Часть III. Про разбитые надежды.

      В конце октября Какаши и Сакура всё-таки перебрались в дом Мадары. Вещи перетащили за два раза. Поймали пару лошадей на лугу и привели корову из сарая на соседнем участке. Кур загнали в курятник и накормили. Настоящий хозяин дома к этому времени уже умер, и Какаши без зазрения совести вынес пустой кокон в амбар. От тела осталась пыль. Мадара выпил его досуха.       В доме было тепло, даже огонь в камне не приходилось поддерживать. Из кранов лилась вода – да хранит Кама-сама водонапорную башню. Правда, холодная. Но это лучше, чем всё время бегать до колодца. На заднем дворе – огород, хлев, амбар и сеновал. Из существенных минусов – отсутствие централизованной канализации. Туалет стоял аккурат за амбаром, на краю участка. Впрочем, и с этими лишениями выжившие легко смирились.       Комнат в доме было полно, но расположились Какаши и Сакура в маленькой спальне. Не из страха и не из соображений безопасности. Просто не хотелось оставаться одним в этом чужом доме, в этом большом мире.       Какаши был удивлен, как легко и просто Кагуя согласилась вернуть ему останки учеников. На заранее заготовленную речь и тщательно подобранные слова богиня пожала плечами, исчезла за черной завесой пространства, а через пару минут бросила ему под ноги кости.       - А теперь за работу, - сказала Кагуя и продолжила бесконечные расспросы о людях, висящих в коконах.       Она спрашивала о темпераменте, характере, требовала пересказать миссии, на которых Какаши бывал с объектами ее интереса. Она залезала им в головы, прочесывала воспоминания, искала подтверждения его словам. На одного человека могли уйти часы. На другого – лишь секунды.       Какаши не до конца понимал целей, которые преследовала Кагуя. На его собственные вопросы она отвечала редко и нехотя. Чаще всего просто игнорировала. А вот с Черным Зетцу, обитавшем в длинном рукаве кимоно, Кагуя советовалась почти постоянно. Говорили они на неизвестном Какаши языке. Поначалу он прислушивался, пытался отыскать в потоке слов хотя бы одно знакомое, а потом просто сдался. Их беседы стали радиофоном. Какаши просто ходил следом, как пес на поводке, и старался ни о чем не думать. Четко и сухо отвечал на вопросы, а вечером возвращался в деревню – к Сакуре.       Ученица таяла на глазах. Осунулась, похудела, почти не разговаривала. Впрочем, она с самого первого дня Цукиеми была не слишком разговорчива. Не то что раньше. В былые времена только дай ей повод – заговорит до смерти. Теперь и слова не вытянешь.       Какаши не мог определиться, где ему хуже – с Сакурой или с Кагуей. И там, и там было скорбно, тихо и обреченно. Только оттенок у этих чувств разный. С Харуно было чуть теплее, а боль с ответственностью делилась пополам.

***

      Сакура выбрала место на заднем дворе, под вишней. Какаши поддержал. У них не было ни сил, ни времени, чтобы тащиться на местное кладбище. Тем более Сакура несколько раз повторила, что заберет друзей с собой, как только они соберутся в Коноху.       Какаши с трудом выкопал яму. Земля промерзла, лопата всё время застревала. От Наруто и Саске остались истлевшая одежда и голые кости. В том, другом измерении прошло значительно больше времени, чем на родной планете. Года, если не десятилетия. Останки поместили в небольшой деревянный ящик, обернули его в белую простыню, чтобы проще было эксгумировать.       Хоронили ранним утром, под карканье ворон. Сакура отделила маленький участок деревянными колышками. Натянула на них бечёвку. Соорудила из палок крест. Церемония захоронения заняла тридцать минут. Тридцать минут и ни одной слезинки. Сакура и Какаши окаменели. Эмоции умерли в тот день, когда Кроличья богиня на их глазах размозжила Саске голову и вырвала из груди Наруто сердце. Там, где истлели их кости, остались души их товарищей.       После похорон Какаши ушел к Древу, а Сакура вернулась в дом Мадары. Она достигла определенных успехов в своем деле. Всего за месяц ей удалось восстановить кровеносную систему. Работа наполняла ее пустые будни смыслом, позволяла отвлечься от мыслей о смерти.       Сакура смогла абстрагироваться от личности пациента. Превратила суровую реальность в стерильную фантазию операционной, где не было ни боли, ни имен, а только ткани и сосуды. Иногда она забывалась и начинала вслух разговаривать. Или напевала под нос песенки. Или рассказывала глупые сказки из детства. Всё это помогало держаться на плаву.       Сегодня Сакура решилась на важную хирургическую манипуляцию. Принесла таз с водой, чистые полотенца и спирт. Протерла поверхности, подложила под голову Мадары старую тряпку. На прикроватной тумбочке разместила ножницы и бритву.       - Прости, Мадара, - с извращенным наслаждением сказала Сакура и пару раз разрезала ножницами воздух. Рассеянно дернула прядь его волос и задалась вопросом: - Почему же ты никогда не стригся?       Она уже давно порывалась состричь густую шевелюру Мадары. Она всё время ей мешала. Волосы лезли во все стороны, выпадали, оказывались то во рту врача, то в потрохах пациента. Девушка отсекала локон за локоном и представляла, как матерится про себя Мадара. Как он ненавидит ее за навязанные парикмахерские услуги.       После ножниц Сакура схватилась за бритву. Никогда прежде она никого не брила, но первая же её попытка увенчалась успехом. Мадара Учиха не получил ни единой царапины.

