Часть 11

Он вернулся. Звуки стрельбы эхом отдаются вокруг него, когда он плывет сквозь бесконечную пустоту, окруженный полным небытием, и он не знает, что делать. Он не должен был возвращаться. Он не должен был умереть так скоро! — Не волнуйся, дитя мое, — раздается голос из черной бездны. Ее голос. — Ты здесь пробудешь недолго. — Что? — хрипло произносит он, слова эхом отдаются вокруг него снова и снова, даже когда им не от чего отскочить, как раз в тот момент, когда тянущее чувство обволакивает его грудь, и его дергает назад. Он мчится сквозь пустоту, вокруг него мерцают огни, почти бессвязные слова бормочут люди, которых он знал, пока он мчится, затем он врезается спиной в нерушимую стену и выпрямляется, хватая ртом воздух. Его рука сжимает грудь, когда легкие хватают воздух, и он лихорадочно оглядывается вокруг, пытаясь понять, что произошло. — Какого хрена, — бормочет он себе под нос. — Какого хрена. Какого хрена. Какого хрена! Он в своей квартире. Он в своей квартире, сидит на диване, когда он был просто мертв, но теперь это не так. Он ошеломленно оглядывается вокруг и вспоминает прошлое. Как? Он направлялся домой, и кто-то наблюдал за ним, и раздался громкий треск, после чего он умер. Как он умер? Они застрелили его! Те ублюдки на крыше застрелили его! Сначала он этого не осознавал, так как привык к луку и стрелам, но теперь это кажется очевидным. Однако, выяснение ответа на один вопрос не отменяет миллиона других, которые у него есть. Почему они убили его? Что он с ними сделал? Как он жив? Его жизнь! Томми переворачивается через руку, и его сердца исчезают в поле зрения. Новейшее сердце слабо пульсировало красным светом, который медленно угас и перешел в спящий режим, оставив все так, как было раньше. Его внимание по-настоящему привлекла другая рука. Впервые там была отметина. Черная отметина от счетчика, которая тянулась от одной стороны запястья до другой. Он проводит большим пальцем по отметине, и его взгляд возвращается к своему новому сердцу, или, точнее, к неизвестному символу, находящемуся в нем. Он достает свой ноутбук из инвентаря, произнося благодарственные возгласы своей матери за то, что она разрешила ему хранить в нем все, и вводит описание символа. — Знак бесконечности... — Его руки дрожат, когда он читает, глаза широко распахнуты от шока. — Раньше означало что-то бесконечное…Я не могу умереть. — Слова прозвучали отстраненно. Он произносил их, но смысл не улавливался. Он мог умирать снова и снова и все равно просыпаться в своей квартире? Он даже не попал в лимбо? Как это вообще возможно? Это не должно быть возможным. Как, черт возьми, это возможно! Воспоминание вспыхивает в его мозгу, и Томми осеняет мысль. — Я администратор, Томми! Это мой мир, и он будет делать все, что я захочу! Дрим каким-то образом вмешивался в жизни людей? Дрим всегда вмешивался в жизни людей, но во всю систему жизни? Это был бы совершенно новый уровень лажи даже для Дрима. Томми поднимает ладонь и сгибает пальцы, подключая коммуникатор к руке впервые за те месяцы, что он провел в новом мире. Месяц. Он пробыл в этом мире ровно месяц, прежде чем все полетело в тартарары. Это, должно быть, новый рекорд. Учитывая его послужной список, он удивлен, что ему потребовалось так много времени, чтобы что-то испортить. Предполагая, что это его вина, а не просто какие-то придурки, решившие соответствовать названию, конечно. Он качает головой и стучит по экрану, пока не появляется контакт Дристы. Он мысленно переключается обратно на стандартный галактический и начинает печатать. [TommyInnit] : Мне нужны ответы. Ответа сразу нет, но Томми ждет. Проходит полчаса, пока он грызет ногти и дрыгает ногой, прежде чем экран загорается новым сообщением. [Дриста] : И какие именно ответы тебе нужны? [TommyInnit]: что Дрим сделал с системой жизни, как у меня неограниченное количество возрождений, почему у меня все еще есть мой инвентарь??? Мне нужны ответы, сука! Ответы. [Драйста]: Я вижу, что ты пишешь так же ужасно, как всегда. [TommyInnit]: это так же забавно, как и я, теперь ответь мне! [Дриста]: Леди Смерть, стало хуже. [Дриста]: Как основной администратор он имел определенное влияние на СМП, включая ограничение количества жизней, данных человеку при рождении, и способностей богорожденных индивидуумов, находясь в пределе СМП Дрима. [Дриста]: Количество возрождений по умолчанию не ограничено, и хранение инвентаря по умолчанию разрешено для потомков или людей, имеющих отношение к богам сервера. Отправляя вас сюда, мы сняли указанные ограничения. [TommyInnit] : Значит, мне не дали никаких особых привилегий? [Дриста]: Мы не жалеем тебя, Томми. Глупая Дриста, точно знающая, о чем он думает. Она может отвалить и отправиться в ад. [TommyInnit] : Спасибо, Дрис [Дриста] : В любое время, Томми. [Драйста]: Но если ты снова будешь так долго не разговаривать со мной, я, не колеблясь, ударю тебя. Томми громко смеется, зная, что его подруга, вероятно, может услышать его из своего царства за пределами миров. Он вводит свой ответ в коммуникатор, наслаждаясь знакомством букв. Иногда просто приятно снова писать на стандартном галактическом. [TommyInnit] : конечно, Дрис [TommyInnit]: ты скоро придёшь в гости? [Дриста] : Еще какое-то время. Перезарядка занимает больше времени, чем я ожидалА. [TommyInnit]: отдыхай, Дриста, я скоро напишу тебе, хорошо? [Дриста]: Хорошо. Я пойду отдыхать. Пока прощай, Томми. [TommyInnit] : увидимся позже Дриста! Он отправляет коммуникатор обратно в его карманное измерение и со вздохом опускает голову на руки. Дрим облажался с системой жизни. Он специально игрался с Томми, чтобы тот уронил свой инвентарь, когда умрет, и сделал то же самое с