Часть 37. Разлад и примирение (Break-up and Make-up)

1 ноября, 1994 — Оставьте нас, пожалуйста. — Голос Альбуса был холоден и властен. Он смотрел на Минерву. Она смотрела ему в глаза, не собираясь уступать, губы стали настолько тонкими, что почти исчезли. Ее грудь тяжело вздымалась, кулаки были сжаты от гнева. Северус Снейп и Аластор Грюм, которые до этого момента обсуждали последствия вылетевшего из Кубка Огня имя Гарри Поттера с остальными, направились к двери. Снейп плотно закрыл ее за собой. Спускаясь по лестнице, до них доносилось эхо разгорающегося спора. — Ты не можешь допустить этого, Альбус, — серьезным тоном произнесла Минерва. — Минерва, я уже принял решение. И я прошу тебя смириться с ним, — Альбус старался держать себя в руках и разговаривал спокойно. Она понимала, что ему самому не нравится весь этот разговор. Но, охваченная гневом, она уже не могла остановиться. — Я не позволю, чтобы ты использовал Гарри в качестве приманки! Я запрещаю! Альбус начал терять терпение. — Ты запрещаешь? Какое право ты имеешь запрещать мне что-либо? Формально я твой начальник, а ты мой подчиненный, и в подобных вопросах я прошу тебя не забывать это! Минерва смотрела на него с широко раскрытыми глазами. Она пыталась сохранить невозмутимый вид. — Ты должен помнить, что я, в первую очередь, — твоя жена. В глазах Минервы Альбус не увидел ничего, кроме уверенности и раздраженности. Он был готов сейчас же уступить ей в споре, обнять ее, но остановился. В этом вопросе последнее слово стояло за ним. Он решил использовать это в свою пользу. — Значит, вы не можете быть одновременно и моим подчиненным, и женой. — Он пожалел о своих словах, как только они слетели с его губ. Потому что он знал, что это ложь. Минерва была изумлена его свирепым, колким ответом. — Полагаю, вам следует уволить меня или развестись. Оставлю это решение за вами. — Она развернулась и зашагала прочь. Альбус смотрел на удаляющийся силуэт. Как я мог сказать такую ужасную вещь? Я клялся, что не позволю школьным делам разрушить мой брак и вот опять. Почему я не сохранил спокойствие и не объяснил Минерве свою позицию? Она бы смогла понять. Минерва всегда понимает. Как я мог допустить, чтобы эмоции взяли надо мной верх? Когда речь шла о Минерве, эмоции всегда так или иначе брали верх. Еще с тех времен, когда она была его ученицей, именно он совершал самые нелепые поступки, чтобы защитить ее или сделать счастливее. Им двигал страх. Страх за Гарри. Оттого он и сказал такие ужасные вещи своей жене, которую так боялся потерять еще полгода назад. Ведь на самом деле последнее слово было далеко не за ним. Не за Минервой. А за Барти Краучем, за Министерством, которое упрямится, которому прежде всего важно следовать правилам. И плевать они хотели на четырнадцатилетнего мальчишку. Похоже, вот в чем дело. Именно Я не могу быть начальником и хорошим мужем одновременно. Что нам теперь делать? Альбус решил прийти к Минерве в покои. Решение, которое ему предстояло принять, слишком тяжелое, чтобы принимать его в одиночку. Нужно обсудить с Минервой, что ему, очевидно, следовало сделать гораздо раньше, допуск Гарри до Турнира Трех Волшебников. Каково же было его разочарование, когда он понял, Минерва заперла проход в свою комнату. Она стояла у окна в своей спальне и наблюдала за учениками, развлекающимися под окнами школы, пытаясь привести мысли в порядок. Она боялась. Прежде всего, за Гарри. Турнир Трех Волшебников не был предназначен для ребенка четырнадцати лет. Кто бы ни положил его имя