Часть 5

Немного успокоившись, Софи написала записку для матери о своём самочувствии. Гонец должен был заглянуть к ним на рассвете. С Эрандуром они договорились, что о ребёнке и яде Софи должна рассказать маме сама. Довакин вернулась домой на следующий день. Она была не одна. — Дядя Дж’зарго! — воскликнула Софи, бросаясь в мягкие объятья каджита. — А обнять маму? — с притворным недовольством проворчала Довакин. Мать перехватила Софи из лап лучшего друга и крепко прижала к себе. Затем отстранилась и покрутила Софи за плечи, будто боялась, что какая-то её часть пропала. В прочем, так и было. Но Софи не хотелось об этом говорить. Она заставила себя широко улыбнуться, прогоняя тем самым грусть. — Мама! Дядя! — Люсия, не зная, кого из них обнять, первым, бросилась к обоим сразу. «Ну вот, пару снадобий Эрандура, и она на ногах», — оправдывала себя Софи за чёрствость, что проявила к сестре прошлой ночью. — Но откуда ты к нам, дядя? — пропищала Люсия. — Путь Дж’зарго лежал в Коллегию магов, но по дороге он встретил старую другу и решил составить ей компанию, — мурчащим голосом ответил каджит. — Хватит разговаривать на пороге! Дж’зарго, садись за стол. А вы, девочки, несите наш лучший мёд и угощения, — деловито распорядилась Довакин. С приходом Дж’зарго поместье будто ожило, наполнилось смехом, вознёй и уютом. Софи даже не чувствовала сквозняк, что обычно гулял по её ногам, когда она обедала в большом зале. Даже Грегор оттаял. Хоть он всё ещё был не многословен, но Софи по взгляду понимала, что управляющий её простил. Вечером, когда Довакин ушла спать, а Грегор решил продолжить выпивать с конюхами, в зале остались только Дж’зарго, Софи и Люсия. Каджит расположился на ковре у камина, подставляя спину огню. Он рассказывал истории о тепле Эльсвейра и городах, занесённых песками по самые крыши домов. Впрочем, Софи слышала это много раз. Она перебирала золотые волосы Люсии, спящей у неё на коленях, и следила за дядиным хвостом, который так и норовил угодить в пламя. — А давно ты не был дома? — решила спросить Софи. — Дж’зарго покинул родные края так давно, что счёт пошёл на десятилетия. — И ты не скучаешь? — Сердце Дж’зарго разрывается от тоски по тёплым пескам. — И ты не хочешь вернутся? — удивилась Софи. — Дж’зарго вернётся домой, когда станет достаточно сильным. Котёнок должен покидать нору, чтобы встать на ноги. И когда он достаточно окрепнет, то вернётся и будет оберегать родителей, как они его когда-то. Но если котёнок останется в норе, он будет слаб до конца своих дней. У Софи от этих слов сердце защемило от грусти. Слёзы против её воли собрались в уголках глаз. Захотелось прижать к себе Люсию, будто её кто-то собирался отобрать. Софи так бы и разрыдалась, если бы хвост дяди наконец-то не угодил в камин. Тот резко подскочил на четыре лапы, выгнул спину, распушив шерсть, и испуганно зашипел. — Коты что большие, что малые, — засмеялась она в кулак и незаметно вытерла слёзы.

