Суровая реальность. Глава: 2

— Как это понимать, Гэнджи-сама? — Воспринимай как хочешь. Эхх… Шисуи, пойми, это всё ради клана. — Я, конечно, многое могу понять, но это очень странно. Ну понятно, что иметь джинчурики под рукой — это очень выгодно для клана, но всё равно, это неправильно. Особенно принуждать кого-то. — Это уже согласовано с Хокаге, так что вопросов ни у кого нет. — Гэнджи-сама, я понимаю, но… как я буду смотреть ей в глаза? Как я буду смотреть в глаза Минато-сана в конце концов? Многие в деревне знают про их отношения. Я буду чувствовать себя подонком. Особенно учитывая то, что это вообще меня не интересует. Почему я? Мне только недавно исполнилось 18 лет — мне бы не хотелось сразу заводить семью. Шисуи рьяно протестовал — ему не нравилась идея увести девушку очень уважаемого им человека. Особенно если эта женщина — Кушина Узумаки. Про её характер ходят легенды. Не просто так её прозвали "Кровавая Хабанеро" — её прозвище прямым текстом говорило, что она тот ещё острый перчик. — Иногда тебе нужно объяснять элементарные вещи. Много ли ты знаешь про клан Узумаки? — Ну, они раньше были очень могучим кланом — почти на том же уровне, что и мы, или Сенджу. Но они не выделялись, потому что не участвовали в войнах и были мирными. Также были долгожителями из-за больших резервов жизненной силы и образа жизни. Ну и, конечно, хорошо разбирались в фуиндзюцу. — Ты прав, но это не всё. Они также имели колоссальные резервы чакры, и их чакра была очень плотной. Они были крайне выносливыми. Их клан был уничтожен во время Второй Мировой Войны Шиноби из-за того, что другие страны хотели заполучить их цивилизацию, технологии и познания в фуиндзюцу. Как бы отвратительно это ни звучало — они также хотели получить их женщин. — Почему? — Разве это не понятно? Чтобы использовать их как "свиноматок" для увеличения числа шиноби с большими резервами чакры и выдающейся выносливостью. Иногда при союзе с Узумаки также происходило развитие редких геномов. А теперь, на вопрос "почему ты?" — думаю, ты и сам знаешь ответ. Без преувеличения, ты на данный момент самый сильный представитель нашего клана, притом ещё молодой. И твой Мангекё имеет невероятные свойства. Поэтому я и старейшины клана решили, что ты более чем достоин этого. — Теперь стало понятно… Но всё равно от этого как-то не легче. От меня просто требуется… оплодотворить чью-то возлюбленную. Это довольно неприятный факт. — Пойми, Шисуи, это ради клана. Ради того, чтобы вернуть ему былое величие. За последнее время клан сильно сторонятся и недолюбливают. Если бы в клане родился очень сильный шиноби, мы могли бы вернуть славу, доверие и уважение. — Всё же… как я буду… — Я понимаю, что ты не хочешь детей из-за травмы, но пойми — нам нужно выходить из этой ямы. И не волнуйся насчёт Намикадзе. Он, конечно, уважаем, но не настолько, чтобы идти против меня и Хирузена. Но если это тебя утешит, ты сможешь дать ей право на развод после рождения мальчика. Шисуи ничего не ответил на это. Конечно, он всё понимал, но, чёрт побери, он не хотел заводить ребёнка. Он сам был сиротой всю жизнь. Особенно ему не нравился вариант с разводом — не из-за того, что не хотел разводиться, а потому что не хотел, чтобы ребёнок остался без матери.

***

Состояние Кушины было хуже некуда — её хотели выдать замуж за человека, которого она даже не знала. Особенно обидно было то, что у неё уже был любимый человек. Она просто заперлась у себя дома и не выходила, обнимая фотографию своего молодого человека. Она решила просто ждать — ведь до его возвращения оставалась всего неделя. Ещё немного — и он придёт, и всё уладит.

