1. Студентки экономического

1996 год. Санкт-Петербург Через тонкие полоски жалюзи из окна настырно бил яркий свет. Солнечные лучи нагревали поверхность, до которой только могли достать. В аудитории училища такое не приветствовалось никем. Особенно тем, кому солнце светило прямо в глаза, заставляя щуриться и, тихо ворча себе под нос, прятать голову за какой-нибудь тетрадкой или книгой. Сквозняк приподнял жалюзи, размахивая ими, как лёгкими лентами на осеннем ветру. Солнечный блик проскочил по лицу девушки, лежащей головой на последней парте. Она поёжилась и спряталась от света в сгибе своего локтя, желая продолжить своё продуктивное времяпрепровождение и наконец-то спокойно поспать. Однако у соседки за столом были другие планы. — Алиса, эй, — тихо позвала её подружка, пихая девушку под локоть. Пришлось приподнять голову, едва приоткрывая глаза из-за яркого света с улицы. Алиса выпрямилась, заправляя за ухо прядь каштановых волос. Так и знала, что обязательно растреплются за время сна. Лениво-вопросительным взглядом она одарила Ксюшу, свою лучшую подругу ещё со времён школы, и в ожидании склонила голову набок. — ты записала тему? — как-то по-глупому прозвучал вопрос девушки, что даже Алиса приподняла брови в недоумение, тут же готовясь рассмеяться. Будто подруга не видела её спящую пять минут назад. — по мне, вроде бы, видно, — хмыкнула Алиса, — ты же явно хотела спросить что-то другое? Ксюша как открытая книга, сразу видно, когда у неё что-то в уме и на языке крутится, готовясь вот-вот вылететь. За столько лет дружбы замечать такие моменты стало куда проще. — ладно, ты права, — сдалась Ксения, уже собираясь заговорить, когда оказалась неожиданно прервана преподавателем: — Лебединская, Дыкова! Что за беседы? Вам неинтересно? — строго проговорила пожилая женщина, поправляя на переносице очки в широкой оправе. Ксюша стыдливо улыбнулась, опуская взгляд. Сразу стала ковыряться в своих вещах, будто очень занята, но тяжёлый взор преподавателя напрягал жутко. Ей захотелось спрятаться под партой или, на крайний случай, поставить перед собой раскрытую книгу, скрываясь за ней. — здесь вам не школа. Держать не будем, — пригрозила Татьяна Александровна, преподаватель социологии. Брови её опустились к переносице, ну, туча тучей. Алиса мотнула головой, раскидывая пышные пряди волос по плечам. Не в первый раз она слышит нотации от учителей ещё со школы. Не только от них, и от матери тоже, которая, к слову, и заставила пойти девушку после девятого класса в экономическое училище. А все эти нудные пары выглядели как настоящий кошмар. Причём ежедневный. К третьему курсу от философии, социологии и отраслевой экономики начинала гудеть голова. — вам и не нужно, — проговорила Лебединская, слегка поджимая губы. На неё поднялся взгляд Ксюши, буквально говорящий: помолчи. Но разве можно помолчать? Алиса наклонилась вперёд, складывая руки на парту. Её голубые глаза упёрлись в недовольное лицо в самом начале аудитории. Остальные студенты с интересом подняли свои взгляды, радуясь, что наконец-то происходит хоть что-то помимо скучных лекций. — что, прости? — с ядовитым сарказмом чуть ли не прошипела Татьяны Александровна. Захлопнула свою толстую тетрадь с конспектами, разбудив тем самым спящего на втором ряду парня. — держать вам не нужно нас, — сухо сказала Алиса, — ну, меня, — сразу исправилась, чтобы не впутывать в эту дискуссию подругу. Как ни странно, Лебединская за два года обучения смогла наладить хоть какие-нибудь более менее нормальные отношения с преподавателями, но вот с Татьяной Александровной не заладилось с самого начала. Как социолог она, бесспорно, отличный. Но со студентами она была строга, с некоторыми даже слишком. И Алиса сразу не понравилась ей. Как её распущенными волосами и стилем одежды, так и самим характером девушки. — тогда уходи из аудитории, — практически выплюнула слова преподша, вновь открывая тетрадь. — извините, а можно хотя бы пять минут до конца пары досидеть? Иронический тон, в котором была произнесена последняя фраза, Татьяне Александровне не понравился. А Алиса, напротив, немного расслабилась, завершив неинтересный ей диалог, состоящий из пререкательств. Она в очередной раз смахнула волосы назад и поправила свою чёрную кофту на молнии, под низ которой был надет бежевый топ. Решив поговорить с подругой после занятий, девушка упёрлась щекой в ладонь, задумчиво вздыхая, когда на фоне вновь зазвучала лекция по социологии.