в Кубок, он хотел навредить Гарри. Минерва не могла потерять последнего члена своей семьи из-за темных волшебников. Альбус был зол. Не на Минерву. На кого угодно, только не на нее. Она не могла избавиться от мысли, что завтра, когда они встретятся за завтраком, Альбус либо подпишет приказ о ее увольнении, либо поставит точку в их браке. Обе мысли пугали до безумия. Он же наверняка сейчас стоит здесь и знает. Знает, как открыть дверь, но просто стоит перед ней. Если бы Альбус постарался, он бы смог открыть дверь. Но если Минерва решила пойти на такое, значит действительно не хотела видеть его. И он оставит за ней это право. Альбус заговорил, стоя под дверью. — Минерва, пожалуйста, выслушай меня. Эта ссора погубит нас. Я назначил тебя своим заместителем тогда, потому что я понимал, что не вынесу руководство школой без тебя. Я очень обидел тебя, и ты имеешь право сделать со мной что угодно. Но ты нужна мне, дорогая. Давай мы еще раз поговорим о Гарри, спокойно и рационально, и тогда мы сможем прийти к решению. Прошу, Минерва. Его речь была напрасной. Дамблдор не знал, что Минерва не только заперла дверь, но создала мощную шумоизоляцию. Она не услышала ни слова. Так и не выйдя из комнаты, Минерва легла спать, как в скором времени сделал и Альбус. Утром Минерва, как обычно, пришла на завтрак. Альбус так и не объявился. Она не была уверена, что это значит, но готовилась к худшему. Похоже, он пока не готов видеть ее. Минерва тоже была бы не в восторге от его присутствия здесь, но все же пришла, чего ожидала и от него. Странно, что такой могучий волшебник не может найти в себе силы встретиться со своей женой, подумала Минерва. Минерва МакГонагалл всегда была закрытым человеком, не разбрасывалась чувствами и переживаниями направо и налево. За исключением Альбуса. Но в данный момент ей было необходимо поговорить с кем-нибудь. У нее как раз выдалось свободное время после завтрака, так что Минерва отставила тарелку с недоеденной едой и пошла в больничное крыло. Когда она вошла, мадам Помфри меняла постельное белье на кроватях. — Поппи, есть минута? Та взглянула в глаза своей подруги. В них выражалось беспокойство. — Конечно, Минерва. Пройдем в кабинет. Чаю? Она последовала за Поппи в дальнюю комнату. — Если тебя не затруднит, пожалуйста. Через минуту они сидели в кабинете главной медсестры, сжимая чашки с чаем. — Итак, что случилось? Почему-то мне кажется, что ты повздорила с Альбусом. Минерва вздохнула. — Угадала. По поводу Поттера. Альбус хочет, чтобы он принимал участие в Турнире. Но это же абсурд, заставлять мальчика рисковать своей жизнью! Поппи нахмурилась. — Не похоже на него. Чтобы Альбус подвергал ученика опасности… Но он объяснил свою позицию? — Боюсь, я даже не дала ему договорить… — Минерва. Что ты сказала ему? — серьезно спросила Помфри. — Кажется, что-то вроде «я запрещаю тебе.» — Ох дорогая, тебе не стоило этого говорить. Минерва отставила чай. — Я знаю! Вы знаете, какой я бываю, когда зла… — Я знаю. И Альбус знает. Я уверена, что он не воспринял это всерьез, правда ведь? Минерва с грустью кивнула. — Мы оба переступили границу. Конфликт закончился на том, что мы не можем быть женатыми и коллегами одновременно. Я сказала, что оставляю за ним выбор, уволить меня или развестись, и ушла. С тех пор я его не видела. — Он понимает, что ты не хочешь ни того, ни другого. — Я надеюсь. Но то, как он избегает меня, навевает сомнения. — У вас уже была похожая ситуация с Северусом, Джеймсом Поттером и Люпином, — заметила Поппи. — Тогда