Глава 6 - Терасака в ванной

Как только Нагиса справился с удивлением (хотя, в самом деле, почему он вообще беспокоился об этом?), он отклонил приглашение Киллуа, сославшись на необходимость вернуться домой к комендантскому часу. Киллуа пожал плечами. «Как хочешь. Мне больше достанется». Вероятно, ему следовало бы выразить некоторую обеспокоенность тем фактом, что его одноклассник технически украл кошелёк, но учитывая то, что сам Нагиса напугал до чёртиков упомянутую жертву, он чувствовал, что у него нет прав говорить. Поэтому вместо этого он задал другой вопрос: «Всё ещё болит?» Киллуа моргнул. «Что ещё болит?» «Твой живот. С того момента, как Такаока пнул тебя». «А, это. Нет, бывало и похуже. Честно говоря, приземление было более болезненным, и я едва это почувствовал». Мысли Нагисы закружились. Это было больше информации, чем он обычно получал от Киллуа за один раз, и всё же он чувствовал, что этого недостаточно; как будто ему дали ключ, но он не мог найти замок, для которого он предназначался. У него также было смутное подозрение, что создание возможности обокрасть Такаоку было не единственной его мотивацией высказаться тогда. В конце концов, это было немного удобно по времени. Нагиса тогда не мог дать этому название, но у него было чувство, словно волосы на затылке встали дыбом, когда Маэхара говорил. Почти как если бы Такаока собирался напасть на Маэхару. И учитывая его последующие действия, он мог определённо подтвердить, что Такаока намеревался сделать именно это. Теперь оставался вопрос: почувствовал ли это Киллуа и решил ли он перенаправить агрессию на себя? Нагиса сомневался, что Киллуа даст прямой ответ. Он был настолько погружен в свои мысли, что только когда они почти добрались до дома Нагисы, Нагиса понял, что Киллуа провожал его домой, что казалось нетипичным для него. Желая удержать своего нового друга (?) от слишком тесного общения с матерью (Нагиса знал, что его мать может быть… напряженной с его друзьями-мужчинами, к большому разочарованию бедного Сугино, который был тем самым другом, о котором шла речь), Нагиса попытался отговорить Киллуа от дальнейшего преследования. Киллуа бросил на него взгляд, слегка наклонил голову набок, как будто обдумывая его просьбу, прежде чем согласиться. Чего Нагиса не знал, так это того, что Киллуа продолжал следовать за синеволосым мальчиком на расстоянии. Только убедившись, что другой мальчик благополучно добрался домой, он повернулся, чтобы уйти, но он не мог не уловить обрывки разговора синеволосой женщины, которая, должно быть, была матерью Нагисы, что его немного обеспокоило. Он колебался, размышляя, стоит ли ему попытаться вмешаться. В конце концов он решил этого не делать, так как Нагиса не подвергался непосредственной опасности и, вероятно, был бы зол, что Киллуа не только следил за ним, но и подслушал то, что должно было быть личным разговором с его матерью. Это привело к тому, что Киллуа остановился на идее, которая витала у него в голове со вчерашнего дня… Что ж, это придётся отложить до следующей недели.

________________________________

Понедельник был изнуряюще жарким днём, что, собственно, и следовало ожидать, учитывая, что в этот момент лето уже вступало в свои права. Ситуацию с жарой не улучшал тот факт, что в старом здании кампуса вообще не было кондиционера, поэтому студентам приходилось терпеть уроки в удушающей жаре. В результате этого, сегодня практически никто не обращал внимания на занятия, как бы они ни старались сосредоточиться или как бы Коро-сенсей ни пытался вернуть их к работе. В конце концов, похоже, Коро-сенсей сдался и отпустил их на ранний обеденный перерыв, прежде чем унестись оттуда, что обычно вызвало бы вопросы, но никто не был в нужном настроении, чтобы мыслить ясно. Даже Киллуа потягивал сок из пакета вместо того, чтобы жевать шоколад, как обычно; для шоколада было слишком жарко. Только к концу обеденного перерыва Киллуа вспомнил о своём плане подойти к Нагисе в прошлую пятницу. Однако он не смог этого сделать, так как в этот момент в класс вбежал учитель и объявил, что берёт их на импровизированную экскурсию. Все застонали, не желая выходить на улицу, где будет ещё жарче, но всё равно послушали учителя.

