6. Город на Неве

Утро для девушек началось почти в двенадцать дня. Учёба была пропущена, а смысла успевать на последнюю пару не было. Да и не хотелось прикидывать такую возможность вообще. Остаётся надеяться, что за пропуск им не будет ничего серьёзного. Это ведь уже не первый раз. Трель домашнего телефона прорезала тишину квартиры. Разбудила спящую девушку. Ксюша резко подняла голову с подушки, оглядываясь на коридор. Оттуда продолжалось дребезжание. До того как звонок разбудил подругу, Ксюша слезла с кровати и побежала в прихожую. Сняв трубку, она замерла. — привет, Ксюха. Ты? Дыкова прикусила нижнюю губу, улыбаясь, когда в трубке раздался знакомый голос Андрея. — я, я, — довольно сказала девушка, обхватывая провод телефона пальцами, — как у вас там дела? Всё хорошо? — да как обычно. Голова чуть болит, а так отлично, — по голосу Ксюша поняла: Князев тоже улыбается. Ей не было видно, но интуиция сама твердила это. Да и тон у парня был радостный, несмотря на то, что сейчас утро после пьянки. Вернее, уже день, — а сама как? — вроде ничего, только слабость. Ксюша с лёгким волнением наматывала провод в виде длинной спирали на указательный палец. Внутри неё как будто бабочки начинали порхать, когда она разговаривала с Князевым. И приятная лёгкость щекотала в районе груди. — а как остальные ребята? — спросила Дыкова, чтобы не прибывать в неловком молчании. — отходят постепенно, — хмыкнул в трубку Князь, — а Миха дольше всех, хоть и бухал меньше. Интересно. . почему. Последние два слова Андрей произнёс наигранно загадочным тоном, после чего из телефона раздался глухой удар, будто кто-то толкнул человека, плотно прижимавшего трубку к уху. Но Ксюша не из глупых. Она поняла, кто остался недоволен словами Андрея. В конце концов, заметила поведение Миши. И решила хоть как-то поспособствовать сложившейся ситуации: — кстати, а Алиса сейчас у меня. — надо же, Алиса сейчас у тебя, — раздался голос Князя, который повторил фразу девушки, немного её изменив. Но, видимо, адресовалось повторение сразу нескольким людям. Не только Ксюше, но и человеку, о присутствие которого стало понятно по неразборчивому ворчанию на фоне. Ещё дальше от телефона послышалось гоготание в несколько ртов, глухой хлопок, будто что-то кинули, и снова усмешка Андрея. Дыкова и сама невольно улыбнулась. Она была уверена, что её намёк дошёл до нужного человека. — Ксюх, мы вечером ещё поговорим. А то эти бакланы не дают говорить, — пробубнел Князев, после чего снова послышался резкий толчок и его недовольства, — да отвалите. Я с дамой на проводе! — влюблённый волк уже не хищник, — за голосом Балунова на фоне последовала очередная волна ржания остальных парней. В телефоне опять послышались шебуршания, очень уж похожие на потасовку. А Ксюша плотнее прижала трубку к уху, непонятно от кого пряча смущённую улыбку. — и правда бакланы, — улыбаясь, сказала девушка, — ладно. Я буду ждать тебя. — договорились. В телефоне раздались гудки, и Ксюша положила трубку. Прошла по коридору, неспешно направляясь в комнату. Она ещё не знала, что Алиса успела проснуться. Даже несмотря на то, что Дыкова старалась вести себя потише. — доброе утро, соня, — как можно более невинно проговорила Ксюша, садясь на край кровати. Она не хотела казаться подозрительной, но, видимо, её довольное выражение лица выдавало всё. — Андрей звонил? — с ходу спросила Алиса. Дыкова даже опешила. Обернулась к подруге, удивлённо глядя на неё. На её уверенный взгляд из-под полуприкрытых век. Лицо девушки с обеих сторон закрывали кудрявые тёмные пряди. Растрепанные за ночь, опять спадали небольшими локонами на лоб, мешаясь перед глазами. — с чего ты так решила? — Ксюша сложила руки на груди, отвечая на взгляд подруги. Хотела даже демонстративно надуть губы, но в последний момент передумала. Наверняка это будет выглядеть ещё глупее. — только с ним у тебя становится такой голос. Дыкова вопросительно вскинула брови: — какой такой? — такой — приторно сладкий, — немного подумав, сказала Алиса, — когда-то говоришь на более высоких тонах, выдавливая всю нежность. А когда смущённо тараторишь, опуская глаза вниз, — она немного помолчала перед тем, как продолжить, — как сейчас. Лебединская заметила такие детали, которые не назовёшь мелкими, но всё же. Она умела видеть незначительные вещи. Жаль только, не всегда в ней пробуждалась такая внимательность. — меня бесит твоя внимательность, — пробурчала Ксюша. — приму это за комплимент. Алиса