1. Встреча

      Токийское метро в час пик похоже на огромный человеческий муравейник из спешащих на работу белых воротничков. Толпа постепенно заполняет вагоны, становясь всё плотнее и теплее. Стеклянные двери вагонов закрываются с характерным звуком, похожим на вздох облегчения. Говорят, у машин тоже есть душа и они так же, как и люди, чувствуют чужое настроение.       Настроение Харуно Сакуры этим утром было хуже некуда: она до сих пор не могла привыкнуть к суете большого города. Все вокруг казалось настолько чужим и неприветливым, что хотелось закутаться в толстое одеяло и не высовываться весь учебный год. Сакура была студенткой Токийского университета и только осваивалась на первом курсе медицинского факультета.       Каждое утро приходилось выбираться из теплой постели и продираться сквозь неприветливый город. Сакура брала себя в руки и старалась соответствовать установленным требованиям.       Ждали от нее многого.       Дома, в префектуре Кочи, что на Сикоку, мать прожужжала все уши своим соседкам и знакомым, делясь радостью: ее дочь поступила в Токийский университет. Отец гордился Сакурой и считал, что хорошая жена — это образованная жена, а потому не жалел денег на ее пребывание и обучение в столице. Сама Сакура тоже была отчасти рада: теперь-то она уж точно сможет соответствовать Учиха Саске — отпрыску семьи со старинной фамилией и не менее старинным ремеслом. Учиха испокон веков занимались китобойным промыслом, их семья была достаточно богата, чтобы выкупить небольшой городишко в Кочи вместе с жителями. К тому же Саске был сильным альфой.       Сакура была сильной омегой.       Сейчас ее окружал вихрь запахов: чужая, едва уловимая туалетная вода, фруктовая жвачка, крем для обуви, лак для волос — да мало ли что еще можно услышать в метро? Сакура чувствовала запах каждого альфы, каждой омеги. Все запахи венчал один — запах дождя, который не переставал идти над столицей уже несколько дней. Это был не сезон дождей, просто осень — время желтых листьев гинкго и краснеющих кленов момидзи.       Старенький гигрометр показывал 98% влажности. Гигроскопичные блоки в шкафу сегодня утром оказались переполнены водой. Водой, которая была в воздухе, принесенной влажным ветром с океана, испарившейся от множества рек в самом городе. Если бы не умные блоки, заказанные на китайском сайте, вся эта вода оседала бы на одежде, а потом покрывалась плесенью.       Интересно, сколько поколений до нее проклинали основателя города? Сколько еще будет проклинать Токугаву Иэясу после нее? Почему он не мог выбрать для столицы более благоприятное место?       Почему дважды в неделю Сакура должна вскакивать посреди ночи из-за тревоги землетрясения? Это намного чаще, чем в родном Кочи.       Да, настроение этим утром было ни к черту… Благо, не забыла выпить таблетки.       С двенадцати лет Сакура исправно пила набор микроэлементов для омеги, чтобы контролировать ежемесячную течку, делая ее незаметной для альф. Казалось, что истории о внезапно начавшейся течке у омеги при виде идеального альфы существуют только на страницах журналов. У нее все было четко и предсказуемо. Удобно для жизни в таком неприветливом городе.       Возможно, Токио был красивым и удобным для жизни — с видами на парк Уэно и Императорский дворец, с прогулками по району Асакуса, ее древними храмами и сезонным цветением. Но для Сакуры город сузился до утренней давки в метро, где главной задачей было втиснуться в вагон, чтобы поскорее добраться до аудитории с бубнящим под нос преподавателем, а потом — такой же обратный путь домой после восьми пар.       Кто-то говорил, что студенты ведут веселую и беззаботную жизнь… Видимо, очень весело возвращаться поздно вечером и полночи зубрить анатомию на латыни.       