Огонь перемен. Глава: 5

Первые дни после свадьбы казались Кушине странной смесью одиночества и неожиданного покоя. Дом был просторным, уютным, и, несмотря на всю непривычность, в нём чувствовалась забота. Всё — от аккуратно расставленной посуды до сложенного пледа у дивана — кричало о том, что Шисуи продумывал каждую мелочь. Но самого Шисуи почти не было. Он приходил поздно — так поздно, что Кушина порой слышала только тихий стук шагов за дверью и шелест открывающейся двери в соседнюю спальню. Утром он исчезал, оставляя на кухне еду и деньги, аккуратно сложенные в конверт. Иногда оставлял записку. Просто: «Возьми тёплый бульон. Снаружи холодно», «Коврик у входа — скользкий, аккуратнее», «Если что-то нужно — напиши на бумаге или скажи». Ни одного лишнего слова, но в каждой строчке — скрытая попытка быть полезным, не вторгаясь. Кушина была благодарна. Она знала, что это —попытка дать ей пространство и время, не задев её, не навязываясь. Он был вежлив и осторожен — до болезненности. Это злило её гораздо больше. Иногда хотелось, чтобы он хотя бы немного ошибся, показал слабость, раздражение, задал глупый вопрос. Но Шисуи был как стена — сдержанный, молчаливый, но при этом — неравнодушный. Это было видно по мелочам. Ну не бывают люди без изян думала она до знакомства с ним. Первая неделя пролетела в молчаливом сосуществовании. Они почти не говорили, словно всё ещё не знали, что именно можно сказать друг другу, как правильно дышать в одном доме. Только редкие взгляды, встреченные в коридоре, только шорох шагов ночью. Но со временем, словно лёд под первыми лучами весеннего солнца, напряжение стало таять. Однажды Кушина проснулась раньше обычного и застала Шисуи на кухне — он готовил рис с яйцом. Она просто молча вошла, а он, не обернувшись, сказал: — Доброе утро. Хочешь чай? Она кивнула, села за стол. И вдруг заметила, что он улыбается, едва заметно, чуть смущённо. Это был первый завтрак, который они ели вместе. Потом был второй. А потом она уже не чувствовала неловкости, проходя мимо него, и он не отворачивался, когда их взгляды встречались. Прошло ещё неделя. Время не сблизило их по-настоящему, но принесло ощущение... привычности. И в этой привычности они, впервые оставшись дома вдвоём, поговорили. Это был вечер. За окном моросил дождь, воздух был тёплым, с запахом мокрой древесины. Кушина стояла у окна, глядя на капли, скользящие по стеклу. Шисуи вошёл, чуть хрипло кашлянул — она обернулась. Увидела его и сказала что хотела сказать. — Я не хочу терять время и отсрочить неизбежное— сказал она, не приближаясь. — Минато вернётся через два с половиной месяца. Кушина долго молчала. Потом подошла к нему. — Это было просто ради ребёнка — проговорила она. — По этому нету смысла тянуть. Он кивнул. — Я не буду требовать ничего. Если ты хочешь... чтобы всё прошло быстро, без... ожиданий, — голос его был ровным, но в нём чувствовалась сомнения и немного страха— я пойму. Она сделала шаг вперёд, потом ещё один. Остановилась рядом. — На это она ничего не ответила. — Я не хочу чтобы мы играли в любящих. Мы можем быть честными. Просто... сделай то, что должен. Без игры. Он посмотрел на неё внимательно — как на человека, с которым придётся пройти трудный путь, но не врага. — Тогда — давай.