Уилбуром. Возможно, Техно и Фил тоже, но он не знал, поскольку они никогда не умирали. Черт возьми, они были далеко не единственными полубогами и квазисмертными существами на сервере. Дрим, вероятно, напутал и со всеми остальными. Глупый Каллахан, Фанди. Этот мудак! Почему он вообще удивлен, что Дрим сделал что-то настолько дерьмовое? Как бы то ни было, теперь все исправлено, и ему больше не нужно беспокоиться об этом. По крайней мере, за себя. Теперь о другом. Эти придурки убили его! Эти законченные придурки пытались лишить его второго шанса! Любопытство удовлетворено, гнев возвращается, только сильнее, чем раньше. Его грудь клокочет от ярости, и она затопляет все его тело, пока это не стало всем, что он мог чувствовать. Он не собирается так просто это оставить. Он не может так просто это оставить. Он провел всю свою жизнь, позволяя людям безнаказанно выходить сухими из воды, но не больше. Он больше не собирается позволять людям помыкать им. Он собирается что-то с этим сделать. Он встает с дивана и топает в свою спальню. Он сдерживает закипающую в нем ярость и притягивает ее ближе, позволяя жгучим эмоциям подпитывать его, пока срывает маску со стены. Он не собирался долго оставаться в стороне от неприятностей, и он уверен, что Дриста знала это, когда оставляла маску для него. Он надевает маску как шлем, и она приклеивается к его лицу. Замысловатые красные завитки танцуют на его скулах и вокруг глаз, окружая прозрачную черную ткань, закрывающую отверстия для глаз, скрывающую цвет его глаз, но не загораживающую обзор. У него нет доспехов, но у него есть одежда, достаточно подходящая для боя. Первое, что он делает, это сбрасывает узнаваемую красно-белую рубашку. Выход в свет в своей повседневной одежде гарантировал бы ему поездку на Пандору в один конец, а это не то, на что он готов пойти. Он переодевается в пару черных брюк, которые были более облегающими, с карманами по всей длине ног. Они были немного мешковатыми, но не настолько, чтобы стеснять его движения. Наконец он надевает пару ботинок со стальным носком, которые показались ему классными и которые он купил несколько недель назад. Идеально подходит для выбивания дерьма из людей, которые этого заслуживают. Берегитесь долбоебы, потому что дни их трусости прошли. *** Боги, они невыносимы. Фрэнк сердито смотрит в угол, пока все остальные празднуют и подбадривают его успешной работой. Он бы присоединился, но, честно говоря, не считает это таким уж большим достижением. Ты убил ребенка. Поздравляю! Теперь живи своей гребаной жизнью. Любой может убить ребенка, так что перестань вести себя так, будто это какое-то большое достижение, потому что ты попал ему в голову. Роб нерешительно добавляет плюс четыре в середине, и шум почему-то становится громче. — Пошел ты, Роб! — кричит Джон, пока все смеются, прежде чем сердито схватить десять карт из стопки, все время бормоча что-то себе под нос. Роб вздыхает и жестом предлагает идти следующему игроку. Он откидывается на спинку стула, скрестив руки за головой, и свирепо смотрит, когда Лиам пытается разыграть его карты. Он отступает, подняв руки в знак капитуляции, и Роб закатывает глаза. Его взгляд падает на новичков, и, как обычно, все они совершенно неподвижно стояли в углу комнаты. Тринадцать человек, неподвижных, как статуи, ни один из них даже не моргнул за все время, что они были там. Они были посланы культом, который говорит, что они не культ, который нанял их для убийства, и это только укрепило его решимость держаться от них как можно дальше. Даже если бы они щедро заплатили за работу. Почему они вообще хотели смерти ребенка? — Ребячество, — усмехается Фрэнк, медленно стирая грязь со ствола своего пистолета. — Ты просто злишься, что пропустил первый удар, — говорит Джозеф, отодвигая сигарету в угол рта и бросая еще одну карту в стопку. Роб, возможно, и не принимал участия в самом нападении, но он был тем, кто выследил парня. Его сила не имела особого применения, кроме как для выяснения, где находятся люди. Не то чтобы он был против, это чертовски облегчало подобную работу, но, честно говоря, ему немного жаль парня. В конце концов, он был всего лишь ребенком, но такова была работа, а работа есть работа. Он не собирается разочаровывать свою команду только потому, что ему было немного не по себе. Он не будет извиняться за то, что сделал. Это просто бизнес, ничего личного. Ты делаешь то, что должен, чтобы выжить. Не похоже, что он виноват в том, что их удар пришелся на ребенка. Это просто тот заказчик, который ему выпал. Кто вообще захотел бы наносить удар по ребенку? Что он такого сделал, что так сильно разозлил их? Нет смысла думать об этом. Из того, что он может сказать этим ублюдкам, что они сумасшедшие, и он не хочет знать, что заставило парня оказаться на их плохой стороне. Он предпочел бы просто не попадать на это. Или на их хорошую сторону, если уж на то пошло. Честно говоря, это кажется таким же ужасным. Фрэнк швыряет тряпку на стол и свирепо смотрит на Джозефа, резко тыча пальцем в сторону Джозефа. — Если бы ты меня не ударил, я бы, блядь, не промахнулся! — Неважно, — усмехается Джозеф и бросает еще одну карту. Лиам со стоном выбирает одну из колоды, хмурится и добавляет ее к своей руке. — Эй, чудаки! — Дэниел кричит, но статные люди не реагируют. — Какого хрена они стоят там, такие жуткие, в углу? — Кто знает, — пожимает плечами Лиам, делая праздничный глоток из-за стола. Он опрокидывает напиток и хмурится от вкуса, прежде чем со стуком поставить чашку вверх дном на стол. — Они не сказали ни слова с тех пор, как попали сюда. — Не сказали? Они даже не пошевелились, не говоря уже о том, чтобы что-то сказать, — парирует Дэниел. — Это чертовски