***

Несмотря на все потрясения, Софи быстро окрепла. Хоть мать и сравнивала её с веткой, но она была не совсем права. Где ещё можно найти столько силы и желания жить, как не у молодых побегов, что пробиваются даже сквозь скалы. Промучившись с постельным режимом три дня, Софи уговорила мать отпустить её в Данстар. — Ну что, ты уже подумал, кого пригласишь на свадьбу? — невинно хлопая ресницами, спросила Софи у Атафа, почти сразу, как они расположились в палатке. — Ты думаешь о свадьбе? — удивился Атаф. — Может, тебе стоит прийти в себя? — Атаф, это Скайрим тут все постоянно умирают, — как ребенку объясняла ему Софи. —Тут если оплакивать каждого, времени жить не останется. Софи потянулась к бутылке с вином, налив себе и Атафу, она продолжила. — Нужно позвать дядю Дж’зарго, Мьол, Лидию… Ой, всех и не перечислить! Всё таки, а кто будет с твой стороны? Атаф пожал плечами и опустил взгляд. — У меня здесь никого нет, все близкие в Хаммерфелле. — Ну как же, у тебя есть Йорн, Серен, и разве твоя невеста не приедет? Атаф вздрогнул. — Откуда тебе… Йорн всё таки проболтался, — процедил сквозь зубы бард. — Конечно, всё еще надеется, что я буду с ним, — усмехнулась Софи, — жаль его. — Послушай, — нетерпеливо начал Атаф, — семья моей невесты очень влиятельна, они могут устроить большие проблемы, если я расторгну помолвку… — Именно поэтому нужно было пытаться меня убить? — скривила губы Софи. — А что мне было делать?! — начал злиться Атаф. — Ты прилипла как банный лист, ещё и матерью своей угрожала. Я оказался зажат с двух сторон. — Хранить верность не пробовал? — съехидничала Софи. — Или нести ответственность за собственного ребёнка. Вот чем тебе не угодила я? Хоть, у твоей невесты влиятельная семья в Хаммерфелле, но моя мать — герой Скайрима, она бы нас защитила. — Я тебя умоляю, — поморщился Атаф. — Твоя мать непонятно кто, а отец — Брат Бури, мешать с тобой кровь это позор для моего рода. — Скотина! Звон пощёчины, наверное, был слышен у самой чёрной двери. Голова Атафа мотнулась в сторону, и через мгновение он обратил на Софи взгляд, полный ярости, а на его щеке проступил багровый след. — Как же ты меня достала, — прошипел Атаф. Он поднялся, дернулся в сторону Софи и тут же упал, не в силах сдвинуться с места. — Кажется, в вино попал яд паралича?! — с притворным удивлением произнесла Софи. — Ох, Атаф, лучше бы его действие побыстрее кончилось, ведь кто-то оставил рядом с палаткой целое ведро лосося, а запах рыбы привлекает хоркеров. Яд отнял у барда возможность говорить. Под нечленораздельное вытьё Софи выскользнула из палатки, обойдя её, нашла припрятанное ведро с рыбой и сняла с него крышку. Ветер тут же подхватил запах свежего лосося и понёс в сторону моря. Софи бросила несколько рыбин вокруг палатки и выложила лососёвую дорожку от её входа до отчаянно мычащего Атафа. Она решила не говорить пафосных слов или устраивать грустную сцену прощания. Хоть ей и было что сказать, ведь она до последнего цеплялась за надежду, что Атаф её любит, что всё объяснит. Противоядие лежало у неё в кармане, на случай, если все оказалось бы не так, как она думала. Как же глубоко Атаф пустил в неё свои корни, но этот сорняк надо вытравить. Высыпав на голову барда рыбную требуху, что была на дне ведра, Софи вытерла пот со лба и вновь покинула палатку. Она расположилась чуть поодаль, на склоне горы. Выбрав для удобный камень, выглядывая из-за которого можно было наблюдать за медленно ползущими к рыбному пиру хоркерами. По мере приближения животных к палатке Софи все больше завладевал неописуемый интерес и чувство предвкушения чего-то неизведанного. Она в нетерпении закусила губу и сосредоточено смотрела и вслушивалась, уподобившись кошке, выжидающей добычу. Когда, наконец, один из хоркеров достиг входа в палатку, Софи ощутила лёгкую щекотку между ног, будто кто-то быстро провёл там пальцем. Едва слышное мычание Атафа стало громче. А Софи сжала бёдра из-за нарастающей щекотки и пульсации. Рука, направляемая неведомой силой,сама скользнула под юбку. Даже на расстоянии Софи почувствовала, в какой момент клыки хоркера вонзились в грудь барда. Это осознание привело её в такой неописуемый восторг, она испытывала почти эйфорию. Пока хоркеры рвали на куски парализованное тело, Софи ласкала себя, получая удовольствие, которого никогда не испытывала с Атафом. Стоны срывались её губ, вторя истошным крикам барда. Софи залилась безудержным смехом. С предсмертной агонией Атафа она достигла пика наслаждения. — О, Ситис, — прошептала Софи, тяжело дыша, — доволен ли ты моей жертвой? Дрожащая и измождённая, она опёрлась спиной о камень. Ей нужно было немного отдохнуть.