***

      Какаши перешагнул порог дома, когда уже стемнело. Вымотанный донельзя. Сакура сидела на кухне в махровом халате и с тюрбаном на голове.       В кружке стыл чай, в корзинке остывали куриные яйца. На столе в окружении свечей лежала фотография команды номер семь. Сакура отвлеклась, когда Какаши тихонько постучал костяшками по дверному косяку.       - Я согрела вам ванную, - сказала она, складывая фотографию пополам. - Она еще теплая.       - Спасибо. - Ежедневное хождение по выжженному полю в компании божества и ее создания плохо сказывалось на Какаши. Ему захотелось поболтать с Сакурой, разделить тяжесть дня. - Посидишь со мной?       - В ванной? - изогнула Сакура бровь.       Какаши виновато улыбнулся. Они оба залились бы краской в прежние времена. Теперь апокалипсис стер все нормы приличия.       - В ванной комнате, - уточнил Какаши и переступил с ноги на ногу. В ботинок попал острый камешек и теперь неприятно колол большой палец.       - Приду через пять минут, - меланхолично сообщила Сакура, отхлебнула из чашки остывший чай и посмотрела в окно. За ним раскинулась ночь. Ясная, со звездным небом и полной луной. Редкая погода для конца октября.       Какаши бесшумно покинул кухню. В просторной ванной сбросил с себя одежду, перемахнул через бортик и опустился в горячую воду. После улицы прохладную кожу обожгло. Мозоли на ногах заныли.       Сакура вошла без стука. Села на табуретку, на которой они обычно складывали чистые вещи, и вытянула ноги. Тюрбан на голове покачнулся.       - Как прошел день? - спросил Какаши, не поворачивая головы.       - Кажется, Мадаре очень больно, - задумчиво ответила она. - Я проверяла состояние его мозга. Он светится, как лампочка.       - Я думал, его нервная система разрушена.       - Так и есть. Головной мозг отделен от спинного. Боль, которую он ощущает, принадлежит только… верхней части тела.       - Он чувствует не всё?       - Ага, - довольно кивнула Сакура. Тюрбан развязался, обнажив розовые корни волос. Девушка сняла полотенце и тряхнула головой.       - Намного более гуманно дать ему умереть, - задумчиво сказал Какаши.       - Гуманно? И давно вы прониклись жалостью к Мадаре?       Мужчина оперся локтями о бортики и приподнялся. Вода в ванной заплескалась. Сакура убрала с лица волосы.       - Он погрузил всех в сон, но никого не пытал. Какими бы ужасными ни были средства достижения цели, сама цель была благой.       - Благой, - бесцветно повторила Сакура. – Сегодня утром мы похоронили Саске и Наруто. А теперь вы пытаетесь убедить меня, что это во благо?       Какаши устало вздохнул, прикрыл глаза, сдерживая раздражение.       – Не передергивай. Я не это имел в виду.       Сакура не ответила, слова на этом откровении закончились. Душевно поговорить не получилось. Какаши был прагматичен и жил с тем, что есть. Сакура спала, ела и работала с фотографией команды номер семь за пазухой. Им попросту не о чем было разговаривать: реальности, в которых они жили, не пересекались.       Тем не менее, они не разошлись по разным комнатам. Сидели в ванной, в угрюмом молчании и пасмурных мыслях. С надеждой, что следующий день окажется лучше предыдущего.

