Незадолго до свадьбы. Глава: 3

Они провели тот день вместе. Без разговоров о деревне, о кланах, без упоминания Конохи, обязанностей и войны. Всё это было за гранью. Впервые за долгое время они просто были — Минато и Кушина. Не жёлтая молния. Не кровавая хабанеро. Просто мужчина и женщина. Минато тихо встал, стараясь не потревожить её сон, и пошёл на кухню. Минато никогда не славился кулинарными талантами, но сегодня хотел сделать всё сам. Яичница подгорела, рис слегка пересох, а суп вышел пересоленным — но когда Кушина, сонная и растрёпанная, села за стол и попробовала первую ложку, она рассмеялась. — Минато… ты серьёзно? Кто добавляет сахар в яичницу?— смех дрожал в голосе, словно пробуждая внутри неё ту самую Кушину, которая когда-то бесстрашно бросалась в драки с мальчишками и мечтала стать Хокаге. Он пожал плечами с улыбкой, а она всё ела до конца, не оставив ни крошки. Потому что вкуснее еды в тот момент быть не могло. После завтрака они вышли на улицы деревни. Не скрываясь. Без плащей, масок, без оглядки. Просто шли рядом. Кушина держала Минато под руку, и каждый, кто проходил мимо, казался частью чужого мира, далёкого и неважного. У прилавка старого торговца бататом она купила две порции — как когда-то в юности. Торговец только буркнул что-то о том, как мало у молодёжи нынче вкуса. Она хихикнула, облизала палочку с карамелизированным бататом и утерла щёку Минато, запачканную сиропом. В парке у пруда, куда почти никто не заглядывал, они задержались. Там был мостик, гладь воды, и лёгкий ветер. Минато, вдруг, протянул руку. Без слов. Кушина удивлённо посмотрела, но вложила свою в его ладонь. Он поклонился, словно приглашая на бал, и они закружились в медленном, неумелом танце, где музыку задавали только шорох травы и лёгкие всплески воды. Их отражения танцевали вместе с ними. Она смеялась. Искренне. Светло. Как в те времена, когда ещё верила, что всё возможно. Когда солнце стало опускаться за крыши домов, они направились к Ичираку. Небо над Конохой полыхало оранжево-розовым, и вся деревня будто затаила дыхание, провожая этот день. Тейучи, едва увидев их, поприветствовал и подал две миски лучшего рамена — "за счёт заведения", — и с улыбкой ушёл на кухню. Они ели молча. Но молчание было не тяжёлым, а уютным. Тёплым. Словно сердца говорили без слов. Этот день был их маленькой победой над судьбой. Над системой. Над страхом. И в этот вечер, впервые за долгие месяцы, Кушина почувствовала, что жива. Но это чувство не продлилось долго ведь день подошёл к концу.

***

                  На следующий день утром              Когда они с Минато уже собирались разойтись у центральной улицы, где расходились дороги — он на совещание к Хокаге, она к подругам— Кушина заметила силуэт в плаще Учиха. Он стоял у книжного магазина, будто выбирал что-то, но слишком напряжённо, чтобы это было правдой. Шисуи тоже заметил её. Встретился взглядом. И сразу отвёл глаза. На секунду воцарилась гнетущая тишина, как будто весь шум деревни замер. Минато сжал её руку, но Кушина чуть наклонила голову: — Я хочу поговорить с ним. Одна. Минато не стал спорить. Просто кивнул и, развернувшись, ушёл. Она медленно подошла. Шисуи стоял как вкопанный, будто знал, что этот разговор неизбежен. — Учиха Шисуи... — её голос был холоднее, чем она рассчитывала. — Мы ведь не знакомы. Но всё же… Он чуть поклонился, не поднимая глаз: — Кушина-сан… Я…Мне жаль... Простите. Она прищурилась. Видела, как в нём борются чувства: стыд, неловкость и страх сказать лишнее. — Знаешь, что самое ужасное? — её голос стал тише, почти шепотом. — Я не злюсь на тебя. Он вздрогнул. Поднял глаза. А она продолжила: — Потому что ты — тоже жертва. Тебя выбрали. Назначили. Так же, как и меня. — Я… — он сглотнул, опуская голову. — Я не хочу этого. Я чувствую себя… очень грязно. — Тогда почему не отказался? — Потому что… — он выдохнул, плечи поникли. — Я несу ответственность перед кланом. Перед... Гэнджи-самой. Меня учили жертвовать собой ради цели, клана, деревни. А теперь это... и это ужасно. Кушина долго смотрела на него. А потом тихо сказала: — Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах. Она повернулась и ушла, оставив его стоять в одиночестве. Он долго не мог сдвинуться с места.