Незаметно для себя она оказалась в хвосте вагона. Какой-то паршивец толкнул ее локтем в спину, и пальцы окончательно разжались, выпуская поручень. Теперь, чтобы удержаться на ногах, она была полностью предоставлена толпе. Когда доберется до нужной остановки, толпа точно так же вынесет ее из вагона. В какой-то мере это даже удобно — если учесть, что Сакура не привыкла к такому количеству людей вокруг. Да и к метро она не привыкла. К слову, она вообще никогда не спускалась в подземку до переезда в Токио.       Зажатая между чужими спинами, она почувствовала, как чья-то ладонь коснулась ее бедра. Такое случалось часто — мало ли, кто-то потянулся за телефоном в кармане или поправить сумку. Но теплые пальцы медленно огладили край ее короткой плиссированной юбки в клеточку и скользнули выше, осторожно приподнимая ткань.       Приоткрыла рот, чтобы сделать замечание, уже вдохнула воздух ртом...       И терпкий аромат соснового леса, смешанный с озоном и мокрой пылью, хлынул в легкие. Чужой запах заставил ее невольно прикрыть на секунду глаза и вдохнуть глубже. Это было восхитительно! Каждая клеточка ее тела словно пела, желая дышать этим ароматом бесконечно.       Чужие пальцы продолжили движение в сторону ее трусиков. И теперь это совсем не походило на случайное касание в поисках телефона.       А что, если...       Что, если это тот самый мерзавец, который хочет сфотографировать ее трусики? О таких часто писали в журналах…       — Вы что?.. Что вы делаете? — сорвалось с ее губ.       Сакура обращалась к высокому незнакомцу с седой, небрежно уложенной шевелюрой. Он окатил ее холодным взглядом, будто и не произошло ничего особенного. Глаза — серо-металлические, под стать его настроению.       Глядя ей в глаза, он продолжил рыскать пальцами у нее под юбкой.       — Что вы себе позволяете? — пискнула, но вызвала только ухмылку на его губах.       Попыталась его оттолкнуть, но он оставался неподвижен. Повернуться в тесном вагоне было некуда — чужие спины замыкали Сакуру в ловушке. Его вторая рука легла ей на талию и прижала к себе. Спиной Сакура почувствовала крепкий стояк, выпирающий сквозь брюки.       Пожалуй, это было куда хуже, чем обычный любитель фотографировать трусики! Впору звать на помощь, да только все альфы, что стояли рядом, втянули головы, чувствуя рядом с собой более сильную особь. Да, этот незнакомец был именно таким — доминирующим, уверенным в себе.       Его запах приворожил Сакуру с первого вдоха.       Она почувствовала, как низ ее живота обдало жаром и болезненно свело. Кажется, началась течка. Ее течки обычно были предсказуемы и незаметны для окружающих альф, она пила специальные микроэлементы.       Одним властным движением незнакомец сорвал с нее трусики и уже исследовал ее мокрую киску. По бедрам текла ее влага.       Надо было звать на помощь и вырваться из его цепких объятий, но все, что она могла сделать, это рвано выдохнуть и облизнуть пересохшие губы. Было приятно. Чувствовать его пальцы внутри — умопомрачительно. Казалось, что и не существовало ничего вокруг, был только этот сильный альфа и его умелые пальцы.       Сакура не заметила, как он успел высвободить из-под одежды свой член. Одним движением приподнял ее над собой и насадил на себя.       Она оказалась в ловушке. В западне, из которой не выбраться.       Окружающие не обращали на нее ни малейшего внимания.       Вот и прекрасно.       Значит, никто не заметит ее краснеющих щек и остекленевшего взгляда.       Сакура смотрела незнакомцу прямо в глаза, когда он двигался в ней. Она не поняла, почему он так ухмылялся, наблюдая за тем, как она находится на грани оргазма.       Однако вместо оргазма Сакура почувствовала у себя на шее чужие зубы.       Незнакомец сжал челюсти на ее тонкой коже, сдавливая до острой боли. Кажется, за воротник белой рубашки потекла теплая кровь.       Он оставил метку. Ее не стереть, не скрыть. Это навсегда.