей коже. Он не проронил ни звука, развернув Даф лицом в ту сторону, с которой она прибежала. Мужчина толкнул ее в спину, призывая двигаться вперед. Дав не сделала и шага. — Отпусти. Пожалуйста, отпусти, я никому ничего не скажу. Я не знаю кто ты. Я не знаю, зачем ты это делаешь, но ты можешь остановиться, пока не поздно, — пошептала она, истерично заикаясь на каждом слове. Ее трясло от мокрого утреннего холода и от человека за ее спиной. Дрожь пробивала каждый сантиметр тела, до самых кончиков волос. Мужчина ничего не сказал. Захрустели листья, и в следующую секунду к области между лопаток приставили что-то твердое и круглое. Дуло. Спина Дав напряженно вытянулась. — В машину, — приказал безэмоциональный голос, приглушенный материалом черной маски. Дуло ощутимее вжалось в спину, и Дав сделала шаг вперед. Она еле перебирала ногами по земле, почти теряя сознание от того факта, что к ней приставлен пистолет. Тот же самый, из которого убили женщину на заправке. Дав не видела, как она умерла — она только слышала глухой удар об землю. Может быть, женщина и не умерла вовсе, но Дав была уверена, что этот человек не оставил бы ее живой. Каждое его движение было безразличным и отточенным. Механическим. Мужчина в черной тактической форме действовал совершенно равнодушно, он не отвлекался ни на что, кроме очевидной задачи привезти ее куда-то. Наверняка, он должен был это сделать, не убив Дав, потому что если бы у него не было этой цели, он бы пришиб ее после первой попытки спастись. И тем более он должен был предпринять хоть что-то после второй, но ограничился пинком и наставленным оружием. Он не хотел убивать Дав прямо сейчас, но он мог сделать это в любой момент. Дав не могла позволить ему снова усадить ее в машину. Она не знала, что именно он планировал с ней сделать, но даже если он не собирался ее убивать, Дав не могло устроить то, что ее собирались увезти неизвестно куда. Он выкрал ее из дома и убил женщину на заправке — какими бы ни были его намерения, Дав не хотела покорно их осуществлять. Она остановилась на половине пути к машине, двери и багажник которой теперь были закрыты. Он не только успел догнать ее, но еще позаботился о дверях. Этот человек не сомневался в том, что сможет ее схватить. Новая волна внутренней дрожи пронеслась по животу. Дав заколебалась на мгновение. Ощущение безысходности призывало подчиниться человеку в маске и без борьбы сесть в машину. Разве она может что-то сделать? Этот мужчина излучал уверенность в том, что доставит ее до конечного пункта во что бы то ни стало. Он ни разу не замешкался на заправке и без колебаний убил человека, чтобы тот не смог помочь ей. Он не боялся, что она сбежит, и даже успел закрыть двери, прежде чем пуститься в погоню. Непрошибаямая уверенность в собственных силах. Дав ужасало это. Она хотела сделать шаг к машине, покоряясь безысходности, обрушившейся на нее, но прежде, чем ее воля сломалась под чувством отчаяния, мужчина схватил ее за локоть и потащил вперед. Дав уперлась пятками в землю. Ей было страшно, как никогда в жизни, но она все еще пыталась сопротивляться происходящему с ней ужасу, осознавая, что это бесполезно. Она была посреди пустынной дороги, ее руки и ноги были слабыми и не шли ни в какое сравнение с мощным телом мужчины, похитившим ее. Он все равно запихнет ее в машину, но Дав собиралась сопротивляться и мешать ему до тех пор, пока это возможно. Взбрыкнув, Дав попыталась выдернуть локоть из цепкой хватки мужчины, но не удалось. Она наугад ударила его ногой, снова дернулась из его рук, и на этот раз он резко выпустил ее локоть, отчего Дав по инерции завалилась назад и шмякнулась на землю. Она не успела даже ахнуть, как мужчина в маске одним рывком оторвал ее от земли и закинул себе на плечо. Дав дрыгала ногами, била локтями по огромный твердой спине, извивалась всем телом, но оказалась на земле лишь тогда, когда похититель небрежно сбросил ее с плеча. Не медля ни секунды, он открыл дверь, обеими руками обхватил Дав за плечи и усадил ее на край сиденья лицом к себе. Дав не успевала осознать одно его действие, как он сразу переходил к другому. Мужчина в маске зажал ее колени между своими ногами, схватил ее за волосы, заставляя запрокинуть голову. Послышался какой-то щелчок, и в шею Дав вонзилась игла, впрыснувшая в кровь неизвестное содержимое. Через пятнадцать секунд, в течение которых Дав все несвязнее и несвязнее лепетала «что это?», ее глаза наконец закатились. *** Дав была в каком-то бреду, ее сознание временами пробуждалось, вылавливая из окружающей обстановки мелкие детали. Один раз она приоткрыла глаза и, перед тем, как отключиться снова, увидела, что в салоне по-дневному светло. Пару раз в ее разум врезался шум проезжавших машин. Девушка смутно ощущала, что автомобиль начал ехать гораздо медленнее. Потом она надолго провалилась в темноту, и, когда снова начала чувствовать свое тело, поняла, что лежит на чем-то мягком и ей тепло. Но потом ее начало трясти. Снова было холодно, несмотря на тяжесть откуда ни возьмись появившегося одеяла. Дав была не в том состоянии, чтобы задумываться от таких вещах — ее сознание вспыхивало и гасло прежде, чем она успевала открыть глаза или хоть как-то воспринять окружающий мир. Дав долго лихорадило, прежде чем она окончательно провалилась в непрерывный сон. *** Рука сильно болела. Дав не поняла, откуда взялась ломота, маленькими крапинками онемения расползающаяся верх по предплечью и концентрировавшаяся в локтевом сгибе. Правая рука затекла так сильно, что боль смогла пробиться сквозь крепкий сон. Когда колющее ощущение в онемевшей руке прошло, Дав столкнулась с невероятным жжением вокруг правого запястья и рефлекторно захотела подтянуть его ближе к себе. В ушах что-то металлически бряцнуло. Дав испугано дернула рукой, распахивая глаза. По роговице ударила хмурая белизна, льющаяся из окна напротив того места, где она лежала. Взгляд Дав бросился направо, вверх. Рука была задрана и сгибалась в локте. Дав увидела темные синяки фиолетово-красных оттенков на голом предплечье и блеск металлического наручника вокруг своего запястья, пристегнутого к облезшим прутьям железного изголовья. Изголовье. Кровать. Дав подтянулась, занимая сидячее положение. Ее взгляд заметался вокруг. Она больше не в машине. Зрачки Дав прыгали по каждой детали комнаты, в которой она очутилась. Пустая. Узкая, с окном на противоположной стене. Серая, изъеденная молью тонкая занавеска. Деревянные полы и стены. Никакой мебели, за исключением железной кровати и деревянной тумбочки в противоположном углу, служащей подставкой для выключенной одинокой лампы со свисающим проводом. Недавние события одно за другим всплывали в голове. Дав поняла, что мужчина в черный маске доставил ее в конечный пункт. Взгляд упал на дверь, когда за ней кто-то шоркнул. Чьи-то шаги заскрипели по половицам этого странного затхлого места. Желудок Дав сжался, когда ручка провернулась, блеснув серым отражением окна. Дав впервые за несколько часов увидела лицо. Совершенно обычное человеческое лицо, не обезличенное очками и маской. Дав не знала, как выглядел человек в черной маске, но перед ней точно был не он. Этот мужчина был гораздо ниже, щуплее. У него были короткие волосы с проседью, тусклое усталое лицо и круглые черные глаза. Даже если не брать во внимание то, что этот мужчина был вдвое меньше размером, чем тот, кто без усилий закинул ее себе на плечо, Дав все равно сказала бы, что он не человек в маске. Она чувствовала это на клеточном уровне, интуитивно. — Кто вы такой? — Дав хотелось бы, чтобы ее голос не дрожал, делая ее страх таким очевидным, но она второй раз в своей жизни очнулась черт знает где, и оба эти раза произошли в последние несколько часов. Изнуренный на вид мужчина прикрыл дверь. Замок тихо щелкнул. — Доброе утро, — его голос звучал блекло, но все же с оттенком некоторой вины. Дав убедилась, что не этот человек был под черной маской. Совершенно другой голос. Два неизвестных ей мужчины причастны к ее похищению. Один из них выкрал ее посреди ночи из квартиры, а затем провез несколько часов в машине, применил физическое насилие и почти что на глазах убил невиновную женщину. Второй, казавшийся безобидным на первый взгляд, видимо, собирался что-то ей сказать. Но Дав не беспокоилась о том, что зрело у него в мыслях. Она молилась, чтобы тот, первый, не находится где-нибудь за