***

У здания училища стояли толпы студентов, которые всё редели и редели с каждой пройденной минутой. Каждый спешил побыстрее покинуть учебное заведение. Кто-то в общежитие, кто-то домой, а кто и по делам всяким. Через пять минут около училища осталось около десяти человек, остальные разошлись. Около здания ещё стояли четыре девушки, переговариваясь. Одна из них, блондинка Наташа со второго курса, достала из сумки пачку сигарет и зажигалку. — будете? — спросила девушка. Её подруга, третьекурсница Вика, тут же кивнула, аккуратным движением вытаскивая тонкую сигарету из пачки, — а вы? Наташа посмотрела на ещё двоих девушек, опирающихся о стену здания. Ксюша чуть-чуть сморщилась от дыма, который выпустила Вика, но сигарету из упаковки всё же взяла, поблагодарив. — Алиска, ну че ты? Одна такая правильная, — засмеялась Наташа, зажимая губами фильтр. — я не курю, — отрезала Лебединская, складывая руки на груди. Подруги, кроме Ксюши, как-то многозначительно хмыкнули, но настаивать на своём не стали. Сизый дым вылетел тонкими струйками и взметнулся в воздух. Едкий запах табака наполнил окружение, перебивая даже свежесть улицы. Дыкова Ксюша едва не закашляла, случайно сделав слишком глубокую затяжку. Не часто ей приходилось курить. Только в компании подруг, под давлением которых она, к сожалению, прогнулась. В отличие от своей лучшей подруги, Алиса не поддалась напору общества, в котором курили практически все, и по собственному желанию не делала того же. Возможно, это ещё и из-за того, что в её доме постоянно стоит запах сигарет. Ведь муж её матери, отчим, курит чуть ли не ежечасно, потому табачный дым для девушки стал привычным. — что ж, — с неким воодушевлением заговорила Наташа, — мне пора уже идти. — а что такое? — поддержала Ксюша беседу. — так свидание у неё, — тут же фыркнула Вика, но, получив недовольный прищур от подруги, исправилась, — точнее.. прогулка. — просто потусить. Симпотный парень, не больше, — пояснила блондинка. Алиса, наблюдая за этим, неоднозначно хмыкнула. Как мило, кавалер на один вечер. И всё у подруги так просто оказывается: потусить и забыть. — ну, я побегу, — нетерпеливо сказала Наташа, выкидывая докуренную сигарету и беря Вику под локоть, — кстати, вам бы тоже на свидания. Молодость одна, девочки! — обойдусь без такого, — пренебрежительно махнула Лебединская, после приобнимая подруг на прощание, — а тебе удачи на твоей прогулке. Обе девушки, продолжая о чём-то весело сплетничать, отошли от здания и окончательно скрылись за поворотом улицы. Оставшись один на один с Алисой, Дыкова наконец-то выкинула сигарету, которую толком и не курила, дав ей бесцельно тлеть. И повернулась к подруге. — ты так критична к свиданиям? — да нет, — Алиса задумчиво пожала плечами, — просто их свидания — это напиться и переспать. А такого мне не надо. Как не горько это осознавать, но за последние десятилетия страна кардинально изменилась. Поменялись ценности и взгляды людей на мир. Когда-то о близости до свадьбы и упоминать было постыдно, а сейчас секс в туалете ночного клуба с абсолютно незнакомым человеком стал нормальным и обыденным. В какой момент страна скатилась в эту пропасть? Моральные принципы полетели в бездну, и фраза «здоровье и честь береги смолоду» стала лишь пустым звуком. — если в этом мире нет другой любви, кроме такой, то я лучше буду одна. — может это потому что ты просто не пробовала? — предположила Ксюша, хотя ответ подруги уже знала заранее. — девки с нашей группы потеряли девственность по-пьяне в каком-то клубе, непонятно с кем. А потом хвастаются этим, как самым главным достижением, — Алиса говорила твёрдо, но раздражение всё же проскакивало меж слов, — такие нормы и отношения мне нахер не нужны. А другого нет. Видишь, не судьба. — мне бы хоть так, — вздохнула Дыкова, — а то совсем не везёт. Разговор уходил совершенно не в то русло, которое хотелось бы