Часть I. Про руины.

      Сакура невидящим взглядом смотрела на старую помятую фотографию. На ней - три невыносимых подростка и их чудак-сенсей. Пленка на краях высохла и скрошилась. Изображение выцвело. Линии сгиба протерлись до дыр.       Фотографии всего четыре года, а из запечатленных в живых осталась всего половина. Не лучшая половина, к тому же. Бесполезная. Та, без которой мир бы выжил.        Сакура смотрела на фотографию, а в груди стыл голый ужас. Ни печали, ни отчаяния, ни горя. Хоть бы слезинку обронила или жалобно всхлипнула носом, но чувств не осталось. В пробитой насквозь груди густой массой шевелились пустота и страх.       - Сакура, нам пора, - раздался за спиной хриплый голос.       Девушка зажмурилась, внутренне сжалась. Прислушалась к себе. Она потеряла друга и возлюбленного - должно же быть хоть что-то, похожее на горе.       Ни-че-го.       - Сакура, - позвал голос снова. Мужская рука осторожно коснулась плеча, раненого неделю назад. Оно заныло, уродливый шрам закололо острыми иглами. Девушка даже не поморщилась, оставила боль при себе.       - Иду.       Какаши Хатаке убрал руку и отошел к входной двери. Каждый его шаг сопровождался скрипом прогнивших половиц.       Сакура сложила фотографию пополам. И ещё раз пополам. Сунула ее в нагрудный карман, закрыла на липучку и разгладила для надежности. Потерю фотографии она точно не переживет.       Девушка встала изо стола. Ножки косой табуретки с визгом проехались по старому полу. Какаши буравил взглядом затылок ученицы, пытаясь мысленно залезть ей в голову. Понять, что там происходит. Сумятица и неразбериха? Или что похуже?       Какаши был старше и опытнее. На его долю уже выпадали лишения, смерти близких и любимых. Произошедшее - очередной этап его жизни. Да, ужасный. Да, трагичный. Но очередной. И после каждого такого этапа Какаши думал, что умрет – сердце не выдержит. На деле он отращивал новый слой кожи и жил дальше. Для Сакуры всё было впервые. А значит, эмоциональная боль от произошедшего хлестала по ней сильнее, чем по ее очерствевшему сенсею.       Девушка покинула временное укрытие первой. Какаши - сразу за ней. Дверь не заперли - не было ни замка, ни ключей, ни смысла. Ветхие петли тоненько взвизгнули на прощание. По узкой заросшей тропинке выжившие шиноби вышли на пустую грунтовую дорогу. Под ногами хрустела мерзлая земля с высохшей травой.       Сакура опустила глаза и уставилась в носки закрытых сандалий. Прислушивалась к себе, но внутренний голос молчал. Было невыносимо тихо.        - Я могу пойти с тобой, - вдруг предложил Какаши, прервав тоскливый вой ветра.        Он понимал, что опоздание или неявка на его новую работу могут обернуться трагедией, но страх за ученицу был сильнее. Уж лучше погибнуть вместе, чем остаться в живых по одному.       - Не стоит ее злить, - обреченно напомнила Сакура и осторожно, будто невзначай, оглянулась.       У парочки домов, возле древесных коконов, подвешенных к толстым корням Древа, стояли, как вкопанные, белые Зетцу. Они казались механическими куклами, у которых закончился завод пружины. Сакура оставалась начеку. Если они не двигались, это не значит, что они не наблюдали.       - Ты права, - согласился Какаши, проследив за взглядом ученицы.       Через минуту, на перекрестке они остановились. Оба не хотели расставаться. Оба боялись, что видят друг друга в последний раз.       Было хмуро, серо и тоскливо. Ветер забирался под рваные водолазки, еще неделю назад вымокшие в поту и крови. Небо заволокло тучами. Потухшее око бесконечного Цукиеми скрылось за облаками. Исполнив свою задачу, оно перестало сиять. Какаши и Сакуру это огорчало. Хорошо бы вместе с остальными погрузиться в блаженный сон. Увидеть реальность, в которой Наруто и Саске живы-здоровы, а всё идет своим чередом.         Какаши подошел ближе. Осторожно положил ладонь на предплечье Сакуры - чуть ниже того места, где неделю назад кожу обожгло кислотой. Раны быстро затянулись, но уродливый шрам остался. Какаши не решался спросить, специально она оставила его или просто не справилась со структурой инородного токсина.       - Будь осторожна, - прошептал Какаши. - В каком бы состоянии он ни был, не теряй бдительности.       - Встретимся вечером, - быстро сказала Сакура и уткнулась лбом в плечо Какаши.       Страшно. Им было очень страшно. Ей - потому что никогда прежде она не сталкивалась с одиночеством. Ему - потому что он был знаком с каждым его оттенком.       Сакура на выдохе развернулась и, не оглядываясь, пошла вперед. Ватные ноги шаркали по земле, загребая носками пыль и комья земли. Она заставляла себя не думать. Вообще ни о чем. Ни о Какаши, что остался позади, ни о друзьях, что сгинули в сражении с Кроличьей богиней, ни о том, что сулит им будущее. Сакура сосредоточилась на дороге: понятной и прямой, ведущей к заданию, которое поручила ей новая властительница этой планеты.       Путь был недолгим. Дом стоял на отшибе. По мере приближения к нему, воздух вокруг тяжел, сгущался, становился каким-то масляным. Этого напряжения, нависшего над маленькой деревней, еще вчера не было. Его принесла с собой под покровом сумрака Кроличья богиня.       Вокруг дома толпилось с десяток белых поганцев. Стояли у входа по струнке смирно, встречая куноичи черными дырами глаз. Что приказала своим болванчикам Кагуя? Какие распоряжения они выполняли? Был ли среди них приказ об убийстве?       Сакура прошла мимо Белых Зетцу, стараясь не смотреть на них. Даже дыхание затаила. Затевать с ними ссору было по меньшей мере глупо. Едва кулак Сакуры их коснется - об этом сразу прознает Кроличья богиня. И тогда - пиши пропало.       Сакура поднялась по ступеням крыльца, толкнула от себя резную дверь и вошла в просторную прихожую. Дом был что надо. Совсем не то же самое, что трухлявый заброшенный домишко, который они нашли вместе с Какаши. Выбрать пристанище получше не позволила советь. Они верили, что Вечное Цукиеми вот-вот закончится и хозяева вернутся в родные дома. Как-то неправильно врываться без спроса и приглашения в чужое пристанище.       Впрочем, Кагую явно не волновали все эти вопросы, когда она выбирала дом для своего сомнительного «вложения в будущее» - Мадары Учихи.       Какаши и Сакура до вчерашнего дня были уверены, что он мертв. На поле боя, где расцвело Древо Цукиеми, они пробыли пару дней, прежде чем уйти на поиски пропитания. Они обошли все коконы, исследовали каждый клочок выгоревшей земли, но не обнаружили ни намека на присутствие Мадары Учихи. Видимо, Кроличья богиня забрала его сразу, как вернулась в родное измерение.       Сакура плотно закрыла за собой дверь, отрезав Белым Зетцу путь. Прислушалась. В доме было холодно и тихо, тикали настенные часы. Мерно покачивался в гостиной белый кокон, прикрепленный к потолку. От него к окну тянулся тонкий корень. Стекло в раме было разбито - во время активации Древо не знало преград.       В доме было сложно дышать. Мадара Учиха с аномально тяжелой чакрой отравил его одним своим присутствием.       Впервые девушка почувствовала это «излучение» четыре дня назад. На поле битвы. Правда, в тот раз эффект был в тысячи раз сильнее, а воздух, пропитанный чудовищной чакрой, буквально увеличивал гравитацию, придавливая к земле.       Сейчас сила Мадары почти не давила, но продолжала душить. Сакура не спешила на поиски ядовитого «пациента». Он никуда не денется. А если повезёт - сдохнет, не дождавшись помощи.       Сакура закрыла двери гостиной, чтобы не сквозило. Бросила на пол к щелям хозяйские куртки с вешалок, не оставляя сквозняку ни шанса. Тщательно осмотрела первый этаж, прикидывая, сможет ли отыскать что-то полезное для их с сенсеем выживания. Комнат было много, но все небольшие. В кухне-гостиной стоял огромный камин. Казалось, в доме жили великаны, а не люди. В поленнице валялась пара обрубков.       На лестнице послышались гулкие шаги. Сакура прислушалась, просканировала пространство чакрой. Источник местного «загрязнения» всё ещё лежал неподвижно на втором этаже и испускал дух.        Когда в комнату зашел Белый Зетцу, Сакура сперва расслабилась. Всего-то безобидный ушлепок. Но затем этот ушлепок заговорил:       - Госпожа напоминает, что пора заняться делом.       