наклонила голову набок, параллельно поправляя пушистые кудри. Вечно они так выглядели по утрам. Во взгляде Ксюши она заметила прищур и как будто едва уловимую искру. Что-то надумала значит. — я ведь тоже кое-что заметила. И уверена, что ты тоже.. — Дыкова замерла с приоткрытым ртом. Уголки губ её немного поползли наверх, когда она продолжила, — Миша смотрит на тебя. — потому что у него есть глаза, поэтому и смотрит, — быстро отрезала Алиса, напрягаясь. Его имя только прозвучало, а в груди уже что-то дёрнулось с дребезжащим звоном, прям как натянутая гитарная струна. Ксюша заметила, как поменялось выражение лица подруги. Стало более серьёзное, хоть и пыталась она скрыться за саркастической фразой. — не язви. Ты всё понимаешь, просто притворяешься. — Ксюш, пожалуйста, не надо, — вздохнула Лебединская, окончательно стирая с лица маску напускного пренебрежения, — я даже думать об этом не хочу. — ты загоняешь себя в рамки. После этих слов Ксюша замолчала, не зная, правильно ли выразилась. Даже не догадывалась. Но она попала точно в цель. Алиса отвернулась от подруги, глядя куда-то в противоположную стену. Прекрасно осознавала, что Дыкова была абсолютно права. Она ненавидела клетку, которую ей выстроили дома, но сама же заточает себя за невидимую решётку, по доброй воле. Она просто не способна открыться для кого-то. — я не для отношений. Я такой человек, — спокойно проговорила Алиса, задумчиво проходясь взглядом по узорам на обоях, — даже с семьёй не могу построить отношения, о чём ты ещё говоришь? — ты же мне доверяешь, — Ксюша резко взяла подругу за плечо. Повернула к себе, вынуждая её поднять глаза. Их взгляды встретились, — мы дружим, это тоже отношения. — ты — это другое. Ты единственная такая. В этом Алиса никогда не солжёт. Ксюша была её единственным родным человеком в мире. Судьба свела их, и это было лучшим подарком для них обеих. Вместе девушки прошли многое, сохранили дружбу и главное — научились доверять друг другу, как никому другому. Ксюша тепло улыбнулась, словно передавая свою энергию Лебединской, и уверенным тихим голосом начала говорить ей прямо в лицо: — Алис, отпусти всю эту хрень. Ты замечательная девушка, и Миша так восхищённо смотрит на тебя каждый раз. А ты навязываешь себе ерунду про сложный характер, доверие и какую-то замкнутость. Тебе это не нужно. Алиса неотрывно смотрела в глаза подруги. Ей хотелось сказать, перечислить все препятствия, пни и ухабы в глубинах своей души. Рассказать, насколько она похожа на густой лес, в котором способен заплутать каждый, и никогда не добраться до сердца. Не нашёлся ещё такой лесник, кто пройдёт через эту дремучую чащу. Наверное. Изнутри её души, в самом сердце, ёкали тонкие струны при мысли об одном человеке. Но признать сей факт девушка не может. Не позволяет. — спасибо. Но это не так просто, — ответила Алиса, немного помедлив. Тоже мягко улыбнулась подруге. — я знаю, — Ксюша потянулась к девушке, обнимая её за плечи. Прижалась поближе и практически шёпотом проговорила, — я верю. В комнате наступила тишина. Лебединская не стала сопротивляться тактильной подруге и положила голову ей на плечо, сама провела рукой по её спине. Прикрыла глаза, в очередной раз утопая в своих бесконечных мыслях, похожих на тёмные морские глубины. Бездонную яму, свирепый ураган и густой туман, покрывающий землю толстой белой пеленой. Алисе хотелось доверять и любить, но жизнь не подарила ей таких умений. С раннего детства она потеряла значение слова «любовь», примерно, после ухода отца всё стало ещё хуже. Доверие, забота, поддержка? Только Ксюша всегда была рядом с ней. А других нет. Есть знакомые со школы, с училища, но все они находятся далеко от девушки, не в прямом смысле, но они совершенно чужие. Вот только одна вещь изменилась. В мыслях Алисы появился новый образ, который стал очень часто наведываться к ней поздними вечерами. Миша. Она думала о нём, винила себя за это, но остановиться не могла. Девушка вспоминала его голос, руки, улыбку, и готова была расплавиться от смущения, пряча лицо в ладонях, и была готова ударить себя, чтобы прогнать навязчивые мысли. Сердце металось в разные стороны, будто уже разорвалось в груди. Одна его часть твердила: я хочу его видеть, слышать и чувствовать, а вторая грозила Алисе: не порть никому жизнь. Ему с тобой не сладить. Это будет тупик, ты не сможешь ему дать нужного, если даже любить не умеешь по-нормальному. И эта внутренняя борьба выматывала девушку.