________________________________

Бассейн. Их учитель построил целый бассейн во время обеденного перерыва. Сразу же все, казалось, оживились, когда они с дикой страстью прыгнули в него. Ну, все, кроме Киллуа. Водоемы с другими людьми в них? С его хацу? Ни за что. Это просто напрашивалось на несчастный случай. Даже если бы у него был выдающийся контроль нэн, стоило бы кому-то его напугать, он бы рискнул раскрыть свои явно ненормальные способности всему классу. Поэтому, вместо того, чтобы присоединиться к классу, он решил остаться в тени и сказать, что ему не нравятся смешивающиеся вместе толпы и водоёмы (что технически не было ложью; это было его основной причиной). И не то чтобы он был единственным, кто держался подальше от воды; Хазама просто отдыхал на берегу и читал книгу, в то время как Терасака… хм, он дулся и уходил? Киллуа моргнул, глядя на удаляющуюся спину Терасаки. ‘В чем его проблема?'

________________________________

Киллуа смылся, пока весь класс пытался облить учителя его недавно обнаруженной слабостью (водой), и решил охладиться в уединённом пруду. В пруду, где не было людей, которых могло ударить током. Он мог выдержать жару; во время обучения он подвергался и более серьезным условиям, но зачем подвергать себя ненужному дискомфорту? Учитывая, что у него была небольшая база на самой горе (о которой, как он думал, не знали даже его учителя, поскольку он старался выглядеть так, будто он пришёл не из кампуса), он довольно много исследовал эту гору и знал, где найти хорошие места для отдыха. Конечно, у него была настоящая квартира, которую ему предоставило правительство, но поскольку она была от правительства… ну, скажем так, в ней было так много камер, что она могла бы затмить даже реалити-шоу. Поэтому он на самом деле ходил туда только за продуктами, которые там предоставляли. Он часто менял место своего проживания, так как не хотел, чтобы за ним следили. Пребывание в такой глуши напомнило ему о времени, проведенном на китовом острове, которое всегда вызывало волну ностальгии, а острая боль одиночества от знакомства с человеком, с которым он провел больше всего времени в тот период, сейчас была ему недоступна. ‘Боже, я скучаю по Гону. Интересно, как у него дела?’

________________________________

Когда Киллуа вернулся к классу, он как раз вовремя успел застать Терасаку, пинающего копию мотоцикла Коросенсея, что сильно расстроило осьминога и вызвало гнев его одноклассников. ‘Не совсем понимаю, как они собираются убить того, к кому они так явно привязаны’. Даже Киллуа был ошеломлён, когда Терасака бросил канистру с… чем бы то ни было. Киллуа не понаслышке знал о вспышках гнева (учитывая, в какой семье он вырос, все дети знали, что лучше не делать что-то столь бесполезное и ребяческое), но он уже видел, как некоторые малыши устраивали истерики на публике. И всё же, даже они, казалось, были опозорены этим зрелищем. Когда Киллуа озвучил эту мысль вслух, Карма, который был единственным, кто стоял достаточно близко, чтобы услышать его, почувствовал, как из его уст вырвался смех. Киллуа подошел к канистре и поднял её. Карма тоже подошел, привлечённый комментарием своего светловолосого одноклассника. Киллуа осмотрел её и нахмурился, не найдя этикетки. Обычно он не обращал внимания на законы и прочее, но был уверен, что канистры должны быть маркированы перед продажей. Вот почему было так странно, что эта была полностью пуста. Карма тоже нахмурился, у него возникла та же мысль, и он размышлял о последствиях, когда их позвали обратно в класс

