Часть II. Про неизбежное.

      - Ками-сама, какой же тут дубак, - простучала зубами Сакура, растирая ладонями озябшие плечи.       Закрыть окно она не могла - мешали корни Древа. Погода на улице стояла нелетная. Серое небо плакало, в щели брошенного дома забирался холод. Сакура сперва гоняла по жилам горячую чакру, но вскоре поняла: безостановочно это делать не получится – наступит обезвоживание. А это – на секундочку – без учета исцеления Мадары. Занятая ирьенин-дзюцу, она растратит все силы за пару часов.       Не сказать, что Сакура горела желанием спасать Учиху. Первую половину дня она откровенно халтурила: сперва бесцельно перебирала во вспоротом брюхе кишки, затем изучала разорванную печенку, а последние полчаса ковырялась посиневшими от холода пальцами в грудине, выбирая из плоти обломки ребер. Девушке не терпелось покинуть «рабочее» место и этот большой, нелепый дом. Сломя голову помчаться в ветхий соломенный сарай, затопить буржуйку в углу, переодеться в найденную одежду и ждать-ждать-ждать возвращения сенсея.       Когда терпеть поганый микроклимат стало невыносимо, Сакура вытерла руки о простыню и подошла к окну. Осторожно опустила створку до самых корней, а в щели напихала тряпки из резного платяного шкафа.       - Еще и эти ушлепки, - проворчала себе под нос Сакура, горящим затылком ощущая взгляд Белого Зетцу.             Она вздохнула и вернулась на низенький табурет. Стрелки настенных часов застыли на месте – механизм вышел из строя. Оставалось только ждать, когда за окном стемнеет. Чтобы не помереть со скуки и не провалиться в размышления о смерти и безысходности, Сакура всё-таки занялась работой. Постаралась абстрагироваться и представить, что перед ней лежал пациент, каких сотни – рядовой шиноби, ничем не примечательный, очередной.       Поверить в собственный вымысел оказалось сложной задачей. Мадара Учиха никогда не был обычным, а в конце пути вовсе превратился в монстра. Вспоминая его на поле боя, уверенного и непобедимого, странно было смотреть на его развороченные потроха. Внутри у него всё те же органы и кости, а по жилам текла кровь – даже не голубая. В пылу битвы он казался богом, а здесь, на кровати – даже меньше, чем человеком. Он предан, побежден и лишен возможности умереть. Какаши и Сакура попали в похожую ситуацию, но они хотя бы стояли плечом к плечу, а Мадара был одинок. С садистским удовольствием Харуно думала, что мерзавец заслужил своей незавидной участи.       Сакура и сама не заметила, как помещение наполнилось теплом. Отогрелись пальцы на руках и ногах, на щеках проступил румянец, дрожь перестала сотрясать тело. И только когда капля пота скатилась по лбу и упала на запястье, Сакура вдруг опомнилась. От потрохов Мадары шпарило, как от кипятка.       Девушка выпрямилась, оглянулась. Белый Зетцу, который только недавно стоял в дверях и контролировал Сакуру, превратился в бесформенную восковую гору. Жар, который источал Мадара Учиха, буквально расплавил беднягу. Он что, сделал это специально? Только потому что Сакура имела неосторожность пожаловаться на контролера?       Неожиданная мысль пробрала самых самых до костей и напугала до чертиков. Сакура вскочила с табуретки, опрокинув ее. Пламя чакры на кончиках пальцев дрогнуло и потухло.       - Ты... - прошептала Сакура, чувствуя, как мурашки волной расходятся по телу. 

