Часть 18. Разбитое сердце (Heartbreak)

30 июня 1962 года. Минерва была на седьмом месяце беременности, сияя от радости и чувствуя себя лучше, чем когда-либо в жизни. Сердце Альбуса наполнялось гордостью. Он был всего в шести неделях от того, чтобы стать отцом. Его Минерва вся светилась и была от этого еще прекрасней. Иной раз, когда он взглянет на ее живот, его сердце наполнялось любовью. Однажды вечером, почти два месяца назад, они отдыхали на диване в гостиной Альбуса. Минерва откинулась на его грудь, положив руки на округлившийся живот. Внезапно, они почувствовали толчок изнутри. — Мерлин! Что это было? — Альбус подпрыгнул от неожиданности. Минерва рассмеялась. — Ребенок только что толкнулся! Ты никогда раньше это не чувствовал? Маленький Брайан или Кэтрин уже давно чем-то занимается. — Как долго? — Несколько месяцев, я полагаю. Я была уверена, ты замечал это, Альбус. — Нет, это точно был первый раз. Чем еще отличился наш малыш? — улыбнулся Альбус. — Наш ребенок уже очень замечательный! Когда мне становится холодно, малыш согревает меня, а когда жарко — охлаждает, каким-то образом. — Это невероятно! — Альбус был поражен тем, каким будет его будущий ребенок. — Поппи сказала, что такое случается с детьми с магическими способностями. Она была немного озадачена тем, что это проявилось так рано. Большинство ведьм не ощущают ровным счетом ничего вплоть до третьего триместра. — Все так, как ты сказала. Наш ребенок замечательный. Готов поспорить, ты родишь на свет величайшего волшебника или волшебницу в мире. — Даже если он будет сквибом, это не имеет значение. Пока наш ребенок счастлив, здоров и в безопасности, я буду счастлива. — Как и я, моя дорогая Табби. К слову о Табби, твоя трансформация изменилась с тех пор, как ты забеременела? — Я интересовалась у Поппи, однако она не была уверена в последствиях, и я не стала пробовать. — Пожалуй, так будет лучше. Они некоторое время провели в тишине. Все было идеально. Настал подходящий момент. Альбус молча призвал маленькую бархатную коробочку из своего кабинета. Она пролетела мимо Минервы и оказалась в раскрытой ладони Альбуса. — Минерва? Она вздохнула и прижалась поближе к нему. Минерва очень быстро заснула. Альбус положил коробочку с кольцом в карман и перенес ее в постель.

***

Потому как учебный год был завершен, у Дамблдора и МакГонагалл появилось гораздо больше времени друг для друга. И пусть их отношения не были выведены на всеобщее обозрение, большинство профессоров все же имели догадки, что они не просто друзья. Профессор МакГонагалл прекрасно скрывала свою беременность. Ее преподавательская мантия и без того была свободной, поэтому, если она не затягивала пояс, ткань красиво струилась по животу. Но женское тело сильно меняется во время беременности. Ее грудь, по ее мнению, стала пугающе большой и выпирала из-под мантии. Минерве это доставило немало хлопот, но Альбус, похоже, был доволен, как и мужская половина Хогвартса. Она чуть ли не дала пощечину шестикурснику с Пуффендуя, пялящемуся на ее грудь во время урока так пристально, что по невнимательности превратил собственного друга в ящерицу. Ученик принес свои искренние извинения, впрочем, никакого ущерба нанесено не было, но профессор МакГонагалл перешила всю свою одежду на два размера больше. Она словно парила по воздуху в своей развевающейся мантии. Альбусу нравилось просто наблюдать за Минервой. Ее движения по-прежнему были ловкими и грациозными, пусть и не такими быстрыми, как раньше. Должно быть, ее кошачьи инстинкты сохраняли ее такой шустрой. Она стала улыбаться гораздо чаще и казалось, будто каждая ее клеточка излучает радость. Она всегда была очаровательна, но будучи беременной, она была просто... волшебной. Альбус ухмыльнулся над выбором слова.