________________________________

После окончания занятий Киллуа снова подумал, что ему следует поговорить с Нагисой сейчас, иначе ему придётся ждать до завтра. Когда он нашёл Нагису, он был за сараем. И он был не один; он разговаривал с Терасакой, говоря что-то о том, как он должен рассказать им план, если он хочет, чтобы класс поддержал его. Естественно, его грубо отшвырнули, после чего Терасака ушёл. Что-то в прощальных словах Терасаки застряло в подсознании Киллуа. Именно в такие моменты Киллуа ненавидел свою интуицию; чувство неспособности понять, что не так, было невыносимым. Но это спасало его много раз, поэтому Киллуа научился всегда прислушиваться к своей интуиции. Когда Киллуа подходил к Нагисе, он старался сделать шаг немного громче, чтобы не напугать другого мальчика. Это было не на том уровне, который обычный человек мог бы услышать, если бы не обращал внимания, но Нагиса всё равно, казалось, услышал его приближение, несмотря на то, что был явно глубоко погружен в мысли о прощальных словах Терасаки, что и отметил Киллуа. «О, привет, Киллуа». «Хей. Мы можем поговорить?» Нагиса удивленно моргнул, но согласился, поскольку чем больше он говорил с Киллуа, тем больше информации о другом мальчике он мог собрать. Он не был уверен, зачем он собирал информацию, но решил, что это, вероятно, было сочетанием его воспитания (хотя он никогда не упоминал об этом) и привычки, которую он выработал для цели убийства, которое было поручено его классу. Они вдвоем вышли в лес, что и подсказало Нагисе, что этот разговор должен был быть очень личным, если и без того уединённое место за сараем было недостаточно хорошим. Или Киллуа вёл его в чащу леса, чтобы было легче избавиться от его тела? Ну, он решил, что первый вывод более вероятен, хотя блуждания его разума умудрились поставить его на грань достаточно, чтобы обращать внимание на путь, по которому они шли. Наконец, они остановились в уединённой роще, которая, как должен был признать Нагиса, отлично подходила для личной беседы или даже просто для того, чтобы провести время (или убийства, прошептало его подсознание — он задушил этот голос). «Итак, о чем ты хотел поговорить?» Киллуа моргнул, заметив, что Нагиса немного нервничает. Он задавался вопросом, почему, пока ему не пришло в голову, что этот сценарий очень похож на серийного убийцу, который уводит свою жертву в лес, чтобы было легче избавиться от тела… Он мысленно ударил себя по лицу. Даже когда он не пытался, казалось, что он остаётся ‘убийцей’, да? Эта мысль испортила ему настроение, поэтому его ответ был немного отчуждённым: «Была ли причина, по которой ты не хотел, чтобы я сопровождал тебя домой?» Нагиса был удивлён. ‘Это все ещё у него на уме?’ Тем не менее, вопрос, заданный Киллуа, в основном развеял его сомнения, и он ответил: «О, э-э, моя мама… не очень любит, когда я привожу домой друзей-парней. Она действительно слишком опекает, так что… да. Думаю, она думает, что они собьют меня с пути или что-то в этом роде?» Киллуа заметил намеренное запутывание, но не поднял эту тему. В любом случае, он не для этого позвал сюда Нагису (и он всегда мог выяснить это сам. И нет, это не преследование, это проявление заботы о друге, черт возьми). «А. Интересно, что она подумает, если узнает, что тебе пришлось убить этого осьминога». Нагиса молчал. ‘Он угрожает рассказать моей маме? Правительство наверняка его остановит, верно???’ «Э-э, наверное, взбесится на самом деле». «Тогда что ты думаешь об убийстве осьминога? Я уже поднимал этот вопрос раньше, но не удосужился спросить тебя или Карму о твоих мыслях. Извини, что тогда так много болтал». Нагиса моргнул, немного сбитый с толку поворотом разговора. «О, э-э… Я даже рад, что ты не спросил нас тогда, так как у нас, вероятно, не было бы продуманного ответа. Но я думал об этом. Честно говоря… Я всё ещё не совсем уверен в последствиях убийства кого-то. Конечно, логически рассуждая, я знаю, что, вероятно, буду чувствовать себя виноватым после этого, но я не могу знать наверняка, пока не сделаю этого… Но потом я думаю о том, что если я этого не сделаю, то мир может закончиться. Да, у правительства, вероятно, есть свои планы, и мы, вероятно, даже не План А, но… что, если мы могли бы что-то сделать, но не сделали? Думаю, я бы пожалел об этом. Так что я согласен на это убийство». Ближе к концу в глазах Нагисы появилась решимость. Киллуа слегка наклонил голову набок. «А. Так тебе нравятся тренировки Карасумы?» Ещё один каверзный вопрос отвлёк Нагису от размышлений о намерениях, стоящих за вопросами Киллуа. На этот раз он задумался на некоторое время, в течение которого Киллуа терпеливо ждал. Наконец, он заговорил: «Я… я знаю, что не лучший в использовании ножа или пистолета, но… Карасума-сенсей — лучший учитель, который у меня когда-либо был. Так что, даже если я не очень хорош, это всё равно весело». Киллуа, казалось, обдумывал свой ответ на мгновение, как будто просеивая свои слова, чтобы прийти к нужному выводу. Наконец, он кивнул. «Понял. Ну, это всё, что я должен был спросить, так что, думаю, увидимся завтра». Сказав это, он повернулся и помахал Нагисе на прощание, даже не обернувшись, оставив очень сбитого с толку Нагису застрявшим посреди леса. Ну… хорошо, что он обращал внимание на путь, по которому они пошли, да?