***

Ещё один учебный день оказался пропущен. Как бы не отчислили на последнем курсе, а то обидно будет. Но сегодня о занятиях девушки не думали. Они провели весь день в квартире Ксюши. Алиса успела проверить, какие вещи ушли с ней из дома в мешке, заботливо собранным матерью. Одежды там оказалось критически мало, но это не было настолько плохо, как вся сложившаяся ситуация в целом. Дыкова вынудила подругу оставить вещи в её шкафу и самой задержаться у неё в гостях настолько, сколько захочет. Незаметно приблизился вечер. Стрелка часов тикнула, опускаясь к отметке семи на циферблате. За окном ещё не потемнело, но с каждым днём закат смещался на всё более раннее время. Постепенно приближалось холодное и тёмное время года. Глубокая осень и зима. Сидя на кухне и смотря в телевизоре на тумбочке какую-то передачу, подруги провели достаточное количество времени. Прервал их только звонок в дверь. Алиса тут же повернулась к Дыковой: — кто это? — понятия не имею, — пожала плечами Ксюша. Сама напряглась, ведь никого не ждала. Никто из родителей вернуться так рано не мог. Обе девушки почти синхронно встали на ноги, осторожно направились в прихожую. Очередной заход дребезжащего звона, и подруги тихо зашагали по коридору. Да так, будто их передвижения могли бы быть услышаны с подъездной площадки, если начать топать хоть чуточку громче. Ксюша первая подкралась к двери и заглянула в глазок перед тем, как повернуть замок. На её губах мгновенно расплылась улыбка, и сразу стало понятно, почему. Замок щёлкнул, и дверь отлетела с грохотом в стену, едва не прибив стоящего за ней. — чуть инфаркт не словил, — на пороге появилась весёлая лыба Андрея. Даже несмотря на то, что секунду назад мог бы остаться со сломанным носом, — привет. Ксюша довольно рассмеялась и подскочила к Князеву, повисая у него на шее. Парень немного наклонился к подружке, перешагивая через порог и отходя в сторону. А Алиса оставалась стоять посреди прохода, когда её взгляд приковался к Мише, шагнувшего вперёд. Он опёрся о дверной косяк, но в квартиру не зашёл. Только в ответ устремил свой жгучий взгляд на девушку. — мы к вам в гости, — улыбаясь, сообщил Князь и мягко поцеловал Ксюшу в щёку, — вернее, я к тебе домой пришёл. А Миха наоборот, хочет забрать Алису. — куда? — Лебединская вопросительно вскинула брови, глядя на Мишу. Тогда он понял, что дольше молчать не получится. Надо собраться с мыслями и объясниться. Хоть для Горшенёва, к его же сильному удивлению, данные действия начинали вызывать трудности, стоило ему встретиться с проницательным взором Алисы. — гулять, — Миша тряхнул головой, немного запинаясь в словах, — пойдёшь? Алиса замерла на месте. И опять в её сердце разразилась борьба. Внутри неё загорелся очередной спор, обжигающий грудную клетку. Казалось бы, незамысловатое, даже обычное предложение, но отчего-то вызывает такую яркую реакцию. Услышав то же самое, что и подруга, Ксюша мгновенно отстранилась от Князева. Не убирая руки с его плеч, девушка повернулась к Алисе. И, как предполагалось, у неё на лице мелькнула неуверенность, одновременно со скрытым желанием, которые могла уловить только её близкая подруга. — я не знаю, — выдала Алиса, и Дыкова едва сдержалась, чтобы не подтолкнуть её. Мол, что за увиливание. — Алиса, — Ксюша отпустила Андрея и, пройдя по коридору, поймала подругу за локоть. Потащила за собой на кухню. И только там, наедине, наклонилась к ней, чтобы