Глава 1

Если Годжо неожиданно спросить, когда он перестал ощущать себя Сильнейшим то, в то же мгновение гортанный смех ударит по барабанным перепонкам человека, задавшего такой идиотский вопрос. Ответ ясен и понятен.  Никогда.  Ведь Годжо родился с величайшей силой, дарованной ему самим Богом. Уникальный, неповторимый, целованный в лоб божьим попущением. И никто никогда не должен сомневаться, что в Его даре могут быть прорехи. Заткнутые наскоро пропитанными запекшей кровью бинтами  Сатору - сильнейший маг, каких не видывал доселе бренный мир.  Земля сотрясалась в нетерпеливой дрожи, а небо выло победную арию, когда он появился на свет. Едва его слабая мать в первый и последний раз взяла иссохшими руками своё чадо - начался знаменательный день с точкой отсчета для всех. Тогда бушующий снегопад окутал грязь асфальта, затопив все в ослепительной белизне. Кромка снега до сих пор осталась в волосах неповторимого.  Сатору несёт бремя защиты этого чахлого света, Сатору не против. Ему не в тягость. Как Атлант смиренно держит небосвод, так и Шестиглазый с высоты своего могущества бдит за миром в вечной войне с проклятиями.   И плевать ему, если собственный мозг плавится и кипит в черепной коробке от переизбытка тренировок. Плевать, если через грудную клетку вытащат его сердце. Плевать, если собственные кости будут хрустеть и крошится от своих или чужих техник. Ведь все это станет лишь чудесным поводом вновь улучшить изъяны, доказав свой статус непобедимого.  Сатору понимает свою роль в хрупком мироздании, не отвергая её.  Сатору - просветление. Просветление личное или общемировое уже не разберешь.  Поэтому если что-то там у него ноет, скребет и разрывается в душе, никого не должно волновать. Включая его самого. Эмоции и чувства - это удел обычных людишек, слабых и бесхребетных. Для Сатору Годжо высоты бесконечности, смерти опасных проклятий и обучение будущих поколений защитников мира.  Сатору вальсирует на гранях Ада и Рая, неба и земли, смерти и жизни.  В мелодичном танце Сатору глупо оступается, когда жизнь Аманаи Рико скоропостижно прерывается от точной пули в голову. Печально. Эмоции охватывают с головой, сила созданная и применимая только для защиты людей и против проклятий желает изменить своё направление. Перебить к чертям собачьим, убить, истоптать, прикончить. Людей здесь нет, только идиотская оболочка, которую стоит уничтожить.  Сатору сдерживается.  Танец продолжается. Мир не останавливает свой вечный ход. Смерть Аманаи не причина оставить свою важную роль. Лишь новая мотивация для залатывания дыр в технике и пусть дыры в сердце дальше ноют и саднят  Вмиг, когда Гето проглатывает плывущий поток людей, уже мир Сатору трескается по швам. Наверное, будь у него больше времени он бы заметил состояние Гето, заметил бы как ему паршиво, как его изъедают изнутри сомнения и разочарование. В тот момент Годжо не хватало толику смелости, догнать и вдолбить нерадивому, что такое истина, поставить на вновь верный путь. Немного упертости отстоять правоту, что зла никто ему не желает, да и сам Гето тот еще самаритянин и бес его попутал убивать людей. Итак много этих «если бы», которые позволили бы изменить случившийся исход.  Вмиг, когда Гето умирает от его собственных рук, трещины так и не успевшие зарасти лопаются и кровоточат.  Больно.  Неимоверно больно.  Но как бы не хотелось кричать, выть от досады за потерю единственного друга: Сильнейший остаётся Сильнейшим. 