***

Данзо Шимура в своих раздумьях гулял. На улице было довольно шумно— дети играли, шиноби спешили по делам, торговцы выкрикивали цены. Одним словом жизнь кипела. Он оторвал взгляд от улицы, сцепил руку за спиной. — Все идёт очень интересно... — прошептал он. Сначала он был в ярости, когда узнал, что Хирузен дал одобрение на союз между Учиха и Узумаки. Союз, по сути, укрепляющий положение Учиха. Отдавать какому то клану джинчурики было плохой идеей особенно если это и так сильнейший клан. Клан Учиха был — кланом которому Данзо доверял меньше всего. Но его шпионы из Корня быстро донесли более важную деталь. Им нужен только ребёнок. Ни союз и ни семья — только потомство. Сильное, слияние двух кровей. А после — свобода. Это его успокоило. Ребёнок... Вот кто действительно имеет значение. Если родится сильный шиноби, лояльный Конохе — это будет победой. Если этот ребёнок окажется гением… я возьму его под наблюдение. Сомневаюсь что Учихи дадут его мне. Он усмехнулся. — Пусть они играют в свои игры пока это приносит пользу. — Война сильно ослабила деревню это может быть отличной инвестицией. Я не ожидал от Хирузена такого похоже он не такой слабый как я думал.

***

                        Неделю спустя Клан Учиха готовился к свадьбе, однако по просьбе самого Шисуи, торжество решили сделать скромным, без пышных церемоний и излишнего внимания. Минато, услышав об этом, незамедлительно взял трёхмесячную миссию — не из-за задания, а чтобы не слышать ни единого слова о свадьбе. Ему нужно было уйти… подальше от всего этого. Друзья Минато были в легком шоке. Хотя главы кланов уже давно знали обо всём, остальным это было как гром среди ясного неба. Особенно ошарашен был Какаши — он никак не ожидал подобного, учитывая всё, что сделал Минато для деревни. Сначала он был зол. Очень зол. Сердце требовало найти виновного — и гнев его был направлен на Шисуи. Но, спустя время, после размышлений и наблюдений, Какаши понял — Шисуи сам не хотел всего этого, и был, скорее, жертвой обстоятельств. А вот Джирая… как только он об этом узнал. Гнев бурлил в нём, как вулкан перед извержением. Он пытался держать себя в руках, но это получалось плохо. Сначала хотел нагрянуть к главе клана Учиха и высказать всё, что думал. Но вовремя остановился. Конфликт с самым могущественным кланом деревни был бы роковой ошибкой. Поэтому санин направился к человеку, на чьих плечах лежала ответственность — к Хокаге самому Хирузену. Он, как всегда, вошёл в кабинет не через дверь — а грациозно спрыгнул через окно. Легкий ветер трепал его волосы, когда он встал перед своим бывшим учителем. — Джирая… — с лёгкой улыбкой проговорил Сарутоби. — Давно не виделись. — Поистине, сенсей… Война давно закончилась, и теперь не нужно быть на передовой. Но… — он сузил взгляд, — ваше письмо… Оно обрадовало меня. Я был рад, что вы выбрали Минато в качестве преемника. Он достоин этого. — Да. Народ его любит, а враги боятся. Он был хорошим выбором, — подтвердил Хирузен, вздохнув. — Но ваше решение… Я не могу с ним смириться. Вы действительно решили отдать Кушину Учихам? Девушку Минато?! Да чёрт возьми, он собирался сделать ей предложение! — голос Джираи задрожал от злости. — Я снова возвращаюсь к этому разговору, — тяжело выдохнул Хирузен, вставая из-за стола. — Я понимаю, ты зол как и Минато. И вы имеете на это полное право. Но пойми, Джирая… Всё это ради будущего деревни. — Сенсей, вы говорите… как Данзо. Вы осознаёте, какое это унижение? Минато, тот самый Минато, который в одиночку уничтожил тысячу шиноби Ивы. Тот, кто победил сыновей Райкаге. Знаете, к слову, старший из них стал четвёртым Райкаге. Так как вы вообще себе это представляли в голове? Мне очень интересно! — Ты не представляешь, какие потери мы понесли в войне, — голос Хирузена стал тяжёлым. — Нам нужны сильные шиноби с сильными генами. — И снова это… разделение на клановых и бесклановых. Минато не имеет какой то кеккей генкай — и что? Это не делает его хуже! И как вообще это звучит — родить ребёнка ради деревни?! Это… это настоящее унижение! — У меня нет ни желания, ни сил продолжать спор, — сказал Хирузен и закрыл глаза. — Ты сам знаешь, почему я так поступил. Ты понимаешь, какие у нас сейчас отношения с Учихами. Не ужели ты не думал— почему никто из старейшин даже не возразил? Я тебе отвечу… Он подошёл к окну, откуда лился слабый свет. — Ты ведь слышал об Учихе Кагами… моём старом друге. Его доудзюцу позволяло внушать идеи людям да так, чтобы они даже не догадывались об этом. Шисуи — его внук. И его способность, Котоамацуками, в разы сильнее. Единственный недостаток его глаз— ограничение во времяни после использования. Семь лет нельзя использовать снова. Джирая молча слушал. Хирузен продолжал: — Но даже с этим ограничением… ты ведь не думаешь, что Суна просто так пошла с нами на союз? Глаза Джирайи расширились: — Неужели…?! — Именно. Мы конечно не полностью подчинили Третьего Казекаге, это было бы слишком подозрительно. Но даже не полное использование Котоамацуками… открыл для нас двери. Если ребёнок от Шисуи унаследует эту способность — это станет решающим фактором. Гэнджи долго думал насчёт способа сократить ограничение. Он считает, что регенерация, которой так славится клан Узумаки, может помочь. А Кушина… она обладает такой регенерацией даже без Кьюби. — Это… Это звучит как безумие… но… — Джирая сжал кулаки. — Я вынужден признать… это может сработать. — Это не всё, — Хирузен обернулся, и в его голосе вдруг появилась сталь. — Нам нужен монстр, Джирая. Не токой как я, ты, Минато или кто нибудь ещё. Нам нужен человек, имя которого внушит страх в сердца людей. Человек, из-за которого страны будут сторониться нас. Как тогда… во времена богов шиноби. После смерти Мадары и Хаширамы начались войны. До этого… никто не осмеливался даже взглянуть на нас. Джирая стоял молча. Всё внутри него кипело. Он знал, что Хирузен в чём-то прав… но ненавидел то, во что превращалась деревня. Ненавидел, что ради этого Минато пришлось смириться.