тихо заговорить, — ты че, блин? Какое не знаю? Лебединская отрывисто вздохнула, приводя в порядок сердцебиение. У неё это не вышло. Более того, это отлично видела Ксюша. — он мне не нужен и я ему не нужна. — ты дура. Дыкова говорила это с утверждением. Не со злобы, а чтобы привести подругу в чувства. — Алиса, ты ему нужна. Посмотри только, Миша влюбился в тебя. — мне его жаль, — холодно ответила девушка, хотя в её груди пылали жаркие языки пламени, — я не могу ничего ответить. — он тебе тоже нравится. Не ври! — прошипела Ксюша. Призывала подругу понять то, о чём она говорила. — и из-за этого становится только хуже, — призналась Алиса. Она чувствовала, а сказать иное — означало бы откровенную ложь. Но та часть сердца, которую долгие годы дробили острые кинжалы, запрещала признавать это, уподобляться чувствам. — засунь это куда подальше. Дай ему шанс, — Дыкова сжала плечо Алисы, укрепляя значение сказанных слов, — дай себе шанс, в конце то концов. Небольшая пауза, и Лебединская согласно кивнула. Её мысли уже летели навстречу Мише, они выходили из привычного контроля. И ощущения эти новые, необычные, когда-то даже приятные. Если бы не колебания девушки по поводу отношений. Ей въелось в голову с самого детства, что она не заслужила ни грамма любви и заботы. Она — якорь и свинцовая цепь на шее матери, за что и получала порции злобы и ненависти. Алиса никогда не забудет пустые и бесчувственные глаза человека, который должен был быть самым любимым и родным в её жизни. Но этого родства не было, только по крови. И как теперь перестроить кирпичики сознания, которые были заложены так давно? Заложены криво, что кирпичная стена, ограждающая сердце, давила на него слишком сильно. Ксюша же вовсю щебетала о прекрасном вечере, который ждет их обеих. Предлагала различные варианты одежды, пока тащила подругу по коридору в свою комнату. Девушек проводил взглядом Миша. После этого он обернулся к Князю, который рассматривал полку около зеркала в коридоре, стоящие на ней флакончик духов, мятые проездные, резинки для волос и ещё куча барахла. — только вы это, — задумчиво пробубнел Андрей, вертя в руке старый список покупок, написанный на клочке тетрадного листа, — не торопитесь. Я тут с Ксюхой хочу побыть. Миша в ответ слабо кивнул, но для друга этот жест остался незамеченным. Он был занят разглядыванием вещей на полке. — эй, Горшок, — ещё раз позвал Андрей, за что получил огрызание от Миши: — да слышу я! Понял. На самом деле, он ничего не понял. Даже не слушал. Его голова была забита другим. Алисой и их предстоящей прогулкой, наедине. В уме он уже прикинул сюжет их встречи, их разговоры и взгляды. Парень приказал вести себя достойно, не творить фигни хотя бы первое время. Но все эти планы провалились вглубь грудной клетки, в унисон с дрогнувшим сердцем. Миша нервно сглотнул, увидев перед собой Алису. Девушка была уже в знакомом для него тёмном плаще. Волосы её кудрями спадали на плечи и немного пушились. И опять её удивительно яркие глаза цвета бескрайнего океана, смотрящие на Мишу глубоко и внимательно. Его завораживал этот взгляд. — пойдём, — Алиса подошла к Горшенёву, немного приподнимая голову, чтобы видеть его лицо. Парень в ответ мгновенно кивнул и расплылся в улыбке, не контролируя этого. Она управляет его эмоциями, как ловкий кукловод дёргает за ниточки своих марионеток. Один взгляд этой девушки, и на лице Миши появляется неосознанная широкая улыбка.