***

Они молча вошли в спальню. Кушина не зажигала свет — ей не хотелось видеть, а ему не хотелось показывать. Полумрак был спасением. Он скрывал волнение, делал дыхание тише, движения мягче. Шисуи не спешил. Его шаги были осторожны, будто он боялся испугать, сделать что-то не так, разрушить шаткий мост, который они только начали строить. Кушина сидела на краю постели, взгляд в одну точку, руки сцеплены, спина напряжена. Он подошёл ближе, остановился, дал ей время. — Это мой первый раз — тихо сказал он. — Но я сделаю всё, как смогу. Она посмотрела на него впервые за весь вечер — устало, без бравады, но честно. — Хорошо. Он кивнул. Это было не похоже на начало истории любви. Ни страсти, ни поцелуев, ни обещаний. Только прикосновение — простое, осторожное. Как касаются человека, которого уважаешь и к которому не смеешь приближаться без разрешения. Она не отпрянула. Закрыла глаза. Отпустила. Когда всё закончилось, они остались лежать, каждый в своей части кровати. Между ними — пустое пространство, но уже не холодное. Он не прикасался к ней, не дышал громко. Только смотрел в потолок, будто считал трещины в темноте. Никто ничего не сказал. Но через пару секунд он встал, укрыл её одеялом до плеч, сам вышел для того чтобы помыться а потом пойти в гостинную поспать. Кушина не удержала лёгкого вздоха, когда услышала, как дверь тихо закрылась за ним. Не потому что ей было плохо. Просто... пусто. Тело ещё хранило тепло его прикосновения, но сердце — по-прежнему молчало. Она не знала, что должна чувствовать, и это раздражало. Не было облегчения, не было боли. Только усталость. Она лежала неподвижно, прислушиваясь к звукам воды в ванной. Потом — к едва слышным шагам, уходящим вглубь дома. Гостиная. Он не остался. Не попытался приблизиться. И почему-то это было легче, чем если бы он сделал наоборот. Утро встретило её запахом свежей выпечки. На кухонном столе лежали горячие булочки с кунжутом, покрытые полотенцем, а рядом — записка: «Если будет тяжело — просто скажи. Я рядом. Но не буду мешать». Подписи не было, но она знала, от кого это. Шисуи оставался таким, каким был с первого дня — деликатным, почти невидимым, но... внимательным. Иногда — слишком. Кушина поставила чайник, отломила кусочек тёплой булки, не дожидаясь, пока остынет. Она всё ещё не понимала, к чему это приведёт, но внутри уже не было того напряжения. Была тишина. Тишина, в которой можно было думать, чувствовать, просто жить.

***

Спустя два с половиной месяца Дом был тихим, как и прежде, но тишина теперь ощущалась по-другому. Не пустая — наполненная запахом травяного чая, тёплым светом лампы, лёгкими шагами Кушины по деревянному полу. Время шло, и всё стало немного… обжитым. Беременность чувствовалась не только в теле, но и в ритме жизни. Утренние тошноты уже не били так сильно, но всё ещё случались. Иногда — внезапные головокружения, из-за которых приходилось хвататься за стену. Шисуи уже на автомате ставил на стол мяту, имбирные леденцы, тёплый бульон — не спрашивая. Он знал, когда просто оставить, когда принести плед, когда просто уйти, ничего не говоря. И именно это бесило Кушину больше всего — его идеальность, его отстранённая доброжелательность. Он исполнял всё, что нужно, но не задавал вопросов. И в этом молчании было что-то невыносимо холодное. Шисуи приходил с сумками, молча передавал ей упаковки с фруктами, витаминами, странными подушками для сна, которые он, очевидно, сам не понимал, но всё равно находил. Он держался деликатно — слишком. И за это хотелось вцепиться ему в ворот и прокричать: «Разве у тебя не должен быть хотя бы один изян?!» Но она молчала. Это было бы глупо. Сейчас Кушина сидела у окна, зажимая в ладони чашку. Листья начали желтеть, ветер был прохладным. Осень. Она по привычке коснулась живота — совсем не видно. Только грудь стала другой, чуть тяжелее, чувствительнее. Иногда казалось, что внутри уже что-то происходит, но это были только мысли. Плод ещё слишком мал. Но он есть. Живой. Настоящий. "Через пару часов Минато вернётся." — эта мысль стучала в голове, как набат. Страх вперемешку с виной. Как посмотрит в глаза? И почему ей так тяжело? Шисуи тихо вошёл, положил на стол свежие ягоды и мягкий шарф. — Ты просила, чтобы шарф был зелёным. И без запаха. Этот — из шерсти яка. — Он сказал это как всегда: спокойно, почти официально, но с лёгким вниманием в голосе. Кушина взяла шарф, погладила пальцами ткань. — Спасибо. Он кивнул и, как всегда, собрал пустые чашки со стола, молча унося их на кухню. Она смотрела ему вслед. "Он хороший. Может, даже слишком хороший человек." Она встала. В голове проносились фразы: «Минато, я…» — Нет. Слишком мягко. — «Я беременна…» — слишком резко. Ни одно слово не подходило. Черт вроде мы сами все знали, что будет так но всеравно так тяжело.