***

За это время Гэнджи неоднократно предлагал Шисуи пригласить Кушину на свидание — в ресторан или куда-нибудь ещё, где, по его мнению, молодёжь проводит время. Сам он в этом не разбирался — возраст, война, тяжёлая жизнь и руководство кланом наложили отпечаток. Так что его невежество в этом вопросе было вполне объяснимым. Однако Шисуи твёрдо решил, что не будет подходить к Кушине, если она сама не будет готова. Хотя бы он хотел дождаться Минато, чтобы не казаться подонком в глазах других. Да кого он обманывал — он сам не мог на это решиться. Ему было слишком стыдно, что ли? В общем, он пытался собраться с собой.

***

Спустя неделю

Минато Намикадзе возвращался в деревню со своим единственным выжившим учеником — Какаши Хатаке — и их небольшой командой из элитных джонинов. Несмотря на то, что Третья Мировая Война Шиноби велась в крайне невыгодных условиях, Коноха вышла победителем. Даже несмотря на то, что они сражались вместе с Суной против трёх Великих Деревень, им удалось выстоять. Минато сокрушил первые волны атак Ивы, затем остановил братьев Эй и Би. А Какаши разрушал все планы Киригакуре. Эта война породила множество героев. Достаточно вспомнить Майто Дайа — он, будучи всего лишь гениным, в одиночку убил пятерых мечников тумана. Все сражались доблестно, и именно поэтому, несмотря на колоссальное численное превосходство врага, Коноха выстояла и одержала победу. Как показала эта война — выбор в пользу качества, а не количества, в большинстве случаев оказывается решающим.

***

Радость Минато продлилась недолго. Как только он захотел встретиться со своей девушкой, вся эйфория моментально испарилась. Кушина была в ужасном состоянии: глаза опухли от слёз, волосы — спутанные и грязные, а весь дом был завален коробками от лапши быстрого приготовления. Когда она всё рассказала Минато, у того буквально вскипела кровь. И это было вполне понятно: он воевал, отдавал всего себя, защищал деревню, а в это время за его спиной кто-то решил устроить судьбу его возлюбленной? Без его ведома? Как Хокаге мог допустить такое? Это было не просто неправильно — это было возмутительно. Не теряя ни минуты, он направился к Хокаге, чтобы разобраться, что за грязные игры творятся у него за спиной.