***

Пёстрый закат освещал водную гладь. Яркие солнечные лучи бликами отражались в потоках воды, блестели в движущейся по течению реке. Волны с плеском ударялись о каменные выступы, о набережную. И всё окружение становилось яркое, красочное в тёплых лучах осеннего заката. Солнечные отблески преломлялись под белыми перистыми облаками, пробивались сквозь их воздушную светлую пелену. Пройдя несколько минут по проспекту от ближайшей станции метро, пара вышла на набережную, где дул прохладный ветер, а в лицо слепили лучи заходящего солнца. — хорошая погода сегодня, — проговорил Миша, то и дело косясь на идущую рядом девушку, — а когда потемнеет, ещё круче будет. — думаешь, мы досидим тут до темноты? — спросила Алиса, глядя на водную гладь Невы и отблески бегающие по её поверхности. Парень в ответ пожал плечами, хоть и очень хотелось сказать, что он будет безмерно рад сему стечению обстоятельств. Они шли вдоль набережной, навстречу солнечным лучам, отчего приходилось жмуриться и отворачиваться в сторону. Для Миши же это был лишний повод смотреть на свою спутницу, встречи с которой вошли в список желаний парня и уверенно поднимались на верхние строки, становились важными и всё более необходимыми для него. — ты ведь теперь с Ксюшей живёшь? Или я ничего не понимаю, — наконец спросил Горшенёв, дабы не проводить всё время в молчании. — можно и так сказать. Но это временно, — Алиса задумалась над последующей фразой. Рассказывать о личной жизни она не любила. Особенно во всех подробностях. Что-то в душе трепетало и дёргалось навстречу Мише, но сейчас выучившийся на ошибках прошлого разум сдерживал эти порывы, — у меня проблемы, и так пришлось сделать. Доводы рассудка ставили знак стоп перед чувствами. Мать научила не показывать эмоций, если не хочешь потом отвечать за них. Ребята в начальной школе по своей детской наивности смеялись из-за того, что у их одноклассницы никто из родителей ни разу не приходил на школьные праздники, даже на торжественную линейку её довели до калитки и оставили одну. С возрастом всё стало немного лучше. В средней школе Алиса нашла друзей, хорошо общалась со всеми. Но было это лишь формально. Никому из этих друзей она не доверяла никогда. Не знали они, насколько противна была их подруге квартира, в которой она жила с самого рождения. — эти проблемы — секрет? — предположил Миша, но ответ предчувствовал ещё раньше. Он ведь уже заметил, каков был нрав девушки. — секрет, — кивнула она согласно, — прости, я мало кому рассказываю о себе. Алисе стало немного стыдно за своё поведение. Быть может, Мише это могло не понравиться или как-то обидеть. А этого ей совершенно не хотелось. Но опасения её оказались напрасны: — да не, я понимаю, — спокойно ответил Горшенёв, а потом неожиданно бодро заговорил, — хочешь, я буду рассказывать о себе? В его карих глазах отразились отблески тёплого заката. И увидев эту необычную и одновременно волшебно красивую картину перед собой, Алиса улыбнулась. По-настоящему, искренне. Той улыбкой, которая появлялась только тогда, когда она смотрела на Мишу. — давай, — проговорила Лебединская, на долю секунды оборачиваясь на парня. Их взгляды быстро встретились. Также быстро и разошлись, — как вы создали группу? У Горшенёва сразу загорелись глаза. Было видно — он готов глаголить на эту тему часами. — о, это давно было. Ещё в старшей школе с пацанами собрались, — парень демонстративно вытянул руку, загибая по пальцу на каждого человека, — ну, я, Балу и Поручик. А потом, когда в реставрационке учились, Князя подцепили. И Яха в этом году подключился, — Миша спрятал руку в карман и вздохнул, собираясь с мыслями, прежде чем продолжить своё рассуждение, — я вообще всегда хотел создать подобное. Не знал, блин, что люди будут нас