***

Деревня встретила его знакомыми запахами — немного дыма, немного дождя, и чуть-чуть цветов с рынка. Всё казалось прежним, будто время здесь текло иначе. Люди кивали, здоровались, кто-то махал рукой — Минато отвечал улыбкой, но мысли были где-то далеко. Он чувствовал странное напряжение внутри. За это время он старался вообще не думать насчёт Кушины. Он прошёл мимо тренировочных площадок, затем мимо лавки Ичираку. Всё знакомо до боли. Дом был за углом. Он хотел сначала зайти туда. Очень хотел. Но его сразу вызвали к Хокаге. Без подробностей. Он поднялся по ступеням в кабинет, будто поднимается на сцену. Каждое движение — чуть медленнее, чуть тяжелее. Дверь открылась. Хирузен сидел за столом, как всегда, с чашкой чая и тем самым выражением лица — спокойным, но в глубине которого пряталось что-то большее. Он кивнул: — Минато. Рад видеть тебя живым и целым. — Миссия выполнена. Потерь нет. Отчёт будет готов до вечера, — ответил тот автоматически. Хирузен помолчал, сделал вытяжку из своей трубки. Затем отложил трубку в сторону, встал и подошёл к окну. Минато почувствовал, как в комнате стало чуть холоднее или он себе навыдумовал. — Ты был одним из лучших в своём поколении. И остался таким. Не только как шиноби… но и как человек, — произнёс Сарутоби тихо, но уверенно. Минато выпрямился. — Господин Хокаге? — Через несколько недель я уйду в отставку. Совет уже начал обсуждение кандидатуры преемника. И знаешь, Минато… все согласны. Что следующим Хокаге станешь ты. Тишина. Внутри всё сжалось. Вдох стал короче. Он смотрел на старика, не отрываясь, будто пытаясь осознать: это реальность. — Я?.. — выдохнул он. — Но… есть много других достойных кандидатов. — Согласен. Но ты — тот, кто сочетает в себе всё: силу, ясный ум и… сердце. Тебя уважают. Тебя любят. И за тобой пойдут. Минато не знал, что сказать. Это было честью. Признанием. Мечтой. Но… почему-то она не принесла радости. Что-то тянуло к дому. К Кушине. Мысль мелькнула, как молния: она ведь в детстве хотела стать хокаге... Если бы услышала эту историю была бы так рада. Хирузен будто почувствовал это, улыбнулся едва заметно: — У тебя есть время подумать. Но недолго. Деревне нужен лидер. А тебе — понять, готов ли ты стать им. Не только на поле боя… но и внутри себя.