***

Утахиме бы в жизни не появилась на пороге его квартиры. Никогда. Под конвой пушечных выстрелов бы не пришла. Явиться сюда, как попасть в клетку голодному тигру. Конечно Годжо вряд ли её съест, но нервы растерзает в пух и прах точно. Черт бы побрал этого Гакуганджи ставить им совместные миссии. Утахиме радует одно, они будут находится в разных местах. Стерпеть его компанию длительно явно задача, которая ей непосильна. Боже, даруй ей терпение.  Вдох-выдох. Нужно перевести дух, прежде чем позвонить в дверь.  Утахиме не успевает поднести палец к звонку, как дверь уже открыли. Ожидаемо. Вряд ли существует что-то неизвестное Шестиглазому, к сожалению или счастью он все видит, слышит и ощущает. — Долго мяться на пороге будешь? Я уже думал, ты бомбу под дверь тут прячешь. Годжо смотрит с усмешкой. — Так испугался, что побежал быстрее проверить? – Утахиме язвит, едва сдерживаясь, чтобы не уйти. Он уже её бесит. Истина «Не слышу, не вижу, не говорю» уже треснула по швам.  — Конечно, а-то мало ли преждевременно сработает, и у меня тут будет валяться бездыханное симпатичное тел… — Гакуганджи отправил нас на совместную миссию, велел придти за тобой и сообщить план действий, – Утахиме прерывает его, не в силах выслушивать очередную ересь.  Годжо замолкает и внимательно смотрит, видимо не верит, что совместно с ним кого-то отправляют, тем более Утахиме. Все миссии в последние лет пять он выполняет исключительно один. Неужели в этот раз иные обстоятельства. Утахиме продолжает, видя, что пока словесный понос Годжо приостановлен: — Пропала моя ученица. Неизвестно что за проклятье и какого оно уровня. Она будучи шаманом первого ранга была отправлена одна на миссию в Токио. Прибыла пять дней назад, два дня не выходит на связь. Чем больше добавлялось информации в отчет, тем более хмурым становилось её лицо. Утахиме всегда любила и слишком опекала своих учеников, они всегда оставались для неё малыми детьми, даже если были сильнее или младше на пару лет. Годжо в этом плане ее не понимал, студенты магического техникума прекрасно осознавали все риски в их опасном поприще, так переживать и огораживать от страшных проклятий - сущая глупость.  — Может девчонка нашла себе смазливого мальчишку и развлекается с ним в любовном отеле, а вы как обычно придумываете всякого, - он ехидно хмыкает, пытаясь вернуть прошлый запал Утахиме. Выходит сомнительно, никакой привычной реакции не следует. — Я была бы рада, будь твои смрадные фантазии правдой. Но к сожалению, другие токийские шаманы стали также пропадать, - тяжело вздыхает, - Район в котором орудует это проклятье определить сложно, потому что пропажи могут происходить одновременно. Может быть проклятие не одно. Наша задача обыскать районы Токио, поэтому я могла бы тебе понадобиться. Сам понимаешь, что свободных шаманов сейчас на пальцах одной руки пересчитать. Ты как раз вернулся с командировки, поэтому будет самым простым попросить великого Годжо помочь, - последние слова выплевывает, не сдерживая яда. — Ну раз уж даже ты склонила голову перед моей силой, как тут не помочь. Можешь подождать в квартире, пока я собираюсь.  Сатору шире открывает дверь и проглатывает смешок, когда видит в ответ ошарашенное лицо. Ну да, не особо гостеприимный и редко кто у него бывал. Но реагировать так словно в дом приглашает не статный трудоголик, а заплесневелый хикикомори, тоже не особо приятно. Утахиме несмело делает шаг за порог, дверь за ней закрывается. Неловко. Неожиданно, что рядом с Сатору можно испытывать и такое чувство.  — Можешь подождать тут, если хочешь чай, то он на кухне, – махнув рукой на диван, Сатору скрылся за дверью в спальню.   Она оглядывается по сторонам, первое впечатление - квартира у него прибранная и комфортная, по меркам среднестатического человека является дорогой. Видно, что деньгами Сильнейший не обделен и не жалует себя в японском минимализме. «Родился с золотой ложкой во рту и продолжает с ней жить» - цыкает у себя в мыслях. Утахиме проваливается в мягкость дивана и старается не нагружать и без того загруженную до предела голову. Получается плохо, она раздраженно трет уставшие глаза.  Зависть - чувство плохое, но не чуждое и ей. Сатору Годжо наделен всеми чертами, которые делают лучшим в любом деле. Идеальный, черт возьми, без зазубринок и царапин. Ее настолько несовершенную, без выдающихся качеств, которая кровью и потом смогла добраться так высоко - он ужасно раздражает. Вечно её дразнит, называет слабой, но даже на миг ему не по силам представить количество усилий, приложенные ею чтобы смочь достигнуть того, что для Годжо является грязью под ногтем. Еще больше раздражает, что без него действительно настанет конец не только ей, но и всему человечеству. Поэтому как бы не было противно, Утахиме придется с ним работать и стиснув зубы терпеть все его выходки. Возможно она относится к нему с большим пренебрежением, но что уж поделать, слабым людям это дозволенно.  Она поправляет складки на хакама и жалеет, что не переоделась в обычную одежду. Будет опять привлекать внимание своим одеянием мико. Для переполненного современного Токио этот наряд особенно инороден. Но чем скорее они начнут поиски, тем скорее получат результаты, поэтому сразу сюда прибежала, едва сообщили, что Годжо прибыл из другой страны.  — Ты так дырку в своих штанишках прожжешь.  Утахиме едва не вздрагивает от неожиданности. Сатору появился рядом с ней, и она абсолютно не слышала шагов или открывания двери.  — Ну ничего страшного, позаимствую что-то из твоей брендовой одежды, - хмыкает она.  — А ты не боишься, что край моей одежды будет в километре за тобой волочиться, микромико? - Сатору показывает руками ее маленький рост. — Конечно, для тебя-то все шьют из парашютов.  Утахиме швыряет в его голову подушку и, о Боги, какая неожиданность, бесконечность не позволяет прикоснуться к носителю. Утахиме разочарованно цыкает, когда подушка падает на пол.  Нет, это определено выше её сил.