Сакура хмуро кивнула. Какаши-сенсей находился в лапах Кроличьей богини. Она могла сделать с ним всё, что заблагорассудится - из скуки или в качестве наказания.       На втором этаже пахло смертью и кровью, будто кто-то совсем недавно распотрошил подгнившую свинью. По полу гулял и кусал за пятки сквозняк. Шаркая сандалиями о ворсистый ковер, Сакура прошла в конец коридора вдоль настежь распахнутых дверей – к единственный закрытой комнате. Воздух сгущался, метр за метром дышать становилось тяжелее.       Сакура дернула ручку, и запах разложения ударил наотмашь. Девушка пошатнулась, прижала к носу ладонь. За свою недолгую врачебную практику она на многое насмотрелась, но такое видела впервые.       Бесформенная масса потрохов, кожи, костей и мышц, выкрученных будто в мясорубке, лежала на широкой двуспальной кровати и дышала. Уцелевшее сетчатое легкое надувалось и со свистом сдувалось. Оголенное сердце гулко билось, врезаясь желудочком в сломанное ребро. К тому, что осталось от тела, через открытое окно тянулись тонкие корни Древа. Лицо вымазано в спекшейся крови. Глаза плотно закрыты.       Это не человек. И это не жизнь. Это что-то между реальным и паранормальным.       Удерживая в груди первобытный ужас, Сакура сделала шаг назад. Спиной врезалась во что-то твердое. Подавив в глотке крик, она развернулась и встретилась с графитовыми глазами белого Зетцу.       - Лечи, - сказал он.       Борясь с тошнотой, Сакура завертела головой, переводя ошарашенный взгляд с развороченного тела Мадары на вылепленное лицо Зетцу.       - Тут... - Сакура осеклась, завтрак подпер кадык. - Тут нечего лечить!       Белый Зетцу сузил глаза и сложил на груди руки. Он вел себя намного живее своих соратников - почти как человек.       - Лечи, - с нажимом повторил он.       - Как?! - выплюнула Сакура и в отчаянии всплеснула руками. – Он же мертв!       Девушка попросту не ожидала увидеть нечто подобное. Они с Какаши-сенсеем накануне вечером обсуждали вероятное состояние Мадары. Крутили и так и сяк возможные травмы и то, как долго их придется лечить. Стоит ли тянуть время или лучше сразу поставить его на ноги. И чем чревато то или иное принятое решение.       То, с чем столкнулась Сакура, было уму не постижимо. Проще добить Мадару, чем тратить силы на продление его - с позволения сказать - жизни.       - Госпожа даст столько чакры, сколько понадобится. Тебе и ему, - невозмутимо ответил Зетцу. Сакуре показалось, что он стал больше и теперь заполнял собой весь дверной проем. - Лечи.       Сакура жалобно проскулила. Ей не сбежать и не отбрехаться. И шанса на ошибку у нее тоже нет. Вчера, при разговоре, Кагуя ясно дала это понять: либо она и Какаши подчинятся, либо умрут жуткой смертью на глазах друг друга.       Сакура стояла перед грудой костей, мяса и потрохов и ума не могла приложить, как это можно излечить. Лечить было попросту нечего. Точнее некого. Вероятнее всего, мозг давно умер, а Древо поддерживало жизнь самого́ тела.       Сакура разрывалась между жертвенным желанием спасти Какаши-сенсея и непреодолимым - добить Мадару. Да поиздеваться напоследок. Пустить по жилам яд. Сжать в руках сердце и раздавить, обагрив руки кровью, умыться ею, испить до последней капли.       Это из-за него Наруто и Саске мертвы. Это из-за него Кроличья богиня воскресла. Это из-за него все, кого она знала и любила, кормят великое Древо.       Чертов Мадара Учиха.       - Лечи, - в который раз повторил Зетцу. Теперь уже грозно.       Сакура вышла из полутранса и обнаружила себя у открытого окна. Она держала руками поднятую створку, будто намеревалась обрушить ее на тонкие корни, соединявшие Древо с Мадарой. Здравый смысл кричал: они не порвутся. Кипящая в желудке ненависть нашептывала: попробуй.       Сакура убрала руки от створки и отошла от окна. Посмотрела на Мадару - на ветошь, что от него осталась. Он не жилец - это и ребенку понятно. Если уж богиня не справилась с его излечением, куда простому человеку. Но ведь Сакура может сделать вид усердной работы, может выиграть время - для себя и сенсея. Вместе они что-нибудь придумают. Вместе они вернут друзей к жизни. Вместе они спасут мир от Кроличьей богини.