мы не придавали этому такого значения. Но я не допущу, чтобы мы снова неделями жили в конфликте и недопонимании. Мне не стоит быть такой упрямой. Я извинюсь перед Альбусом, но и от него не помешали бы извинения. — Все разрешится. Вы слишком цените друг друга, — успокаивала подругу Поппи. Минерва вытерла слезу. — Я больше не могу думать об этом. Рассказывай, что у тебя нового? Должно быть, ты рада, что Аластор вернулся в замок. Выражение лица Поппи изменилось, она отвернулась в сторону. — Я бы не сказала. — Дорогая, между вами что-то произошло? Ты его уже очень давно не упоминала… — Когда была война, он был очень занят в Министерстве. Однажды он сказал, что наши отношения могут быть опасны в это неспокойное время. Он изменился. Он и тогда был грубым и резким, но со мной он был добр, внимателен и очень нежным. Аластор Грюм, находящийся сейчас в этой школе, не тот Аластор, в которого я была влюблена. Он едва ли разговаривает со мной. Может показаться странным, что я почти не скучала по нему, пока мы были в разлуке, но то, что он одновременно так близко и так далеко, разбивает мне сердце. — Похоже, ни одной из нас сейчас не везет с мужчинами. Тебе стоит поговорить с Аластором. Зная его, он может даже не догадываться, что ранит тебя. — Не думаю, что это хорошая идея. Наше время прошло. Оно было прекрасным, но теперь нужно отпустить. Минерва заключила Поппи в объятия. — Мне очень жаль, Поппи. — Спасибо. Я рада, что наконец смогла поговорить с кем-нибудь. Но тебе нужно идти, урок вот-вот начнется. — Ах да, ты права. Заходи ко мне в любое время, если почувствуешь себя неважно. Скверное настроение профессора МакГонагалл никак не повлияло на безупречность ее уроков. Она полностью сосредоточилась на учениках и теории. Она пропустила обед, чтобы подписать некоторые бумаги, которые не успела до визита к Поппи. Если не считать того, что сегодня она была более лаконична и суха, никто бы в жизни не заметил, что что-то изменилось. Никто, кроме Гермионы Грейнджер. Когда остальные четверокурсники ушли, она повернулась к Рону Уизли и Гарри Поттеру. — Вам не кажется, что профессор МакГонагалл выглядит немного встревоженной? Рон недоверчиво уставился на нее. — Неа. Она выглядит как обычно. Почему она должна быть встревоженной? Минерва была не из тех, кто обращает внимание на перешептывания студентов, но эта троица снова, казалось, знает больше, чем нужно. Она последовала за ними, чтобы дослушать их разговор. — Рональд! — начала Гермиона. — У тебя интуиция как у зубочистки! Гарри участвует в Турнире! Конечно это расстроило декана факультета. И Дамблдора не было за завтраком, но он выглядел печальным, когда профессор не пришла на обед. Думаешь, у них разногласия? — Брось ты, Гермиона. Между МакГонагалл и Дамблдором ничего нет. Это то же самое, если бы кто-нибудь сказал, что между нами с тобой что-то есть, — саркастично сказал Рон. — Вот и не угадал, братишка, — слева от Рона возник Фред. — Чего! — Между МакГонагалл и Дамблдором определенно что-то есть. Держу пари, Грейнджер права насчет разногласия, — ответил Джордж, на этот раз, справа от Рона. — Да? Откуда вы это взяли? — с вызовом спросил Рон. Фред пожал плечами. — Они спали в разных спальнях прошлой ночью. — Откуда ты знаешь! — воскликнула Гермиона. — Коммерческая тайна, Грейнджер. Не беспокойся насчет этого, — Джордж улыбнулся и подмигнул своему близнецу, прежде чем повернуть за угол и покинуть троицу. Гарри, который до этого момента не проронил ни слова, закатил глаза. — Они одолжили у меня