стенкой. Как там говорится? Из двух зол выбрать меньшее? Меньшим злом казался невысокий усталый мужчина. — Не хотелось бы знакомиться при таких обстоятельствах, — заговорил он куда-то под нос, обходя кровать, где лежала Дав, с правой стороны. Дав следила за его движениями боковым зрением, чувствуя, как удары сердца ощутимо отдаются в груди. Даже если перед ней меньшее зло, то оно в любом случае зло: хорошие люди ни по каким причинам не станут похищать других людей. Все, кого Дав встретила за последние несколько часов, были плохими людьми с плохими намерениями. — Можете звать меня Оскар, — продолжил он и достал из кармана обычных коричневых брюк маленький ключ. Он делал все с таким отрешенным видом, будто все было нормально, и снимать с людей наручники было частью его ежедневного ритуала. Как только кисть освободилось, Дав прижала ее к себе, обхватывая пальцами борозды от металла на своем запястье. Мужчина повернулся к ней спиной и направился к двери. Дав вскочила, замечая, как он выходит и оставляет дверь открытой. Она в одно движение перелезла ближе к краю кровати и спустила ноги на холодный шершавый пол. Замерла, прислушиваясь. Из-за двери доносилось только периодическое звонкое постукивание чего-то обо что-то. Послышался скрип половицы, а потом звук отодвигаемого предмета. Было похоже, что усталый мужчина был там один. Либо же кто-то вел себя очень тихо. Открытая дверь была приглашением для Дав. Девушка сомневалась, что ее могли забыть захлопнуть по ошибке. Она предполагала, что похищение такого рода должно было быть спланированным, и тот, кто планировал его, не позволил бы усилиям пропасть зря по такой глупой причине. Этот мужчина хотел, чтобы она вышла за ним. Дав оглядела себя и пространство вокруг. То, что пижамные штаны с засохшими грязевыми разводами были все еще на ней, успокаивало. Пока она была в отключке, эти люди, кем бы они ни были, не делали с ней ничего такого, для чего нужно было снять одежду. Это хорошо. Дав всеми силами старалась цепляться за то, что могло хоть немного утешить в такой ситуации. За окном мрачнел октябрь. По одному только бледному свету можно было сказать, что на улице холодно. На Дав были только тонкие штаны и футболка. Она не знала, где находится, но судя по тому, что Дав не услышала ни одного постороннего звука снаружи, можно было предположить, что этот дом стоял в глуши, где не было ни соседских детей, ни собак, ни какой-либо еще живой души. Одна, неизвестно где, неизвестно с кем, неизвестно почему. Слишком много «неизвестно». Дав поднялась и осторожно подошла к двери. Если этот мужчина хотел, чтобы она вышла — она выйдет, потому что это был единственный логично вытекающий вариант развития событий. Наивная, недостойная права на существование, надежда, что все происходящее — всего лишь большая ошибка и, на самом деле, Дав попала в эту передрягу по ужасно глупой случайности, почему-то смогла пробиться в мыслях Дав. Было бы славно услышать от усталого мужчины: «Извините, мы вас кое с кем перепутали». Дав вышла из комнаты навстречу этим словам. У сбитого из досок стола, похожего на самодельный, стоял мужчина, представившийся ей Оскаром. Он коротко посмотрел на Дав и продолжил размешивать что-то ложкой, опущенной в жестяную кружку. Дав застыла у двери, бегая по помещению настороженным взглядом. — У тебя, должно быть, много вопросов. Присядь, — мужчина указал рукой, зажимающей кружку, на один из двух старых стульев, придвинутых к столу. За его спиной показалась дверь. Дав разрывалась между идеей попытаться прорваться через этого мужчину к выходу (Дав не знала точно, он это или нет, но дверей в этой комнате она больше не видела) и между тем, чтобы вести себя тихо и не навлекать на себя беду. Этот мужчина выглядел болезненным и хилым, совсем не таким, как тот, кто носил черную маску. У Дав должен был быть маленький шанс на победу. Она могла бы толкнуть его в сторону, выбраться наружу, а потом побежать, куда глаза глядят — этот мужчина не был похож на того, кто точно смог бы догнать ее. Невысокий, щуплый, с медленными движениями. Дав знала, что должна попытаться выбраться из этой ситуации, но все же покорно прошла к столу и села. Она выберется отсюда только в том случае, если будет вести себя разумно. У нее уже было несколько провальных попыток — Дав боялась, что ее удача скоро закончится, и в этот раз она не отделается парой гематом. Самое время менять стратегию. — Что вам нужно? — наивно надеяться на правдивый ответ, но у Дав не было под рукой рекомендованного списка вопросов своему похитителю. Мужчина поставил на плиту большую кастрюлю, которую перед этим наполнил водой из-под ржавого крана. Дав огляделась и заметила, что в этой комнате была еще одна дверь, которую было почти не видно за грубым шкафом. В щели под ней не было света. — Полагаю, вы должны были догадаться, что мне нужны вы, — спокойно сказал мужчина, поджигая конфорку длинной зажигалкой, которую взял в выдвинутом ящике. Были ли там ножи? Или они в другой секции? — … Я не собираюсь делать с вами ничего плохого, — Дав услышала только окончание монолога, который каким-то образом привел этого мужчину к подобному заявлению. — Как вы могли заметить, я не причинил вам вреда. — Вы похитили меня. — Я не мог полагаться на то, что вы добровольно станете частью моих планов на вас, — мужчина взмахнул руками, в одной из которых была зажата ложка. Дав была готова поклясться, что этот тип был из тех, кто находит свою манеру поведения очень подкупляющей. Мужчина обернулся и очень просто, будто говорил нечто совершенно безобидное, продолжил: — Пришлось пойти на некоторые этические компромиссы. Отношение к сказанному настолько явно проступило на лице Дав, что мужчина заговорил с виноватыми интонациями: — Так понимаю, вас напугал Зимний Солдат. Зимний Солдат? Это тот мужчина в черном? — Солдат не сделает вам ничего, если вы не вынудите его это сделать. — Зачем я вам? Дав нервно комкала пальцами ткань грязных пижамных штанов. Круглые, неприятно цепкие глаза мужчины остановились на ней. Он положил ложку на столешницу и устало, будто Дав утомила его своим недолгим присутствием, заговорил: — Думаю, вы и сами все понимаете, мисс. — Вы ошиблись, — во взгляде и голосе Дав пробивалась мольба. — Вы приняли меня не за ту, я ничего не понимаю. Отпустите меня, я никогда и никому ничего не расскажу. — Вы ведь Дав Форрестер? — мужчина наклонил голову и посмотрел на нее с прищуром. Это был риторический вопрос. Дав сглотнула. — Что вы хотите со мной сделать? Мужчина удивленно вскинул брови и прижал ладонь к груди. — Я? Я ничего не собираюсь с вами делать, мисс Форрестер. Я просто, как бы это выразиться… курьер. Обеспечиваю вашу доставку до нужного места. Он, предупреждая ее дальнейшие вопросы, выставил руку и сказал: — И это все, что вам стоит знать. Ведите себя тихо, и вам не причинят вреда. «Обеспечиваю вашу доставку до нужного места». Значит, она еще не там, где в итоге должна была оказаться по чьему-то жуткому замыслу. Дав быстро пробежалась взглядом ко комнате, стараясь не выглядеть так, будто она внимательно ее изучает в надежде найти что-то, что поможет ей спастись. На стене справа было окно, которое, похоже, никогда не мыли: стекло было все в мутных крапинках, но через него все равно было видно улицу. Облезлые деревья, кусты и тот самый черный автомобиль, на котором ее сюда привезли. Дав перевела взгляд на мужчину, который совершенно расслабленно орудовал на кухне и в данный момент засыпал в кастрюлю пачку макарон. Почувствовав на себе ее взгляд, он обернулся через плечо и постарался ободряюще ей улыбнуться: — Скоро будем обедать. Это предложение вызывало у Дав приступ тошноты. Обедать? Серьезно? Этот мужчина был моральным извращенцем. Он был ответственен за то, что происходило с ней, и на его совести был каждый синяк и каждая ссадина на ее теле. И жизнь женщины с заправки. Он либо сам натравил на нее того психа в черном костюме, либо был заодно с тем, кто это сделал. И теперь он говорит ей, что скоро обед? Даже если бы Дав умирала от голода, она ни за что не разделила бы с ним трапезу. — Мне нужен туалет. — Вон та дверь, — указал мужчина на ту самую дверь, что была за шкафом. Если она кое-что попробует и это получится… У нее будет шанс. Настоящий шанс. Дав, прихрамывая, направилась к двери. На ее ступнях не было живого места — она исколола и исцарапала их ветками. Похищать