***

      - Саске, давай! - выкрикнул Наруто и занес руку над головой. Яркие вспышки рассен-сюрикена озарили лица. Блеснули молнии чидори.       Сакура задержала дыхание, Какаши-сенсей замер. Секунда, и длинная белая рука, как по маслу, вошла в грудь Наруто. Лопнула, как арбуз, голова Саске. Багровое сердце билось в тонких пальцах, захлебываясь в крови. Извилины и серое вещество вязкой массой стекали по запястью. Труп Саске упал на каменный выступ, забрызгав его осколками раздробленного черепа.       От крика зазвенело в ушах. Сакура даже не поняла, что источник звука – она сама. Глаза заволокла кровавая пелена. Чьи-то крепкие руки сдавили плечи.       - Нет!       Кагуя подняла на Сакуру белые пятна глаз. Безразлично посмотрела на ее сенсея. Затем сбросила с руки тело Наруто, будто ошметок грязи.       - Нет! - завизжала Сакура, когда Наруто с омерзительным хрустом приземлился возле тела друга.       Кроличья богиня приблизилась вплотную, с интересом посмотрела на Какаши, загородившего грудью ученицу. Она возвышалась над ними безмолвной скалой. С божественных рук стекала вязкая кровь. Пара капель упала Какаши на лоб.       - Прошу, нет, - рыдала Сакура. - Вставайте!       Тело Саске вдруг шевельнулось. С земли поднялась размозженная голова. Заходила ходуном почти оторванная челюсть. Возлюбленный издавал какие-то звуки, но Сакура ничего не слышала. Кости черепа торчали из разорванного скальпа. Мышцы тела хаотично сокращались.       - Я не понимаю, - рыдала Сакура. - Не понимаю!       Наруто резко сел. Голова повернулась на сто восемьдесят градусов, сломав шейные позвонки. Бледные губы зашевелились, а в барабанных перепонках Сакуры задребезжал его хриплый голос:       - Спаси Мадару. Тогда мы с Саске принесем тебе голову Кагуи.       Сакура проснулась с воплем. Крик эхом пронесся по дому, заглянув в самые темные и пыльные его уголки. Воздух вокруг зашевелился.       Какаши подскочил и в два широких шага пересек комнату. Сакура громко и хрипло дышала, закрыв лицо вспотевшими ладонями. Воздух с шипением проходил сквозь дрожащие пальцы. Какаши не понимал, что ему делать: попытаться обнять или держать дистанцию? Он был дезориентирован и сбит с толку внезапным пробуждением. Воздух сгустился, став маслянистым и тяжелым, температура резко подскочила. Кажется, Мадара тоже забеспокоился.       - Сакура, - осторожно позвал Какаши и коснулся острого плеча. Девушка вздрогнула. - Ты как?       Сакура убрала от лица руки. Уставилась на ладони, словно пыталась прочитать по линиям сгиба свое будущее. В лунном свете она различала только контуры и тени. Фигура Какаши нетерпеливо зашевелилась. Грубая, мозолистая рука приятно расчесывала зудящий шрам на плече.       - В порядке, - соврала девушка и скинула с ног одеяло. - Пойду попью воды.       Сакура неуклюже слезла с кровати. Непослушные ноги под ней подгибались. В желудке плескался ужас. В голове голос Наруто чеканил слова:       - Спаси Мадару.       В коридоре воздух сгустился настолько, что Сакуре казалось - вошла в воду. Голова кружилась, ноги еле двигались. Само пространство толкало ее назад - к дверям спальни Мадары. Девушка вспомнила, что оставила там бутылку воды, и развернулась. Густой, маслянистый воздух теперь толкал в спину, подгоняя.       В спальне было душно. Дверь балкона распахнута настежь. Тонкая тюль колыхалась, подхватываемая сквозняком. Сакура нащупала на прикроватном столике бутылку воды и осушила ее до дна. Несколько долгих минут смотрела в окно, на серебряный диск луны, разрезавший тьму. Были бы здесь Наруто и Саске, они бы рассеяли ночь одним своим присутствием.       На глазах навернулись слезы, а затем ручьем потекли по щекам. Сакура даже не пыталась их остановить. Глотала их вместе с соплями, упивалась горем и скорбью. Вот они, родные. Наконец, вылезли. Им следовало появиться намного раньше. Они должны были окропить могилу Наруто и Саске. Они должны были брызнуть, когда Кагуя явилась к ним впервые. Они должны были облегчить муки, придать страданиям краски, развеять к чертовой матери надежду.       Последний шанс на светлое будущее мира шиноби погиб вместе с Наруто и Саске. Они с Какаши - живые мертвецы. Их финал так близок, что стоит лишь руку протянуть - и вот он, в их пальцах, растекается кровью. Склизкий, мерзкий, холодный кусок безысходности, который они вдвоем пытались проглотить и переварить. Как бы ни так. Кусок застрял у них поперек горла, и они давились им, сами того не замечая. Кошмарная участь - задохнуться собственными надеждами.       Мадара был неподвижен и тих. Впрочем, как всегда. Восстановленное Сакурой легкое дышало ровно. Сердце билось без перебоев. Лунный свет падал на лысую голову, блестели вывороченные внутренности. Сакура медленно подошла к кровати, села на край, посмотрела на бледное лицо.       - Наруто и Саске сказали спасти тебя, - прошептала Сакура, сжимая кулаки. - Они попросили меня об этом во сне.       Она почувствовала себя круглой идиоткой.       - Зачем? - с отчаянием прошептала она, склонив голову. Слезы падали ей на колени, остужая разгоряченную кожу. - Зачем мне тебя спасать?       Ответом ей была тишина. Если Мадара в сознании, тогда почему молчал? Он ведь вполне способен подать знак, сгустив или охладив пространство с помощью чакры.       - Скажи мне, Мадара, - хныкала Сакура. - Почему я должна хотеть спасти тебя? Почему не должна ненавидеть?       И снова тишина. В груди Сакуры закипала ярость. Праведная, концентрированная, беспощадная ярость.       - Ты уничтожил всё, что мне было дорого. Забрал всех, кого я любила. Тебе неведома любовь. Ты умеешь только убивать. Почему я должна подарить тебе жизнь?       Спасти этого подонка было приказом богини и просьбой друзей, но не ее личным желанием. Дай волю, и Сакура в то же мгновение вырвала бы поганое сердце Учихи из его груди. Или - лучше - задушила бы к чертовой матери. Делала бы это долго, с упоением слушая предсмертные хрипы. А, может, поизгалялась бы напоследок. Сломала бы остатки костей, разорвала бы в клочья восстановленную сосудистую систему. Напилась бы вдоволь его кровью.       Чертов Мадара Учиха. Погибель этого мира. Убийца будущего. Нечистый. Но столь же могущественный, как сама Кроличья богиня.       Сакура была так сильно поглощена собственной болью, оглушена своими всхлипами и ослеплена слезами, что не заметила, как участилось у Мадары сердцебиение.       Сакура ушла, так и не заметив ответа. 

