Часть 1

Погода радовала особенным теплом, таким, каким оно бывает в конце месяца Последнего зерна, когда воздух наполняется запахами спелой тыквы, яблок, гниющей листвы и едва уловимой свежестью, что предвещает скорую осенью. В такой чудесный день Софи решила идти в Коллегию не прямой дорогой, а через рынок. Так она купила три шпажки с орехами в меду. Торговка по имени Джейла к тому же угостила её красными яблоками. — Вот, скушай яблочко для твоего здоровья, — с улыбкой произнесла она. — Только с этими своими оборванцами не делись, а то я знаю, как ты любишь подкармливать нищих бардов. Софи поблагодарила торговку и радостью приняла подарок. Она привыкла, что в Солитьюде к ней относятся хорошо все, кроме Тари и Эндари. Тем было плевать на Софи, кроме случаев, когда она приходила к ним за новым платьем. Отщёлкивая ритм, Софи, пританцовывая, побежала в Коллегию бардов. Поступать туда ей было рано, но Виармо разрешил посещать занятия, практиковаться в игре на инструментах и брать учебники в библиотеке, собранной Жиро. Ещё бы он не разрешил! Мать Софи была одной из лучших выпускниц Коллегии, при том, что за всё обучение ни смогла написать и строчки или выдать хотя бы одну чистую ноту. Зато она помогла сохранить традицию сожжения короля Олафа и вернула бардам множество утерянных артефактов. Обогнув кладбище и дом Джейлы, Софи вышла прямо к Коллегии. На ступенях её встречали Йорн и Атаф. — Софи, позволь, я понесу твои ноты? Атаф поспешил выхватить свитки из её рук. — А я понесу твою сумку. Йорн, не дожидаясь, пока его друг додумается забрать всё внимание себе, помог Софи снять заплечный мешок. Оба парня из кожи вон лезли, чтобы добиться внимания Софи, и та всячески этому потворствовала. — Можешь открыть, — с улыбкой обратилась она к Йорну, — там только угощение для вас. — Где это видано, чтобы девица покупала сладости парням, — нахмурился Йорн. — Я не девица. — Притворно надула губы Софи, — я ваш друг! — А я знал, что ты что-нибудь принесешь, — хитро прищурился Атаф, — и стащил с кухни бутылку «Алто». Они расположились на каменной площадке, обнесённой стеной, где каждую неделю сжигали чучело Олафа. Софи любила заниматься на свежем воздухе. Тем более со стены открывался потрясающий вид на море и скалы. Она в один миг вскарабкалась на верх и встала у самого края. От пейзажа, что простирался под ногами у Софи каждый захватывало дух, будто весь Скайрим умещался на её ладони. Такой необузданный, суровый, заснеженный край, а лежит смирно в руке. — Начнём с «Баллады о Барензии», — Йорн отвлёк Софи от вида заснеженного берега — пока тебя не было, мы с Атафом почти её дописали. — Может, откажемся от стихов и выступим на сожжении Олафа, только с инструментальной частью? — предложил Атаф. — Эту строчку про побег невозможно срифмовать. Софи спрыгнула со стены так же легко, как и влезла на неё. Она подошла к парням. — А в чём проблема? — она взглянула на пергамент. — Что, если спеть «В личине юнца под ночным плащом, бежала Барри с каджитом Террисом». Оба барда непонимающе посмотрели на Софи. Она стыдливо опустила глаза. — Сыровато, я понимаю. — Я не об этом, Барензия бежала с конюхом Строу, — объяснил Йорн. — Ну, это ты читал официальную биографию, — фыркнула Софи, — а я про «Подлинную Барензию». — Я читал обе биографии и знаю, о чём говорю. — А что с того, — вмешался Атаф, — в искусстве форма преобладает над содержанием, ради хорошей рифмы, можно выкинуть конюха и заменить на каджита. Йорн покачал головой. — На бардах лежит огромная ответственность. Короли и генералы делают историю, но через нас она доходит до людей. Нельзя менять её по своему желанию, с начала мы позволим себе выкинуть конюха, а потом кого? Тайбера Септима? — Ну всё! — не выдержала Софи. — Я в библиотеку, найду книгу и ткну вас в неё носами. Звонко стуча каблуками по каменной плитке, она направилась прочь.