человека прямо из постели было умно еще и потому, что убежать в пижаме и без обуви гораздо сложнее. Дав представляла, как холодно ей будет на улице, но нельзя тратить время на поиск куртки и хоть каких-то ботинок — она не была уверена в том, что у нее хватит сил удерживать этого мужчину долго. У нее уже давно не было практики в таких вещах. Дав нашла на двери в туалет щеколду и тут же задвинула ее. Дверь выглядела так, будто ее можно было сорвать с петель всего одним не самым сильным ударом, но все же так ей было спокойнее. В маленьком помещении стоял отвратительного вида унитаз: весь пожелтевший, с большим количеством трещин на еле держащимся сливном бачке. Ни ванны, ни душа тут не было — только раковина и маленькое грязное зеркало над ним. Дав была не в том состоянии, чтобы проявлять брезгливость, поэтому воспользовалась ужасным унитазом и не менее ужасной раковиной. Ее голова ни на секунду не переставала думать о предстоящем побеге. Ее двоюродные братья любили издеваться над ней в детстве. Конечно, сейчас это казалось невинной шалостью, но для пятилетней Дав это было катастрофой: одна, запертая в комнате на несколько часов. Чаще всего она сама была виновата в том, что ее запирали, но иногда братья делали это просто так, чтобы позлить ее. Она хорошо запомнила знаки, которые были нарисованы кровью по углам комнаты. Не столько потому, что каждому в их семье с детства вколачивали в голову знание рун, а сколько из-за того, что ей часами приходилось смотреть на них, пока ее держали взаперти. Линии прочно отпечаталась в памяти. Дав огляделась, выискивая глазами что-нибудь острое, но в этой грязной комнате было всего три предмета: унитаз, мойка и зеркало. Если она разобьет зеркало, то поднимет шум, хотя с другой стороны это было то, что ей нужно: мужчина услышит шум, зайдет в помещение и уже не сможет оттуда выйти. По крайней мере, Дав надеялась на такой расклад, хотя у нее было достаточно поводов сомневаться в том, что это сработает, ведь она была абсолютно бездарна в таких вещах. Но если она разобьет зеркало до того, как нарисует руны на всех четырех стенах, то потом она просто не успеет сделать это так быстро. Нужно было найти что-то другое. Дав увидела гвоздь, вбитый в дверь посередине. Наверное, он служил крючком для полотенца, правда, никакого полотенца на нем не висело. Дав прижала покрепче дверь, чтобы та не дергалась, и принялась расшатывать гвоздь. К счастью, он был вбит неглубоко. Немного повозившись, Дав наконец добыла гвоздь, еле проткнула затупившимся концом палец и принялась чертить руну прямо на двери. Потребовалось поранить еще три пальца, чтобы оставить символы на остальных стенах. Дав молилась, чтобы у нее остались хоть какие-то магические ресурсы, и надеялась, что их оказажется достаточно для поддержания силы рун. Она не пользовалась магией с самого детства, и приходилось лишь надеяться, что ее способности окончательно не загнулись. Дав чувствовала, как сильно сердце колотится внутри. Наверно, ей никогда не было так страшно. Эта мысль повторялась в ее голове уже который раз, но Дав уже начало казаться, что каждый час ее жизни становился страшнее по сравнению с предыдущим. Но сердце билось с невероятной силой и скоростью не только потому, что Дав боялась до умопомрачения — в ее душе вновь зажглась надежда. Хилый огонек, который, тем не менее, заставлял живот волнительно поджиматься. Вдруг получится? Вдруг она сможет вырываться? Мужчины в черном, Солдата, как его назвали, нигде не было видно. Дав прислушивалась к тому, что происходило за дверью, но не слышала ничего, что говорило бы о появлении этого пугающего человека. Вполне возможно, что он занимался подготовкой для оставшейся части плана где-то в другом месте. Было бы хорошо, если так. У Дав не было времени, чтобы убедиться в том, что она и болезненный мужчина на кухне остались только вдвоем в этом доме. Ее могли увезти отсюда в любой момент, и тогда ей уже вряд ли удастся что-то предпринять. Пока у нее свободны руки и ноги, она должна бежать. Собравшись с силами, Дав напоследок оглядела руны и ударила локтем в стекло. Осколки громко зазвенели об раковину, Дав почувствовала, как маленький кусочек впился ей в кожу, но не заострила на этом внимание — ее широко распахнутые глаза были прикованы к двери. Не прошло и нескольких секунд, как за ней скрипнули доски под чьим-то весом. Ручка задергалась, но задвижка не давала открыть дверь. БАМ! Дверь сорвалась с петель и упала вперед, чуть не придавив ошалевшую Дав, только и успевшую отскочить в сторону. В пустом дверном проеме стоял Солдат. Дав показалось, что все ее органы превратились в холодное желе. Кожа мгновенно покрылась ледяной испариной. Из-за очков она не видела его глаз, но знала, что он смотрит на нее. Каждую клеточку тела пробрало от того, как пугающе выглядели эти черные стекла очков. Между Дав и свободой снова стоял обезличенный человек в маске. Она отступила назад и схватила осколок стекла, который тут же впился в ладонь до крови. В воцарившейся тишине было слышно, как кровь капля за каплей ударялась о пол. Дав показалось, что голова Солдата чуть-чуть дернулась в сторону, будто бы он посмотрел на ее раненую руку. — Выходи. Голос, приглушенный маской, окатил тело новой порцией страха. Его не было в доме! Дав не видела его ни в комнате, где очнулась, ни в помещении, где находился тот мужчина Оскар. Откуда он взялся? И почему он, мать его, материализовался в доме в самый неподходящий момент? Дав поджала пальцы на ногах, надеясь врасти в пол так крепко, насколько это возможно. Куда бы не катился сейчас ее план побега, у нее все еще был шанс. Если Солдат будет заперт в этой комнате, у нее будет возможность выбежать на улицу. Она справится с Оскаром. Она сможет сбежать. Дав выставила руку с осколком перед собой. — Не подходи ко мне. Солдат сделал прямо противоположное — он переступил порог. Дав чуть не подпрыгнула от ликования. Она заманила его в ловушку — осталось надеяться на то, что это сработает. Солдат сделал еще один шаг по направлению к ней и прежде, чем Дав придумала, что делать дальше, схватил ее за запястье и сжал так сильно, что пальцы расслабились и выпустили кусок стекла. Дав кинула взгляд на окровавленную ладонь и постаралась вырвать конечность из крепкой хватки, но было бесполезно. Солдат потянул ее к выходу и, на удачу Дав, небрежно вытолкал ее в коридор, оставаясь позади нее. Девушка тут же оглянулась и с открытым от предвкушения ртом посмотрела на Солдата, застрявшего на пороге. Он двинулся вперед, но невидимая преграда не давала ему пересечь порог маленькой тесной комнатушки. Если бы Дав не сходила в туалет — она бы описалась от счастья. Сработало. Она смогла запереть его в этой чертовой комнате! Голова Солдата была недоуменно опущена вниз, будто он смотрел себе под ноги и пытался найти то, что не давало ему выйти. Дав была уверена, что под этой злополучной маской сейчас было лицо, полное растерянности. Солдат поднял голову, снова безрезультатно дернувшись вперед. Дав сорвалась с места, но тут же столкнулась с кем-то. Этот кто-то обхватил ее за запястья, мешая рефлекторным попыткам отбиться. — Солдат! — недовольно закричал мужчина, удерживая брыкавшуюся Дав. — Какого черта ты там стоишь! Дав отступила и со всей мощи, на которую только была способна, толкнула похитителя. Он действительно был слаб — даже той силы, что теплилась в тщедушном теле Дав, оказалось достаточно, чтобы он начал пятиться назад. Но его руки не отпускали девушку, и он потянул ее за собой. Осознание, что она может победить противника, придало Дав энергии, поэтому она с еще большим усердием принялась вырывать свои руки из его хватки и, в конце концов, ей это удалось. Он отпустил ее неожиданно, отчего Дав влетела спиной в шкаф. Ее взгляд пересекся с очумелыми глазами Оскара. Мужчина глубоко дышал, глядя на нее широко раскрытыми от удивления глазами. Он смотрел то на нее, то на дверь туалета, где в проеме безмолвно замер Солдат. На лице Оскара появилось какое-то непонятное, восхищенно-удовлетворенное выражение. — А говорила, что я ошибся, — улыбнулся мужчина и бросился к Дав. Она отпрыгнула в сторону и кинулась к двери, но мужчина успел схватить ее за руку и дернуть на себя. Дав не глядя огрела его рукой, попав мужчине по лицу, и начала отпинывать его от себя ногами. Оскар еле уворачивался от хаотичных движений, но потом