5. Чужие стены

В сознании последний раз проплыли туманные очертания и исчезали. Растворились под тёплым светом. Сон постепенно отходил в сторону, отпуская организм из своего плена. Сквозь приоткрытые глаза блеснул луч электрической лампы. Алиса медленно возвращалась ото сна в реальность. Почувствовала, как опирается обо что-то щекой. Она ощущала тепло и чьё-то размеренное дыхание. Девушка сразу распахнула глаза и приподняла голову. Она находилась всё в том же помещении. С музыкальными инструментами, старой мебелью и кучей мусора в углу. А в разных местах комнаты лежали спящие ребята. Яша на кресле, Поручик рядом со своими барабанами и бутылками, Балу на полу в обнимку с гитарой. На диване спал Князь, а около него Ксюша. Он обнимал её, прижимая ближе к себе. Алиса посмотрела на того, с кем лежала рядом. Сердцебиение ускорилось, когда она увидела Мишу, который находился совсем близко к ней. Только сейчас девушка поняла, что спала у него на плече. Лебединская глубоко вздохнула, невольно замирая и разглядывая парня. Его умиротворенное выражение лица. Девушка задумчиво улыбнулась, стараясь не двигаться, когда неожиданно на её талию легла рука. Сквозь тонкую ткань рубашки это прикосновение почувствовалось очень отчётливо. Алиса вздрогнула от внезапного действия и посмотрела на Горшенёва. Он по-прежнему спокойно спал, неосознанно касаясь девушки. Мужская рука обхватила тонкую женскую талию, потянула вниз, и Алиса осторожно опустила голову на плечо парня. Щёки её, вероятно, в этот момент наливались румянцем. Но бешеный ритм сердца ощущался наверняка. Да так ярко кружился вихрем в грудной клетке, что казалось, все чувства в миг взмыли в воздух в этом урагане и завертелись с сумасшедшей скоростью. Ещё несколько секунд потребовалось Алисе, чтобы осознать происходящее. То, что она лежала рядом с Мишей, а он её обнимал. Сердце трепыхнулось от волнения, ухнуло где-то в глубине грудной клетки, гулко ударившись о неё. Какое-то напряжение внутри подсказывало о времени, проведенном здесь. И времени, скорее всего, длительном. По крайней мере, так казалось. Узнать бы ещё который час. Дольше находиться рядом с Мишей девушка была не готова. Частое сердцебиение так и передало разуму, что подобные волны неожиданно хлеставших эмоций метают мысли в разные стороны, не давая собраться в единую кучу и закономерную цепочку. Все доводы рассудка расплывались под пылающими девичьими щеками, глушились в ритмичной дроби в районе груди. Лебединская поднялась. Резко, стараясь не задевать лишний раз спящего парня. Встала на ноги и медленно двинулась по комнате. Шагала аккуратно, практически бесшумно. Девушка переступила через лежащего на полу Балунова и, подойдя ко второму в помещение дивану, наклонилась к нему. Её целью была подруга. А точнее, часы на её запястье. Алиса посмотрела на циферблат наручных часов Дыковой и бесшумно выругалась одними губами. Стрелка находилась на двух часах ночи. Сейчас глубокая ночь. А она в непонятном помещении с парнями из группы, песни которой иногда слушала. Но это ведь не повод оставаться с ними на ночь. Ещё раз повторяясь, непонятно где. Однако это ещё пол беды. Другое дело, что её могло ждать дома. Вот тут действительно становилось не по себе от одной только мысли о своём возвращение в квартиру. К матери, которая, увидев её, будет метать громы и молнии. — ты чего стоишь? — из-за спины раздался сонный голос. Девушка, до этого стоявшая неподвижно, вздрогнула и тут же обернулась. На неё смотрели проницательные карие глаза из-под полуприкрытых век. И этот взгляд уже успел отпечататься в