________________________________

Даже к тому времени, как наступил вторник, Нагиса все еще не смог расшифровать мотивы вопросов Киллуа. Он охватил широкий круг вопросов, что, честно говоря, было, вероятно, тем, что имел в виду другой мальчик. Нагиса предварительно пришел к выводу, что направление других по неверному пути было своего рода второй натурой для Киллуа. Что, честно говоря, звучало более зловеще, чем он намеревался это сделать, но он не знал, как это лучше выразить. Киллуа казался нормальным на протяжении всех сегодняшних уроков, судя по тому, что Нагиса за ним наблюдал, так что, вероятно, это не было чем-то жизненно важным для него. ‘Он мог просто проявить любопытство? Но тогда зачем тащить меня в лес только ради этого?’ Когда класс был втянут в помощь Терасаке с его предполагаемым планом убийства, он заметил, что, хотя Киллуа и не принимал активного участия, он все равно следовал за классом, по-видимому, ему было любопытно, что происходит. Когда все завалились в бассейн, он остался в тени с Кармой, и только эти двое сумели не попасть в воду. Киллуа попытался уговорить Нагису остаться с ними, но Нагиса почувствовал, что должен помочь классу, чем бы это ни было, и тоже залез в бассейн. Когда Терасака вытащил пистолет, Киллуа поднял бровь. Хотя, если подумать, этот пистолет выглядел немного иначе, чем те, что были розданы остальному классу… За долю секунды до того, как Терасака нажал на курок, инстинкты Киллуа закричали ему, чтобы он вытащил учеников из воды. Не тратя время на размышления о том, почему, Киллуа вытащил свои йо-йо и выпустил их в сторону Нагисы, успев схватить около пяти учеников, прежде чем раздался взрыв и плотина прорвалась, в результате чего оставшиеся ученики были смыты течением. Выругавшись, Киллуа вытащил пятерых учеников (одним из которых был мокрый, ошеломлённый Нагиса) и рванул прочь, словно пуля из ружья, прежде чем Карма успел осознать, что произошло. Благодаря совместным усилиям Киллуа и Коро-сенсея большинство учеников были выловлены из воды, прежде чем они достигли скалы. К сожалению, Хара была той, до кого они не смогли добраться вовремя, и она отчаянно цеплялась за ветку, торчащую из скалы. Однако из-за неудобного угла Киллуа не мог напрямую вытянуть её, опасаясь, что она ударится головой о скалу. Как раз когда он искал подходящую ветку, чтобы использовать её в качестве рычага для изменения угла наклона своего йо-йо, из ниоткуда выскочило белое щупальце, ударив Коро-сенсея, который как раз собирался спасти Хару. Защита Киллуа усилилась, когда он осмотрел новоприбывшего. Нет, новоприбывших. Мужчина, полностью завёрнутый в белую ткань, стоял слегка позади мальчика, у которого были… были ли это щупальца? Вылезающие из его головы? Теперь Киллуа действительно застрял. Если бы он попытался найти место, которое можно было бы использовать в качестве рычага для изменения угла наклона своих йо-йо, они бы определенно замедлились достаточно, чтобы ребёнок с щупальцами сбил их с курса (он оценил отображаемую скорость как примерно эквивалентную скорости его учителя, что было безумной скоростью, которую он не смог бы достичь даже с Божественной Скоростью), и даже мог бы подвергнуть Хару опасности. Но если бы он просто бросил йо-йо, он рисковал бы заставить Хару удариться головой о скалу. Но как раз когда он обдумывал свой следующий ход, Карма пришёл с планом заставить Терасаку отвлекать новоприбывших достаточно долго, чтобы Коро-сенсей успел спасти Хару. Киллуа наклонил голову, задаваясь вопросом, откуда Карма знает, что Терасака не сменил рубашку со вчерашнего дня. У него был такой же острый нос, как у Гона? Нет, скорее всего, нет. Он был почти уверен, что