***

      Сакура зябко куталась в пушистую белую шаль. Она нашла её в доме Мадары и не постеснялась забрать с собой. Видит Кама-сама, ей нужнее. Солнце давно зашло, на деревню опустилась холодная ночь. Сакура топталась на пороге покосившегося домика, вглядывалась в непроглядную тьму и пыталась отыскать в ней сенсея.       На сердце было тяжело и тревожно. Сакуре не хотелось ночевать одной ни в этом доме, ни в этой глухой деревушке, в одночасье лишившейся жизни. Жители спали в коконах. Скотина, как неприкаянная, маялась во дворах и доедала сено в стойлах. Лаяли на белых Зетсу псы, охраняя опустевшие дома.       Кроличья богиня после гибели Наруто и Саске перенесла выживших шиноби в родное измерение и исчезла. Какаши тогда предположил:       - Наверное, зализывает раны.       Сакура понадеялась:       - Может, ушла насовсем?       Первые пару дней после погружения мира в Вечное Цукиеми они ночевали на холодной земле рядом с Древом. Надеялись и ждали, что жизнь сама собой вернется на круги своя. Бродили по округе, проверяя коконы. Парочку из них даже срезали, думая, что способны помочь. Увы, бедные шиноби скончались, едва корень отделился от кокона. Сакура и Какаши были рады тому, что сняли незнакомцев, а не друзей.       Утром третьего дня Сакура и Какаши приняли решение покинуть поле боя. Тела погибших начали гнить, над ними собирались мухи. Становилось всё тяжелее выносить аромат разложения. Для похорон требовалась уйма сил, а у выживших они были на исходе. Вода заканчивалась, еды не было вовсе.       В своих скитаниях Какаши и Сакура случайно наткнулись на крошечную деревню. Судя по количеству домов, численность населения едва ли достигала сотни жителей. Тем не менее, всё было дорого-богато: просторные дома, скотина в хлеву, печь в каждом доме.       - Поблизости должен быть город, - констатировал Какаши.       В город они выбраться не успели. Кагуя явилась к ним на четвертый день после исчезновения. Зашла в их соломенный сарай, как к себе домой. С презрением осмотрелась, пока Какаши и Сакура в ужасе жались друг к другу в углу. Они понимали: силы неравны, шансы у них меньше нуля. Они собрались было умереть, но Кроличья богиня огорошила:       - Предлагаю сотрудничество.       Вот только предложенное ею язык не повернулся назвать сотрудничеством. То были условия, шантаж, запугивания - да что угодно, но не сотрудничество. Кагуя не оставила им выбора и буквально вынудила ей служить.              Вспоминая тот день, Сакура невольно сжималась. Присутствие Кагуи вселяло ужас похлеще того, который девушка испытала, впервые столкнувшись с Мадарой Учихой. Перед глазами до сих пор стояла картинка ее воскрешения. Изуродованное плечо помнило враждебность других измерений.       Сакура поставила блюдце со свечой на трухлявые перила и припала спиной к дверному косяку. Прислушалась. В траве стрекотали сверчки, в пожелтевшей листве вишни на заднем дворе пела ночная птица. Кагуя усыпила людей, но не планету. Сакура мучилась вопросом: намеренно она это сделала или нет?       Когда из темноты на свет тусклой свечи вышел Какаши, Сакура часто заморгала и боязливо просканировала чакрой пространство. Ничего подозрительного не обнаружила и, наплевав на все правила приличия, бросилась сенсею на шею. Какаши осторожно обнял ученицу за плечи. Он и сам был рад вернуться. Там, на пустынном поле боя, в компании могущественной, но молчаливой богини не расслабиться. От длительного напряжения надвое раскалывалась голова.       - Пойдемте, - заторопила Сакура, потянув сенсея за руку. За его спиной, во тьме, замельтешили фигуры Белых Зетцу. Они провожали Какаши от самого Древа.       Выжившие зашли в дом, закрыли входную дверь на хлипкий засов. Сакура установила у порога растяжку с жестяными банками и наложила оглушающую печать по периметру дома. Какаши плотно задернул дырявые шторы и погасил свечи. Мимо окон медленно проплывали белые фигуры, отбрасывая на прогнивший пол лунные тени.       - Они повсюду, - констатировал сенсей с плохо скрываемыми нотками раздражения. – Они - глаза и уши Кагуи.       - Я уже поняла, - грустно ответила Сакура, свернувшись в клубок на спальном мешке. Затылок и спину холодил сквозняк.       Какаши снял жилет, повязку, снаряжение. Сакура потухшими глазами смотрела, как он стягивал водолазку с маской. В который раз удивилась, как легко и просто он отказался от многолетней конспирации. Для этого всего-то понадобилось умереть его ученикам и заснуть – всему человечеству. Впрочем, Сакуре было абсолютно наплевать на то, что было у сенсея под маской. Мужчина, не более. Без прилагательных и оценочных суждений.       Какаши наспех переоделся в то, что подсунула ему Сакура, и лег на соседний от нее спальный мешок.       - Как прошло? - спросил Какаши.       - Никак. Мадара не жилец. И слава богу.       - У Кагуи на него большие планы.       - Это она сказала?        - Нет. Это мое предположение, - вздохнул Какаши.       - Думаете, они договорились?       Мадара Учиха, как ни крути, обладал чудовищной силой и тайными знаниями. И то, и другое могло пригодиться воскресшей богине. Наверняка, у нее имелись планы на будущее. Для их реализации потребуются ресурсы. А, как известно, самый ценный ресурс - это люди.       - Вряд ли, - отрезал Какаши, немного подумав. - Воскрешение Кагуи явно не входило в планы Мадары.       - Думаю, я смогу найти способ «случайно» его добить, - тихо сказала Сакура, покосившись на окно. За ним всё еще покачивались тени.       - На твоем месте я бы не горячился. Живой Мадара полезнее мертвого.       - Полезнее. Но не для нас.       Какаши прикрыл уставшие глаза. Положение, в котором они оказались, обязывало действовать их осторожно, с умом. Пока они оба живы, ничего не потеряно. Но стоит Кагуе усомниться в их верности - и в ту же секунду полетят головы. А вместе с ними – шансы этого мира вернутся к привычному укладу.       - Мне кажется, Кагуя ищет сторонников, - прошептал Какаши. У Сакуры внутри всё похолодело. - Весь день мы ходили от кокона к кокону. Она сканировала их, изучала. Просила рассказать о тех, кого я знал.       - Зачем ей сторонники? Наше измерение она покорила.       - Пока не знаю, - обреченно ответила Какаши. – Если мы хотим вернуть себе этот мир, стоит начать со сбора информации. Но информация бесполезна без силы. Нам обоим нужно признать: Мадара Учиха - единственный человек, который способен противостоять Кагуе.

***

      Холодало. Конец октября ознаменовался первыми заморозками. По утрам Сакура и Какаши просыпались с трясущимися от холода зубами и синими губами. Приходилось тратить чакру, чтоб согреться. Мерзли оба, но только Какаши понимал: зима близко, и зимовать в соломенном домике с дырявой крышей - самоубийство.       - Нам нужна хорошая печь или камин, - сказал Какаши, натягивая третью пару носок на ноги. - Дрова, куртки, запас консервов. Желательно еще скотину: коров, лошадей, кур. А еще нам не мешало бы помыться.       В их скромном домике не было ни раковин, ни ведер. Только старый, заколоченный колодец на заднем дворе. Условия жизни скромные, но терпимые. На службе у Конохи и не с такими лишениями сталкивались. Во всяком случае, это лучше, чем спать на голой земле, в окружении коконов и трупов.       - Еще бы понять, что случилось с электричеством, - продолжал вслух размышлять Какаши.       Сакура поймала себя на мысли, что монолог сенсея пропитан безумием. Мир на грани уничтожения. Из выживших и не угодивших в кокон - они двое, не считая богини и Черного Зетцу. Ну, и полудохлого Мадары Учихи, конечно. Тем не менее, Какаши старательно делал вид, что всё в порядке. Готовился к грядущему дню, как будто после него наверняка наступит следующий.       Сакура водила пятерней по гнезду розовых волос, смотрела на помятую фотографию команды номер семь и почти не слушала сенсея. Согласиться с ним - значит, смириться. Смириться со смертью друзей, правлением Кроличьей богини, Вечным Цукиеми. Со всем этим безумием, укутавших их саваном.       - Сакура, - мягче позвал Какаши. - Нам нужно выбрать новый дом.       Рука Сакуры медленно опустилась на стол. С фотографии на нее с улыбкой смотрела она же. Мертвые друзья кривили недовольные гримасы, глядя друг на друга. Когда-то всё было так просто…              - Предлагаю переселиться в дом Мадары, - тихо предложил Какаши и приготовился обороняться.       Сакура сложила в фотографию в нагрудный кармашек куртки и сказала бескомпромиссное:       - Нет.       Какаши шумно вздохнул:       - Он ходячий генератор. С ним не придется беспокоиться о запасах дров. Если ты не заметила, мы не сильны в их колке.       - Научимся.       Сакура уже пожалела, что рассказала Какаши о том, что произошло в первый день в доме Мадары. О тепле, которое он генерировал, и о Белом Зетцу, которого расплавил.       - Когда? По ночам будем лес валить? - давил Какаши, не повышая голос. - Скальпелем чакры будешь их пилить?       - Буду.       - Сакура.       - Какаши.       Впервые в своей жизни девушка забыла про суффикс «сенсей». Они уставились друг на друга, как повздорившие уличные коты.       - Вам напомнить, почему он ещё не сдох? - выплюнула Сакура. – Вы же не думаете, в самом-то деле, что Кагуя закачивает в него собственную чакру?       Хатаке поморщился. Конечно, он так не думал. Кроличья богиня вынашивала грандиозные планы. Но едва ли она стала бы тратить собственные силы на попытку заполучить ненадежного союзника. Скорее всего - так решили и Сакура, и Какаши - Мадара был планом «В» или «Г», или даже «Д». Или необязательным дополнением к какому-то из них. В любом случае, если бы для Кагуи был действительно важен Мадара, она бы лично принимала участие в его восстановлении.       - У него чудовищная чакро-система, - продолжила Сакура. - Для ее поддержания он высасывает чакру из людей в коконах. Хозяин дома на пределе, в ближайшие дни он умрет. И ради чего? Ублюдка, погубившего планету?       - Жизни высасывает не Мадара, а Древо, - обреченно напомнил Какаши.       Мужчина узнал об этом в первую встречу с Кагуей. Она сама ему об этом рассказала. Не уточнила, правда, почему это происходит. Какаши не был уверен, хотел ли он об этом знать. Новость далась выжившим тяжело. Переваривали они ее долго. Долго отказывались верить, что люди в коконах обречены быть высосанными досуха.       - Без Мадары все эти люди протянут значительно дольше! - вспылила Сакура, сжав кулаки.       - Без Мадары они могут не проснуться.       Сакура чуть не захлебнулась от злости. Она схватила со спинки стула куртку и выбежала из дома, громко хлопнув трухлявой дверью. Сунула дрожащие руки в рукава и побежала. Ветер хлестал по лицу. Холодный воздух жег легкие.       Сейчас бы расплакаться. Сбросить напряжение горькими слезами. Поскорбеть о погибших друзьях, пожалеть тех, кто застрял в коконах, и помолиться о будущем. Но глаза были сухими, а в сердце по-прежнему стыл ужас.       Сакура остановилась только на крыльце дома Мадары. Зашла внутрь и сразу проверила хозяина дома. Приложила к шершавому кокону ладонь и прикрыла глаза. Жизнь ещё билась, но слабо. Ему оставалось пару дней, или даже меньше. Корень, тянущий чакру зацепил и Сакуру, и та отдернула руку, будто обожглась.       - Лечи, - испугал ее Белый Зетцу на крыльце. Порога он не переступал. Видно, боялся повторить судьбу собрата.       Сакура проигнорировала надоедливого болванчика. Привыкла к ним за последние две недели и перестала бояться. Они были безобидными. Даже если и передавали информацию Кагуе, та не проявляла интереса ни к лечащему врачу, ни к пациенту. Казалось, сама Кагуя не верит в третье по счету воскрешение Мадары. Вероятнее всего, просто хотела занять чем-то Сакуру, пока более ценный заложник знакомил королеву с ее новыми подданными.       Сакура закрыла входную дверь прямо перед носом Зетцу. Поднялась на второй этаж. Потроха Мадары лежали всё там же - на кровати, в луже несвертываемой крови. Если бы чакра, отравляющее всё живое, над телом Учихи давно бы уже вились стаи помойных мух.       Сакура продолжила восстанавливать кровеносную систему. Это приходилось делать почти вручную. Искать ошметки стенок сосудов, восстанавливать их по молекулам. Наращивать ткань, смешивая свою чакру, чакру Мадары и чакру Древа. Клетка за клеткой, ткань за тканью, сосуд за сосудом. Это занятие напоминало шитье шелка из тонких ниточек гусеничной пряжи. Почти что волшебство. Мадара был неподвижен и тих. Только его легкое размеренно свистело, напоминая: он жив и всё еще опасен. В обед Сакура сделала перерыв. Вскрыла банку со шпротами, найденную на кухне, вытащила из кармашка фотографию и поставила ее перед собой. Сидела, жевала, глядя на погибших друзей. Думала о сенсее, с которым повздорила утром.       Они ведь даже не погоревали толком. Не устроили ни похорон, ни поминок. Впрочем, и хоронить-то было некого. Тела Саске и Наруто гнили в другом измерении. Остальные люди застряли в коконах. Погибших на поле битвы, по словам Какаши, Кроличья богиня предала земле одним взмахом руки. Кладбище без крестов. Скорбь без слез. Всё так неправильно. Не по-человечески.       Сакура не чувствовала ни голода, ни насыщения. Ела, пока в банке не закончились шпроты. Поставила пустую жестянку на край стола, спрятала фотографию в кармашек. Посмотрела в окно, за которым по полю вместе с выпущенными на волю овцами, бродили Белые Зетцу.       За остаток дня Сакуре удалось восстановить сосудистую систему в правой руке Мадары. Она смотрела на проделанную работу, как художник - на завершенное полотно. С гордостью и усталостью. Хотела бы Сакура, чтобы кто-то оценил то, чем она занималась. Цунаде, Шизуне, Ино… хоть кто-нибудь. Увы, на планете осталось только два человека и нечто, напоминающее человека. Или, может, Мадара всё еще оставался богом, подобным Кагуе?       Сакура пристально посмотрела на чудом уцелевшее лицо Мадары, прислушалась к ощущениям. Нет, он точно человек. Намного сильнее кого бы то ни было, но человек. Сакура навсегда запомнила его чакру, когда он принял форму Ооцуцуки. То была инородная субстанция. Космическая, как у Кагуи. Родная же чакра Мадары была вполне себе земной по составу.       Может, Какаши-сенсей прав и Мадара поможет им с инопланетной угрозой? Хотя бы из чувства патриотизма. Или эгоизма - приятнее же править единолично, а не делить власть с кем попало.       Сакура отвела взгляд и подумала, что было бы славно в ближайшие дни протереть его лицо тряпкой. Может, тогда он перестанет казаться ей чудовищем?