***

Найдя нужную книгу, Софи предусмотрительно прочитала нужную главу. «Ошиблась! Теперь шуточек от парней не оберёшься, — она захлопнула книгу, вымещая на ней всё раздражение. — Ну уж нет! Скажу, что биографию кто-то забрал». Софи втиснула книгу в пространство между стеллажом и стеной. Она собралась было вернуться, как услышала шаги со стороны вестибюля. Кто-то направлялся в библиотеку. Софи замерла, прячась за книжным шкафом. «Интересно, это кто-то из парней догадался пойти за мной, чтобы побыть на едине? — гадала она. — Если это Йорн, то я лучше прокрадусь к выходу и вернусь к Атафу». Йорн обладал классической нордской внешностью с её холодными и несколько суровыми чертами. С его лица можно писать героев и полководцев. К тому же и музыкантом он был отличным. Его игра на барабане сочетала в себе техничность и интуицию. Он хорошо угадывал настроение слушателей и направлял музыку в след за желанием публики. Да и его голос был хорош. Сварри вообще говорила, что Йорн поёт лучше всех. «Ну и забирай его себе, можете ещё и пожениться!» — как-то раз в сердцах ответила Софи, на очередную попытку подруги продать ей Йорна. Софи нравились его ухаживания и ревность, но не более. Она предпочитала Атафа, по своему симпатичного, но не красавца, не талантливого. Софи и сама не знала, что конкретно её привлекало. Это было чувство притяжения, осознание, что Атаф тот самый. Наверное, она ощущала его душу. И от неё веяло тёплом, а Софи не могла согреться со времён, когда торговала цветами в Виндхельме. Всё таки за ней пошёл Атаф. Софи уже некоторое время наблюдала за ним из укрытия. Выжидала момент, чтобы начать подкрадываться. «Попался!» — ликовала про себя Софи. Её руки замком сомкнулись на шее Атафа, а ноги обвили его талию. Бард завертелся как угорь, пытаясь скинуть с себя подругу или разжать её хватку. Но она крепко вцепилась в него. В пылу их игривой возни Софи улучила момент. Уткнулась носом в горячую шею. Провела вверх, сорвав аромат кожи и пота. Добралась до уха и укусила. Достаточно сильно, чтобы это не казалось флиртом, но и не слишком больно. — Злокрыска маленькая, — ласково выругался Атаф и, наконец, сбросил Софи и придержал за талию, не давая убежать. — Я тебя даже не заметил, где ты научилась так красться? — Каджиты научили, когда мы с мамой жили в Вайтране. — Как же так вышло, что тебе разрешили общаться с каджитами? — удивился Атаф. —Ты же приличная девушка. — Мать всю жизнь занята своими подземельями, пещерами и драконами, — пожала плечами Софи. Кто за мной будет следить? — Я начну, — улыбнулся Атаф с какой-то особенной теплотой. Софи только сейчас поняла, что его руки всё ещё лежат на её талии. — Проводишь меня сегодня? — прошептала Софи срывающимся на дрожь голосом. — Будет темно… — она выдохнула и мысленно укорила себя за нервозность. — Когда я пойду домой, будет уже темно, опасно ходить одной.

***

Вообще-то, поместье Высокий шпиль, дом, где жила Софи, находился рядом с коллегией бардов. Но она уговорила Атафа сделать крюк и провести её через кладбище. Там она якобы собиралась искать вдохновение, чтобы передать тоску Барензии по разрушенному Морнхолду. Оставив Атафа ждать у входа, Софи набралась храбрости и пошла между могилами, касаясь холодных памятников. Она воображала себя принцессой, а камни — руинами её родного города. Погрузившись в собственные ощущения, она забыла, где находится и была готова разрыдаться, проклиная Тайбера Септима и его армию. Со стороны катакомб раздался подозрительный скрежет. Софи опомнилась, поднялась с колен и заспешила прочь. Она не успела выйти за ограду, а скрежет сменился ударами кулаков о двери. — Софи, скорее! — испуганно выкрикнул Атаф. — Это может быть драугр! — Ко мне домой быстро! — скомандовала Софи уже на бегу. Они в миг добежали до Высокого шпиля и спрятались во дворе за невысокой елью. Софи посидела так с минуту, наслаждаясь объятьями Атафа, а потом тихонько захихикала. — Ты чего? — удивлённо спросил бард. — Ты так смешно побежал вперёд! — Её смех становился громче. — Драугр? Разве что скелет. Но откуда ему тут взяться? Мать регулярно истребляет всю нечисть под Солитьюдом. Это Дервенин, чокнутый дед, опять ночлежку с катакомбами перепутал. — Софи поднялась, отряхнула юбку и вытерла слезы в уголках глаз. — Ох, Йорн посмеётся завтра, — она хитро прищурилась, — если только ты не заставишь меня молчать. — Сама напросилась, — вздохнул Атаф. Он схватил Софи за плечи, грубо прижал к стене и поцеловал. Его руки опустились ниже, сжали грудь, потом талию и скользнули под рубашку. Софи оторопела. Она не хотела показаться неумёхой, пыталась отвечать на поцелуй, но тогда не успевала дышать. Про руки Софи и вовсе забыла. Наверное, нужно было обнять Атафа или перебирать пальцами его кудри. Но она не могла пошевелить даже мизинцем. Воздуха совсем не осталось, и Софи шумно вдохнула, издав какой-то глупый высокий стон. Атаф не отстранился, а лишь нашёл губами её ухо. От его хриплого дыхания у Софи всё перевернулось внизу живота. Но в хорошем смысле это было словно предвкушение дорогого подарка. — Не умеешь целоваться? — Атаф, наконец, дал ей отдышаться. — Я могу научить, — продолжил бард, не дождавшись ответа Софи, — взамен на твоё молчание. Вместо ответа Софи прикрыла глаза и потянулась к Атафу. Он тихо хмыкнул и склонился для поцелуя. Софи ловко вывернулась из его объятий и прытко взбежала на крыльцо. — Тогда начнём уроки с завтрашнего дня! — смеясь, выкрикнула она, прежде чем скрыться в доме. Как только дверь захлопнулась, у Софи подкосились колени, и она медленно опустилась на пол. Сердце рвалось из груди, она прикладывала холодные ладони к пылающим щекам и шее. «Добилась!» — снова и снова крутилось в её голове.

