Рождение. Глава: 6

Пятый месяц беременности. Всё стало тяжелее. Не только тело, но и сама тишина вокруг. Кушина почти не выходила из дома. В её глазах потух блеск — вместо него поселился холод. Словно она уже жила на границе двух миров постоянно говоря себе "осталась совсем немного". Её живот стал заметно округлым. Прежние кимоно больше не подходили, движения стали медленнее, и каждый вечер сопровождался тянущей болью внизу спины. Она старалась не жаловаться — никому. Даже себе. Шисуи видел это. Видел, как она смотрит в окно. Видел, как тихо вздрагивает от толчков ребёнка. Он пытался заботиться, приносил ей любимые фрукты, заваривал лекарственные отвары — в надежде, что она хоть немного расслабится. Но всё было напрасно. — Я не нуждаюсь в жалости, — резко сказала она однажды, когда он подал ей тёплый чай. — Это не жалость. Это... забота. — Забота? — её губы дрогнули. — Ты ведь прекрасно знаешь, что я не останусь. — Я знаю. Но ты пока здесь это моя ответственность. Он ушёл в ту ночь. Не хлопнул дверью, не повысил голос, не злясь на грубость в ответ на его заботу. Просто тихо исчез за порогом. И вернулся лишь утром, как ни в чём не бывало. В это время Микото — её подруга детства — пришла навестить её. Та принесла сушёные травы, лечебные мази и старую куклу из юности. — Помнишь, когда нам было 17 мы мечтали стать матерями? — сказала Микото, наливая чай. Кушина долго молчала. Потом тихо: — Я не чувствую себя матерью. Я просто... сосуд как всегда. — Ты чувствуешь страх? — Нет. Я чувствую тяжесть. Он не как другие дети, Мико. Иногда, когда он толкается — у меня дрожат руки. Я ощущаю в нём... что-то другое. — Ты его боишься? — Нет. Микото смотрела на подругу, не зная, что сказать. Её добрые глаза постепенно увлажнились, но она не позволила слезе упасть. — Может, в тебе просто много боли. А он её чувствует?!

***

Гэнджи же, напротив, светился от радости. Он каждый день отправлял Шисуи подарки — детские игрушки, одеяла, даже свитки с техниками для "будущего клана". — Он будет сильным, — сказал он однажды. — Я чувствую это. У нас будет хорошое будущее, тот, кто поведёт клан вперёд. — А если он не захочет? — спокойно спросил Шисуи. — Не говори глупостей. Любой человек предан своему клану ведь это его большая семья. Шисуи согласился.

***

Медицинский отчёт пятого месяца: Доктор Юга, один из опытнейших медиков Конохи, провёл очередной осмотр. — Сердцебиение стабильно, но есть аномальные отклонения в чакровом фоне. Неопасные, но редкие. Его чакра уже сейчас... плотная. — Что это значит? — спросила Кушина. — Это значит, что он развивается быстрее, чем должен. У него нет внешней чакры, но внутренняя... словно древо. И это необычно. — Что это сулит? — Силу. Сейчас он развивается быстрее чем в его возрасте если так можно выразиться. Вечерами, когда тишина наполняла дом, Кушина ощущала в себе движение сына. Не ласковое. А упрямое. Он будто стучался изнутри. И именно в эти вечера Кушина шептала не себе, а ему: — Ты вырастешь. Но прошу не ищи меня. Я не мать. Я просто женщина, которая дала тебе жизнь...