***

За два дня до свадьбы. Шисуи пригласил Кушину в кафе. Она стояла у окна, руки скрещены, взгляд направлен куда-то вдаль. Когда он вошёл, она даже не обернулась. —Кушина сан — произнёс он с вежливым наклоном головы. —Шисуи сан — ответила она, всё ещё не поворачиваясь. Наступило молчание. Он подождал немного, а затем всё же сел за стол. Она, вздохнув, повернулась и, после паузы, тоже подошла, не садясь. —Давай не будем терять время — сказала Кушина холодно. — Я согласилась на это только при одном условии. Шисуи внимательно посмотрел на неё, не перебивая. —После рождения ребёнка… я буду разводится. Я не собираюсь притворяться, что это — настоящая семья. Это сделка. Я люблю другого человека. И, продолжу любить его, несмотря ни на что. Он немного опустил глаза, потом тихо сказал: —Я… понимаю. Для меня это тоже не тот путь, который я бы выбрал. Кушина немного удивилась спокойствию его реакции. Она ожидала раздражение но увидела усталость и… какое-то странное понимание. —Но есть одна просьба, — продолжил он. — Вы можете уйти, когда захотите. Но, прошу, не исчезайте из жизни ребёнка полностью. Она на секунду замерла. —Я не уверена, что смогу. Мне… будет трудно смотреть на него и не думать о том, как меня использовали. —Я не прошу вас быть матерью года, — голос Шисуи оставался ровным. — Я прошу хотя бы признать его. Пусть знает, что у него есть мать. Не фантом, не чужая женщина, а живая, настоящая. Этого достаточно. Кушина отвела взгляд, в её глазах появилось напряжение, что-то горькое. —Я не дала согласие на это ради него, — тихо сказала она. — Я согласилась ради своей любви. Ради своей семьи. Чтобы никто не сказал, что он пошёл против деревни. И мне всё ещё тошно от того, что я вообще должна это говорить. Шисуи кивнул но ничего не сказал Они оба замолчали. В комнате стало слишком тихо, только снаружи слышался слабый ветер. —Тогда мы всё обсудили — Кушина повернулась к двери. — Через два дня мы станем тем, кем никогда не должны были. Не ждите от меня улыбок. —Да разумеется — ответил он спокойно. — Но я постараюсь хотя бы быть хорошим отцом. Даже если вы будете отсутствовать. Она ничего не сказала и вышла, не обернувшись. Шисуи остался сидеть, глядя на пустой стул. На сердце стало только тяжелее.

***

Ну что ж, вот и подошла к концу эта глава. Спасибо всем, кто дочитал до конца. Мне очень важно ваше мнение — каждый комментарий, лайк, предложение. Пока что главы будут выходить немного реже — впереди экзамены, учёба требует времени сами знаете. Но я обязательно продолжу писать, просто чуть медленнее. Если у вас есть идеи, мысли, предложения или даже критика — не стесняйтесь, пишите. Мне искренне интересно, что вы думаете. Возможно, именно ваш комментарий вдохновит на новую сцену или откроет неожиданный поворот в сюжете. Спасибо, что вы есть. До скорого!