жутко, — бормочет он и взбалтывает свой напиток, прежде чем допить остальное. Кажется, что все замирают, когда холод опускается на склад. Роб мысленно проверяет местонахождение известных врагов, но рядом с ними никого не было, что означало, что это был кто-то новый. — Роб? — Спрашивает Фрэнк и качает головой. — Нет. Никого, кого мы знаем. — Тогда кто, черт возьми, здесь? — Спрашивает Лиам, обшаривая глазами комнату в поисках незваных гостей. Роб медленно тянется за своим пистолетом, руки трясутся так, что он с трудом вынимает его из кобуры. По комнате разносится скрип открывающегося окна, за которым следует хлопок, когда оно распахивается. — Кто, черт возьми, здесь? — Кричит Фрэнк, направив пистолет на второй этаж. — Покажись! Быстрые шаги пробегают по второму этажу, человек исчезает из поля зрения, и Фрэнк открывает огонь, крича, когда он разряжает патрон в сторону шума. — Что за черт! — Джозеф подходит и опускает ствол, когда тот щелкает, патронник пуст. — Ты пытаешься убить нас всех! — Я пытаюсь убить гребаного злоумышленника! — Фрэнк кричит в ответ, глядя Джозефу в лицо. — И посмотри на это! Больше никакого злоумышленника! — А как же дыры в крыше? Что с ними? — Джозеф кричит в ответ. Двое продолжают кричать друг на друга, пока все рассаживаются по местам. Все, кроме Роба. — Он все еще здесь, — шепчет он. — Я чувствую их. — Возможно, он не смог бы почувствовать, где именно, как мог бы, если бы знал, кто они, но он знает, что здесь кто-то есть. В этот самый момент кто-то появляется, спрыгивая со второго уровня, и, словно в замедленной съемке, протягивает клинок в направлении Джозефа. — Осторожно! — кричит он, но было слишком поздно. Лезвие пронзает шею Джозефа сзади, и Фрэнк покрывается брызгами крови, тело падает на землю. Человек поворачивается достаточно, чтобы Роб увидел его лицо, и ужас охватывает его, когда он понимает, кто это. Зубы оскалены в нездоровой имитации ухмылки, с лезвия капает кровь, светлые волосы покрыты кровью его друга. Даже без того, чтобы его сила говорила ему, кто именно стоял перед ним, ты не забываешь лица тех, кого убиваешь. — Это он, — шепчет Фрэнк, полные ужаса слова говорят то, что все они слишком боятся признать. — Это тот парень. Но он умер. Я убил его. Он должен быть мертв! — Как это вообще возможно? — Говорит Лиам дрожащим от паники голосом, отходя от трупа. Незнакомец, ребенок, живой смеется. Мрачный звук, который только заставил Роба испугаться еще больше. — О, ты действительно облажался, — смеется он веселым голосом, взмахивая гребаным мечом, и его бок разбрызгивает кровь по земле. Затем в следующую секунду меч взмахивает и рассекает Фрэнка посередине. У него не было ни единого шанса. Его торс был разрублен пополам, и с тошнотворным влажным стуком две половины его тела упали на пол, мгновенно умершие. Меч из незерита. Меч, блядь, из незерита! Откуда, черт возьми, у него незеритовый меч! Предполагается, что они есть только у героев! Осознание этого заставляет энергию струиться по его венам, и он, наконец, может двигаться, но не к битве. Нет, он убегает. Так далеко и так быстро, как только может. Это не просто какой-то ребенок, это воплощение смерти. Пытаться бороться с ним было бы самоубийством. Он просто знает, что так и будет, и он далеко не готов умирать. Дэниел достает пистолет и целится прямо в лицо парню. Он без колебаний нажимает на спусковой крючок, и пистолет начинает быстро стрелять в его сторону. Дэниел всегда был дерьмовым стрелком. Демону не нужно стараться, поскольку он уклоняется от всего, что оказывается в радиусе фута от него, и камера Даниэля щелкает. Он отбрасывает пистолет в сторону, и его руки светятся синим, когда вода набирается из воздуха и выстреливает в него. Вода перекрыта плоской стороной его клинка, и он продолжает двигаться вперед. Он близко, слишком близко. Роб поворачивается к двери, когда Лиам и Джон вытаскивают пистолеты. Роб толкает двери, но они едва поддаются. Он толкает сильнее, за спиной стреляют пистолеты, но ничего не меняется, и он бросается туда, где сходятся двери. Он толкает изо всех сил и просовывает руку в щель только для того, чтобы наткнуться на что-то, удерживающее двери вместе. — Мы заблокированы! — кричит он. Раздается крик, и он резко оборачивается с пистолетом наготове, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лиам заслоняет парня и принимает на себя все пули, выпущенные в него Джоном. — Лиам! — Роб кричит, когда Джон в ужасе отбрасывает пистолет в сторону. Роб поднимает пистолет, чтобы выстрелить, но он уже движется. Парень бежит на Джона и Дэниела с мечом наготове, но они берутся за руки и используют свои силы в тандеме, посылая в него волну льда. С Джоном и Дэниелом, сдерживающими его, и Робом с его пистолетом, они могли бы просто победить. Он использовал свой меч, чтобы блокировать взрыв, но его отбрасывали назад. Они могли бы просто пережить это. Роб подавляет рыдание и готовится выстрелить, когда по зданию разносится визг, или тринадцать, когда все до единого чудаки из культа набрасываются на подростка, готовые разорвать его на куски. Он никогда не мог ошибаться сильнее. Парень хмурится, как будто тринадцать человек, бегущих на него с намерением убить, не более чем неудобство, и начинает размахиваться. — О боги, — выдыхает Роб, руки слабеют и трясутся, его пистолет падает на бок, а сам он падает на колени. Ребенок, нет, монстр даже не колебался. Он рассекал людей своим клинком, как пшеничные стебли. Даже Дэниел и Джон застыли и в ужасе смотрели, как человек за человеком падают от его клинка. Это было похоже на танец смерти на поле боя. Это было грациозно и порочно, почти красиво, если бы не расчлененные тела, распадающиеся на