***

Дамблдор заканчивал отчет о бюджете, пока Минерва сновала то тут, то там, собирая ему чемодан на трехдневную поездку в Лондон. Он ненавидел оставлять ее, но, как главному волшебнику Визенгамота, ему нужно было присутствовать на главных заседаниях. Она преспокойно заверила, что с ней все будет в порядке и поцеловала на прощание. Как только Альбус скрылся за воротами Хогвартса, скука стала одолевать Минерву все сильнее. Ребенок начал пинаться как сумасшедший. Она успокаивающе погладила живот, возвращаясь в свои покои в башне Гриффиндора. — Я понимаю, малыш. Я тоже скучаю. Не переживай, он скоро вернется. Минерва добралась до своей гостиной. Ей казалось, что все тело в огне. Толчки становились все сильнее и сильнее, будто ребенок усердно пытался выбраться наружу. Затем началась боль. Словно тысячи раскаленных прутьев пронзали ее живот. Минерва согнулась в агонии, не в силах пошевелиться. Она упала на пол рядом с диваном. Вскоре ее ноги стали влажными и чуть липкими. Кровь. Она знала это еще до того, как посмотреть вниз. Что-то явно было не так. С криками и стонами от боли, Минерва подтащила свое тело к камину. Она взяла горсть сверкающего зеленого порошка и бросила в огонь. Вспыхнуло зеленое пламя. Она начинала терять сознание и не могла сосредоточиться на действиях. — Помогите... Прошу... Помогите мне... Альбус… Пожалуйста... — В глазах наступила темнота. В кабинете профессора Дамблдора Фоукса внезапно разбудил свет, исходящий из камина. Он услышал голос Минервы. Услышал невыносимую боль, которую она испытывала. Феникс тотчас исчез в языках пламени. Альбус опаздывал на начало заседания суда, в связи с тем, что он прощался с Минервой слишком уж долго. Он торопливо шел по коридору Министерства, когда ему преградил путь огненный шар. Фоукс летал кругами, истошно крича. Это очень обеспокоило Альбуса. Фоукс пел, ворковал, издавал трели, но никогда еще он не кричал так, как сейчас. — Что произошло, Фоукс? С Минервой все в порядке? Птица закричала еще громче и вновь исчезла в огненном шаре. Сердце Альбуса едва не остановилось. Он принес свои извинения перед волшебниками Визенгамота и трансгрессировал прямиком в Хогвартс, промчавшись через ворота в замок. Фоукс влетел в гостиную Минервы и увидел кровь. Он мягко приземлился возле нее и начал плакать. Его слезы падали на пропитавшуюся кровью мантию. Кровь начала растворяться. Тяжело дыша, Альбус ворвался в комнату. Он нашел Фоукса рядом с Минервой. Она выглядела ужасно. Она выглядела... ему было невыносимо даже подумать об этом... мертвой. Фоукс отскочил в сторону, когда Альбус взял Минерву на руки. Она все еще дышала, но едва заметно. Он помчался в больничное крыло, Фоукс летел позади него. Поппи пила чай с Аластором, когда Альбус вбежал в лазарет. Она увидела бездыханное, окровавленное тело Минервы и закричала. Но ее профессиональные инстинкты взяли верх. — Положите ее на кровать, немедленно. Аластор, уведи Альбуса. — Поппи, я должен остаться с ней, — взмолился Альбус. — Я не могу работать, пока вы здесь стоите. На выход. Альбус начал было сопротивляться, но Аластор вытолкнул его в коридор. Грюм облокотился об стену, как всегда, предпочитая принимать силу в критической ситуации. Альбус же ходил взад-вперед, не находя себе места. Фоукс приземлился на плечо волшебника и уткнулся в него носом. Внутри лазарета Поппи Помфри работала так быстро, как позволяла палочка. Она изо всех сил старалась не унять свои трясущиеся руки. Ее лучшая подруга находилась без сознания, и когда она очнется, ее ждут наихудшие новости. Спустя почти час, Поппи позволила Альбусу войти. Он бросился к ее кровати. Она была бледна, но дышала