потерял терпение и обхватил Дав за шею. Она не успела сориентироваться, как он тут же приложил ее лицом об стол. Дав почувствовала, что у нее хрустнул нос. Последовала тупая боль. В ноздрях тут же запахло кровью. Ее унизительно прижимали к столу. Одна рука Оскара вдавливала ее голову в деревянную поверхность, другая — заламывала ее левую руку за спину. Край стола больно врезался в живот. Дав начала дергаться, из-за чего плечо прострелила острая боль — ее руку методично выворачивали все это время. Зло засопев, Дав зажмурила глаза, стараясь не обращать внимания на резь в плече, и стала извиваться всем телом. Она почувствовала ногу похитителя под пяткой, и в ту же секунду обрушила ее на его пальцы со всей силы. Она остервенело втаптывала их в пол, и когда хватка на ее затылке ослабла, девушка оттолкнулась свободной рукой от стола. Рванувшись вперед, Дав выдернула заломанную руку из чужой хватки и чуть не врезалась в столешницу перед собой. Она обернулась. Мужчина уже не выглядел удивленным. Он был разъярен. Его ноздри широко раздувались, а лицо налилось кровью так сильно, что на лбу проступила вена. — Ты не уйдешь отсюда. Даже несмотря на то, что ты заперла Солдата. Я не дам тебе уйти. Дав была похоже на загнанное животное. Ее глаза в панике метались по комнате, постоянно стремясь к одному предмету — к двери. Дверь была в паре шагов справа — ей нужно всего пару секунд форы. Мозг лихорадочно искал варианты, но время было не на ее стороне. Похититель не стал ждать и давать ей время на то, чтобы найти путь к спасению, поэтому ринулся к ней, растопырив руки. Что было дальше — Дав не поняла. Она не думала ни о чем, ее тело действовало на автомате. В одну секунду она стояла и смотрела, как Оскар в замедленном действии движется к ней, а в другую в ее руках уже оказалась кастрюля, мгновение назад кипевшая на плите. Дав, не мешкая, выплеснула ее содержимое вперед. Комнату пронзил ужасный громкий крик. Мужчина завыл от боли, пятясь назад. Его голова и плечи были облеплены длинными спагетти, от которых шел пар, и Дав с открытым ртом смотрела на то, как человек, которого она только что ошпарила кипятком, мечется по комнате, истошно крича. Эта картина настолько поразила девушку, что она забыла, как двигаться. — Я убью тебя! — простонал мужчина, и этот звук заставил Дав опомниться. Негнущимися ногами она боком прошла к двери, не отрывая взгляд от Оскара, который стаскивал с себя одежду, пропитанную кипятком. Дверь была заперта и на ней не было ни задвижки, ни какого-либо еще замка, который можно было открыть без ключа. Дав, не медля, схватила стул и бросила его в окно. Хлипкая деревянная рама сломалась вместе со стеклом. Оскар, услышав шум, замер и повернулся в ее сторону. Кажется, он от боли успел забыть о том, что целью всей его борьбы было не дать Дав сбежать. Она испуганно посмотрела на мужчину, кожа которого уже болезненно покраснела. Он жмурился — часть кипятка пришлась ему прямо в лицо и, скорее всего, попала и в глаза тоже. Дав отвернулась и полезла в окно. Она старалась наступать на осколки аккуратно, чтобы еще больше не повредить ноги, и чудом смогла избежать серьезных глубоких повреждений. Она почти отошла от окна, как ее схватили за волосы. — Ты не уйдешь, дрянь, — шипели ей в ухо, но Дав не растерялась и ударила мужчину затылком в лицо. Кажется, она попала по носу. Дав обернулась и увидела Оскара, отступившего от разбитого окна внутрь дома. Он прижимал руку к расквашенному носу. Взгляд Дав сместился немного в сторону, и она заметила высокий мрачный силуэт в дверном проеме туалета. Солдат стоял там без движения и смотрел на нее. Тело Дав передернуло, и она тут же сорвалась к машине. Заперта. Конечно, мать твою, она заперта! Дав завертелась, чтобы найти что-то тяжелое, чем можно было бы разбить и это окно. Казалось, что время замедлило ход — по ощущениям часы прошли с того момента, как она заперла Солдата в туалете, хотя по факту минуло всего лишь несколько минут. Дав казалось, что вот-вот — и действие рун закончится. Ее братья могли держать силу символов часами, но то были они. Дав надеялась хотя бы на двадцать минут. Она не убежит далеко босиком. Если Солдат освободится раньше, то он успеет ее догнать. Либо же Оскар очухается, сядет за руль этой дурацкой машины, и тоже догонит ее. Дав надеялась, что трюк из фильмов сработает, и она сможет завести машину, замкнув провода. Если же не получится, то она хотя бы сломает этим уродам машину и они не смогут воспользоваться ей против нее. Она должна попробовать. Дав не надеялась на прочность своего локтя — она скорее сломает руку, чем разобьет окно, поэтому принялась судорожно оглядываться, дабы найти что-то полезное. Краем глаза она заметила, что ее движение вокруг машины заставило Солдата нервничать: он плечом пытался выбить невидимую преграду, отрезавшую его от возможности сломать Дав шею. Тело трясло от осеннего холода и адреналина. Осознание, что Солдат мог выбраться в любой момент, действовало отупляюще: Дав не могла собраться с мыслями и просто дергалась из стороны в сторону, не зная, за что взяться. Пока она мечется без понимания дела, уже и Оскар успеет прийти в себя и выйдет из дома, чтобы остановить ее! На глаза Дав попалась покосившаяся пристройка, служившая дровницей. Дав бросилась туда со всех ног, и чуть не запищала от счастья, когда увидела топор, пристроенный в углу. Она крепко сжала его, готовясь использовать предмет не только для того, чтобы разбить стекло, но и для обороны. Подойдя к водительской двери, Дав размахнулась и ударила по стеклу со всей силы. Крошки стекла посыпались на водительское сиденье, заверещала сигнализация. Дверь не открывалась без ключа, поэтому Дав пришлось залазить внутрь через окно. Оказавшись на переднем сиденье, девушка привстала и горстями выгребла осколки из-под себя, выбросив большую часть на улицу. Отодвинувшись от руля как можно дальше, Дав ударила острой частью топора по области, где предположительно были провода. Пластик раскололся. Дав отложила топор на пассажирское сиденье и принялась варварски разламывать пластик, чтобы добраться до проводов. Разноцветный моток показался перед дней. Дав высунулась из окна, посмотрев на дом. Солдат стоял на своем месте и больше не пытался выйти. На губы Дав прокралась нервная усмешка. Отсоси, козел. Придурка Оскара видно не было. Может быть, он потерял сознание от боли? Дав надеялась на это. Вернувшись к проводам, она растерянно посмотрела на них. Какие ей нужны? Синий и красный? Синий и желтый? Красный и желтый? А если она порежет не те, заведется ли машина, когда она сомкнет нужные? Дав прикрыла глаза и постаралась прислушаться к интуиции. Сознание шепнуло ей, что нужен красный и желтый. Она разорвала выбранные провода и, подкрутив нечто вроде медной жилы, находившейся в сердцевине, сомкнула концы желтого и красного проводов. Машина на мгновение загудела, а потом вновь затихла. В груди Дав волнительно защемило. Когда она снова закоротила провода, машина полноценно завелась, и гул мотора показался Дав самым желанным и сладким звуком на свете. Не медля ни секунды, она врубила переднюю передачу и нажала на газ. Что теперь? Дав не знала, как сделать лучше: выехать на дорогу и остановить первую попавшуюся машину, чтобы люди вызвали полицию, либо же ехать прямиком в участок, вот только Дав была без понятия, где он находится. Что это за глушь? В какой стороне был ближайший город, где есть полицейский участок? Поверят ли полицейские в ее безумную историю? Дав посмотрела на себя в зеркало заднего вида. Под носом и на подбородке запеклась кровь, волосы, за которые постоянно кто-то дергал, торчали во все стороны, а глаза горели каким-то безумным адреналиновым огнем. Да, ей должны поверить. Она выглядела как человек, которого то били, то возили лицом по земле — в принципе, так оно и было. Когда проселочная дорога закончилась и показался перекресток, с которого можно было выехать на трассу, Дав почувствовала облегчение. Она спасена! Даже если Солдат выбрался из ловушки, она уже была достаточно далеко, чтобы он не смог догнать ее. Господи, неужели она смогла? Неужели она способна постоять за свою жизнь? Выруливая на асфальт, Дав заметила краем глаза странное движение и кинула взгляд на зеркало заднего вида. Вдалеке показался чей-то силуэт. Оказавшись на дороге, Дав посмотрела в сторону, из которой она выехала, через