куски у его ног. Они не выберутся отсюда. Роб отбрасывает осторожность и начинает стрелять в драку, но ни одна пуля не достигает цели, каждая блокируется другим телом, падающим на пути. Он стрелял до тех пор, пока у него не закончились патроны, и больше достать было невозможно, и на складе воцарилась жуткая тишина. — Давай, — Джон кашляет, дрожа одновременно от холода и страха. — Вставай. — Он толкает Дэниела локтем в бок, но тот качает головой. — Не могу, — хрипит он, вынужденный опуститься на одно колено от изнеможения. — Я выхожу. — Дэниел едва успевает поднять глаза, как на него опускается нетеритовый топор, и секундой позже Джон следует его примеру. Кровь капала с монстра, когда он приближался к ним, на его лице растягивалась ухмылка. Он не просто злился на них за то, что они убили его, он на самом деле веселился. Они боролись за свои жизни, отчаянно пытаясь выжить, но для него они всего лишь корм для канонов. Ничего, кроме группы слабаков, дающих ему повод немного повеселиться. Его внутренности скрутило, не только от осознания этого, но и от крови, которая, казалось, покрыла склад, желчь поднялась к горлу. Топор волочится за ним, оставляя на ходу полосу крови, и Роб заставляет себя не блевать. Если ему суждено умереть, то он умрет достойно. Все его друзья мертвы, все до единого, и ни у кого из них не было шансов. Не против того, кто получил пулю в голову и каким-то чудом выжил без единой царапины. Ни у кого из его знакомых не было шансов выстоять против кого-то подобного, но они все равно сражались. Они сражались и погибли, пытаясь, и будь он проклят, если не сделает то же самое. Он вытаскивает нож из ботинка и делает выпад, целясь лезвием в лицо ублюдку, с криком ярости на губах. Он едва успевает сделать шаг, как его пронзает жгучая боль от удара клинка, и все вокруг погружается во тьму. *** Томми тяжело дышит, держась двумя руками за топор, вонзившийся в плоть, и на мгновение замирает, переводя дыхание. После того, как его дыхание выровнялось, он встает, топор падает на бок, и он ухмыляется. — Черт возьми, — он полуулыбается, рукой убирая окровавленные волосы с лица. — Черт возьми, черт. — Он сделал это. Он выиграл гребаную драку! Мало того, он еще и победил с гребаным перевесом! Все ли люди в этой вселенной чертовски слабы или ему просто повезло? Конечно, их способности и те парни, которые ворвались все сразу, раздражали, но даже тогда это был не такой тяжелый бой, как СМП. Даже Уилбур, который больше любил слова, чем мечи, мог бы победить их, если бы действительно захотел. Он признает, что если бы это был честный бой, он не выиграл бы так легко, но из-за элемента неожиданности и его многолетней практики, благодаря многочисленным войнам, в которых он участвовал с девяти лет, у них на самом деле не было шансов. Имело смысл, что они проиграли, но он мог бы также немного насладиться победой. К черту технические тонкости. Хотя ему, вероятно, следовало оставить одного в живых, чтобы допросить. Ну что ж, он победил, они проиграли, потерпите крушение, неудачники! Технически это все еще самооборона? Они действительно убили его первым. Да, он собирается согласиться с этим. Закон не может его тронуть, сука, занимающаяся самозащитой! Что-то попадает ему в глаза и блокирует зрение, заставляя его выругаться и попытаться стереть это, но преуспевает только в том, что размазывает еще больше по лицу. Он несколько раз моргает и сосредотачивается на своей руке. — О. —Он следует по кровавому следу, ведущему к его рукам, затем по остальному телу. — Это чертова тонна крови... Тогда пора навести порядок. Томми убирает топор и оглядывается в поисках выхода. Входная дверь была не слишком далеко, поэтому он подбегает и дергает двери, но они не открываются. — Да ладно! — он схватил какую-то случайную ржавую цепь, чтобы держать их закрытыми. Не может быть, чтобы они настолько застряли. Он снова дергает их, но они остаются застрявшими. Он мог бы разорвать цепь своим мечом, но потребовалось бы время, чтобы разрубить весь этот металл. Он стонет и меняет курс к окну, через которое вошел. Чертовски идеально. — Извините меня, упс, извините за это, простите меня, — говорит он, пробираясь сквозь кровавую бойню, извиняясь, когда наступает на часть тела — Наконец-то! — восклицает он, добираясь до ступенек и перепрыгивая через две за раз, поднимаясь наверх. Он подбегает к окну и забирается внутрь, присаживаясь на подоконник и размахивая руками для равновесия, прежде чем перепрыгнуть на следующую крышу. Он секунду покачивается, прежде чем восстановить равновесие. И он выдерживает посадку! Теперь, чтобы вернуться домой... Томми крадется по переулкам и закоулкам, путешествуя в тени и ныряя за углы, чтобы избежать встречи с линчевателем, пока, наконец, не возвращается в свою квартиру. Он карабкается по пожарной лестнице и забирается через окно в свою гостиную. Оказавшись в ванной, он затыкает раковину и включает воду. Требуется минута, чтобы наполниться, но как только уровень наполнения достигает достаточного уровня, он закрывает кран и сбрасывает свою одежду и маску в бассейн. Он хмуро смотрит на отражение в зеркале, его волосы покрыты дерьмом до такой степени, что он, вероятно, мог бы выдать это за краску. Выбираться было чертовски трудно. Что ж, пора принять душ. Закончив, он перевязывает свои раны, несколько, которые не смог залечить после того, как у него закончилась еда, и переодевается в пижаму, которая, кстати, чертовски удобная. Почему он до сих пор не носил их? Возможно, ему придется начать носить их чаще. Поворачиваясь к своей одежде, плавающей в раковине, он выдергивает пробку, вытекает ржаво-красная вода, и открывает кран. Он начинает оттирать одежду, чтобы