***

      Когда Сакура вошла в соломенный дом, Какаши уже был внутри. Сидел там же, на спальном мешке, и медленно растирал замерзшие пальцы на ногах. Как будто и не уходил вовсе.       Сакура бросила куртку на стол, заваленный консервами, и остановилась, уперев ладони в сколотые края.       - Хорошо, давайте переберемся к Мадаре, - приняла поражение Сакура. - Но только после того, как хозяин дома в коконе умрет.       Какаши в ответ согласно кивнул. Кагуя так вымотала его расспросами о спящих друзьях, что к вечеру рот попросту не открывался. Даже для того, чтобы просто поесть.       Сакура сунула в буржуйку консервы со свининой. Какаши разжег угли, сложив печать. Температура на улице опустилась ниже градуса, в соломенном домишке было чертовски холодно. Сакура попыталась согреть помещение выбросом чакры, подобно тому, как излучал тепло Мадара. Не без удивления обнаружила, что это весьма энергозатратная процедура. Для нее нужны большие запасы чакры, которых сейчас в ее Бьякуго но Ин не было. Как Мадара умудрялся в таком плачевном состоянии излучать столько энергии - оставалось загадкой.       Перед сном девушка надела на себя несколько штанов, кофт и с десяток носков, но спокойно поспать так и не удалось. Регулировать температуру тела получалось, только оставаясь в сознании. Стоило провалиться в сон, и начинали стучать зубы.       Под утро Какаши не выдержал. Может, он и привык к лишениям, но не готов был терпеть страдания близких ему людей.       - Давай ко мне, - сказал Какаши, приподнявшись на локте.       - Н-не н-над-до, - запротестовала Сакура, толкая по жилам горячую чакру.       - Сакура…       - Через час всё равно вставать, - отрезала она и расстегнула спальный мешок.       Какаши спорить не стал. Он и сам планировал встать пораньше, чтобы прийти к Древу до Кагуи. Сам не знал, зачем. Наверное, чтобы просто побыть одному, наедине со своими мыслями. Придумать план, хотя бы приблизительный, чтобы следовать ему, а не потихоньку лишаться рассудка в компании такой же сходящей с ума ученицы.       Какаши и Сакура сняли с себя лишние вещи, сложили мешки на остывшую буржуйку, хлебнули воды и покинули дом. В тишине дошли до перекрестка и одновременно остановились.       - Какаши-сенсей, - тихо позвала Сакура и подняла грустные глаза на учителя. Тому стало тоскливо. Он знал, что она скажет. Давно готовился к этой просьбе. - Не могли бы вы попросить Кагую вернуть нам тела Саске и Наруто?       Какаши молча обнял девушку, прижавшись щекой к виску. Та робко обвила тонкими руками его торс. Ей бы поплакать, а не пялиться в тишине на фотографии почивших товарищей. Ей бы прокричаться, а не лечить того, кто едва не убил их всех. Ей бы поспать, да без кошмаров.       Сакуре было всего семнадцать. Совсем ещё молоденькая девчонка с разбитой вдребезги жизнью. Какаши крепко обнимал ее, но понимал: он не сможет защитить ее ни от прошлого, ни от будущего. Разве что быть рядом и настаивать на правильных решениях.       - Я попытаюсь, - пообещал сенсей.