пассажирское окно. Из чащи леса за ней бежал человек в черном. Его скорость была абсолютно ненормальной, потому что за ту пару секунд, что Дав наблюдала за ним с открытым в шоке ртом, он приблизился к ней на несколько десятков метров! Дав вжала педаль газа в пол, машина взревела, и стрелка на спидометре взлетела вверх. Не может быть. Этого не может быть! Дав вцепилась руками в руль, будто Солдат (не было никакого сомнения, что это именно он) мог выдернуть его из машины силой мысли. Дав посмотрела в зеркало заднего вида и увидела, что мужчина уже выбежал на дорогу и целеустремленно несся прямо за машиной. Расстояние между ними было приличное и, слава Богу, никак не сокращалось — Дав гнала автомобиль во всю мощь. Каким бы ни был быстрым этот человек, он не мог бежать со скоростью 86 миль в час. Но тут случилось ужасное. Сначала Дав услышала хлопок — а потом машину резко дернуло в сторону. Дав, не ожидая такого поворота событий, не удержала руль, а когда перехватила его — машина уже неслась в кювет. Дав вцепилась в руль, видя, как стволы деревьев становятся все ближе и ближе, и успела в последний момент вывернуть колеса так, чтобы избежать столкновения. Дав по инерции дернуло вперед из-за резкой остановки, и она чудом спаслась от того, чтобы со всем дури не приложиться лбом об руль. Она замерла, испуганно дыша. Глаза сами нашли зеркало заднего вида. Солдат шел к ней по пустой дороге. Дав открыла дверь и понеслась прямиком в лесную чащу. Движения казались одеревенелыми и медленными — прямо как во сне, когда пытаешься убежать от какого-нибудь монстра. Вот только это был не сон — монстр, гонящийся за ней, был абсолютно реальным. Дав чувствовала, как начинает проваливаться в истерику — грудь распирало от всхлипов, а пелена слез мешала смотреть под ноги. Этого не может быть. Он не мог догнать ее, не мог так быстро догнать, это невозможно… Внезапно раздался хлопок. Потом еще один. Земля под ее ногами начала разлетаться в стороны, и Дав в панике обернулась. Солдат спокойно шел за ней, вытянув руку с пистолетом. Он собрался стрелять ей по ногам?! — Еще один шаг и я прострелю тебе ноги, — громко сказал он, демонстративно поведя пистолетом из стороны в сторону. Дав только приподняла одну ногу, как сразу же последовал выстрел, и листья разлетелись в миллиметре от того места, куда она поставила ступню. Неужели это конец? Руки Дав безвольно повисли вдоль тела. Она застыла на месте, глядя на Солдата так, как олень смотрит на несущуюся на него фуру. Вот-вот — и ее просто размажут, а она не в силах ничего сделать. Она просто не знала, что могла предпринять еще, если даже самый удачный вариант в итоге привел ее к тому, что она все равно находится на мушке у этого урода. Ее глаза наблюдали за приближением Солдата с абсолютно пустым выражением. Горькое, невыносимо гадкое отчаяние просто контузило ее, лишая возможности думать и двигаться. Дав не дрогнула, когда Солдат подошел к ней вплотную. Она смотрела на ремешки, опоясывающие его грудь, и не смела поднять взгляд выше. Над головой послышался медленный вздох. Так обычно вздыхают родители, когда думают, как наказать шкодливого ребенка, вот только Солдат вздыхал по другой причине. Наверное, он пытался сдержаться, чтобы не прикончить Дав сию же секунду. Было смело подумать о том, что лучше бы Солдат просто убил ее здесь и сейчас, и, храбрясь, Дав и правда допустила эту мысль. Что он сделает с ней за ее побег? И что потом сделает с ней тот мужчина, Оскар? Она ошпарила его кипятком и разбила нос. Наверняка, он будет пытать ее до тех пор, пока она не захлебнется в крови и слезах. А потом они увезут ее черт знает куда, черт знает зачем, где ее будут держать до тех пор, пока не поймут, что ее магические способности ничтожны. И в конце концов ее все равно убьют. Не лучше ли пропустить неприятную часть и умереть сразу? — Просто убей меня, — тихо сказала Дав, отступая от Солдата. — Я никуда с тобой не пойду. Я не вернусь обратно. К ней потянулась металлическая рука, и Дав увернулась от нее, делая шаг назад. — Просто отвали от меня! — закричала она во весь голос. — Я никуда не иду! Отвали! Убей меня прямо здесь, я не боюсь тебя, чертов… Договорить пламенную речь ей не дала пощечина. Дав открыла рот, ошалело моргая и прижимая ладонь к лицу. В этот день ее били уже какой раз, но получить вот такую пощечину было как-то особенно обидно. Дав посмотрела на Солдата так, будто намеревалась взглядом отправить его в преисподнюю, и кинулась на него, как сумасшедшая. Что удивительно, Солдат ей никак не препятствовал. Он позволял Дав размахивать руками, колотя его как попало и куда придется. Она несколько раз ударила его кулаками по груди и пару раз заехала по маске на его лице. Когда ее нога нацелилась для удара в пах, он решил прервать это баловство. Дав вскинула голову. К ее потному лицу прилипли волосы, под носом сопли смешались с кровью, а глаза, опухшие и заплаканные, смотрели так затравленно, что у нормального человека защемило бы в груди. Но перед ней был бездушный мужчина. Ему было все равно. Он наклонился к ней так, чтобы его очки оказались напротив ее глаз. Дав чувствовала, как холодная маска слегка касается кончика ее носа. — Ты не сбежишь от меня, запомни. Ты маленькая, жалкая и слабая, и то, что тебе удалось проехаться на машине — лишь нелепая случайность. — Ты случайно забыл, как выходить из туалета? — прошипела девушка, прищурив глаза. На ее затылок легла ладонь. Дав тут же дернула головой, надеясь скинуть осточертевшую хватку, но пальцы Солдата крепко держали ее. — Еще одна подобная выходка и, клянусь, ты пожалеешь об этом. — Пустой треп. Он не убьет ее. По крайней мере, сейчас. Она нужна была живой, и Дав понимала это. Но вот что она не учла, так это то, что живая — не значит здоровая, потому что в ту же секунду, как ее тупой язык произнес последнее предложение, ей в живот прилетел кулак. Дав поняла всю соль выражения «выбить дух». Воздух мгновенно покинул ее легкие, а желудок неприятно сжался, посылая в горло свое скромное содержимое. Дав не помнила, когда ела в последний раз — это было довольно давно. От удара ее вырвало водой вперемешку с желудочным соком. Дав, согнувшись, прижала к животу ладонь. Как же она ненавидела Солдата. Все, о чем она мечтала в ту секунду, так это о том, чтобы у нее было достаточно магии, чтобы стереть этого человека в порошок. Он схватил ее за руку в уже привычной им обоим манере и потянул в сторону дороги. Дав послушно пошла за ним. Что еще она могла сделать? Они вышли к машине. Дав увидела, что левое колесо было разорвано выстрелом. Они пойдут пешком? Если да, то она умрет от усталости уже через пару миль. Кожа на ступнях уже превратилось в мясо: Дав боялась смотреть на свои ноги. Что они только не видели сегодня: и ветки, и осколки, и камни. И все это босиком. Если ее не пришибет Солдат, то она умрет от какого-нибудь заражения. Солдат открыл переднюю пассажирскую дверь. — Садись. Дав села, и он тут же пристегнул ее. Руки и ноги связывать не стал — видимо, посчитал, что она больше не рыпнется. Ну и идиот. Дав, на его месте, связала бы себя. Хотя кто она такая, чтобы критиковать действия такого профессионала, как Солдат. Этот человек, если он вообще человек, был просто, мать его, невероятным. Она не смогла бы удалиться от него и на полмили, если бы не тот трюк с туалетом — Солдат, похоже, не был осведомлен о ее способностях. Дав просто взяла его эффектом неожиданности. Она ни за что не смогла бы вырваться из его хватки и, если бы ей пришлось драться с ним так же, как с Оскаром, Солдат бы уделал ее мизинцем в два счета. Похоже, он менял колесо. Дав слышала, как он копошился в багажнике, доставая запаску, а затем машина резко накренилась на один бок. Казалось, что прошла вечность перед тем, как Солдат сел за руль. Ему пришлось закоротить провода, чтобы завести машину — Дав вывела стартер из строя. Звук мотора был подобен стуку судейского молотка после оглашения смертного приговора. Вот и все. Он везет ее назад. Она была беспомощна. Этот человек был сильнее, быстрее и расчетливее ее в несколько десятков раз, и даже тот факт, что она умудрилась вырваться из той проклятой халупы на краю мира никак не приблизил ее к спасению. Солдат догнал ее. Он чертов сверхчеловек, который был способен бежать на скорости автомобиля! Дав никогда не сможет скрыться от него. Крошечный шанс на побег, маячивший