сознании Алисы, такой внимательный, тёмный, но с особой теплотой, какую она заметила только в его глазах. Только у Миши увидела такие мягкие отблески нежности и доброты. Больше ни у кого не видела Алиса такого взгляда. — уже два часа ночи, — тихо сказала девушка. Невольно развернулась всем телом и пошла обратно, к Горшенёву, — Миш, нам надо уходить. Парень постепенно отошёл ото сна. Тряхнул головой, разбрасывая по лбу тёмные пряди волос, после чего понимающе кивнул. Даже не нашёл нужных слов для этого момента. Тут и сказать то нечего. Миша смутно помнил последние часы из-за выпитого алкоголя. До сих пор немного гудела голова. Но одно он запомнил точно. Как во сне обнимал чьё-то тело и чувствовал размеренное дыхание на своём плече. Это хорошо отпечаталось в сознании, даже удивительно, насколько чёткими и яркими были эти ощущения. — нам пора, ты слышишь? — повторила Алиса. Всё так же тихо. И через секунду её запястье оказалось в хватке Горшенёва. Хоть и осторожно, но он потянул девушку на себя, вынуждая опуститься на диван. Их взгляды опять встретились, и опять голубые глаза взяли в плен все его мысли. Миша резко сглотнул, хоть во рту и без того было сухо. — куда вы ночью пойдёте? — наконец пробубнил он, прерывая их немые переглядки. — домой, — как можно более непринуждённо ответила Алиса, хоть спокойствие и давалось ей с трудом, — куда ещё то? Вполне логично. Куда же ещё можно пойти в два часа ночи, как не домой? За исключением варианта продолжения сегодняшней гулянки, если так можно выразиться. Но они всё-таки девочки примерные. — да не пойдёте вы одни. Там же это.. ночь и темно. Кое-как сформулировал свою мысль Миша. Потёр ладонью лоб, как бы растирая мысли в своей голове. А то они никак не желали пробуждаться. Вдобавок к этому была лёгкая спутанность сознания после очередной пьянки. Ну, не утреннее похмелье, и на том спасибо. И ведь, на удивление даже самому себе, Горшок сегодня выпил на так много. В отличие от того, сколько он заливал в себя раньше, это выглядело как маленькая капелька в том море горячительных напитков, коими он нередко злоупотреблял. Впрочем, как и остальные парни группы. Да чего уж, как пол страны, притом на регулярной основе. — не нужно лишний раз утруждаться. Мы же добрались сюда, также и вернёмся, — девушка резко поднялась с дивана, — Ксюша, нам уходить надо, — Алиса прошла по помещению ещё раз, на этот раз не церемонясь, не ведя себя как можно тише, — подъём. До спящей Ксюши дотронулась рука подруги. Та поморщилась во сне, отворачиваясь и пряча лицо на шее у Андрея. Как мило, только познакомились, а уже чуть ли не потрахались. Да и сама Алиса оказалась не хуже, проснувшись в полуобъятиях Миши. И как её занесло в такую историю, в такую ситуацию. Её, Алису. Где её серьёзность и ответственность, куда они пропали? Куда, в принципе, подевались здравый смысл и рассудительность в этот важный момент? Ответ был, но прозвучал он настолько далеко, в глубинах сознания, что девушка его не расслышала, не заметила. Все эти важные чувства затерялись в его карих глазах, нежной улыбке и бережных неосознанных касаниях. Но она это не признала. Сейчас отвергла. Отказалась от подобных мыслей ещё до того, как они пробрались к ней в голову. До цели они так и не добрались, но обязательно вернутся долгими размышлениями в виде мечтаний и сопутствующими их раздумьями. Этого девушке уже не избежать. — Ксюша, тебя разве тут оставить? — Лебединская тряхнула подругу за плечо. Ждать уже надоело. — чего, — промычала недовольно сонным голосом Дыкова, — голова итак болит. Не гуди, пожалуйста. — давай, подъём. Я