***

Седьмой месяц. Живот стал слишком тяжёлым. Каждое утро Кушина просыпалась не от солнца, а от давления внутри. Микото приходила всё реже. Она не отдалялась а просто не выдерживала тишины и мрака поселившейся в этом доме. Кушина почти не разговаривала. Только иногда, поздно ночью, Шисуи слышал, как она что-то бормотала — едва слышно — себе или ребёнку. Что именно она говорила и кому он таки не узнал но и подслушивать не хотел. Каждый толчок изнутри стал будто предупреждением. Иногда — болью. Иногда — жгучим холодом вдоль позвоночника. А за пределами дома нарастал тревожный шёпот. Гэнджи только недавно узнал очень тревожный знак. При родах печать джинчурики ослабивает что может привести к распечатыванию биджу чего никто бы не хотел. Гэнджи собрал клановый совет по этому поводу. Он был обеспокоен, но, как всегда, держал лицо. — Мы не можем позволить себе рисковать, — сказал он, медленно расхаживая по комнате. — Если печать ослабнет, деревне угрожает опасность. И нам тоже. Шисуи стоял, сжав кулаки. — Она справится. Она сильная. — Ты наивен, — ответил Гэнджи холодно. — Я не говорю, что она слабая. Я говорю, что мы обязаны подготовиться ко всему. В том числе к худшему. — Что ты предлагаешь? — Я поговорил с Хокаге. Он — специалист по фуиндзюцу. Если что-то пойдёт не так… он сможет удержать Кьюби если потребуется. На следующий день Минато прибыл в клан Учиха. Он был сдержан, вежлив, но внутри — напряжён. Все таки это было довольно опасно для деревни ну и конечно для самой Кушины. Поздним вечером они втроём — Минато, Шисуи и Гэнджи — встретились. — Я изучил состояние её печати, — начал Минато, глядя в одну точку. — Она держится. Но во время родов чакра уходит. Импульсы нестабильны. Особенно если ребёнок… особенный. — Особенный? — переспросил Гэнджи. Минато кивнул. — Он впитывает в себя чакру Кушины в прочем как и все дети но он впитывает слишком много даже для неё. Печать же сдерживает её чакра по этому это вызывает трудности. Но то что я заметил я конечно не ниндя медик и по этому попрощу потом пойти на осмотр к глав. врачу но мне показалось что он впитывает не только её чакру но и чакру лиса. Если это так то это очень плохо ведь в такой случае печать ослабивает ещё сильнее. Никто ничего не сказал. — Я сделаю всё, чтобы сохранить печать. Но мне нужно присутствовать при родах. Без права на ошибку. Восьмой месяц. На фоне тревоги происходило то, чего никто не ожидал — разговор о будущем. О имени. Шисуи однажды вечером сел рядом с Кушиной. Она смотрела в окно, как обычно. На закат. На небо. На то, что всегда казалось ей свободой. — Ты думала над именем? — тихо спросил он. — Не особо. — Я думал… может, имя, которое будет напоминать ему… что он — не просто человек. А поток. Направление. Она повернула к нему голову. — Что ты имеешь в виду? Он слегка улыбнулся. — Наруто. Это имя связано с вихрем, с морем. Он будет упрямым, как течение. И свободным, как ветер. Кушина долго молчала. Потом… впервые за долгое время… улыбнулась. — Наруто, значит? — Да. — Подойдёт. Звучит не плохо. Девятый месяц. Неделя до родов. Осмотр проходил в полной тишине. Учихи послушали совет хокаге и пошли к главрачу что бы тот лично проверил ребёнка. Они не были глупыми — знали, кого и что носит в себе Кушина. Джинчурики. Шисуи стоял в дверях, молча. Его взгляд был прикован к Кушине, и в нём впервые появилась тревога. Та, что медленно проникает под кожу, оставляя ледяной след. Главрач снял перчатки, выдохнул: — Плод в порядке… если это вообще можно назвать «в порядке». Его чакра усиливается каждую неделю. Она… неестественна. — В каком смысле? — Он не просто впитывает чакру матери. Это случается часто у будущих сильных шиноби. Проблема в том, что он начал тянуть и чакру Девятихвостого. Мы это зафиксировали. Впервые более трех недель назад, но… сейчас он делает это постоянно. Шисуи сжал кулаки. — Как это возможно? — Я не знаю, — врач отвёл взгляд. — Но печать реагирует. Она слабеет. И если роды пройдут тяжело — есть шанс, что Кьюби… не будет стоять в стороне и воспользуется моментом. Кушина молчала. Она знала. Давно знала. Каждый день, каждую ночь она чувствовала, как что-то внутри неё дергает цепь. Не как ребёнок. Слишком… осознанно. Будто кто-то изнутри знал, где болит. Где слабее. Где тоньше. Иногда она просыпалась в холодном поту, чувствуя, как вены на руках налились чакрой. Не её чакрой. Его. Нет… их. А иногда она валилось без сил с лёгким истощением чакры.

***

— Он… он уже знает, — прошептала она Микото, сидя с ней в тени старой веранды. — Ещё не родился, а уже чувствует, как...как я… не хочу его. — Куши… — Я просто хочу родить и уйти, — голос был плоским. — Я не могу быть ему матерью. Он родится… и забудет меня. И, может быть, это — к лучшему. Микото не знала, что сказать. Она видела, как меняется подруга: осунувшееся лицо, тёмные круги под глаз ами, тревожный блеск в зрачках.