вдалеке белым спасительным пятном, теперь потух, погрузив девушку во мрак реальности. Будущее Дав было таким же непроглядным и черным, как стекла очков Солдата. Дав прикрыла глаза и обессилено откинулась на сиденье. Ее борьба была безрезультатной, но она хотя бы попробовала. Она пыталась спастись, да, у нее не получилось, но как там говорят? Главное не победа, а участие? Что бы не происходило дальше, Дав будет знать, что она не сидела сложа руки и пыталась найти выход. Может быть ей еще представится шанс? Вздор. Если ее и дальше будет сопровождать Солдат, то он не позволит повториться случившемуся. Дав интуитивно чувствовала, что теперь этот человек будет на чеку на все двести процентов. Да и что еще она могла сделать? Фокус с запиранием в туалете — это ее максимум. Дав Форрестер была самой бесполезной ведьмой на свете по нескольким причинам. Она перестала практиковать с самого детства — с тех пор, как она оказалась в семье ее отца, не только магия, но и разговоры о ней были под запретом. К тому же, она уже очень долго жила вдалеке от родного города, и тот малюсенький запас магической энергии, что у нее был, дай Бог позволит зажечь ей свечу. И чем дальше она будет от родных краев, тем меньше у нее будет сил. Так что все происходящее было совершенно напрасным. Дав не знала, что за люди стоят за ее похищением, но их ждало жестокое разочарование. Столько ресурсов было потрачено на самую бездарную ведьму в США. Это даже смешно. Не будь Дав такой трусливой, она бы замурчала от мстительного удовольствия: уроды, затеявшие все это, останутся с носом, пусть это и стоит ей жизни. Дав смутно беспокоилась, что они могут найти ее семью, но затем отогнала эти мысли. Клан ведьм, к которому она принадлежала, был достаточно силен, чтобы постоять за себя. Эти люди никогда не смогут их найти, не говоря уже о том, чтобы схватить. Но как они узнали про нее? Дав никогда не пользовалась магией. Она была обычным человеком и вела совершенно спокойную, заурядную жизнь. Ничто не могло обратить на нее ненужное внимание, но это все равно случилось? Как? Что вообще за люди хотят ее похитить и для чего? Конечно, Дав знала, что что бы они не задумали — их ждет облом, но какова была цель этого похищения? Дав почувствовала, как автомобиль резко вильнул вправо. Она открыла глаза и увидела перед капотом нечто ветвистое и огромное, во что машина тут же врезалась левым краем. Дав рефлекторно выкинула руки вперед, защищаясь от удара об торпеду лбом, но рука в грубой перчатке уже успела откинуть ее обратно на сиденье. От испуга у Дав сбилось дыхание. Она не понимала, чего именно она сейчас испугалась больше всего: того, как резко Солдат толкнул ее или что он чуть только что не впечатал их в поваленное на дорогу дерево. Но, похоже, огромный ствол поперек проезжей части не был помехой для Солдата. Несколько оборотов руля — и они снова на дороге. Дав чуть не приложилась виском об стекло, но крепкая хватка на ее предплечье снова уберегла ее от столкновения. Этот урод, по всей видимости, имел обзор на все триста шестьдесят, раз умудрялся следить за ее сохранностью и не отвлекаться от дороги в такой ситуации. Откуда здесь взялось это дерево? Дав посмотрела в боковое зеркало, в котором было видно удаляющуюся громаду. Неужели оно упало после того, как она проехала по этой дороге? Или они едут уже в какое-то другое место другим маршрутом, потому что Дав была уверена в том, что этого дерева не было здесь, когда она пыталась удрать. Оно упало само по себе? Дав покосилась на Солдата. Из-за очков и злосчастной маски его лица не было видно, поэтому невозможно было понять, удивило ли его это дерево так же, как саму Дав. Он невозмутимо вел машину, и девушке ничего не оставалось, как тупо смотреть в окно. Вокруг дороги не было ничего, что могло служить хоть каким-то опознавательным знаком, и Дав не могла понять, проезжала она уже это место или нет. Почему-то они ехали долго. Дав не могла полагаться на собственное ощущение времени, но они уже точно должны были вернуться к повороту, ведшему к той злополучной хижине. Но поворота нигде не было — дорога следовала исключительно по прямой. Дав насторожилась. Ситуация, в которой она находилась, была плохая по определению: ее похитили, избили и готовились отвезти черт знает куда черт неизвестно кому. Она была по уши в дерьме. Но на душе поселилось мрачное предчувствие еще более ужасного дерьма. Разве это вообще возможно? Похоже, Солдат тоже почуял неладное, но если Дав переживала это чувство молча, то он, вот неожиданность, молчать не захотел. Он свернул на обочину и повернулся к Дав. — Что ты делаешь? Девушка недоуменно нахмурилась и повернулась к нему. — Ничего. — Мы уже должны были проехать поворот, но его нет. Что ты сделала? — Ничего я не делала! — взволнованно вскрикнула девушка и посмотрела, предположительно, ему в глаза, натыкаясь лишь на свое отражение в черных очках. Ее лицо выглядело испуганно — Дав боялась хода мыслей мужчины. Этот идиот и правда решил, что в ее силах удалить с дороги нужный поворот? Умора. Было бы и правда смешно, если бы не так страшно: вдруг Солдат не поверит ей и будет думать, что она причастна к этой чертовщине? Словно в подтверждение страшных мыслей, его рука вытянулась и вцепилась ей в подбородок. Дав тут же обхватила его запястье, надеясь оттянуть его дурацкую руку от своего лица, но у нее, естественно, не получилось. Дав подняла взгляд и в упор посмотрела на Солдата, надеясь, что он сможет понять по ее глазам, что она говорила правду. Он убрал руку и тронулся с места. Дав постаралась отодвинуться от него как можно дальше и вжалась всем телом в дверь. Дорога начала плавно поворачивать. Дав заметила, как живая рука Солдата сжалась на руле. За мягким заворотом их ждал огромный баннер, которые обычно стоят на границе города или штата и носят на себе соответствующее название. Но надпись на этом баннере было невозможно прочитать — он был весь выцветший, буквы давно побледнели, и поверх них была огромная красная надпись с подтеками от краски. Спасите нас. Что за ерунда? Дав вывернула шею, смотря назад, когда машина миновала баннер. Дурное, жуткое предчувствие заполнило все тело. Дав заметила, что светлые волосы на ее руках внезапно встали дыбом. Теперь настала ее очередь для подозрений. — Куда ты везешь меня? Ответом служило молчание. Дав задала вопрос еще несколько раз и, в конце концов, настолько обезумела от неизвестности и нового вида захватившего ее страха, что решилась помогать перед лицом Солдата рукой. Ее выходка не осталась безнаказанной: он больно вывернул ей руку и затем брезгливо откинул ее в сторону так сильно, что Дав чуть сама себе не заехала по носу. От нового безрассудства ее отвлек появившийся за деревьями городок, хотя городом это было надавать сложно: вдоль дороги тянулось по десятку домов с каждой стороны, а дальше вновь виднелся лес. Город, состоящий из одной улицы? Такого Дав еще не видела. Когда их машина проехала мимо придорожного кафе, которое, похоже, не видело ремонта с шестидесятых, на улицу высыпали люди. Одни стояли на крылечках своих домов, а другие выходили из кафе. И абсолютно каждый смотрел на машину. Было что-то жуткое в том, как синхронно поворачивались их шеи. Рука Дав незаметно, как ей это казалось, легла на ручку двери. — Сделаешь это — и я перебью их всех, — предупреждающе холодно послышалось с водительского места. Девушка убрала руку. Она не сомневалась в том, что Солдат убьет этих людей, если ему вдруг вздумается. Хотя их было достаточно много… Нет. Даже если он не убьет всех, так нескольких успеет точно. Она не может этого допустить. Они проехали странную улицу и вновь двигались по лесу. Куда они направляются? Он передумал везти ее в хижину? Почему он до сих пор не развернулся, раз считает, что они проехали поворот? Дав покосилась на Солдата, пытаясь понять, что происходило в его голове. Если он не понимает, куда они едут, то почему продолжает ехать вперед? И, самое главное, — как это возможно? Дав понимала, что приложилась головой уже не один и даже не два раза, и ее мозги могли съехать набекрень, но вот Солдат, очевидно, был в полном порядке. Он должен был понимать, что происходит, и раз он уверен, что поворота не было, значит, его и правда не было. Он уехал в сторону хижины по той же самой дороге, что и Дав, но там откуда ни возьмись появилось дерево. Что, черт