смыть кровь, по ходу работы на руках появляются мыльные пузыри. Единственный способ, которым он когда-либо сможет снова что-нибудь из этого надеть, - это если он быстро все это снимет. Учитывая, как это выглядит, ему, возможно, придется сделать из них свою одежду для убийства. Таким образом, на самом деле не будет иметь значения, останутся ли пятна. Не то чтобы он собирался снова совершать убийства в ближайшее время. Нет, определенно нет. К этому моменту одежда была в основном чистой, разве что немного запачканной, и Томми перенес ее в ванну отмокать, осторожно, чтобы не дать ей капнуть на пол. Черт, пол! Он бежит в гостиную и проверяет, нет ли крови, даже высовывает голову из окна, и, к счастью, когда он вернулся домой, кровь, похоже, достаточно подсохла, чтобы перестать капать еще до его возвращения. Никаких следов, слава богам. После быстрой проверки снаружи, на всякий случай, никаких следов крови в радиусе пары сотен футов, спасибо Прайму, он заходит внутрь и возвращается к грязной одежде. Он хватает мыло и начинает напоследок хорошенько оттирать их. У пижамной рубашки были короткие рукава, поэтому, когда он работал, его лоскутная кожа из шрамов танцевала в поле зрения. Его предплечья были обожжены сверху и снизу от взрывов и пожаров. Порез чуть выше его правого локтя от меча, от которого он слишком медленно уклонился, почти полностью поблек с возрастом. Небольшой осколок, оторванный ниже на той же руке от зомби. Многочисленные шрамы поверх кажи на руках от укусов пауков, в основном пещерных. Он действительно ненавидит этих ублюдков. Их было больше, его руки часто были его главной защитой от всевозможных мобов и людей, но если бы он назвал их все, он пробыл бы там намного дольше, чем хотел, и он предпочел бы немного расслабиться перед работой. Он напевает мелодию во время работы, красные пузыри покрывают его одежду и маску, но не так экстремально, как раньше. Он слегка посмеивается над странной сценой, которую разыгрывает. Подросток, только что вернувшийся с места убийства, радостно напевает себе под нос, смывая кровь со своей одежды в ванне. Определенно не то, что вы видите каждый день. В конце концов, он вынужден признать, что больше ничего не отмоется, и ему придется смириться с оставшимися пятнами, и вешает одежду сушиться на карниз для занавески в душе. Пятна были не слишком заметны на первый взгляд, но если вы знали, куда смотреть, ваши глаза тянулись прямо к ним. Он смывает маску, к счастью, сделанную из легко смываемого материала, и заканчивает на сегодня. Или рано утром, поскольку сейчас около трех ночи. Он не хочет спать, и ему не хочется подниматься на крышу, так что же ему делать? Он просто расслабится в постели. Его индикатор с едой завис на краю поля зрения, его сердце успокоилось чуть больше чем наполовину, но у него не осталось еды, чтобы восстановить его, отсюда раны, которые требовали перевязки. Идеальный повод пойти позавтракать к Ники. Когда он ложится, сообщение мелькает на краю его поля зрения, и впервые с тех пор, как он прибыл, он признает его существование. [точка возрождения] Он улыбается, в его глазах появляется блеск. Что еще он может установить? Теперь, когда это пригодилось, он мог бы немного изучить свои возрождения. Он бегает по своей квартире, пытаясь превратить разные вещи в свою точку возрождения, и у большинства из них ничего не получалось, но он обнаружил, что если бы он мог, теоретически, заснуть на этом, то он мог бы установить это в качестве своей точки возрождения. Стол? Точка поставлена! Стул? Ага! На холодильнике? Очевидно! Внутри холодильника? К сожалению, нет. Но, это так охуенно круто. Его будет не остановить! Некоторое время он возился со своим возрождением, но в конце концов начало всходить солнце, и он решил, что пора отправляться, если он хочет быть у Ники и успеть перекусить перед работой. Он открывает свой инвентарь, чтобы убедиться, что у него все есть, и замечает что-то сбоку от экрана.  Черт возьми, он забыл сменить одежду! Он хмурится, его рука касается одежду, и внезапно оно оснащается так же, как и броня. — О, черт возьми, да — ухмыляется Томми. Он снимает пижаму и бежит в ванную, чтобы схватить свою, теперь сухую, одежду. Он отправляет её в свой инвентарь, у него кружится голова от возбуждения. Это произведет революцию в переменах! Подумайте о том, сколько времени это сэкономит! Через несколько секунд он надевает свою запасную черную водолазкк, красно-белую сорочку и джинсы, а пижаму, черт возьми, бросает в инвентарь. Теперь у него будет гораздо больше времени для других вещей! Он идет в торговый центр с ухмылкой на лице и с той же самой ухмылкой заходит к Ники. Его планка голода снизилась только во время прогулки, опустившись сейчас чуть меньше чем наполовину, и он готов съесть божественную выпечку. — Привет, Ники, — приветствует он, и она в шоке поднимает глаза, несколько раз моргнув, как будто не может поверить в то, что видит. — Томми! Ты пришел раньше. — Ммм, — кивает он. — Я вышел из квартиры немного пораньше и подумал: "Эй, дай-ка я посмотрю, чем занимается моя хорошая приятельница Ники!" Ну, это и еще я хочу сладостей. — Ники хихикает, кладет руки на стойку и, прищурившись, смотрит в меню. — Что вообще такое кофе? — Он знает, что Уилбур пьет это и неоднократно высмеивал его за это, но он не знает, что это такое на самом деле. — Это напиток, который дает тебе заряд энергии, — отвечает она. — Честно говоря, это единственное, что иногда помогает мне пережить день, — смеется она. — Серьезно? — Как зелье силы! Он не думал, что здесь есть что-то подобное, учитывая отсутствие ада и всего такого. — Дай мне, дай мне, дай мне, — говорит он, делая хватательные движения руками. Она смеется. — Ты хочешь что-нибудь конкретное? Любишь ароматизаторы или что-нибудь еще? Настраиваемое зелье! Прощай, дерьмовые на вкус зелья! Привет, восхитительное зелье силы! Его глаза от волнения расширяются еще больше, и он не может удержаться от того, чтобы немного подпрыгнуть на цыпочках. У него, блядь, лучшее утро.  — Например? — У нас есть ваниль, тыквенные специи, что угодно, — объясняет она и указывает на ряд стеклянных бутылок с этикетками. — Ты также можешь добавить сахар и сливки, если это то, что ты хотишь. — Взбитые сливки? — спрашивает он со звездочками в глазах. Она кивает. — Мне нужен кофе, немедленно! Я его еще не пробовал! — Еще один способ есть взбитые сливки! И с помощью зелья тоже! Кто знал, что он так долго упускал что-то настолько замечательное? Ники смеется и начинает готовить то, что она назвала "американо с ванильным кремом и взбитыми сливками сверху".  — Вот, держи. — Она пододвигает блюдо через прилавок, и он выпивает его залпом. — Томми! — Я чувствую, что мог бы сразиться с Праймом и победить, — отвечает он, широко раскрыв глаза и дрожа от энергии. — Это напиток богов. Мне нужно больше. — Томми, я не думаю... — Мне нужна сила, чтобы победить богов! — Не то, чтобы он стал бы, в конце концов, он дружит со многими из них. Пустая чашка дрожит в его руке, и он понимает, что на дне все еще остались взбитые сливки, поэтому он опрокидывает ее в рот и начинает постукивать по дну, чтобы попасть в рот. — Как насчет компромисса? Я угощу тебя миской взбитых сливок... — Договорились! — Он смотрит на витрину, пока она готовит взбитые сливки, снова сосредотачиваясь на своей потребности в еде, и решает, что, к сожалению, ничто из выставленного на всеобщее обозрение не придаст ему сердечности, в которой он нуждается. Пока никаких сладостей. Кофе немного взбодрил его, как золотое яблоко, и это чертовски круто, но он почти уверен, что это временно, и он не с нетерпением ждет неизбежного краха. — И еще один такой сэндвич, пожалуйста, -— говорит он, когда Ники возвращается. — Тот, который ты дала мне в прошлый раз с сыром и мясом. — Проволоне из индейки? — Да, этот. — Она кивает и протягивает ему миску со взбитыми сливками, и он поглощает их ложкой, кладя Праймы на стол, когда она возвращается с теплым сэндвичем в руке. — Спасибо, Ники! — В любое время, Томми, — отвечает она с мягкой улыбкой. — А теперь, если вы меня извините, мне нужно сразиться с богом, — говорит он, самоуверенно кивая, прежде чем выбежать из магазина. На самом деле он не сражался с Праймом или кем-либо из других известных ему богов, лично или как-то иначе. Вместо этого он забирается на крышу и спокойно ест свой сэндвич, несмотря на дрожащие конечности. Он должен держать в инвентаре несколько чашек этого кофейного дерьма для боев. С силой кофе никто не сможет встать у него на пути! Как только его сэндвич съеден, а сердце наладилось, он отправляется к Клем. *** — Сирена. — Сирена останавливается по пути к лифту и оборачивается, чтобы посмотреть на капитана. — Что случилось? — Извините, что спрашиваю об этом после твоего патрулирования, но есть... ситуация, в которой мне нужна твоя помощь, — говорит Капитан. Сирена встревожен его тоном и быстро меняет свое поведение на профессиональное. — Каковы детали — Не здесь, — отвечает она и оглядывает вестибюль, где слонялись несколько гражданских, некоторые даже смотрели в их сторону, подняв камеры, чтобы сделать снимок. — Конференц-зал? — Она кивает. Поездка в лифте проходит в тишине, сирена действует ему на нервы сбоку от ноги. Высокие звенящие звуки с каждым пройденным этажом и включенная музыка в лифте раздражали немного больше, чем обычно. Дверь открывается с очередным звоном, и Капитан ведет их в комнату для совещаний. Она закрывает дверь, и Сирена ждет, когда она начнет. Она делает глубокий вдох, прежде чем покачать головой и жестом указать на стулья.  — Давай присядем. — Черт возьми, это, должно быть, действительно плохо. Как только они усаживаются, она снова выдыхает и начинает. — Хорошо. В Нижнем Л'Манбурге есть склад, из-за него нам позвонили. — Нижний Л'Манбург? Сирена надеется, что Томми не было поблизости. — Звонивший сказал, что пахло так, словно внутри что-то гниет, и полиция отправилась проверить это. Они нашли тела, Сирена, много тел. Они даже не могут точно подсчитать, сколько их было разорвано на куски. — О боги, — выдыхает Сирена. По кускам? Он едва помнит, когда в последний раз совершалось преступление такого масштаба. Скорее всего, это был дебют Шута, который никто не сможет доказать в суде, когда он сжег дотла улицу пару лет назад. С тех пор ничто не приблизилось к масштабу. — Разве Блейд не был бы первым выбором в подобном случае? — Да, и его тоже привлекли к этому делу, но некоторые из найденных тел соответствовали М.О группы, которую ты арестовал пару недель назад. — Те, кого я арестовал во главе с Стэнд стил? Она кивает. — Не все из них, но определенно большинство. Мы полагали, что вы были наиболее знакомы с ними. По крайней мере, до того, как они умерли. Он качает головой. — Я знаю не больше, чем ты. — Да, но ты сражался с ними. У нас не так много доказательств, Уилбур, это самое близкое, что у нас есть, к зацепке. Ты готов взяться за это дело? Я пойму, если ты не захочешь. — Я возьмусь — говорит он. — Кто еще занимается этим делом? — На данный момент Тотем и Морф, - отвечает Капитан. — Мы обсуждаем возможность добавления Флэйма, поскольку он и Морф предпочитают работать вместе и у них есть опыт работы с долгосрочными делами. Сирена кивает. — Звучит как план. Когда мы отправляемся? — Через полчаса, — отвечает она. — Понял. — У Капитана звонит телефон, и он жестом показывает, что собирается