***

Когда Софи попала в сон Атафа, то почувствовала себя загнанной в угол. Эрандур объяснил, что её сознание сольётся с сознанием барда, и она будет делать всё тоже, что и он. Они оказалась на кладбище Солитьюда. Нужно было срочно сорвать паслён, но рука каждый раз хватала воздух, хотя цветок был прямо пред их глазами. Время уходило. Раздался шум со стороны катакомб, и на них вышел драугр. Хотя выглядел не так, как настоящий. Он был огромный, неповоротливый закованный в доспехи с ног до головы, с торчащими отовсюду куриными перьями. Но во сне Софи была уверена, что это драугр, потому что разум Атафа кричал об этом. Они бежали, спотыкаясь и падая на каждом шагу, но в итоге не сдвинулись с места. Драугр занёс меч над их головой. — Возмездие! — произнёс драугр голосом Довакина. Удар меча. Они перенеслись в тёмную коморку, похожую на чулан, в который сваливают всё не нужно. Сгорбившись над столом с потрескавшейся от времени поверхностью, они растирали в ступке колокольчик. Но каждый раз сырья получалось недостаточно. Они добавляли ещё колокольчика, но ничего не менялось. Ступка оставалась практически пустой. Этого не хватало для яда. Но они продолжали тереть и тереть, пока дверь в чулан не распахнулась.Они повернулись на звук и Софи увидела в дверях саму себя. — Мама всё знает, и она идёт сюда, — заявила им псевдо-Софи каким-то мерзким писклявым голосом. Их охватил такой страх, что сжав в руках в руках пестик, Софи кинулась на себя другую и несколько раз ударила по голове. Вторая Софи оказалась живучей. Она хоть и не сопротивлялась, но ползала за ними, как пьяный зомби, цепляясь за одежду и не обращая внимания на попытки отбиться. Софи открыла глаза. — Ты кричала. Я решил остановить сеанс, — объяснил Эрандур. — Ты же попала в сон барда? Софи кивнула. — А можно ли трактовать сны буквально? — осторожно спросила она у жреца. — Когда как, — пожал плечами Эрандур. — Во сне мы переосмысляем всё, что случилось с нами за день: пережитый страх, эмоциональные потрясения или неразрешённая проблема действительно могут присниться, и не один раз. Как-то один знакомый маг работал над формулой заклинания и даже не заметил, когда уснул, потому что продолжил писать формулу уже во сне. На утро так удивился, когда не обнаружил нужных записей. Пришлось мне возвращать его в сон. Правда, приснившаяся формула оказалась полной чушью… Софи уже не слушала эльфа. Она пыталась уложить в голове, то, что видела во сне Атафа. Мать ещё не вернулась. Эрандур ушёл, так как ему нужно «нести слово Мары, а не засиживаться в тепле». Грегор всё время уделял Люсии. Ускользнуть из дома не замеченной было легко. Софи добралась до лагеря каджитов, что расположились у Данстара. И за мешок лунного сахара узнала, что недавно молодой редгард покупал у них колокольчики. А взломать замок и проникнуть в «Пестик и ступку» было проще простого. Заглянув в конторскую книгу, Софи узнала, что Атаф купил паслён и пользовался алхимическим столом. Прокравшись мимо кузни, Софи добралась до «Пика ветров». Нашла окно в комнату Йорна и постучалась. Удивлённый бард помог ей забраться внутрь. Софи не стала рассказывать ему всё: «Атаф странно себя ведёт, когда ты говорил, что он никогда на мне не женится что ты имел ввиду?» — спросила она с самой обеспокоенной интонацией, на которую была способна. Йорн не долго отпирался и вскоре рассказал, что Атаф с детства помолвлен с одной знатной редгардкой. Обычная ситуация: его род благородной, но бедный, её род чуть менее благородный, но влиятельный и богатый. Вообще, его невеста могла найти и лучшую партию, но почему-то влюбилась в Атафа. Она своевольная, требовательная и не терпит возражений. Вот Атаф и сбежал в Скайрим «нагуляться» перед тем, как его окончательно привяжет к себе избалованная невеста.

***

«Какой же дурой я была! — с досадой подумала Софи, запрокидывая голову к небу и шлепая себя рукой по лбу, — все эти прятки на пустынном пляже, попытки держать в тайне мою беременность, короткие отписки в ответ на мои письма. Я оправдывала его тем, что он устаёт в кузне. Идиотка! Я же чувствовала, что мне он был нужнее, чем я ему». Но долго ругать себя не было времени. Софи уже отдышалась и нужно было переходить к следующей части плана. Она поднялась вверх по скалам к маяку. Достала из тайника свёрток и переоделась в костюм Тёмного Братства. На удивление, материнский доспех оказался ей в пору. Всё-таки ежедневные тренировки и похлёбка из хоркера не прошли даром. Похлёбка из хоркера. Ха! Теперь Софи никогда не сможет есть их мясо спокойно. Спустившись обратно к палатке, она бросила свою старую одежду в кроваво-рыбное месиво. Это нужно, чтобы обмануть стражу Данстара. Они даже разбираться не будут спишут всё на несчастный случай. Мать, конечно, поймёт, но какая разница. Она не сможет прийти в Тёмное Братство и вернуть дочь домой. Жертва Ситису принесена. Софи слышала его зов. И она сделает всё возможное, чтобы Мать Ночи не призвала Довакина к себе. Софи заменит её, отдав тем самым долг. Дойдя до чёрной двери, Софи решительно прикоснулась к черепу. — Что есть величайшая иллюзия жизни? — отозвалась дверь.