***

Минато влетел в кабинет Хокаге, не дожидаясь разрешения войти. Взгляд — холодный, сдержанный, но в глубине глаз бушевал ураган. Хирузен Сарутоби, сидевший за столом, поднял глаза от бумаг. — Минато… Рад видеть, что ты вернулся живым и невредимым. Поздравляю с победой. — Оставьте формальности, Хокаге-сама. Мне нужно объяснение. Немедленно. Сарутоби слегка нахмурился, отложив трубку в сторону. — О чём ты? — О том, почему, пока я воевал, кто-то решил устроить личную жизнь Кушины без её воли. Или моей. — Минато склонился вперёд, его голос стал ниже. — Мне рассказали, что вы дали согласие на… союз между ней и Шисуи Учихой. Это правда? — Да. — Хирузен вздохнул. — Это решение принято не спонтанно. Оно было согласовано со мной, а также с кланом Учиха. Всё ради баланса в деревне. — Баланса? — глаза Минато сузились. — Вы хотите пожертвовать личной свободой человека ради баланса? — Кушина — Узумаки— спокойно продолжал Хирузен. — Её потомство — потенциально невероятно ценно для будущего Конохи. Я понимаю твой гнев, но, поверь, всё это — не прихоть. Это стратегия. — А моя жизнь? Её чувства? Это тоже часть стратегии? — голос Минато дрогнул. — Или вы просто забыли, что мы были вместе? Что она — не просто носитель хвостатого зверя, а человек? Наступила тишина. Несколько долгих, тяжёлых секунд. — Послушай, Минато… — Хирузен снял шляпу Хокаге и отложил в сторону. — Я не хотел навредить вам. Но ты должен понимать, что быть Хокаге — значит делать выборы, которые могут ранить. Даже самых близких. — Возможно. Но если ради "блага деревни" вы готовы топтать чувства тех, кто её защищает, — вы становитесь не защитником, а правителем по принуждению. — Минато выпрямился. — Я не позволю никому решать судьбу Кушины, кроме неё самой. Ни кланам. Ни старейшинам. Ни вам, Хокаге-сама. Он развернулся и пошёл к двери, не дожидаясь ответа. Когда Минато уже почти достиг двери, позади раздался глухой, тяжёлый голос, незнакомый и почти неузнаваемый. — Ты переходишь грань, Минато. Он остановился. Обернулся. Хирузен стоял, поднявшись из-за стола. Его лицо потемнело, в глазах — не старость и усталость, а сталь и опыт десятилетий войны. — Я позволил тебе говорить, потому что ты — герой. Потому что ты — ученик моего ученика. Но не забывайся. Ты не один решаешь, что правильно, а что нет. — Я не забываюсь. Я защищаю то, что мне дорого, — спокойно ответил Минато — Если вы называете это дерзостью — что ж, пусть так. — Ты видишь только свою любовь. Я вижу всю деревню. И если ради её безопасности нужно пойти на жертвы. — Тогда скажите прямо: вы жертвуете Кушиной. Как вещь. Как ресурсом. Хирузен стиснул кулаки, его голос загремел: — Ты думаешь, мне это легко?! Думаешь, я хочу принимать такие решения? Я прожил уже три войны, потерял больше, чем ты себе представляешь. И если я выбрал этот путь — значит, он был необходим. — Нет. Вы выбрали путь, при котором чувства людей — не более чем побочный ущерб. На мгновение в кабинете повисла мёртвая тишина. Лицо Хирузена стало мрачным, словно он вот-вот взорвётся. И это случилось. — Ты переходишь границы, Минато! — голос Хирузена резко поднялся, его палец яростно указал в сторону выхода. — Думаешь, раз ты герой войны, можешь разговаривать со мной, как с равным? Я был Хокаге, когда ты ещё в утробе матери был! Я отдал этой деревне всё! Всю свою молодость, многих друзей! Я похоронил своего сына, ради мира, ради будущего! Он шагнул вперёд, глядя прямо в глаза Минато. — А ты... Ты смеешь ставить под сомнение мои решения? Решения, от которых зависит будущее деревни?! Ты хоть понимаешь, на каком хрупком балансе всё держится? Если бы ты знал хотя бы половину того, что я знаю, ты бы молчал и кланялся! Хирузен тяжело дышал, лицо побагровело от злости. Минато стоял как вкопанный и поражённый. — Уходи... — выдохнул Хирузен. Минато хотел что-то сказать, но сжал кулаки и отвернулся, направляясь к выходу. Но не успел он дойти до двери, как голос вновь раздался — уже спокойнее, с примесью горечи: — Подожди... Минато замер, но не обернулся. — Я не бездушный. Я понимаю, каково тебе. Но пойми и ты — сейчас нам нужен союз с Учиха. Клан на грани отчуждения. Если между ними и деревней появится сильный ребёнок, у всех появится общий интерес. В потенциальном боге шиноби. Мы можем избежать раскола. Хирузен сделал паузу, тяжело опершись на стол. — После рождения ребёнка, если она этого захочет... Я не буду возражать против развода. Она будет свободна. Но сейчас — пожалуйста. Сделай то, что должен. Не ради меня. Ради будущего. Минато молча кивнул и вышел. Он чувствовал, как что-то внутри него надломилось. Мир, который он защищал, оказался не таким, каким он себе его представлял.