Лебединской. Любовные интриги и отношения она обсуждать не любила. Может, девушка и думала иногда о принце на белом коне, но все её мечты разбивались при столкновении с реальностью. Кругом были парни, привыкшие, что любую девушку заполучить проще простого, и никогда не стремились на что-то большее. Опять же на одну ночь, не узнав даже имени. Наблюдая за своими знакомыми и однокурсницами, Алиса убеждалась всё больше, что не суждено в современном мире построить отношения. Но почему-то продолжала верить, что настоящая любовь ещё существует. Где-то далеко, но есть. Просто это ей не везёт. За семнадцать лет жизни Алиса не чувствовала влюблённости. Была симпатия, в средней школе, но угасла быстро, после одного случая. Девушке не приходилось даже целоваться по-настоящему, с чувствами, а единственный поцелуй в восьмом классе с первым объектом симпатии был настолько неприятный, что после даже тот парень стал вызывать некое отвращение. Так, что Алиса всё ещё не может отделаться от мыслей, что все поцелуи это что-то противное. — ты, по-моему, хотела что-то сказать на паре, но не успела, — напомнила Лебединская подруге. Ну точно, и как она могла забыть. Ксения демонстративно хлопнула себя по лбу и начала говорить, подходя к самой сути лишь издалека. — пошли, отойдём уже от шараги. Сейчас всё расскажу. Подруги двинулись вдоль по улице, направляясь в сторону своих домов. А жили они, к слову, в одном дворе. — короче, ну ты же любишь музыку? — спросила Дыкова и, не дождавшись ответа, тут же продолжила, — всякий рок там, метал, — немного задумалась, вспоминая предпочтения подруги, — я помню, ты слушала эту новую группу, Король и Шут. — допустим, — кивнула Алиса, — к чему ты ведёшь? Выдержав нужную паузу в разговоре, Ксюша полезла в свою сумку. Покопалась в ней и через несколько секунд извлекла из неё две бумажки. Протянула их подруге. — да ладно, ты купила билеты на концерт? Давно такую музыку слушаешь? — усмехнулась девушка, но бумажки в руку всё же взяла. Покрутила их между пальцами. "Король и Шут" — а вот, — с улыбкой произнесла Ксюша, — там молодые красивые пацаны играют. Задумчиво-мечтательный тон подруги Алисе не понравился. Так она говорила только, когда стояла у школьного расписания и смотрела, какие сегодня уроки были у красивого старшеклассника, мечтая очередной раз пересечься с ним в коридоре. — если ты хочешь смотреть на каких-то пацанов, то без меня, — заключила Лебединская и моментально оказалась поймана за локоть. — ну, Алиса! Тебе ведь нравится их музыка. Ксюша посмотрела на подругу так, будто от неё сейчас зависит вся дальнейшая судьба девушки. И не поспоришь ведь, музыку Алиса любит. — вот именно, что музыка. А не те, кто её исполняют, — объяснила Лебединская, указывая на причину своего недоверия к такой затеи. Зная Ксюшу со школы, она могла идти куда-то, хоть на край света, только бы привлечь внимание симпатичного парня. И такие чувства для девушки никогда не заканчивались ничем хорошим. — пожалуйста, пойдём со мной. Послушаешь же заодно, — ещё раз попросила Дыкова. Но на этот раз отказать было намного сложнее, — хочешь, можешь даже отвернуться от сцены. На последней фразе подруги синхронно усмехнулись. Шутка наконец разбавила атмосферу, делая беседу проще. — дурочка, — искренне улыбнулась Алиса, — ладно, я иду. Дыкова радостно вскрикнула и кинулась к подруге, резко обнимая её за плечи. От неожиданности Алиса чуть не выронила билеты. Хорошо хоть быстро среагировала. На самом деле, ей очень хотелось сходить на концерт и послушать живую музыку. А вот интерес к самим музыкантам она не понимала совсем. Ну парни, ну молодые, а дальше что? Алису больше интересовали их песни, нежели внешность. Так получается, что девушка совершенно не похожа на своих одногруппниц, да и зная их истории о беспорядочных связях и тусовках до утра с алкоголем и травой, не хочется никак быть похожей на них.