***

      - Так, хорошо, - вздохнула Сакура, закатывая рукава. - Сегодня попробуем восстановить твое второе легкое.       Не то чтобы Сакура надеялась, что Мадара ее внимательно слушал. Просто тишина резала по барабанным перепонкам и повышала уровень тревожности. Тем более, Какаши целыми днями пропадал с Кагуей, а одиночества Сакура не переносила ни в каком виде. Наверное, даже хорошо, что ей было чем заняться в отсутствие сенсея. Иначе бы точно поехала крыша.       Девушка заняла рабочую табуретку, широко развела ноги и поерзала, усаживаясь удобнее.       - А у тебя шикарные легкие, - задумчиво проговорила Сакура, оценивая «отключенный» орган. - Четко выраженные доли и сегменты. Здоровый цвет. Никаких уплотнений. Емкость - около шести литров. Да ты у нас спортсмен.       Сакура пустила чакру по рукам. Зеленое свечение обволокло извлеченное легкое.       - Ты никогда не задумывался о том, чтобы завещать свое тело науке?       Сакура представила завещание, которое по почте отправил Мадара Учиха в Резиденцию Конохи. Затем усмехнулась, представив лицо Цунаде-шишоу, когда она получила бы это письмо.       - Ты вполне неплохо сохранился для почти столетнего старика, - съязвила Сакура.       Девушка восстанавливала легкое последовательно, не спеша и не экономя чакру, поступающую от корней. Вряд ли она сможет нанести местным жителям вреда больше, чем они уже получили. Неизвестно, сколько бедняги еще провисят в коконах. Если не Сакура истратит их жизненные силы, то это сделает Древо.