спокойно. Ее глаза приоткрылись. — Альбус? — прошептала она. — Я рядом, Минерва. Как ты себя чувствуешь? Она тяжело сглотнула. — Я не уверена. — Ее голос был хриплым и дрожащим. Поппи подошла, ее глаза были красными от слез. — Тебе повезло, что ты вообще выжила. Альбус настаивал на большей информации. — Ребенок в порядке? — Он взял Минерву за руку и подготовил себя к худшему. — Мне очень жаль. Минерва расплакалась. Каждый всхлип причинял Альбусу боль, как нож в сердце. Поппи продолжила: — Ребенка уже не было к тому времени, как я начала. Ничего нельзя было сделать. Минерве с трудом удалось поговорить. — Что случилось? — Магия ребенка была несовместима с твоим телом. Ты выжила только лишь благодаря слезам феникса, — голос Поппи надломился. — О, Минерва! Я пыталась, я правда пыталась! Но... ты больше не сможешь иметь детей. Альбус едва сдерживал слезы. Он прокашлялся. — Это был мальчик или девочка? — Девочка. Ни Альбус, ни Минерва не могли говорить. — Я буду в своем кабинете, если вам что-нибудь понадобится. Я очень сожалею. — Она вышла из комнаты вместе с Аластором. — Спасибо вам, Поппи, — тихо произнес Альбус. Он еще долго утешал Минерву объятием. Они оба плакали до изнеможения. Минерва первая нарушила молчание. — Прости меня, Альбус. — Минерва, не смей извиняться. Если кто-то и должен извиниться, то только я. Мне не следовало оставлять тебя. Если бы я был рядом, то возможно... — у него перехватило дыхание. — Остановись сейчас же. Я не могу позволить тебе брать вину на себя. Ты не чувствовал ее, Альбус. Не спрашивай меня, откуда я знаю, но она не могла оставаться в моем теле. Ей было больно. Мне очень жаль. Я должна была быть сильнее. — Минерва, это не твоя вина, а только лишь моя. Главное, что ты в порядке. Фоукс влетел в комнату и приземлился в ногах Минервы. Он посмотрел на нее своими глубокими черными глазами. Она погладила его голову. Альбус погладил птицу по спинке. — Спасибо тебе, Фоукс. Ты спас женщину, которую я люблю, — он повернулся к Минерве. — Это он предупредил меня о беде. — Спасибо, Фоукс. Ты настоящий герой дня. — Она слегка поцеловала его клювик. Феникс начал напевать для его любимых волшебника и волшебницы. Это была песнь об утрате и горе, но с тенью надежды. Когда он закончил петь, птица вылетела в открытое окно, оставив скорбящих родителей наедине. Альбус поцеловал Минерву в щеку. — Нам не суждено было стать родителями. — В его голубых глазах вновь появились слезы. Минерва тоже плакала. — Я так сильно любила ее, Альбус. — Я тоже, моя дорогая. — И она любила нас, я знаю это. Я чувствовала, как она становится счастливее, когда ты был рядом. — Минерва утешающе сжала руку Альбуса. — Мы все еще есть друг у друга. Но... — Его взгляд устремился в простыни больничной койки. — Я пойму, если ты пожелаешь прекратить наши отношения после всего случившегося. — Альбус Дамблдор, я люблю тебя и всегда буду любить. Сейчас ты нужен мне, как никогда раньше. Не говори так больше. В ответ он лишь поцеловал ее руку, не зная, что сказать. Его мысли обратились к маленькой черной коробочке в ящике его стола. Сейчас, больше чем когда-либо, он хотел закрепить место дорогой ему женщины в своей жизни. Но только когда настанет подходящее время. Счастливое. Он не мог представить, что они когда-нибудь снова станут счастливы. Они, разумеется, станут, но на данный момент это было совершенно невообразимо. Кэтрин Ариана Шарлотта МакГонагалл Дамблдор. Ее жизнь закончилась, не успев начаться. Никто, помимо находящихся в тот день в больничном крыле четырех человек, никогда не узнал бы про нее. Для Альбуса и Минервы она навсегда останется величайшей волшебницей в мире.