тебя жду. Алиса встала напротив дивана. Её взгляд приковался чётко к подруге, наблюдал за каждым её действием. И хоть девушка всё собиралась обернуться назад, посмотреть на Мишу ещё раз, но порывы сдерживала в себе. Следила за тем, как Ксюша отпихнула Князева в сторону, а тот прошипел что-то невнятное во сне и повернулся на другой бок. Даже не заметил пропажи, напился. А Дыкова уже встала на ноги, покачнулась немного и посмотрела выжидающе на подругу. — куда пойдём? И эта туда же. Задают вопрос, будто на него может последовать ответ: ну не знаю, давай в Мадрид или Токио, но сначала заглянем в Лувр. — бери вещи и пойдём, — сообщила Алиса. Заметила взгляд Ксюши, направленный куда-то за неё, но не предала этому значения. А зря. Лебединская сделала шаг назад, параллельно разворачиваясь. В эту же секунду она врезалась в Мишу. Лицом к лицу. Однако вернее будет сказать, щекой к плечу. Всё же на этом сказывалась их разница в росте. Его руки придержали девушку за талию, так легко и уверенно. Алиса не слышала, как парень поднялся и подошёл к ней. Что ж, сама виновата. Теперь её сердце обречено в который раз ускорять ритм, ударяясь о грудную клетку. Девушка подняла голову, встречаясь взглядом с Горшенёвым и тут же отпрянула назад. В какой-то момент стало даже неловко. И из этого положения её вывел лишь голос подруги: — я готова. Идём. — куда-а? — с дивана донёсся бубнеж Андрея. Тот, кажется, только сейчас заметил отсутствие подружки. Но Ксюша не успела ответить. За неё это сделала Лебединская, которая слышала этот вопрос уже третий раз: — уходим уже. Нам домой пора. Алиса отпрянула от застывшего на месте Горшенёва и, подобрав со спинки кресла свой плащ, пошла в сторону выхода. На ходу накинула одежду и только у самой двери остановилась. Не удержалась и обернулась на Мишу, который по-прежнему стоял на том же месте, но взглядом внимательно провожал девушку, следил за каждым её движением. — ты только не забудь позвонить, хорошо? — Ксюша несколько раз легонько толкнула Князя, на что тот лениво, но согласно закивал, — ну всё, пока-пока. Дыкова побежала вслед за подругой, накидывая на плечи длинный плащ. Стук её каблуков ритмичным звуком расплылся по комнате и вскоре затих, когда входная дверь громко хлопнула. — она чудо, — промычал Андрей, махнув рукой в воздухе. Поискал Ксюшу наощупь, но так и не нашёл её рядом с собой и нехотя разлепил глаза. Увидел стоящего посреди помещения Мишу и не придумал ничего лучше, как донять его своими вопросами, — ты согласен? — ты о чём? — не понял Горшок, погруженный в свои мысли. — красивая она, я говорю. Да? — ага, — задумчиво кивнул Миша. Но, видимо, сейчас они говорили о разных людях. Горшенёв неспешно прошёлся по комнате, чуть не наступив на храпящего на полу Балу, которого и танком с пушками не разбудишь. Опустился на диван рядом с Андреем. Тот в ответ что-то протарахтел и снова уткнулся лицом в жёсткую поверхность дивана. А Миша остался сидеть, разглядывая противоположную стену. Собирал все свои разгулявшиеся мысли. Сегодня он опять увидел её. Алиса пришла неожиданно, появилась на пороге, когда утекающая надежда встретить её ещё раз начинала давить на душу. Но когда после прошлой их встречи парень был в состоянии контролировать свои мысли, то сейчас в них незаметно прокрался женский образ. Приятный голос, светлые глаза и мягкая улыбка. Он запомнил облик Алисы, но о ней самой мало что было известно. И Миша чувствовал, как в голове скреблось что-то, напоминая ему обо всём, что хоть как-то было связано с девушкой, что желало узнать её лучше. Ближе.