слушать. — это только начало. Я уверена. Вы делаете необычную музыку, — Алиса задумалась. Обычно она не распинается перед людьми. А сейчас речь льётся сама по себе, с желанием поддержать диалог, — как бы сказать, которая не похожа на ту, что гоняют по радио. Здесь с душой. Миша усмехнулся. Всем известно о песнях, которые общество считает хитами, и играют они из каждого утюга. Даже сегодня днём Лебединская наблюдала, как Ксюша танцевала во время приготовления обеда и напевала под нос: Бухгалтер, милый мой бухгалтер, Вот он какой, такой простой. Алиса перешагнула через бордюр и затормозила у парапета набережной. Проводила взглядом Горшенёва, который обошёл её и встал рядом, опираясь на ограждение. — мне нравится мистика, — даже как-то мечтательно проговорила девушка, оборачиваясь лицом к Неве. Но боковым зрением она ощущала на себе Мишин взгляд. Внимательный и понимающий, — особенно связанная с морем и глубиной. Привлекает очень. После сказанных слов на губах Горшка уже не в первый раз растянулась широкая улыбка. Такая привычная и искренняя, стоило ему просто находиться рядом с Алисой. — ёмаё, это же отлично. Я тоже обожаю всё мистическое, — Миша оживился, поймав одну волну с девушкой. Преинтереснейшая для него тема, ради которой тот был готов убить и не один час свободного времени, — хотел бы я жить в сказочном мире. Там, наверное, весело. Алиса взглянула на парня, но он уже смотрел вдаль, на водную гладь реки, пестрящей в жёлто-красных бликах почти зашедшего за горизонт солнца. Она смогла рассмотреть его профиль. Несколько секунд, но казалось, будто прошло намного больше, чем было на самом деле. Тёмные волосы Миши беспорядочно взлохмачены, их слегка трепал летящий с моря ветер. Солнечные лучи делали его лицо более точным, более красивым. Алиса любовалась им. И чёрт, в любое другое время она наказала бы себя за подобное поведение, но здравый смысл смешался с чувствами, растворился под их напором. — и не похоже на этот серый мир. Драконы и ведьмы были бы лучше жестоких и простодушных людей, — Алиса поняла, что заинтересовала парня своими рассуждениями, когда он повернул голову, в упор глядя на Лебединскую, — и старинный замок вместо скучных многоэтажек. Миша тряхнул головой, вроде как соглашаясь с её мнением, но всё же добавляя свою лепту. А нить разговора уже затянула его: — в замке будет скучно, это дребедень королей, там, принцесс. Я предпочитаю свободу. Эта тоненькая верёвочка тянула за собой и девушку. Она думала, что не любила общаться на подобные темы, обсуждать с кем-то глупые фантазии. Но нет. Не было такого человека, который слушал бы её, интересовался и понимал. Неужели, это изменилось? — я тоже. Только сама же лишаю себя этой свободы, — призналась Алиса. Слова летели из души, минуя мозг. Ранее она себе такого не позволяла. Что-то определённо поменялось. Вот только что? В глазах Миши мелькнули опять искры неподдельного интереса. Но он не стал бы давить на девушку, чтобы узнать какие-то подробности без её же желания рассказать. Он всего лишь наивно предложил: — ну так не лишай. — легко сказать, сделать трудно, — Алиса улыбнулась своим же словам. Грустно, но то истина, — это сложно объяснить, да и я никогда ничего не объясняла. Никому. Это была правда. Никому. Ничего. И никогда. Всё в точности. А единственная в её жизни Ксюша, отлично знающая Лебединскую, не требовала объяснений. Уже знала всё о подруге, как о своей родной сестре. Понимала без слов. — свобода — это такое дело.. Её надо захотеть, а получит уже любой, — попытался продвинуть своё мнение Миша. Может, он выразился не совсем верно, но что-то было определённо так, — понимаешь, да? Добиться свободы — это одно. Совершенно другое — уметь с ней совладать. — безграничная свобода это тоже