карту вчера вечером. Гриффиндорцы продолжили идти по коридору, но Минерва застыла на месте. Они так и не заметили, что она была сзади них все это время. Минерва даже подумать не могла, что ее студенты знали, что она и Альбус, черт побери, спят вместе. Она сердито вздохнула. Чудесно. Еще одна вещь, которую предстоит обсудить с Альбусом. Хотя, если я уже разведена или уволена, это довольно спорно. Позднее вечером она смирилась с необходимость пойти на ужин. Как это будет выглядеть, если заместительница директора пропустит два приема пищи за день? Когда она вошла в вестибюль, Альбус подошел сзади и взял ее за плечо. Он повел ее в свой кабинет и запер дверь. Она не протестовала, но была весьма удивлена, когда он притянул ее поближе и поцеловал. Сверху раздался голос Финеаса Найджелуса. — О, ради всего святого… — Довольно. Никто не принуждает вас находиться здесь, — перебил его Альбус. Его лицо сразу смягчилось, когда он повернулся к своей дорогой жене. — Извини меня, Минерва. Мое поведение вышло за всевозможные рамки. Я не должен был говорить, что мы не можем вместе работать. По правде, я не могу работать без тебя. И я ни в коем случае не намерен жить без тебя. Сможешь ли ты простить меня? Минерва обвила руки вокруг его шеи и обняла. Несколько мгновений они молчали. Она отстранилась. — Я виновата не меньше тебя, и мне тоже стоит извиниться. Ты знаешь мой характер. В порыве злости я сказала многое, чтобы намеренно ранить тебя, и мне очень жаль, это было недостойное поведение с моей стороны. — Я рад, что мы не позволили этой проблеме затянуться. — Кое-что все же осталось. — Что же? — Я все еще не согласна с участием Гарри в Турнире, Альбус. Я понимаю, что ты не стал бы подвергать его опасности без причины. Я хочу понять тебя, если ты разъяснишь мне. — Разумеется. Я должен был сделать это еще прошлым вечером, за что приношу извинения. Давай пройдем наверх и поговорим. Я попрошу домовиков принести нам ужин, так как, по всей видимости, в Большой Зал мы уже опоздали. Ужин был доставлен, и они спокойно устроились за столом. — Итак, по какой именно причине мы будем рисковать жизнью четырнадцатилетнего мальчика, который по удачному стечению неких загадочных обстоятельств является последним членом моей семьи? Альбус нахмурился. — Минерва, пожалуйста. — Нет, Альбус. Извини меня, но я хочу понять. — Кто-то положил его имя в Кубок. Этот «кто-то» хочет, чтобы Гарри участвовал в Турнире. Если мы не будем вмешиваться и просто поплывем по течению, мы узнаем, кто за этим стоит и зачем. Аластор будет внимательно наблюдать за всем со стороны. И я не позволю причинить вред никому из чемпионов, особенно Гарри. Мы не сможем защитить его, если он будет с нами. Чем больше он знает и имеет свободы, тем лучше он сможет защитить самого себя. Минерва вздохнула. — Хорошо. Теперь я понимаю. Мне все равно не нравится все это, но у нас нет иного выбора. Альбус поцеловал ее в щеку. — Спасибо. Я сожалею, что обстоятельства складываются не самым приятным образом, но пока это все, что у нас есть. Этой ночью Альбус Дамблдор и Минерва МакГонагалл окончательно помирились. Далеко, в башне Гриффиндора, близнецы Уизли усердно доказывали Гарри, Рону и Гермионе, что директор и его заместительница, очевидно, в отношениях. Фред нашел на карте Мародеров две точки в спальне Дамблдора. Они превратились в одну большую точку с двумя подписями. — Посмотрите, посмотрите, они мирятся! Рона чуть не стошнило, Гермиона настаивала, что это очень мило, А Гарри и Джордж смеялись над этим.