***

Чёрная Волга ехала по улице Питера и была уже практически на границе с районом Купчино. В салоне автомобиля было тихо, только привычный шум от дороги и изредка мелькавшие в окне уличные фонари. Водитель кашлянул и посмотрел в зеркало на своих пассажирок, сидящих на задних местах. — такие красивые и одни ночью, — наконец произнёс мужчина средних лет. Повернул руль, сворачивая на нужную улицу. — у нас были дела, — холодно ответила ему Алиса. Разговаривать на подобные темы не хотелось, — спасибо за беспокойство. — а всё-таки.. — водитель постучал пальцем по рулю автомобиля, — не боитесь ночью ездить на машине с незнакомцем? Как он ловко подметил, однако. Ситуация и правда не такая приятная, но идти через пол города по неосвещенным улицам и безлюдным дворам ничуть не лучше. — нет, — Алиса подняла взгляд и увидела в отражение зеркала глаза мужчины. Значит наблюдал за ними, — у меня просто есть нож. Ксюша, сидящая рядом, аж выпучила глаза, уставившись на подругу, но вовремя скрыла своё удивление. Накинула на лицо маску наигранного спокойствия, подстать Лебединской, которая умела это делать практически идеально. — такие милые девочки и с ножом в кармане? — недоверчиво хмыкнул водитель и снова впился взглядом в Алису через зеркало. От этого стало как-то не по себе, и одновременно начало раздражать. — внешность обманчива, — сухо ответила девушка. В автомобиле стояла напряженная атмосфера. Ксюша затихарилась на своём месте, пряча глаза на своих коленях. В моменте и Алисе захотелось сделать точно также. Сбежать от липкого взгляда мужчины, который пристально наблюдал за ней. Казалось, будто он и не следил за дорогой, а рулил по знакомым улицам, полагаясь на память и опыт. — может ещё пистолет за поясом носишь? Лебединская готова была нервно усмехнуться с абсурдности этого вопроса. Но сдержала на лице маску напускного хладнокровия. — думаете, у меня может быть ТТшник? — девушка слегка наклонила голову. В её словах начинала проливаться небольшая доля яда. Едкость внутри еле сдерживалась, — Я настолько предсказуема? — кто ж вас, баб, знает, — монотонно пробурчал мужчина. — правильный довод, — заключила Алиса, — лучше оставаться загадкой, больше преимуществ будет. Она до последнего старалась быть вежливой. А лучше было бы и менее многословной. Всё же это они едут в незнакомой машине, а не он. — значит, пистолета всё же нет? — продолжал выпытывать девушку водитель. Будто сам хотел подтолкнуть её на разговор с целью, ведомой лишь ему одному. Алиса едва заметно вздохнула, прежде чем выдать тираду. Спонтанный ответ в надежде, что нежелательный собеседник скоро успокоится: — я же непредсказуема. Кто ж нас, баб, знает. За хранение оружия придётся отвечать перед конституцией Российской Федерации, а вот другие виды самообороны законом никак не воспрещаются. На время в салоне повисло напряженное молчание. Ксюша прикусила нижнюю губу, по-прежнему разглядывая свои колени в плохом освещении в машине. Она молча слушала все высказывания подруги, с волнением ожидала каждый ответ этого мужчины. Дыкова всегда удивлялась умению Алисы сохранять спокойствие в подобных ситуациях. Она на месте подруги уже давно бы сильно забеспокоилась и точно не смогла бы вести диалог в таком холодном, бесстрастном тоне. — и что за вид такой, самообороны твоей? — наконец выдал водитель, впервые за поездку взглянув на девушек не через зеркало. Он на секунду обернулся и посмотрел на каждую из них. Алиса встретила его презрительным взглядом из-под опущенных век. Она уже успела увидеть очертания знакомых домов. Это их район, их улица, и впереди виднелся их двор. Они почти прибыли. — предпочитаю не раскрывать свои секреты незнакомцам, — отчеканила Лебединская, как заученную фразу. А может так оно и было. Её секреты не знал никто. Они хранились в сердце, но никогда не открывались миру. И только малую часть души Алисы знала её лучшая подруга. А всё остальное лежало слишком глубоко. Там, до куда ещё никто в её жизни не добирался. — остановите здесь, пожалуйста, — озвучила девушка, видя, что до дома оставалось идти совсем немного. Водитель нехотя остановил машину, оборачиваясь назад, к девушкам. Но дожидаться от него ещё какой-то реплики они не стали. — здесь ровно, как и просили, — Алиса