3. Личи

      Розовая флисовая кофточка с высоким воротником приятно согревала Сакуру. У ног стоял масляный обогреватель, а сама она закуталась в толстое одеяло. В город пришли холода. Ее маленькая съемная квартирка, как и большинство жилья в Японии, не отапливалась — приходилось обходиться подручными средствами. Многие пользовались кондиционерами, но с учетом столичных цен на электричество такая роскошь была ей не по карману.       Какаши рассказывал, что в его семье есть легенда о мальчике, подчинившем молнию. Именно он стал родоначальником самурайского рода Хатаке. Еще Какаши уверял, что мог бы положить всю электроэнергию страны к ее ногам. Сакура, конечно же, рассмеялась и отказалась.       Но сейчас она бы не отказалась от скидки на электричество от компании «Дэнки»…       Она бы не отказалась еще многого, да только последний раз видела Какаши в тот день, когда они вернулись с Ишигаки. Он не спросил ее номер телефона, не добавился в друзья в Лайне, даже не поинтересовался точным адресом.       Как будто их встречи никогда и не было…       Тело до сих пор помнило его прикосновения, его жадные поцелуи и горячие ласки. При одном лишь упоминании о Какаши внизу живота завязался тугой узел тепла.       А его запах?       Мир запахов становился для Сакуры все более недосягаемым: обоняние пропало, как только она вернулась в Токио. А может, все было проще?       Сегодня ей нездоровилось. Непроходящая тяжесть в голове, боль в мышцах, отсутствие обоняния… Все указывало на начинающуюся простуду. Недаром в столице многие ходили в масках. Болеть сейчас было нельзя: она с трудом наверстала трехдневный пропуск. В следующий раз куратор, Сенджу Цунаде, пообещала устроить ей семь кругов ада.       Как хорошо, что сегодня выходной! Жаль только, что заболела.       Без Какаши ей было все равно — болеет она или нет. На душе еще никогда не было так паршиво. Казалось, ее использовали и выбросили, как ненужную вещь на обочину дороги. Он даже не поинтересовался, добралась ли она домой!       Какой смысл был в ритуальном распитии саке в святилище на тропическом острове, если через несколько часов он просто оставил ее одну?!       Его метка — черные, перекрещивающиеся ромбом линий на шее — оставалась такой же яркой, как в первый день. Означало ли это, что между ними все еще что-то есть? Когда Какаши касался языком метки, обводя каждую линию острым кончиком, Сакура блаженно закрывала глаза и задерживала дыхание. Обычно за этой лаской следовало короткое путешествие его изящных пальцев по ее обнаженному телу. Он кружил подушечками пальцев по небольшой груди, срывая стоны с ее губ. Когда зажимал между пальцами ее затвердевшие соски, Сакура была готова отдаться ему без всяких прелюдий.       Какаши нравилось изводить ее ласками. Он вводил в нее член, лишь когда влага ручьем стекала по ее раздвинутым коленкам. Сакуре приходилось умолять его войти в нее. Услышав достаточное количество стонов и просьб, он заполнял ее узкую вагину своим толстым членом.       Сейчас Сакура непреднамеренно потянулась пальцами под резинку трусиков. Мысли о Какаши были слишком сладкими, чтобы просто отмахнуться. Ее белье стало таким мокрым, как будто перед ней на самом деле стоял Какаши. Коснулась себя, пытаясь удержать в памяти его образ.       Увидится ли она с ним хоть раз?       Его образ все норовил рассыпаться в мыслях. Обида на Какаши была острее желания. Вместо предвкушаемого удовольствия на глаза навернулись слезы. Точнее, ни о каком удовольствии не было и речи.       Сакура плотнее закуталась в одеяло и обняла подушку обеими руками.       Она даже не запомнила номер его машины… Да и зачем? Все равно она была арендованной. Может, и не было никакого Хатаке Какаши — одного из директоров «Дэнки». Может, это всего лишь ловкий мошенник, охочий до денег ее родителей?       Может, метка — это всего лишь предлог, чтобы привязать ее к себе?       Можно было придумать бесчисленное количество жалостливых историй про умершую жену и то, как он разуверился в поиске своей истинной. А она, дурочка, купилась!       Ее беспросветную грусть прервала трель домофона.       Пришлось выпутаться из одеяла и прошлепать босыми ногами по холодному полу к двери. На пороге топталась Ино.       — Что за вид? — громко возмутилась она, окинув взглядом растрепанные волосы Сакуры. Да, сегодня она и вправду не дружила с расческой — без Какаши все валилось из рук.       — Я заболела, — пробормотала Сакура в нос и поджала пальцы на ногах от холода.       — Болезнь — не повод для девушки выглядеть как грязнуля! — заявила Ино, скидывая розовые кроссовки.       — Для тебя не повод, а я болею, — проворчала и поплелась в комнату.       — Ты даже не поинтересуешься, что я принесла? — спросила ее вдогонку.       Сакуре было без разницы, что та принесла. Обычно Ино приносила жуткую еду из комбини 7/11. По всем канонам правильного и здорового питания, о которых вещали чуть ли не из каждого утюга, такой рацион следовало бы отправлять прямиком в мусорное ведро, а не в желудок. Но в компании Ино все съедалось с большим аппетитом, и мыслей выбросить хоть крошку не возникало.       Очень скоро в руках у нее оказалась бутылка приторно-сладкого чухая с неизвестным запахом — обоняние отказало напрочь. На этикетке значилось, что он с ароматом личи. Ино знала, что Сакура их любит. Ярко-розовый цвет жидкости почти сливался с ее волосами.       — Рассказывай! — в приказном тоне потребовала Ино.       Отхлебнув из бутылки, Сакура выложила все как есть: как встретила своего истинного, как пропала с ним на тропическом острове и как он внезапно бросил ее.       — Ну и кобелина! — выдала Ино, дослушав рассказ.       — Не называй его так, — обиженно закусила губу Сакура.       — О! Это я еще мягко выразилась! — взорвалась Ино праведным гневом. — Этот потаскушник пометил тебя, а ты его еще и защищаешь? Хочешь, я скажу, где он сейчас и чем занимается?       Но сказать Ино ничего не успела: снова сработал домофон. Сакура нехотя поплелась к двери.       На экране она увидела Какаши.       Ино ни в коем случае не должна была его видеть! Ее подруга, еще со времен младшей школы, была готова убить Какаши на месте. И отчасти Сакура сама в этом виновата… Что же делать?       — Сакура, ты дома? — послышался такой знакомый, такой родной голос. — Открой, пожалуйста!       Она нажала на кнопку и прикрыла глаза рукой.       Будь что будет…       Еще до того, как дверь открылась, она почувствовала знакомый аромат. Мир запахов вернулся.       Стоило Какаши переступить порог, как она тут же подалась в его объятия. И утонула в них. Слезы потекли сами собой, когда его губы коснулись ее.       — Ну что ты, милая? — он попытался чуть отстраниться. — Я тебе личи принес, будешь?       Сакура сделала маленький шаг назад и оглянулась на звук шагов.       Ино стояла в проеме дверей, глядя на нее с упреком.