уйти, пока она отвечает на звонок. Она быстро произносит одними губами "Спасибо", прежде чем переключить свое внимание на звонок. — И что из ... — говорит Капитан строгим голосом, выскальзывая из комнаты и направляясь к лифту. Его веки закрывались после долгой ночи патрулирования, а конечности ныли, но ему нужно было заняться делом, и будь он проклят, если не выпьет немного кофе, прежде чем помогать исследовать место преступления. Боги, он недостаточно спит, чтобы справиться с этим. — Куда ты так спешишь? — Спрашивает Фил, улыбаясь за своей чашкой кофе. Мужчина, такой самодовольный, потому что он герой дневного света и у него приличный график сна. Сирена, конечно, игнорирует тот факт, что именно он выбрал роль ночного героя . Кто в здравом уме подумал, что ночной герой будет подходящим термином для героев, которые работают ночью? Он просто хочет поговорить. — Техно и меня привлекли к делу об убийствах, — отвечает Сирена, более чем немного уставшая, и нажимает кнопку кофеварки, чтобы дать ему единственное, что не даст ему упасть в обморок от истощения. — Капитан думает, что это связано с теми парнями, которые умерли в тюрьме — Те, кто работал Стэнд стил? — Ага, — говорит он, делая глоток своего драгоценного кофе. Он вздыхает от тепла, которое прогоняет усталость, подкрадывающуюся к краю его существа. Боги, он любит кофе. — Удачи, Уилбур. И будь в безопасности, это не просьба, — шутит Фил, тыча пальцем в сторону Сирены. Сирена смеется и отмахивается от него. — Да, да, старик. — Я не старый! — Фил плачет. — Просто старый-престарый мужчина. Осторожнее, а то в один прекрасный день ты можешь просто превратиться в прах. — Ах ты, маленький засранец, — разочарованно вздыхает Фил, а Сирена смеется. — Мне пора уходить, — говорит Сирена после того, как его смех наконец прекратился. — Это не займет больше нескольких часов. Надеюсь. — Хорошо, приятель, — кивает Фил. — Сегодня ночью патрулирования не будет. — Что? Почему... — Потому что ты работал всю ночь, а теперь тебя вызывают, в то время, когда ты обычно спишь, для работы над делом об убийстве. Ты берешь ночной отгул. — Отлично, — говорит Сирена. Фил ерошит волосы, Сирена хмурится, пока он поправляет их. Фил смеется, когда Сирена ворчит себе под нос всю дорогу до лифта. — Пока, Фил! — Пока, Уил! Сирена прислоняется к задней стенке лифта, пока тот спускается, скрестив руки и упираясь ногой в стену, наблюдая, как цифры медленно сменяют одна другую, сопровождая смену номера звуковым сигналом. Кажется, прошли годы, когда он, наконец, достигает дна, медленно моргая, делая еще один глоток кофе и ожидая, когда кофеин подействует и смоет усталость, стягивающую веки. — Почему я когда-то думал, что быть ночным героем - хорошая идея, — бормочет он и отталкивается от стены, когда двери открываются, впуская его в вестибюль. Когда он прибывает, Блейд и Тотем уже там. — Это заняло у тебя достаточно много времени, — поддразнивает Тотем. — Ты попробуй поспать три часа, — бормочет Сирен и допивает остатки своего кофе. Блейд закатывает глаза. — Если бы ты перестал рано вставать, чтобы пойти к Ники, возможно, ты бы больше спал. — Сирен свирепо смотрит и открывает рот, чтобы возразить, но его обрывает громкий голос, объявляющий о его прибытии. — Морф прибыл! — Восклицает Морф, подходя с Флэймом на машине, с широкой улыбкой на лице. — Квакити! — Уилбур отвечает высоким голосом, кофе, наконец, начинает делать свое дело. — Уилбур, — отвечает Морф, и они оба начинают смеяться. — Итак, куда мы направляемся? Капитану нужно где-то быть, поэтому мы не получили всей информации, — объясняет Флэйм. — Склад в Нижнем Л'Манбурге, — отвечает Блейд. — Дело об убийствах, — добавляет Сирена. — Она думает, что это может быть связано с делом Стэнд стил. Тотем кивает. — Это не к добру. — Из того, что мне сказали, это кровавая баня, — отвечает Сирена. — Почему так много из нас привлечено к этому делу? — Спрашивает Флэйр. — Сам факт того, что в деле участвует герой, должен означать, что оно плохое, — говорит Тотем. — Или это ненормально, — добавляет Блейд. — Что-то подсказывает мне, что это и то, и другое, — бормочет Сирена и сминает пустую чашку, прежде чем выбросить её в ближайшую урну. Морф хрустит пальцами. — Как в том случае с клинком алым путем! — Совершенно верно, — отвечает Блейд. — Капитан сказалв, что они не смогли подсчитать точное количество тел, — добавляет Сирена. — Там было слишком много частей тел, чтобы делать предположения, не перемещая тела. — Неважно, теперь это имеет полный смысл, — говорит Флэйм, бледнея при этой мысли. — Мы собираемся слоняться без дела весь день или действительно собираемся идти? — Блейд раздраженно фыркает. — Ты как всегда холоден Блейд, — беззаботно дразнит Морф, переплетая дрожащую руку Флэйр с его. — Ты знаешь, как расслабиться? — Мы на дежурстве по делу, которое звучит как "жестокая кровавая баня", — заявляет Блейд. — Вряд ли сейчас время для расслабления. — Ладно, — пожимает плечами Морф. — Показывай дорогу, Блейд. — Сирена сдерживает фырканье, не очень хорошо, если судить по свирепому взгляду Блейда, и они идут в гараж, чтобы взять машину, которая отвезет их на место происшествия. *** Капитан не шутила, когда сказала, что это жестоко. Они еще даже не добрались до здания, а он уже чувствовал, как зловоние гниющих трупов наполняет его нос. Он хмурится и прикрывает нос рукавом. Это мало помогло. — Всемогущая леди Смерть, как долго это было здесь, боги небесные, — ворчит он, давясь через каждые несколько слов. — Не может быть, чтобы никто не почувствовал это раньше. — Флэйм кивает, его голова одурманенно трясется, и он тяжело опирается на Морфа, пытаясь удержать свой завтрак. Подъезжает