всучила в руку водителя обговоренную сумму денег, — до свидания. Лебединская первая вылезла из машины, не удержавшись и хлопнув дверью. Следом за ней с другой стороны авто вылетела уже Ксюша. Сразу же поторопилась к подруге. Они вместе направились в направлении дома. — у тебя что, нож? — наконец выдала своё удивление Дыкова, быстро шагая по дороге. — сегодня нет, но вполне возможно, что он у меня окажется в подходящий момент. Подруги пошли по узкой дорожке вдоль дома, чтобы скосить лишнее расстояние. — бесят такие. И чего пристал к нам? — с лёгким негодованием продолжала Алиса, — ещё дома мне крышка. — давай я с тобой пойду? — предложила Ксюша. Лебединская взглянула на подругу. Опять она заботится и беспокоится о ней. Только она волнуется, переживает и, самое главное, любит. Они любят друг друга, как сёстры. Как самые близкие подруги. — зачем? Не нужно, — отрицательно помотала головой Алиса, слабо улыбнулась девушке. — хотя бы до квартиры. Не отказывайся. Я должна знать, что всё будет хорошо. — ты же знаешь, что хорошо не будет, — досадливо усмехнулась Алиса, — ладно, пойдём. Подъезд встретил их темнотой. Найдя наощупь хлипкий выключатель, Ксюша щёлкнула по нему. На площадке загорелся свет. На этаж они поднялись пешком. Шли медленно, но в конце концов дверь, обитая коричневой кожей, заставила их остановиться. — ну, с Богом, — Ксюша приобняла подругу на прощание. — я не верующая, — сказала ей Алиса, отвечая на объятия, — но спасибо. Ключ провернулся в замке с громким щелчком. Дверь глухо распахнулась, и девушка шагнула в тёмный коридор. Входная дверь ещё не захлопнулась, а на кухне уже раздался грохот. С яркой вспышкой загорелся свет. Лебединская машинально сделала шаг назад, упираясь в стену, когда в коридоре появился силуэт матери в домашнем халате. — я объяснюсь, — моментально выпалила Алиса, глядя на мать. В руке её была тарелка с кухни. Объяснять тут было нечего. Никакая ложь уже не спасёт эту ситуацию. В глаза бросился лежащий у стены в коридор мешок. — сука, где ты была? — прорычала Людмила, прожигая дочь убийственным взглядом, — сейчас, блять, ночь! — я гуляла. Алиса смотрела на мать, сдержано отвечала ей, что мгновенно вывело её из себя. — гуляла?! — крикнула Людмила, резко дёргаясь. В стену около входной двери полетела тарелка. Совсем рядом с Алисой она ударилась и со звоном разлетелась на мелкие осколки. Куски разбитой тарелки отлетели на пол по прихожей. Несколько из них ударились о ботинки девушки. На грохот битой посуды из комнаты вышел Виталий. Увидев такую картину, он сразу же пошёл к жене. Заботился он, конечно же, не о падчерице, а о соседях, которые вполне могли бы пожаловаться на шум посреди ночи. — собака такая! — женщина дико оглянулась по сторону в поисках вещи, которую может кинуть. Алиса дёрнулась к двери, схватившись за её ручку. Сердце стало бешено колотиться в груди. Дыхание было быстрое, отрывистое. Воздух никак не желал проходить в лёгкие, застревая где-то в горле. — успокойся, — Виталий схватил жену за плечи, оттаскивая вглубь квартиры. Но она продолжала упорно сопротивляться, пуская ругательства в адреса дочери, — успокойся, я сказал! — вот, кто блядь! Вот! — Людмила вырвалась из рук мужа и схватила мешок с пола. Со всей силы швырнула его в Алису, — пошла прочь! Убирайся! Лебединская замерла на месте, не в силах отойти. Но руки на автомате словили мешок, нащупали внутри что-то мягкое. Это была одежда. Судя по всему, её вещи. Вдох застрял в горле, давя в области шеи и груди. — Люда, так нельзя! — Виталий опять сделал попытку поймать женщину, но она оттолкнула его от себя. — уходи прочь! — Людмила крикнула, замахиваясь рукой, — всю жизнь мне убила! Даже видеть тебя не хочу! Да, отчасти это было так. Алиса была незапланированным ребёнком. Мать родила её в семнадцать лет от двадцатилетнего парня, с которым не состояла в браке. Их отношения после рождения ребёнка испортились, подробностей Алиса не знала, но спустя четыре года жизни вместе, которая держалась исключительно из-за долга и хоть какого-то чувства ответственности, мужчина покинул семью. Причина осталась неизвестна. Людмила никогда о нём не рассказывала. А от отца у Алисы осталась только фамилия, отчество и боль в сердце. Из самых дальних детских воспоминаний