***

      Сакура лежала в ванне, прикрыв глаза и вытянув ноги. Горячая вода приятно расслабила мышцы. Пока одни кормили червей, другие нежилась в ванной.       Сакура вздрогнула, когда хлопнула входная дверь. Первые пару секунд стояла гробовая тишина, а затем раздался крик:       - Сакура!       Сакура неловко вылезла из ванной, расплескав на пол четверть ее содержимого. Наспех обмоталась полотенцем и выбежала в коридор. Сердце в груди таранило ребра. Так страшно ей не было с того самого дня, когда она увидела смерти Наруто и Саске. Мокрые ноги скользили по гладкому полу. Легкие слиплись.       - Сакура! - снова взревел Какаши.       Девушка ворвалась в гостиную, придерживая полотенце на груди одной рукой. Сперва замедлила шаг, пораженная увиденным, а затем замерла. Захотелось ущипнуть себя за руку, чтобы убедиться: это не сон.       - Хината…       Какаши держал Хинату под плечо. Маска у него сбилась в бок, на висках блестел пот. Девушка буквально висела на нем, изнеможённая и дезориентированная. На тонкой изящной шее вилась печать в форме терновых ветвей. Хината усилием воли открыла фиалковые глаза и подняла голову. Когда взгляды девушек пересеклись, обеим стало ясно: это самая что ни на есть реальность.       Сакура бросилась к Хинате, заключила её в объятия и сжала так сильно, будто без этого подруга могла рассыпаться в труху. Ледяные пыльные руки коснулись мокрой спины. Сердца забились в унисон. Забытое полотенце упало на пол. Наготу подруги Хината прикрыла собственным телом. Избавленный от драгоценной ноши, Какаши устало оперся плечом о стену.       - Теперь всё будет хорошо, обещаю, - повторяла, как заезженная пластинка, Сакура. Какаши сразу понял: она убеждала себя, а не подругу.       Увы, не в компетенциях Сакуры было что-либо обещать. Тем более, нечто масштабное под названием «всё».       Хинату переодели, укутали в два теплых пледа, посадили за кухонный стол и сунули под нос тарелку с похлебкой. Хьюго всё это время тряслась, растерянно переводя взгляд с суетливой Сакуры на смертельно уставшего Какаши. Ее мысли путались. Чего-то не хватало. Чего-то жизненно важного, вроде кислорода или воды.       Кого-то.       - Где Наруто?       Это был первое и последнее, что произнесла Хината Хьюго в этот день. Ответом ей были полные скорби глаза Сакуры и виноватые – Какаши. Она даже спрашивать не стала, как он умер. Просто разревелась. Над огнём в камне закипела вода.       Всю радость встречи, как рукой сняло.       Какаши заварил чай и добавил в него лошадиную дозу успокоительного. Сакура уложила подругу на свою кровать и сидела рядом до тех пор, пока та не заснула. У Хинаты отекло лицо и опухли глаза. Никакой членораздельной речи она так и не смогла из себя выдавить. Когда подруга засопела, Сакура поправила одеяло и задержала взгляд на печати. В темноте она двигалась, словно змея, напоминая: отныне и навсегда она рабыня Кагуи. Они все.       Спускаясь по лестнице, Сакура чувствовала себя совершенно опустошенной. В голове от одной стенки черепа к другой переваливался перекати-поле. Да ещё так медленно, что впору зевать.       Сакура думала, что возвращение из коконов друзей вмиг перевернет игру. Что отчаяние сменит радость. Что свет развеет тьму. Что Наруто и Саске воскреснут. Реальность оказалась куда более жестокой.       Теперь друзьям придется рассказать, где похоронены спасители мира и почему Какаши и Сакура не смогли помочь им. Объяснить, как и зачем жить дальше. Попытаться дать новый смысл. Перспектива возвращения друзей заиграла другими красками.       Сакура и Какаши, прежде отвечавшие только за себя и друг друга, теперь были вынуждены взвалить ответственность за жизни товарищей на свои плечи. А ведь их плечи и так ломились от тяжести.       За всё то время, пока Сакура и Какаши возились с Хинатой, они и словом друг с другом не обмолвились. И чесалось, и хотелось огорошить друг друга вопросами, предположениями и переживаниями, но в присутствии Хинаты держали себя в руках. А сейчас, сидя в сантиметрах друг от друга, сказать оказалось нечего.       Оба потрясенные, уставшие, обезумевшие от ужаса перед будущим. Оба остро нуждающиеся в тишине.       Сакура молча положила голову на плечо сенсея и прикрыла глаза. Какаши так же молча обнял ученицу за плечи. В доме было тепло. Мерно стучали в прихожей настенные часы. За окном распростерлась ночь, рассыпав по небу звезды и подвесив за край полумесяц.       Хотелось плакать, прижав к груди колени. Хотелось вспороть вены поперек кисти. Хотелось выть на луну.