Часть IV. Про голые кости.

      Открывать глаза не хотелось. Как и двигаться. Разве что раствориться в этом предрассветном полумраке, на мягком диване, под приятной тяжестью руки сенсея. Дома было тихо и тепло, спину согревало мужское тело. Уютно тикали настенные часы. В зад упиралось что-то твердое.       Какаши и Сакура не заметили, как уснули в обнимку. Вчерашний день принес много потрясений. Близость была единственным способом снять напряжение и выспаться. Сакура жалела только об одном: что между ними осталось так много одежды. Сенсей оказался целомудренным – рука осталась на талии.       Сон сходил медленно, лениво перетекая от виска к виску. В голове осел плотный туман, зато тело оказалось расторопнее. Близость мужского тела вызвало странное томление внизу живота. Не то же самое, что мысли о Саске во время мастурбации. Что-то менее чистое, пугающе низменное.       Никогда прежде Сакура не фантазировала о своем сенсее. Он был старше на четырнадцать лет. Сильнее на несколько рангов. Не такой холодный и недосягаемый, как Саске. Скучный. Надежный. Какаши был плодородной землей, а она – глупым огнем, палящим всё без разбору. Ни о каких фантазиях и речи быть не могло.       Тогда почему сейчас между ног сконцентрировался жар?       Голова прояснялась, а желание становилось четче. Оно обретало кости и кожу, облачалось в картинки обнаженных тел. В почти ощутимые мышечные спазмы и пульсацию: в затылке, которого касалось дыхание Какаши, и в ягодицах, в которые упирался его член. Когда от возбуждения начала кружиться голова, а кончики пальцев – покалывать, Сакура осторожно выпуталась из объятий и покинула дом.       Утренний воздух обжог покрасневшее лицо и открытые участки тела, пришлось вернуться за кофтой. Хождения туда-сюда разбудили весь дом. Воздух слегка потяжелел, на втором этаже скрипнули половицы, заворочался на диване Какаши.       В саду на заднем дворе было тихо. Ни свиста ветра, ни карканья ворон, ни шелеста листвы. Всё вокруг замерло, приготовившись к зиме. Сакура испытывала зависть – она бы тоже с удовольствием провалилась в спячку на несколько лет. И проснулась бы тогда, когда всё наладится. Или не проснулась бы вовсе.       Сакура медленно водила пальцами по гибким веточкам вишни и представляла, как красиво она цветет каждую весну. Как распускаются сперва зеленые листочки, затем – розовые лепестки. От пышной вишни остался голый ствол да ветки. Осень лишила беднягу красоты. На одной веточке Сакура заметила черенок и голую косточку. Птицы съели всю мякоть, а остальное высохло и притаилось. Девушка сорвала косточку, с интересом покрутила ее в руках.       - Сакура.       Та не обернулась. Они с Какаши всё чаще общались только посредством имен. Как будто других слов в помине не существовало. Впрочем, даже хорошо, что они понимали друг друга, используя словарный минимум.       Сакура хотела поговорить с Какаши с той самой секунды, как открыла утром глаза. Сейчас, когда ноябрьский холод прояснил голову, ей стало понятно: нет ничего странного или постыдного в том, что она испытывала к сенсею. Они одни. Напряженные, напуганные и уставшие, а способов расслабиться – раз два и обчелся. Так почему бы не воспользоваться тем, чем их одарила сама природа?       Сакура хотела поговорить с Какаши о том, что не против с ним переспать. О том, что хочет узнать, что такое секс – до того, как Кагуя посчитает ее ненужной фигурой на шахматной доске. Хотела сказать, что чувствовала его утреннюю эрекцию.       Сакура сжала косточку в кулаке, развернулась и спросила совсем о другом:       - Зачем Кагуя это сделала?       Какаши стоял посреди пожухлого сада, кутаясь в бесформенную кофту. Привычной маски на лице не было.       - Пойдем в дом, - попросил Какаши, косясь на свинцовые тучи. - Холодно.       