Алиса помнила Валерия, как доброго человека. Смутные моменты, где он отпечатался в памяти более менее заботливым отцом, с каждым годом становились всё тусклее. Иногда девушке хотелось найти его, поговорить, узнать поближе, но этот человек пропал из её жизни. Исчез неожиданно. И уход мужчины из семьи, возможно, навсегда останется нераскрытой тайной, застеленной густыми серыми тучами. С тех пор мать ещё больше стала недолюбливать свою маленькую дочь. Потому что когда её двадцати одно летние ровесницы гуляли, веселились и только начинали свою взрослую жизнь, Люда была вынуждена сидеть с четырёхлетним ребёнком, водить её в садик и ухаживать, совмещая это с учёбой. Вдобавок к этому на неё давило общество. Молодую девушку осуждали везде. И это только укрепило неприязнь к дочери. Постепенно отношение матери перетекло в банальное чувство долга, без доброты и нежности к ребёнку. Ей, конечно, не хотелось, чтобы Алиса повторила её ошибку, но из-за отсутствия привязанности к ней с самого начала, Людмила была способна только вымещать на дочери всю злость, которая накопилась за эти долгие годы, и обиду за упущенную молодость. — видеть тебя не могу! — прошипела женщина. Посмотрела на дочь, добавляя некую туманную фразу, — не могу видеть его глаза в твоих. Голубые глаза Алисы. Они совершенно не похожи на карие глаза матери. И обе они знали, чьи черты лица взяла девушка. Только Людмила по непонятной причине ненавидела это больше всего. Ненавидела их схожесть во всём. Во внешности и характере. — я уйду, — тихо сказала Лебединская, когда голос матери умолк. — Алиса, куда ты пойдёшь? — спросил Виталий, придерживая жену, которая по-прежнему стояла в диком напряжение. Он проявил хоть какое-то беспокойство за ребёнка, к которому не имел практически никакого отношения. Но для мужчины такое поведение супруги оказалось уже перебором, несмотря на то, что он видел уже достаточно ссор Люды с дочкой. Девушка промолчала. Её взгляд скользнул последний раз по матери, увидел злость в её глазах. Алиса сжала одной рукой мешок с вещами, а другой открыла входную дверь. Вопрос отчима остался без ответа, она перешагнула порог и, развернувшись, побежала по лестнице вниз. В груди больно защемило, сжимая сердце, давя в душе любые чувства. Отрывистые вздохи застревали в горле, пока девушка быстро спускалась по лестнице, перешагивая через ступеньки. Холодный ночной воздух ударил по горячим щекам. Тёмная улица была тихой. Даже слишком. Быстрые шаги Алисы глухо отдавались в этом тугом молчании спящего города. На душе было гадко, до жути противно и обидно за всё. За жизнь, за мать, не подарившей любви, о которой девушка так мечтала, за себя, потому что не смогла заслужить этой любви. За всё происходящее. Но слёз не было. Опять. Чего-то не хватало. Сердце не позволяло слабости, запрещало её показывать. Сердце запомнило это правило с детства — не доверять и не плакать. Она его слушала: не доверяла и не плакала. Но был в жизни Алисы только один человек, которого это правило не касалось. Единственный, кому она доверяла. Ксюша.

***

Резкий стук в дверь. Частые удары прорезали тишину квартиры. Дверь распахнула Ксюша и моментально раскрыла глаза, увидев на пороге подругу. — блин, Алиса. Всё настолько плохо? — родители дома? — опередив остальные вопросы, спросила девушка. Дыкова покачала головой. Её отец уехал в командировку, а мать на дачу помогать своей матери, — я больше туда не вернусь. — Алисочка, ты уверена? — Ксюша отошла, пропуская подругу в квартиру. Закрыла за ней входную дверь. — меня там не ждут, — неспешно проговорил Алиса, выговаривая каждое слово. В груди опять защемило от обиды и скрытого гнева, — извини, если помешала. — ты не можешь помешать, — упрекнула Ксюша, — теперь я тебя никуда не отпущу. Останешься со мной. — спасибо, ты самая лучшая, — натянуто улыбнулась Лебединская. Хоть и на улыбку это не было похоже. — да знаю я. Ксюша подошла к подруге и заключила её в крепкие объятия. Молча погладила Алису по голове. В очередной раз удивилась, насколько стойко она выдерживала все эти события. Дыкову всегда изумляло, как Алиса, проходя через эти проблемы, оставалась сильной и не показывала свою слабость. Ксюша не знала всей огромной тяжести, что лежала на душе у подруги.