***

На небольшом столе на кухне стояли три тарелки, наполненные макаронами и кусочками говядины в соусе. Девушка сидела на своём месте и задумчиво разглядывала еду в своей тарелке. Думала, как бы сказать сидящей рядом матери о своих планах пойти на концерт, начало которого было в восемь вечера. Мать всегда была строгой и никогда не пускала гулять поздно вечером. Даже в свои семнадцать лет Алисе приходилось выслушивать ругательства в свой адрес, стоило ей прийти домой позже девяти. А тут целый концерт, который ещё и непонятно до скольки. Кроме матери её жизнь так больше никто не контролировал. Отца Алиса не помнила. Он ушёл из семьи, когда девушке было четыре года, и уехал в Москву. Больше о нём не было никаких известий, как в воду канул. А отчим, который появился три года назад, не интересовался Алисой. Только и делал, что курил в гостиной, смотрел телевизор и по ночам исполнял супружеский долг с Людмилой, её мамой. От последнего пункта Лебединской по ночам приходилось утыкаться лицом в подушку, заглушая эти звуки и моля, чтобы они поскорее закончили. Девушка уже давно мечтала о переезде, чтобы подальше от этого дома, нелюбимого и неродного. Но обстоятельства были этому категорически против. Ей даже с общагой не повезло, а денег на своё жилье несовершеннолетней студентке достать негде. Ни криминал, ни проституция не входили в её планы. Потому приходилось жить с матерью и её угодником, терпеть все недовольства в свой адрес и, как сейчас, отпрашиваться, чтобы пойти куда-то вечером гулять. — мам, — протянула Алиса, поднимая взгляд. — плохую отметку получила? Более чем ожидаемый вопрос. Людмилу не особо интересовали личные проблемы и переживания дочери. Только её оценки и чтобы не гуляла по ночам. В тридцать пять лет женщина стремилась ещё устроить свою жизнь, и на Алису, которую родила в семнадцать лет, выделяла лишь негативное настроение, ограничиваясь только в вопросах об учёбе, что заботой и материнской любовью назвать трудно. — нет, я хотела о другом поговорить, — ответила девушка, но была вынуждена прерваться. На кухню зашёл Виталий, туша сигарету и бросая её в пепельницу. Он уселся за стол, по-хозяйски развалившись за ним. Судя по виду мужчины, он был намерен в любую секунду вклиниться в разговор. — можно, пожалуйста, на концерт сходить? — не стала ходить вокруг да около, а сказала сразу. Так же неожиданно, как и её фраза, изменилось лицо матери. На ещё более недовольное. — нет, — холодно ответила женщина. Непоколебимо, и спорить с ней бесполезно. — когда и на кого хоть хочешь пойти? — кашлянув, спросил её отчим. Мужчина, на три года младше своей супруги, на полном серьёзе не интересовался жизнью Алисы, только иногда расспрашивал про учёбу или, как сейчас, мимолётное любопытство. Людмила негодующе посмотрела на мужа. Ей не понравилось некое одобрение от него. — послезавтра, на Короля и Шута, — сразу ответила девушка. — ну так, нормальные песенки. Люд, пускай катится на свой концерт. Виталий не сильно настаивал. Просто высказал своё мнение, не больше, которое, конечно же, было отвергнуто. — я сказала — нет, — ещё раз грубо ответила Людмила, прожигая дочь взглядом, — не хватало ещё по ночам гулять на каких-то тусовках. Алиса разочарованно вздохнула. Другого от матери она и не ждала, но для себя уже решила, что обязательно пойдёт. Дома её всё равно никто не удержит, а выслушивать потом ругань матери не страшно. Всё же уже привычное дело. С самого раннего детства так, а ведь через полтора месяца девушке уже восемнадцать. Долгожданный для неё возраст. Алиса молча опустила взгляд в тарелку с едой, мысленно прикидывая, как будет сбегать субботним вечером из дома. Что-что, а сидеть в четырёх стенах, подчинившись матери, она не будет точно. И через два дня будет на концерте. По-любому.