Сакура не хотела идти в дом. Она хотела остаться на утреннем морозе и замерзнуть под ледяным дождем. Это станет достойным наказанием за ее грязные помыслы, злость и слабость. За то, что она ничего не сделала ради спасения Саске, Наруто и этого гребанного мира. За то, что ночью ей снилось, как Какаши-сенсей целует ее.       Какаши быстро вспомнил, что уговоры на Сакуру никогда не действовали. Она либо решит пойти в дом сама, либо придется тащить ее волоком. Мужчина решил уступить.       - Кагуя сказала, что с некоторой периодичностью будет освобождать избранных людей. По очереди.       Брови Сакуры подпрыгнули.       - Людей? Во множественном числе?       - Да. Но она не озвучила список. Я понятия не имею, кого приведу в следующий раз.       Сакура поежилась. Далеко не все шиноби на поле боя были славными и добрыми людьми. Среди них легко найдутся обманщики, воры и убийцы. Уж в этом Сакура ни разу не сомневалась. Альянс шиноби, который удалось собрать великим Каге, лишь со стороны был легионом, стоящим за правду и свет. А на самом деле он состоял из простых людей.       Какаши воровато оглянулся. Белые Зетцу стояли слишком далеко, чтобы что-то услышать или увидеть.       - Мадара остается в приоритете, - осторожно напомнил мужчина. - Это одно из условий Кагуи.       Сакура недоверчиво сощурила глаза:       - Каких еще условий?       - Я не знал наверняка, кого она хочет разбудить. Поэтому за некоторых… поручился.       - Что она попросила взамен?       Какаши устало вздохнул. Было видно, как тяжело ему давался этот разговор. По привычке хотелось многое оставить при себе, пощадив настроение ученицы.       - Мы долго договаривались. Далеко не всех, кого я предлагал, Кагуя согласилась разбудить. Я так и не понял, какими принципами она руководствуется.       - Какаши. Что, черт тебя подери, она попросила взамен?       Какаши молча протянул вперед руку, задрал рукав и продемонстрировал черную, жирную, почти что выжженную на коже метку - герб клана Ооцоцуки.       - Службу, - сказал Какаши и опустил руку.       - Ты рехнулся?! - выпалила Сакура, пошатнувшись.       - Мы и так у нее на службе, - обреченно напомнил сенсей, но глаза всё же стыдливо отвел.       Сакура схватилась за голову и скороговоркой произнесла несколько бранных слов. Никто не мог дать гарантий, что эта сделка не обойдется им боком. Если бы они действительно были на принудительной службе у Кагуи, то она бы не оставила на запястье Какаши метку. Или, напротив, наградила бы клеймом каждого выжившего.       - До весны я приведу Шикамару, - сказал Какаши тверже. - Он куда более важная фигура, чем я.       Сакура в два широких шага настигала мужчину и зарядила ему пощечину. Да такую сильную, что у сенсея зазвенело в ушах. Он пошатнулся и осторожно положил прохладную руку на горящую кожу лица. Сакура зло дышала ему в подбородок.       - Важнее нас с тобой никого нет! - процедила девушка и для надежности толкнула сенсея в грудь.       Она отвернулась, чтобы спрятать слезы. Задышала часто и глубоко, восстанавливая сердечный ритм. Ей вдруг стало страшно. А что, если Кагуя захотела бы голову Какаши-сенсея, а не годы его службы? Что, если бы он согласился? Что тогда произойдет с ней?       Какаши был оплотом разумности и стабильности. Был таким и до Вечного Цукиеми. Он был самым надежным мужчиной в жизни Сакуры. Всегда подставлял плечо, подбадривал и просто был рядом, когда одной оставаться было невмоготу. Без него она сломается.       - Прости, - прошептал сенсей, согрев затылок дыханием.       Он был совсем рядом. Хотелось прижаться спиной к его груди и отбросить затылок на плечо. Вместо этого Сакура скрестила на груди руки и сжала челюсти.       - Я должна знать что-то ещё? - спросила сквозь стиснутые зубы.       - Да, - ответил Какаши и отошел на безопасное для них обоих расстояние. - Ты ведь заметила ограничительные печати на Хинате?       - Как они работают?       - Ограничивают доступ владельца к собственной чакре.       Девушка, кажется, даже не удивилась. Вряд ли Сакура и Какаши в одиночку представляли для Кагуи угрозу. Но вот толпа разъяренных шиноби, которых насильно погрузили в сон и отняли близких - вполне могли объединиться и дать прикурить. К несчастью, Кроличья богиня не настолько глупа, чтобы рисковать.       - Нас ждет то же самое? - озабоченно спросила Сакура.       - Нет. Мы нужны ей. Я теперь у нее на службе. А ты единственный человек, который способен собрать Мадару по кускам.       - Разве она сама не может?       - Не может. По крайней мере сейчас. Похоже, Наруто и Саске сильно потрепали ее. А наши медицинские техники ей неизвестны.       - То есть, в теории я могу диктовать ей свои условия?       - Не думаю, что это разумно, - задумчиво сказал Какаши. - По крайней мере, сейчас.       Сакура не стала спрашивать, а когда. Это время придет, она была уверена. Тем более, что у них с Какаши начал вырисовываться мало-мальски приличный план. Нужно просто подождать.       - Нельзя, чтобы чужаки узнали о Мадаре, - жестко сказала Сакура и поежилась. Ни то от холода, ни то от нервного напряжения.       Какаши провел рукой по взъерошенным волосам, а затем сжал пальцами переносицу, будто у него внезапно разыгралась мигрень.       - Шило в мешке не утаишь, - только и ответил он.       - Можем сразу расселять людей по пустующим домам.       Какаши равнодушно пожал плечами, а Сакуре вдруг стало стыдно. Легко так рассуждать, когда на втором этаже большого просторного дома лежал живой генератор. Далеко не все умели колоть дрова и топить печь. Зимой в этих краях довольно холодно. Выставлять людей на улицу - сомнительная идея.       Сакура ведь мечтала о встрече с уснувшими товарищами. Перед сном фантазировала, как крепко обнимет каждого из них после того, как Вечное Цукиеми развеется. Но на деле их пробуждение ощущалось, как геморрой.       Хината вернулась невменяемой. Не факт, что остальные выйдут из спячки адекватными и дееспособными людьми. Не исключалось повреждение головного мозга. Один Ками-сама знал, что происходило внутри коконов с человеческими телами. Да и Кагуя, вполне вероятно, может приложить руку к психическому и эмоциональному состоянию своих подданных.       - Ты сможешь взять Хинату с собой? - спросила Сакура. - Мне нужно заниматься Мадарой.       Какаши нервно усмехнулся:       - Я только что вытащил ее с поля боя, а теперь потащу обратно?       - Я не нанималась нянькой!       Они перебрасывали ответственность за Хинату друг другу, как горячую картошку. Сакура прикрывалась обязанностями перед Кагуей. На деле же боялась признаться, что попросту не хотела возиться с подругой. Какаши это ясно осознавал, но тыкать ученицу в собственное горе не хотел.       Они оба еще не смирились с произошедшем. Им даже не дали времени спокойно погоревать, уткнувшись носом в подушку. На их головы просто вылили ледяной водой новые обязанности и порядки. Никто не спросил, больно ли им, плохо ли, тяжело ли. Поставили перед фактом: живите с тем, что есть, или умрите.        Сакуре и Какаши приходилось быть сильными. Друг для друга и ради друг друга. Но они не были готовы делиться безусловной заботой с кем-то, кто не вынес данности.       - Ей просто нужно время оклематься, - тяжело вздохнул Какаши и украдкой посмотрел через плечо на дом. - Просто дадим Хинате это время. Занимайся Мадарой. Вечером я сам поговорю с ней.       - А если вечером ты приведешь кого-то ещё? Неизвестно кого, - буркнула Сакура, не желая заканчивать разговор.       - Чего ты от меня хочешь? - устало спросил сенсей, разведя руки в стороны. – Я делаю всё, что могу.       Если бы Сакура знала, чего она хотела от себя, то непременно дала бы рекомендации и другим. На деле же ей просто было плохо, и она не знала, куда деть эту боль, разрывавшую изнутри.