возьми, происходит? Челюсть Дав окончательно отвисла, когда перед ними вновь появился старый обшарпанный баннер, вот только теперь на его правом углу сидела здоровенная ворона. — Мы не могли здесь оказаться, — Дав, кажется, забыла, что ехала в одной машине с похитителем — она оживленно выпрямилась и во все глаза смотрела на баннер. Если в округе через каждые несколько миль не стоят одинаковые баннеры с красной надписью «Спасите нас», то это был тот же самый баннер, что они проехали с час назад! Дав стало жутко. Ей было страшно и до ужаса не по себе последние несколько часов, она вот-вот могла тронуться рассудком от происходящего, но в тот момент ей открылась какая-то новая грань жути. Какой-то зловещей. Нечеловеческой. Они снова проехали ту улицу. Странные люди снова смотрели на них. Дав уже не хотела выпрыгнуть из машины — нет, она наоборот вцепилась в кресло, потому что даже общество Солдата показалась ей более безопасным, чем то, что было за стенами автомобиля. Машина прилично разогналась. То расстояние, что они до этого проезжали примерно за час, они пересекли чуть ли не в два раза быстрее. Баннер. Улица. Жуткие люди. Все то же самое! Они ехали не сворачивая! Они не могли оказаться в том же самом месте в третий раз! — Что происходит? — дрожащим голосом спросила Дав. — Куда ты меня привез? Дав чувствовала, что Солдат не имеет отношения к происходящему безумию, но все равно спрашивала его об этом. Мысль о том, что творящаяся чертовщина была неподвластна никому в машине, приводила девушку в ужас. Во что она вляпалась на этот раз? Солнце начало садиться — небо потемнело, затянувшись плотными тучами. Совсем скоро должен наступить вечер, а они все так же ехали черт знает где. Похоже, они кружили по этому дикому месту уже несколько часов. Это сумасшествие. Дав не удивилась, когда они проехали баннер в четвертый раз. Ее вдруг охватило какое-то непонятное мрачное спокойствие. Ее похитили прямо из постели, а теперь она попала в какую-то пространственную петлю с человеком, которого хотела видеть рядом с собой меньше всего на свете. Ну чем черт не шутит? Когда они приблизились к домам, Дав заметила на обочине дороги двух человек. Оба были мужчины: один одет в какую-то рубашку, похожую на форму скаута-переростка, а на втором была полицейская куртка. Очевидно, они намеревались остановить их, и еще два часа назад Дав была бы рада увидеть полицейского, но теперь она не доверяла людям в этом странном, жутком месте. Дав находилась между молотом и наковальней: вполне возможно, что у этих людей было дурные намерения, но вот в чем проблема — у ее водителя тоже были не самые светлые цели. Но зло, сидящее рядом с ней, было уже знакомым злом, а вот эти двое мужчин были ей совсем незнакомы. Кто знает, что они с ней сделают? Машина вдруг съехала на обочину, но не остановилась. Дав непонимающе уставилась на Солдата, и тот, на удивление, прокомментировал свое действие: — Они раскинули на дороге шипы. Дав похолодела внутри. А может быть стоило как-то помочь этим двум мужчинам? Вдруг они поняли, что с этим внедорожником что-то неладное? Девушка не знала, что думать. Это место пугало ее. Солдат пугал ее. Эти люди на улице тоже. Что, черт возьми, ей делать? Как спасаться, если не понимаешь, что вообще происходит? Отъехав на приличное расстояние от городка, Солдат остановился посреди дороги. Он не боялся, что в них кто-нибудь въедет — за эти несколько часов им не встретилось ни одной машины, что уже само по себе наталкивало на мрачные мысли. Глушь глушью, но кто-то же должен был проехать мимо хоть один раз! Солдат повернулся к Дав. — Мы идем пешком. — Что? — вылупилась она. — Ни за что. — Мы не можем уехать отсюда по-дороге, значит, нам надо попробовать уйти пешком, — бесцветным голосом произнес Солдат. Он вообще вел себя так, будто это ситуация ни капельки его не пугала. Может быть он уже встревал в подобные передряги? — Тебе не кажется, что проблема не в дороге, а в самом месте? — ядовито поинтересовалась девушка. Повисло молчание. Немного расхрабрившись (теперь Дав не знала, чего именно ей следует бояться — Солдата или этого страшного города и его жителей, и перестала бояться вовсе), Дав сложила руки на коленях. Она не сдвинется с места. Конечно, сидеть в машине и ждать неизвестно чего было глупо, но девушка понимала, что выходить на ночь глядя на улицу — точно не ее вариант. Она была в тонкой пижаме, босиком! Даже если она сможет терпеть ту боль, что доставляли ей многочисленные раны на подошве ног, ей будет холодно до одури и долго она все равно не пройдет. В машине было не намного теплее из-за разбитого окна, но в ней хотя бы не было ветра. — На улице осень, а у меня нет ни обуви, ни одежды, — сказала Дав, повернувшись на своего мучителя. — Я могу заболеть и умереть, если ты вдруг не знал. Солдат постучал пальцами по рулю, словно до этого он и правда не думал об этих досадных обстоятельствах. Наверное, Дав переоценила его умственные способности. — Ты понимаешь, где мы? — без надежды на ответ спросила Дав, но ей быстро отчеканили равнодушное «нет». Дав почувствовала новую порцию беспокойства. Она понимала, ей должно быть страшнее в сто раз, но вереница ужасных и пугающих событий притупила ее восприятие реальности. Дав было тревожно, но это было еще легкое состояние для человека, которого похитили и случайно засунули в необъяснимое место, из которого нет выхода. Отсюда реально не было выхода. Если они с Солдатом не идиоты, четыре раза пропустившие съезд, то единственная дорога из этого места вела… туда же. Уму не постижимо.

Дав безумно хихикнула. Что случилось с ее жизнью? Солнце окончательно село, и темнота обступила машину вокруг. Солдат, по всей видимости, о чем-то напряжено думал: его голова то и дело вертелась в разные стороны, будто он пытался понять, куда ему нужно двигаться. Дав почему-то было уверена, что не бойся он оставить ее без присмотра, — уже давно бы ушел на разведку. Но какое-то шестое чувство подсказывало ему остаться и сидеть рядом. Они молча сидели долгое время, каждый был оглушен нереальностью происходящего и в мыслях пытался найти хоть какое-то обоснование. Может быть Солдат убил ее, и теперь она попала в какую-то разновидность ада, где вместо котла была машина, а вместо сатаны — Солдат? Их незаметно похитили пришельцы и погрузили в какую-то примитивную симуляцию американской глубинки? Это замудренный социальный эксперимент? Реалити-шоу для богатых извращенцев? Дав не могла найти объяснения происходящему. И это заставило ее уловить нотки отчаяния в звенящей тишине салона. Вдруг Солдат напрягся. Его неестественно прямая спина вытянулась еще сильнее. Он замкнул провода, и зажегшиеся фары разогнали темноту впереди. По дороге шли люди — человек пять или шесть. Они двигались медленно, и когда Дав прищурилась, чтобы разглядеть их лица, то испуганно отпрянула, вжимаясь в спинку сиденья. Эффект зловещей долины — вот что она почувствовала в тот момент. Она видела перед собой человеческие фигуры, но вот в том, что они действительно были людьми, Дав сомневалась. Она ни разу не видела лица Солдата, не слышала его голос так, чтобы он не был искажен маской, но почему-то она не сомневалась, что под ней человек. Да, отвратительный и бездушный, но все же человек. Лица движущихся спереди были вполне человеческими. Обычными, без уродств или каких-то других вещей, что могли оттолкнуть человека. Но они были жуткими. В их выражении было что-то настолько противоестественное, что в жилах стыла кровь. Дав не знала, сколько страшных вещей повидал в своей жизни Солдат, и что должно было произойти, чтобы напугать его — он сидел, не шевелясь, и, как ей казалось, смотрел вперед. Дав на мгновение подумала, что он оцепенел от ужаса, но в ту же секунду он достал пистолет и вытянул руку с ним в окно. Послышалось несколько выстрелов, и Дав заметила, как задергались тела идущих спереди. Пули явно попадали в них, но на их старомодной одежде не появилось ни одного кровавого пятна. Ни у кого. Этого просто не могло быть. Живой человек мало того, что должен был как минимум отреагировать на боль от выстрела, так еще и предполагалось, что он должен начать истекать кровью. Дав убедилась в том, что перед машиной были не люди. И еще больше укрепилась во мнении, что хочет быть от этих существ как можно дальше. Они не боялись пуль — единственного козыря Солдата. Дав не знала, насколько