плохо. Человек теряет контроль над собой и ситуацией, — ответила ему Алиса. Сама не заметила, как втянулась в разговор. — ну, не знаю. Люди же не тупые. Хотя бы большая часть. — до тех пор, пока не получат свободу, Миш, — Лебединская повернулась к парню всем телом, — тогда им снесёт голову. Услышав только своё имя из её уст, Миша готов был согласиться со всем, что она говорит. Каким бы упёртым иногда не был его нрав. Горшенёв тоже повернулся к Алисе, встречаясь с ней взглядом. Наклонился ближе и протянул: — нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда свобо-оды. Растягивая слово «свободы», Миша улыбнулся девушке, которая сначала приподняла брови в лёгком недоумении. Как ловко он переключился на непринуждённый лад. Алиса даже усмехнулась. Её настроение определённо поднималось, когда она находилась рядом с ним. Солнце постепенно опустилось к горизонту и, бросив на землю последние тёплые лучи света, скрылось. Сумерки над городом сгустились, и тогда вдоль набережной загорелся ряд уличных фонарей. Их свет отразился в потемневшей, соответственно небу, реке. А на улице стало появляться всё больше людей. Каждый хотел отдохнуть после очередного рабочего дня, выбраться в красивые места Питера, просто расслабиться. Когда потемнело ещё сильнее, путь Миши с Алисой повернул в сторону ближайшей станции метро, с которой было бы доехать удобнее всего. Они провели на набережной около двух часов, и это только разговаривая. Девушка шла рядом с Горшенёвым и чувствовала, как в груди плескается радость и насыщение эмоциями. Она ни разу не пожалела, что согласилась на встречу. На душе было легко, что удивляло и радовало одновременно. Необычные для жизни Алисы ощущения, которые были ей так необходимы. — ну так вот, — Миша увлечённо рассказывал девушке очередную историю, то и дело поглядывая на неё. Радуясь, что Лебединская смотрела на него в ответ своими особенными выразительными глазами, в которых иногда сверкали отражения уличных фонарей, — после этого мы в Москву больше не гоняли. А надо бы, конечно. Столица ж всё-таки, — парень усмехнулся, вспоминая их концерт в клубе Москвы, — ты была там? — в Москве? Нет, — Алиса покачала головой, — я за всю жизнь из Питера не выезжала. — ахренеть. Вообще ни разу? — вообще ни разу. Миша удивлённо дёрнул бровями, на секунду задумываясь. В его голове моментально промелькнула фраза, над озвучиванием которой стоило подумать. Но это не для Горшка. — тогда с нами поедешь в следующий раз, — это был не вопрос. Прямое утверждение. И говорил парень с естественным уверенным видом. — ты че, Миш? Куда мне то? — не поверила Алиса. Предложение, мягко говоря, неожиданное. Девушка не была готова к такому, но в голове уже в один миг пролетели множество вариантов подобной поездки. И зачем она вообще думает о таком? — а че? Можно и Ксюху взять, Князев только рад будет, — резво пожал плечами Миша. Мол, в этом нет ничего необычного, — с нами поедете, весело будет. Я отвечаю. — такие вещи не решаются спонтанно. — Лебединская взглянула на парня. А он продолжал глядеть на неё испытующим взглядом, наполненным теплом, что-ли. Головой девушка в этот момент, судя по всему, не думала. Сердце решило вопрос заместо доводов рассудка. Опять. Что происходит чаще, чем на то надеялась сама Алиса, — но мне нравится идея. Она просто не смогла отказаться. Мозг мог бы недовольно затарахтеть, стоило девушке предать свои принципы и приоткрыть хоть малую часть своей души, но сердце ликовало. Билось весёлой дробью, когда сквозь окружавшие его непроглядные заросли мелькнул свет. В дремучие чащи её внутреннего мира стремилась другая душа. — ну и всё, решено. Зуб даю — мы с тобой ещё по Красной площади погуляем, — Миша довольно улыбнулся. И в словах его не было ни капли сомнений.