***

1 декабря, 03:17 ночи Пункт охраняемой эвакуации, за пределами Конохи Помещение было оглушающе тихим. Даже ветер не шевелил барьеры — плотные, наложенные силами АНБУ и самим Хирузеном Сарутоби. Минато стоял в центре печатного круга, его пальцы скользили по знакам на животе Кушины. Потоки чакры подавляли натиск Кьюби. Всё шло по сценарию: демон чувствовал, что узы слабеют, и пытался вырваться в последний момент. — Он снова давит на печать, — произнёс Минато спокойно, не оборачиваясь. Рядом с ним стояла Бивако Сарутоби, опытный медик и жена Третьего. Шисуи находился ближе всех. Он стоял, не шевелясь, будто боясь разрушить хрупкое равновесие происходящего. Он не был готов стать отцом. Особенно в девятнадцать. Это был не его выбор. Но за эти девять месяцев он уже прошёл путь — от страха до принятия. Он ждал. Он готовился. И в этот момент — он хотел стать отцом. А Кушина... она смотрела в потолок. Без слов, без страха. Только лёгкая улыбка, почти неуловимая, играла на её губах. Кажется это был её самый лучший день за этот брак. Новерное это был первый день когда маленький Наруто в утробе почувствовал радость матери. Крик разорвал тишину. Только один. Резкий вдох. Короткий писк — и… тишина. Бивако подняла ребёнка. Молчание. Ни плача, ни истерики. Он просто... заснул. — Это… — она выдохнула. — Это не болезнь. — Он здоров, — добавила, проверив пульс и чакру. — Но… странный. Очень странный. Придётся потом хорошенько осмотреть его в больнице. Она посмотрела на Шисуи и добавила сдержанно: — У него кожа — как фарфор. Даже холоднее, чем должна быть. Волосы… тёмно-бордовые. Эти… полоски на щеках. Как у Лисы. Скорее всего это из-за того что он... вобрал в себя часть чакры Кьюби ещё в утробе. Минато наконец отвёл взгляд от печати. — Возможно, дело в этом... — пробормотал он. Шисуи подошёл ближе. Осторожно взял ребёнка на руки. Он был невесом, как стекло. И хрупкий, будто его можно было раздавить одним движением. Но он был тёплый. И живой. Шисуи впервые за девять месяцев — по-настоящему улыбнулся. — Наруто… Мы выбрали имя для тебя— проговорил он тихо. Кушина медленно повернулась на бок. В её глазах была усталость он и облегчение и радость. — Всё? — прошептала она. — Он дышит, — ответила Бивако. — Хорошо — прошептала Кушина. И закрыла глаза. Минато посмотрел на неё. Теперь они будут вместе навсегда. Когда Кьюби в последний раз попытался прорваться, Минато резко активировал дополнительную печать. Всплеск чакры вогнал всех в пол, воздух задрожал, словно мир задохнулся. Но всё длилось лишь секунду. Потом — снова тишина. — Он пытался выбраться. — сказал Минато. — Но… теперь всё под контролем. Печать в порядке. Шисуи смотрел на сына. Малыш всё ещё не плакал. Только спал. Глубоко. Спокойно. Будто уже знал этот мир и не боялся его. И в груди Шисуи что-то перевернулось. Не страх. Не тревога. Ответственность. Глубокая, взрослая, неотвратимая. — Ты — мой сын. И я люблю тебя, — сказал он, тихо, почти шёпотом. Но это было не для других. Он говорил это себе. И Наруто чуть-чуть зашевелился, в первый раз глубоко вдохнув. Почти незаметно. Как ответ. Позже, в тот же день: Бивако обсуждала состояние ребёнка с другими медиками. — Необычный, — говорила она. — Но не опасный. Нет патологий, но… я никогда не видела такого цвета кожи. Пигментация очень низкая, как у альбиноса, но волосы насыщенно-бордовые. Минато был молчалив. Он просто наблюдал облегчением. Кушина не произнесла ни слова. Когда её увозили в больницу она, она даже не смотрела на ребёнка. Только короткий взгляд — как прощание. Хирузен Сарутоби пришёл чуть позже. Он посмотрел на ребёнка долго, с тяжёлым взглядом старика, пережившего слишком много. — Шисуи… это твоя ответственность. Но также и наше будущее. Береги его, — сказал он с тихой строгостью. Он поклонился обоим хокаге —В знак благодарнрсти за все. Все остальные вышли оставив молодого отца в полумраке эвакуационного пункта. Шисуи остался один с Наруто. И когда он в очередной раз прижал его к груди — ребёнок впервые открыл глаза. Чёрные.

***

Ну ребята как то так Наруто уже родился потом будет арка взросление ну и дальше все по сюжету. Ставьте лайки, пишите комментарии. Если будут идеи по поводу сюжета напишите в комментариях или же мне в личку. Спасибо за внимание!