даже обоняние Иллуми не было таким сильным, как у Гона. Ну, разве что если дело касалось крови… Но он немного отвлёкся. Пока он отвлекался, Коро-сенсей сумел увести Хару в безопасное место. Когда остальная часть класса (кроме Кармы) прыгнула, чтобы облить водой мальчика с щупальцами, Киллуа отстал, настороженно наблюдая за покрытым тканью человеком, который, казалось, был куратором ребёнка с щупальцами. Было почти невозможно сказать, о чем он думал (учитывая, что он был полностью закрыт), и тот факт, что он был закрыт изначально, предполагал, что он были либо чудаком (чего он не исключал), либо он пытался скрыть свою личность. Именно последняя возможность привлекла внимание Киллуа, поскольку подразумевала, что кто-то в классе его узнает. Самым очевидным вариантом, конечно, был их учитель. Он был настолько погружен в свои мысли, что не обратил внимания на то, как испугались щупальценосец и его куратор, и пришел в себя только тогда, когда увидел, что к нему приближается остальная часть класса. Он был немного озадачен тем, чего они хотят, но вскоре это прояснилось по их крикам «Спасибо, чувак!», «Ты действительно спас нас там!» и «Черт, я не знал, что ты можешь сделать это с йо-йо!». Потребовалось некоторое время, чтобы до него дошло, что они благодарят его за спасение, но когда это произошло, легкий румянец поднялся до его ушей, который он отчаянно пытался скрыть. К несчастью для него, Карма, Рио и Нагиса это заметили. Первые двое, потому что у них было шестое чувство на смущение других людей, а последний, потому что, ну, это же Нагиса. Двойные дьявольские ухмылки появились на лицах Кармы и Рио, это был первый раз, когда они почувствовали какую-либо форму слабости от своего нового одноклассника. Но как раз когда они были готовы наброситься, кто-то другой прервал их, спасая Киллуа. «Я не знал, что йо-йо могут поднимать так много, чёрт! Ты схватил сколько, пять человек в первый раз?» Киллуа сумел взять себя в руки, вернувшись к своему обычному спокойному поведению. Он вытащил йо-йо и показал им верёвку. Некоторые из наиболее зорких заметили, что она сделана из металла, и воскликнули в замешательстве, зачем вообще нужна металлическая верёвка на йо-йо. Это вызвало дискуссию о том, был ли металл эстетическим и просто так получилось, что он выполнял функцию, позволяющую Киллуа поднимать такой большой вес, используя только свои йо-йо, или на самом деле он был предназначен для поднятия тяжестей. Естественно, большинство людей придерживались первого варианта. Однако Карма, зная, сколько весят эти йо-йо, знал лучше. У него было чувство, что Нагиса тоже догадывался об истине, судя по тому, как он слишком долго смотрел на йо-йо. Коро-сенсей наблюдал, как его новый ученик был окружён сверстниками, по-видимому, ладя с ними гораздо лучше после того, как он только что спас их. Коро-сенсей беспокоился, что Киллуа будет изолирован из-за его отказа участвовать в убийстве. Конечно, он заметил, что Карма и Нагиса довольно часто проводили время с Киллуа, но он боялся, что остальная часть класса не будет так же благосклонна к Киллуа. Теперь он мог развеять эти страхи. В какой-то момент Ёсида отделился от толпы и побежал от разъярённой Хары. Похоже, он сделал замечание о том, как сомневался, что йо-йо Киллуа смогли бы поднять Хару, и не смог выслушать анализ Киллуа относительно того, почему он не смог спасти её, прежде чем убийственная аура Хары заставила его бежать. Именно в этот момент Коро-сенсей вклинился в толпу студентов и попросил похвалы за то, что спас их, с его обычными театральными выходками. Его встретили несколькими разрознёнными словами благодарности, но в основном ножами против сенсея.