***

Минато медленно появился возле двери, вспыхнув мягким золотым светом. Теперь уже без смысла. Его глаза были потухшими, лицо — напряжённым, а плечи как будто утонули под невидимой тяжестью. Он стоял, не решаясь постучать. Несколько секунд просто смотрел на дверь. Что я скажу? Как вообще сказать такое, чтобы не уничтожить её окончательно? Наконец, он тихо выдохнул и постучал. — Кушина... Это я... Дверь открылась почти сразу. Она стояла перед ним, в том же состоянии, в каком он её оставил — глаза красные, волосы растрёпаны, на щеках засохшие следы слёз. Но в её взгляде была не слабость, а глухая боль и усталость, как у человека, которого долго ломали. — Ну? — глухо спросила она. — Ты поговорил? Минато кивнул и опустил глаза. — Да… Я поговорил с Хокаге. Он… отказался. Кушина ничего не ответила. Минато поднял взгляд, увидел, как губы её поджались в тонкую линию. Он продолжил: — Но потом… он сказал, что деревне и клану Учиха нужен сильный ребёнок с генами Узумаки-Учиха. Только для этого... Он пообещал, что после рождения… если кто-то захочет развестись — он не будет возражать. Тишина. Минато сглотнул: — Это… Это компромисс. Я не знаю, как жить с этим. Я не могу представить, каково тебе — вообще слышать это. Но я должен был сказать правду. Я всё ещё… люблю тебя, Кушина. И если ты захочешь… даже после этого… Я... всё ещё хочу быть с тобой. Когда это всё закончится. Если ты сможешь меня простить за то, что не смог защитить нас. Кушина молчала. Она закрыла глаза, медленно вдохнула и выдохнула. На самом деле отчайно пытаясь не заплакать. Если ты сможешь меня простить… Эти слова зазвучали в голове Кушины глухим эхом. Простить? За что?.. За то, что он сражался за деревню? В груди стало тяжело. Мысли захлестнули её, не давая дышать. Он не виноват…Но всеравно мне так больно? Почему я чувствую себя использованной, раздавленной, изнасилованной. Вдруг Кушина резко сжала кулаки. Слёзы, которые она до этого удерживала, хлынули по щекам. Минато дёрнулся было к ней, но она подняла руку: — Знаешь… — начала она, голос дрожал, — я мечтала о нашем будущем. Ты… я… наш ребёнок… А теперь мне говорят, что я должна родить для деревни? Чтобы потом, может быть, получить право на развод, как будто я — вещь, которой пользуются? Она всхлипнула, слабо ударила кулаком в стену рядом: Ты понимаешь, как это звучит? Он хотел что-то сказать, но она снова махнула рукой, и его губы сжались в тонкую линию. Он не перебивал. Не мог. После нескольких минут тишины. Она рухнула на колени. Слёзы не просто текли — она плакала так, как будто в ней умеро всё тепло. Минато упал рядом, обнял её, притянул к себе, и она уже не сопротивлялась. — Я устала… Минато… Я так устала… — шептала она, уткнувшись в его грудь. — Просто… останься сегодня. Не говори больше ничего… Он кивнул. Обнял крепче. Поцелуй — словно попытка склеить трещину между ними. Остальное было между двумя сердцами, которые, несмотря ни на что, всё ещё били друг для друга.

***

                  Внимание! 18+ сцена Они долго целовались постепенно раздевая друг друга. После того как у обоих не осталось верхней одежды Минато уставился на её красный ливчик который очень гормонично смотрелся с её красными волосами. Не долго ожидая он снял с неё ливчик и ему открылся чудесный вид на грудь третьего размера. Дальше он обоими руками начал массировать её грудь от чего она начала стонать. На давая Минато дальше доминировать она начала тереть своей ногой его промежность. От его выражения лица можно было понять какой невероятный кайф и возбуждение сейчас он испытывал. Они начали снова целоватся но первым не выдержал Минато и снял трусики со своей девушки и начал лизать её промежность от чего же она начала громко стонать но это его не остановило его а наоборот. Постепенно ускоряясь он начал доводить Кушину до конца. Через несколько минут таких игр она сдалась и кончила прямо в его рот, а он как джентльмен проглотил её соки. После этого Кушина решила действовать стянув с него штаны а затем и трусы она взяла его полностью готовый инструмент и начала двигать его вверх и вниз. Потом плюнув на инструмент облизала головку и ускорила движения рукой —Куши я кажется конч... Не успел он договорить как белая жидкость покинула тело мужчины и попало в рот женщины. Проглотив семя она двинулась к уху её любимого и сказала соблазнительным тоном. —Я знаю что ты читал эту новую книгу Джираи. После этого Минато вставил в неё и медленно начал идти в глубь её узкого прохода. Дальше все пошло само собой.

***

На следующее утро, проснувшись обнажёнными под мягким светом утреннего солнца, Кушина первой нарушила тишину: — Я всегда буду любить тебя, несмотря ни на что. Если для того, чтобы быть с тобой, мне придётся родить ребёнка от другого… как бы унизительно это ни было — я согласна. После этих слов они слились в страстном поцелуе, будто в последний раз.

***

Ну как то так ребята! Думаю что история развивается интересно. Я бы очень хотел прочитать ваше мнение, возможно какие то идеи. Также хотелось бы прочитать вашу критику. Спасибо за внимание!