***

Прошло несколько дней. Минато не сразу ответил. Он ходил по деревне, как будто заново знакомясь с ней. Разговаривал с Джирайей, молчал с Какаши, просто сидел на крыше, глядя на улицы внизу, где играли дети. И однажды утром, стоя перед зеркалом, глядя в свои усталые, но решительные глаза, он понял — ответ уже был в нём всё это время. Он пришёл к Хирузену в тот же вечер. Поклонился. Глубоко. Без слов. Мужчина лишь кивнул, задержав на нём тёплый взгляд. Так начиналась новая глава в истории Канохи. Прошло ещё две недели. Коноха ожила. Флаги с символом деревни развевались на крышах. Улицы украсили красными и белыми лентами. Люди готовили рисовые шарики, сладости, чай — всё, как в праздники урожая, только на этот раз — праздник надежды. На центральной площади соорудили возвышение. На нём — стол и особое кресло, символ власти. Весь клан Нара отвечал за организацию, Акимичи за еду, Яманака — за цветочные композиции. Все кланы деревни были там. Минато стоял в пальто белого цвета, с алыми надписями, там было написано "тень огня четвёртого поколения". Лицо было спокойно. Почти. Рядом — Хирузен. Он поднялся, сделал шаг вперёд и громко произнёс: — Сегодня, перед лицом всей деревни, я, Сарутоби Хирузен, третий Хокаге, передаю полномочия и веру… Намикадзе Минато. С этого дня он — четвёртый Хокаге деревни Скрытого Листа! Взрыв аплодисментов. Люди кричали, хлопали, бросали лепестки в воздух. Барабаны загремели. Кто-то из детей начал петь песню о Жёлтой Молнии. Минато вышел вперёд, чуть поклонился и поднял руку: — Спасибо! Может и я не идеален. Но я отдам всё, что у меня есть, ради вас. Ради деревни. Ради наших детей. Ради счастливого будущего! Толпа взорвалась снова. В этот момент на самом деле он не думал о будущем. Не думал о боли. Он чувствовал только одно: это его место. Его ответственность. Его путь. И вдалеке, в тени, стояла Кушина. Она смотрела на него и шептала про себя: «Мой Хокаге…» …но в глазах была не только гордость но и расстройство.

***

На четвёртом месяце беременности они решили узнать пол ребёнка. Оба волновались, хотя старались не показывать этого. Интерес был искренний, живой… но всё это бледнело на фоне нетерпения одного человека — главы клана. Старик Гэнджи ждал этой информации с той серьёзностью, с какой обычно обсуждают судьбу клана на совете. Он не говорил об этом вслух, но все знали — он ждал не просто внука. Он ждал надежду. Когда пришло время, они вдвоём отправились в больницу. Их встретил дежурный медик и направил в отделение, где уже ждал гинеколог. Процедура выявления пола с помощью медицинского дзюцу была полностью безопасна — пациентка должна была лечь на регулируемую больничную кровать, которую слегка приподняли, обеспечивая комфорт и нужное положение тела. Доктор был спокоен и собран. Он сложил печати, активировал технику, и его ладони засияли мягким зелёным светом. Он слегка коснулся живота девушки и влил в неё тонкий импульс чакры. Ненавязчиво, осторожно. Он ждал, пока чакра вернётся — отклик эмбриона давал определённую “волну”, по которой можно было точно определить пол. Через пару мгновений его губы расплылись в лёгкой улыбке. — Поздравляю. Это будет мальчик. Можете уже начинать придумывать имя, — произнёс он с доброй улыбкой. — Спасибо вам большое… — выдохнула она с неожиданной мягкостью в голосе. Её пальцы невольно легли на живот. — Благодарю, доктор, — спокойно, но с заметным облегчением произнёс её спутник, чуть поклонившись. — Не за что. Это моя работа… но такие моменты — всегда особенные, — ответил врач, отступая и давая им время на эмоции. Когда об этом узнал Гэнджи, он обрадовался. Впервые за многие годы его лицо озарила радость. Служанка, которая принесла ему чай в этот момент, утверждала потом, что он даже улыбался. Про себя же он думал: — Мальчик… значит, у клана всё ещё есть будущее. Он не так радовался даже рождению своего единственного внука Итачи, как сейчас. Потому что этот ребёнок был особенным. Потому что в нём он видел не просто продолжение рода… он видел великое будущее которое он оставит после себя.

***

Ну как-то так, ребята! Сейчас я на небольшом отдыхе — недалеко от леса, у самого озера. Воздух свежий, природа вокруг красивая… но даже здесь я не могу оставить вас без новой главы. Чтобы вы не скучали и могли читать новые главы. Так что не забывайте ставить лайки, писать свои комментарии и делиться эмоциями — для меня это лучшая награда и мотивация продолжать! До скорого, следующая глава уже зреет в голове!