эти твари неуязвимые, но проверять на своем опыте точно не хотела. — Поехали отсюда! Дважды повторять не пришлось. Солдат был солидарен с ней насчет того, что им пора рвать когти, поэтому быстро развернулся и поехал в сторону города. Живот Дав скрутило от ужаса. Это было какое-то совершенно новое чувство, и вряд ли оно было знакомо тем, кто вот так — нос к носу — не сталкивался с настолько необъяснимым и страшными вещами. Солдат был страшен, но он был из плоти и крови, он, черт возьми, был человеком! Дав и до него знала, что существуют плохие люди, и пусть она, как и все, жила с мыслью, что с ней «никогда ничего такого не случится», на какую-то долю процента она все же допускала вероятность, что с ней могут сделать что-то плохое. Все мы живем в отвратительном мире, где люди похищают, грабят и убивают друг друга — криминальные новости регулярно напоминают об этом. В них даже иногда говорят про скандинавских Богов, пришельцев, людей в невероятных супер-костюмах и прочей ерунде, о которой мир не слышал еще десять лет назад. Но Дав никогда не видела новостей о жутких тварях с человеческими лицами. Это было что-то неизвестное. И абсолютно точно злое. Впереди появились городские фонари. Дав напряглась — вдруг люди, которых они видели, это те же самые твари, что были там на дороге? Девушка внимательно всмотрелась в улицы. В окнах домов горел свет, но вокруг не было ни души. Солдат остановил машину. Он напряженно стискивал руль, задрав голову к зеркалу заднего вида. О чем мог думать в этот момент такой человек, как он? Было ли ему также страшно, как Дав? — Эй! — вдруг послышался чей-то окрик. Солдат и Дав повернули голову в сторону. На выходе из здания, которое, видимо, служило этому городу полицейским участком, стоял человек в форме. Он махал им рукой и жестом призывал войти внутрь. — Быстрее идите сюда! Они достанут вас в машине! Дав прошибла неприятная дрожь. Она испуганно посмотрела на Солдата, а затем оглянула улицу, которая еще недавно была пуста. Теперь из промежутков между домами неспешно выплывали люди. Или те, кто казался людьми. Они никуда не спешили, ни за кем не гнались — просто шли и все. И шли именно к их машине. Волна мурашек прокатилась по телу, обдавая Дав диким первобытным страхом. Даже Солдат не пугал ее так сильно, как эти медленно ходящие существа. Она чувствовала от них угрозу на животном уровне. Дав схватилась за ручку двери, намереваясь пойти к тому мужчине во что бы то ни стало. Но Солдат, естественно, вознамерился помешать ей. — Не дергайся. — Ты что не видишь, что эти непонятные твари повсюду, — отчаянно зашептала Дав, глядя на Солдата во все глаза. — Я не знаю, что они делают, но на себе проверять не хочу! — Откуда ты знаешь, что он, — Солдат кивнул в сторону мужчины, который все еще напряжено выкрикивал призывы зайти внутрь, — не один из них? — Чувствую. Дав и правда чувствовала, что мужчина в форме полицейского был обычным человеком. Она и сама ранее допустила мысль о том, что в этом городе могут жить эти существа из леса, но интуиция подсказывала ей, что это не так. А за неимением лучших вариантов, Дав решила полагаться именно на нее. Солдат напряженно обдумывал, как поступить, и в этот момент Дав почувствовала холод позади себя. Что-то приоткрыло пассажирскую дверь. Дав завизжала, как резанная, в мгновение ока отстегнула ремень и забралась прямо на Солдата, продолжая истошно вопить. Дверь с пассажирской стороны открылась, и явила за собой какую-то бабку в платке. Весь ее вид говорил о старческой немощи, а вот выражение лица было таким приторно-добрым, что привело Дав в состояние неописуемого ужаса. — Деточка, что у тебя с лицом? Подойди поближе, я помогу тебе отмыться, — старушка, улыбаясь, поманила ее рукой. Сзади, со стороны полицейского участка, разразилось пронзительное: — Бегите ко мне, мать вашу! Солдат открыл дверь и вылез, держа Дав на руках. Она вцепилась в него, как загнанная собаками кошка в ствол дерева, и обвила Солдата всеми четвертями конечностями. Ее голова выглядывала из-за его плеча, и Дав видела теперь не только пугающе-жуткую старуху, обходящую машину, но и других непонятных тварей, которые успели стечься к машине со всех сторон. — Быстрее! Быстрее! Дав хотела, чтобы Солдат унес их с улицы со сверхзвуковой скоростью. Она не видела, сколько осталось до укрытия, и от этого ей было так страшно, что сердце было готово вот-вот остановиться. Страшные существа были повсюду — их было с десяток! Они смотрели на нее с плотоядными улыбками, а вид их зубов заставлял шевелиться волосы на затылке. Наконец, Солдат внес ее в здание, и Дав увидела, как мужчина в форме захлопнул за ними дверь и тут же поправил какой-то камень, висевший на косяке. Когда полицейский или черт знает, кем он был на самом деле, увидел лицо Дав, он тут же выдернул из кобуры пистолет и направил его на Солдата. — Отпустите девушку и поднимите руки. Никаких фокусов, иначе я вас пристрелю. Дав не поняла, радоваться ей или плакать. Она была бы рада избавиться от Солдата, но это должно было произойти иначе! Сейчас, когда за стенами ходили какие-то жуткие неизвестные твари, Дав не хотела, чтобы в помещении, где она укрывалась, началась стрельба. А она точно начнется, потому что у Солдата был пистолет, и что-то подсказывало Дав, что он воспользуется им. — Нет! Нет! — запротестовала Дав, отнимая руки от шеи Солдата и становясь на ноги. Солдат, впрочем, тут же грубо схватил ее за предплечье, и это не укрылось от внимательных карих глаз полицейского. — Мисс, он вам угрожает? Что с вашим лицом? Эй, ты, — он требовательно позвал Солдата, — отойди от нее. — Все нормально, он меня не трогал, — Дав была готова сказать все что угодно, лишь бы накалившаяся атмосфера разрядилась и перестала пахнуть порохом. — Мы просто… попали в аварию. Было очевидно, что она врет. Полицейский прошел чуть в сторону так, чтобы Солдат не загораживал Дав, и обвел ее взглядом с ног до головы. Черные ноги, грязные и порванные в нескольких местах штаны, растянутая испачканная футболка, руки в синяках и, как вишенка на торте, — окровавленное лицо. Ее фотку можно было вставлять в рамочку под надписью «Жертва насилия». К тому же, сам Солдат не вызывал доверия: много ли законопослушных граждан ходят в черной тактической униформе и в глухой маске на все лицо? — Поднимите руки, — полицейский махнул пистолетом вверх, — живо. — Прошу вас, не надо, — взмолилась Дав. — Дайте все объяснить. Солдат, на удивление, поднял руки над головой и развернулся всем корпусом к полицейскому. — Никаких резких движений, — сказал коп и, держа пистолет одной рукой, достал из своего кармана наручники. Дав наблюдала за происходящим с разинутым ртом. Солдата действительно арестовывают? Что? Но не тут то было. Как только полицейский подошел ближе к Солдату, мир встал на свои места: Солдат в мгновение ока выбил из рук мужчины пистолет, заломал ему руки за спину, параллельно нагнув над столом, и сцепил запястья его же наручниками. Пистолет из рук копа откатился Дав под ноги. Она только и успела, что посмотреть на него, как Солдат нагнулся и забрал оружие. Кряхтящий полицейский подал голос: — Ты кто такой? Солдат схватил копа и развернул к себе, приставляя к голове его же пистолет. — Что это за существа на улице? — спросил Солдат. Дав оживилась и, сложив руки на груди, встала позади Солдата, выглядывая из-за его плеча, как верная подпевала. Полицейский посмотрел на нее. В его карих глазах не было страха, и Дав подумала, что этот мужчина сумасшедший. Ему в голову тычет пистолет какой-то псих, а ему не страшно? Он с сожалением посмотрел на разбитый нос Дав, а потом перевел взгляд на лицо (точнее, на маску и очки) Солдата. Его лицо тут же окрасилось презрением. — Понятия не имею, — голос полицейского был глубоким и хриплым. — Но выходить на улицу до рассвета не советую. — Что будет если я выйду? — Они обглодают тебя, как свинью на вертеле, — лениво ответил мужчина, склонив голову на бок. — Они жрут людей? — с ужасом спросила Дав. Мужчина перевел на нее взгляд. — Да. И от них невозможно отбиться. Безопасно только в домах, но это благодаря амулетам, — он указал глазами на камень, висевший на дверном косяке. — Ни в коем случае не позволяй упасть ему, иначе они войдут и убьют нас всех. Дав вздрогнула, когда увидела, что мимо окна кто-то прошел. — Не подходите к окнам. Они могут заставить вас открыть дверь.