***

      Хината долго-долго раскачивалась, будто с тяжелого похмелья. Потом целую вечность стояла у окна, размышляя над тем, что видела во сне Цукиеми. Крутила в голове картинки иллюзии и реальности. Сравнивала одну с другой, не без сожаления отмечая, что грезы куда слаще того куса безысходности, куда её насильно выволокли.       Голова трещала по швам. Дышать было тяжело. Густой воздух сдавливал плечи и вызывал тошноту - казалось, он был отравлен.       Хината стала свидетелем разговора Сакуры и Какаши. Наблюдала за ними через окно, но ни слова не услышала. Да и не хотела. Хината предположила, что сенсей и его ученица поссорились. Иначе никак не могла объяснить пощечину. Ещё она поняла, что эти двое пробыли в реальности куда больше пары дней. Может быть, даже недель. Хината не хотела знать, сколько именно.       Последний факт подтверждали горы вещей в спальне. Грязных, чистых, чужих. Что-то было хаотично разбросано, что-то - сложено аккуратными стопками. Рабочий стол завален запечатывающими свитками. Судя по тому, какими потрепанными они были, пользовались ими довольно часто. Рядом с кунаями лежал точильный камень. Контейнеры аптечек навалены друг на друга на прикроватной тумбочке.       Сакура вернулась в дом одна. Хината поняла это по шагам, стремительно приближающимся к двери. Харуно не ожидала увидеть подругу бодрствующей. Замерла на пороге и осторожно поздоровалась:       - Привет.       Хината в ответ просто кивнула.       - Хочешь есть?       Хьюго медленно покачала головой из стороны в сторону. Тонкие руки нервно растирали запястья.       - Хината, тебе нужно поесть, - тверже сказала Сакура и поманила рукой. - Пойдем.       Если бы не врождённая робость и аристократичное воспитание, Хината попросила бы Сакуру оставить её в покое. Вместо этого, склонив голову к подбородку, она покорно пошла за подругой.       Приготовленная вчера похлебка и сегодня не попала Хинате в рот. Она смиренно сидела за столом, потупив взгляд в тарелку, и молчала. Они просидели так около часа. Сакура ковыряла пальцы и ума не могла приложить, что делать с окаменевшей подругой. Винить её не имело смысла – первые дни после Цукиеми Сакура чувствовала и вела себя точно так же. Благо рядом оказался терпеливый сенсей.       Какаши-сенсей…       Сакура вспомнила, как влепила ему пощечину. Как назвала его самым важным человеком. Погорячилась? Или на эмоциях сказала то, что думала на самом деле?       - Хината, - тихо позвала Сакура. - Мне нужно идти.       Девушка в ответ безразлично кивнула. Сакура вздохнула с облегчением, ведь Хината не задала ни единого вопроса. Разговоров по душам не выдержали бы обе. Слишком горькой оказалась вчерашняя новость о смерти Наруто. Она разрушила надежды Хинаты и напомнила Сакуре, что мир изменился навсегда.

***

      Сакура была рада компании полумертвого Мадары. С ним было не так тоскливо, как с Хинатой. По крайней мере, она не знала о чувствах, которые он испытывал, лежа на кровати.       - Сегодня я ненадолго, - тихо предупредила Сакура и закрыла дверь на щеколду.       Следом распахнула шторы и открыла окна, впуская в комнату свет и свежий воздух.       - Знаешь, - негромко продолжила, - у нас пополнение. Кагуя разбудила Хинату. Это моя подруга. Она была влюблена в Наруто. Того парня со светлыми волосами, с которым ты сражался. А Наруто, кстати, был влюблен в меня. С самого детства. Любовный многоугольник получился...       Сакура не знала, зачем вывалила на Мадару такие подробности. Просто надо было выговориться. Сказать что-то вслух, чтобы мысли не оседали в горле комом.       - В скором времени Какаши приведет… ещё кого-то. Кажется, у Кагуи появился четкий план.       Сакура бездумно провела рукой по подоконнику, собирая пальцами пыль. Казалось, дома не убирались целую вечность. Взгляд остановился на цветочном горшке. Растение в нем пожелтело и высохло, но земля не выглядела уставшей. Сакура вдруг вспомнила про косточку, которую сорвала с вишни в саду. Похлопала себя по карманах, положила кроху на подоконник.       - Мадара, с сегодняшнего дня я назначаю тебя ответственным за эту вишневую косточку, - фыркнула Сакура, выкорчевывая голыми руками высохшее растение.       Девушка прикопала косточку, щедро полила землю водой из бутылки и обернулась на Мадару:       – Думаю, забота о ком-то пойдет тебе на пользу.