***

Как только створки лифта разъехались в разные стороны, Алиса вышла на площадку и увидела открытую дверь квартиры, на пороге которой стояли два человека. Очень близко друг к другу. Они жадно целовались на самом проходе из коридора в подъезд. Со своего ракурса Лебединская видела только знакомую кожанку Андрея и руки подруги на его шеи. Неужели это они так прощаются? Девушка невольно остановилась, думая, насколько же эта сцена глупа и отчасти даже противна. Глубокие поцелуи и чересчур тесный контакт. На секунду она подумала о Мише. Чёрт. Отмахнувшись от жутко навязчивой мысли о подобных вещах, Алиса уверенно пошла вперёд. — молодые люди, закругляемся и отлипаем друг от друга. — о, Алиска. Привет, — Князев отстранился от Ксюши и отошёл в сторону, пропуская девушку в квартиру, — как свидание? — Миша ждёт тебя у подъезда, — сообщила Лебединская, укоризненно взглянув на улыбающегося Андрея. Тот не поменялся в лице. Видать, понравилась реакция девушки на упоминание о свидании, — давай, иди. Алиса скинула куртку и ботинки, направилась на кухню. Позади себя слышала звуки очередного долгого поцелуя, который, к её счастью, прекратился. На пороге кухни появилась Ксюша. Она с лукавой улыбкой прошлась до стола и села за него, закидывая ногу на свой стул. — у меня для тебя есть новость, но я её не скажу, пока не узнаю, как прошло свидание, — с ходу заявила Дыкова, подбирая из вазочки на столе овсяное печенье. — это не свидание, во-первых, — Алиса повернулась к подруге, опираясь о кухонную столешницу. Проницательный взгляд Ксюши дал понять, что уходить от темы бесполезно. А скрывать от неё Алиса всё равно не сможет. Слишком много для неё новых эмоций за один вечер, — а во-вторых, это было замечательно. — аай! Алиска! — радостно вскрикнула девушка и кинула себе в рот кусок печенья. С набитым ртом уже продолжала, — расскажи, пожалуйста, всё-всё-всё! Всё Алиса рассказать не сможет. По простой причине: она сама ещё не понимает всех чувств, а некоторые даже не признаёт. Не хочет или не может. — а что рассказывать, мы по набережной прошлись. Вообще ничего необычного, но.. — Алиса сделала паузу, собираясь с мыслями, да и с силами, чтобы продолжить, — он смог меня разговорить. Я не знаю как, но я сама поддалась этому. — это же хорошо. Не смей сопротивляться, если что-то чувствуешь, — Ксюша наклонилась над столом, вглядываясь в подругу, — а ты чувствуешь? Именно этот вопрос ставит в тупик. — может быть, я не знаю, — Лебединская опустила глаза, пока её мысли снова улетали в тот миг, когда они с Мишей разговаривали, проходя по набережной. Она стала думать о нём слишком часто. Невыносимо, — давай не обо мне. Что у вас с Андреем было? — вот это действительно будет банально, а тебе неинтересно, — Ксюша изобразила поцелуй, демонстративно приоткрывая рот, — всё, как у нормальных людей. Лебединская улыбнулась, глядя на подругу, и хотела было отвернуться, но Ксюша её остановила: — Алиса, ты не дослушала. Мне сегодня кое-кто звонил. Алиса действительно остановилась и вопросительно взглянула на девушку: — кто? — твоя мама, — ответила Дыкова, после чего Алиса молча повернулась к раковине, чтобы помыть руки. Проигнорировала эту фразу, — даже не спросишь, что она сказала? — а зачем? Я и без того знаю, что она могла сказать, — Лебединская включила тонкую струю воды, подставляя руки под кран. Думать о том, что происходит дома, не хотелось совершенно. А упоминание о нём рискует испортить настроение. — сказала, чтобы ты не вела себя, как дура, и возвращалась домой, — Ксюша бесшумно провела рукой по поверхности стола. Выждала какое-то время, дабы задать свой вопрос. Весьма неуверенно, но с надеждой, — ты же не вернёшься? Алиса не хотела слышать о доме. Не о доме, о квартире, в которой она провела всю жизнь. Тусклые стены, узкий коридор и вечная злоба. Это не дом. Не то место, которое любишь всей душой и считаешь родным. А может, дом — это не всегда какое-то место. — вряд ли, — девушка покачала головой и выключила кран. Решив больше не думать о плохом, она развернулась к подруге, — теперь я хочу услышать эту банальную историю, которая происходила за то время, что меня не было в этой квартире. Ксюша усмехнулась и взяла ещё одно печенье из вазочки. Говорить она любила всегда и очень долго. Примерно это и грозило Алисе ближайшие несколько часов: слушать во всех подробностях огромную повесть от подруги всех событий в самых ярких её красках.