***

Придя в себя, Софи заметила крупные кости, сваленные посреди холла. «Значит мама вернулась с охоты на драконов», — обрадовалась она. После таких путешествий им с сестрой всегда доставалось много подарков. Софи поднялась на второй этаж. Мать сидела за столом. Вопреки их традиции, Довакин не встретила дочь радостной улыбкой и не раскрыла объятия. Она сурово смотрела на Люсию, сидящую перед ней на стуле. — Раз ты всё поняла, — строго произнесла Довакин, — то можешь идти в свою комнату. — Да, мамочка, я больше так не буду. Люсия поднялась и, вытерев слёзы, поплелась в спальню. Довакин обратила взор на старшую дочь. Она жестом указала Софи сесть на место Люсии, та повиновалась. — Сегодня, я застала твою сестру и её друга Кейда чтением «Аргонианской девы», да ещё и на разные голоса, — перешла к делу мать. — Тогда её следует наказать, — пожала плечами Софи, — но причём тут я? — Ты подаёшь сестре плохой пример, — нахмурилась мать. — Я?! — Софи театрально приложила руку к груди. — Мама, ты же знаешь, я всё время учусь! — воскликнула она, изображая, что глубоко оскорблена. Довакин стукнула ладонью по столу. — Люсия всё мне рассказала, — голос матери стал железным. — Она хоть и маленькая, но всё видит и завидует тому, как ты ловко крутишь двумя молодыми бардами. Подумать только, — мать покачала головой, — может, тебя не в Коллегию бардов надо отдавать, а в Храм Дибеллы? — Мама! Что ты такое говоришь?! — возмутилась Софи уже по-настоящему. — Ну ты посмотри на себя! Как ты выглядишь?! Довакин указала сначала на рубашку Софи, открывающую плечи, а потом на юбку, что была на целых две ладони выше щиколоток. — Плечики цыплячьи, — продолжила мать, — руки как лучинки, а ноги как веточки. Барды много путешествуют. Далеко ты уйдешь на таких палочках? А если нападут дикие звери или разбойники? А ведь я в твои годы убила первого дракона, тебя же прикончит и грязевой краб. Нет, — покачала головой Довакин, — тебе только в храме служить, за надёжными стенами. — Но я хочу стать бардом, пожалуйста! — взмолилась Софи. — Если ты этого хочешь, то должна начать тренировки и много есть. Софи послушно закивала. Она было поднялась со стула, чтобы спуститься в подвал и начать упражнения. Но мать придержала её за руку. — И ещё. Жизнь в столице сделала вас такими: изнеженными, ленивыми, капризными. Так что собирай вещи, мы отправляемся в наше поместье в Данстаре. — Нет, только не Данстар, — дрожащим голосом пролепетала Софи, — там так холодно, а я ненавижу холод… — В Вайтране ничего не измениться, а других домов у меня нет, больше упражняйся с мечом и согреешься. В Данстаре и Элисиф с Фолком не будут дёргать меня по дурацким поручениям. Займусь вашим воспитанием пока не поздно. Поступать в Коллегию тебе всё равно только через год. — Ты меня не удержишь, я сбегу! — едва не топнула ножкой Софи. Мать тяжело вздохнула. — Я понимаю, но надеюсь на твоё благоразумие, ведь ты же обещала мне быть лучшей дочкой. Софи будто схватили за горло. Она замерла с открытым ртом, не в силах сделать вдох. Чувства вины и обиды захлестнули её. Совершенно разбитая, она так и побрела собирать вещи. Бросила в сундук платья, книги, украшения, несколько любимых кинжалов — всё в перемешку. Дрожащей рукой написала короткое прощальное письмо Атафу. И отправилась в подвал избивать манекен деревянным мечом. Свой гнев она вымещала до первых лучей солнца.