машина, и запах становится только сильнее, когда они выходят из машины. Подходит полицейский в распираторе и жестом приказывает паре других полицейских раздать запасные части прибывающим героям. Сирена благодарно проводит им по лицу и со вздохом облегчения вдыхает, запах гнили заменяется чем-то цветочным, граничащим с чрезмерно сладким. Он бы взял это. Все лучше, чем гниль, смешанная с рыбой и соленым запахом из близлежащего океана. Вода недостаточно близко, чтобы их было видно с того места, где они находятся, но этого было достаточно, чтобы вы могли почувствовать ее запах в воздухе. Блейд немного поколебался, прежде чем решил снять маску кабана и надеть на ее место противогаз, убедившись, что никто не видит его лица во время переключения, и прикрепил маску кабана так, чтобы она пока висела у него на поясе., — По нашим оценкам, около шести тел были обнаружены примерно двенадцатичасовой давности, — сообщает первый полицейский, когда все маски розданы. — А остальное? — Спрашивает Блейд, направляясь к входной двери, полицейский идет в ногу с ним. — Кажется, что все они относятся к разным временным рамкам, — продолжает полицейский. — Некоторые полностью прогнили изнутри, в то время как другим, по оценкам, чуть больше нескольких дней после смерти. Из того, что мы можем сказать, у всех старых тел кровь странного цвета, хотя мы и не уверены. — Почему странного цвета? — Вмешивается вспышка. — Кровь кажется скорее черной, чем красной. — Ладно, тогда давайте покончим с этим, — объявляет Сирена, проходит мимо полицейского и ныряет под полицейскую ленту. Люди разбегаются с его пути, и другие герои быстро следуют его примеру на склад, плащ развевается на ветру позади него. Запах становится только сильнее после того, как он открывает дверь до такой степени, что малейший намек на него просачивается сквозь фильтры маски. Он снова хмурится, наконец-то хорошенько разглядев сцену, и немедленно бежит выбрасывать свой завтрак в кусты, маска убрана с дороги как раз вовремя. — О черт, — бормочет Морф, когда Флэйм подбегает, чтобы присоединиться к Сирене в кустах. — Кажется, это подходящая реакция, — соглашается слабый голос Тотема, когда он продолжает проходить мимо двоих, сгорбившихся над своей последней трапезой. Уилбур встает и вытирает лицо дрожащей рукой, прежде чем снова натянуть маску и неохотно возвращается на склад. У него есть работа, которую нужно делать. — Как было найдено здание? — Блейд спрашивает офицера. — Входные двери были окованы цепями, а верхнее окно было открыто, и к нему вели шаги. Мы предполагаем, что оно использовалось как вход и выход со склада. — Покажи мне. — Полицейский ведет Блейда в заднюю часть здания, следуя по кровавым следам к скрипучей деревянной лестнице. В какой-то момент следы выглядели размазанными, как будто кто-то поскользнулся, но мог ли кто-то настолько некомпетентный сделать что-то подобное? Эти двое исчезают на мгновение, прежде чем снова появиться на втором этаже, где Блейд начинает осматривать окно. — Капитан не шутила, — говорит Тотем, переминаясь с ноги на ногу. — Да, — хрипит Сирена, прежде чем откашлять горло. Тотем все еще довольно новый член героев. Иногда Уил об этом забывает. Во время всего инцидента с Шутом Тоте все еще был новичком, и ему не рассказали бы ни одной из кровавых подробностей, поскольку технически он все еще находился на тренировке. Не говоря уже о том, что он даже не начинал тренироваться до дебюта Шута. — Ты, э-э, ты раньше сталкивался с подобными случаями? — спрашивает он. — Нет, — отвечает он, качая головой. Флэйм вытирает рот и, спотыкаясь, направляется к Морфу, плотно натянув маску на лицо. Если для него это отстой, он не может представить, насколько это плохо для Флэйма. У демонических гибридов действительно сильное обоняние. — Полиция закончила осмотр и сделала все необходимые фотографии, — говорит Блейд вместо приветствия, возвращаясь. — Мы вольны изменить то, что нам нужно. Сирена кивает, и Блейд поворачивается к месту происшествия. Все отступают назад, когда его окружает слабая красная аура, и из земли начинает подниматься кровь. — Тотем. — Никакой другой подсказки для героя не требуется, чтобы Тотем положил руку на плечо Блейда, его рука светится золотом по мере увеличения силы Блейда. С последним выдохом тела начинают подниматься с пола, кровь течет по направлению к телу, из которого она извлечена, жуткая сцена, когда трупы вновь собираются в воздухе. Руки летят по воздуху к соответствующим туловищам, разбросанные внутренности плавают вокруг их соответствующих тел. Это было гротескно, и Сирене почти захотелось убежать обратно в кусты, но в то же время это было красиво в каком-то болезненном, ужасающем смысле. Кровь, кружащаяся в воздухе, почти танцевала во время движения. — Вот, — фыркает Блейд, когда все конечности совпадают с их телами. Небольшие очертания или красный свет остаются вокруг пятен на полу, где были кровь и трупы. Все двигалось, кроме странной крови темнее крови. — Тащите сюда фотографов. — Понял. — Морф выбегает за дверь и через минуту возвращается с командой фотографов-криминалистов. Они суетятся вокруг, фотографируя пятна на полу и тела в воздухе. В ту же секунду, как они закончились, в зал вошло еще больше людей и постелило на пол большие пластиковые простыни, чтобы Блейд мог уложить тела. В ту секунду, когда последний человек отступает, Блейд опускает тела, осторожно, чтобы ничего не упало с пластика. Он проверяет, все ли разложено так, как было в воздухе, прежде чем отпустить. Он опускается на одно колено и делает глубокие, тяжелые вдохи. Сирена оказывается рядом с ним в одно мгновение, Флэйм и Морф подбегают, чтобы проверить Тотема. — Ты в порядке? — Спрашивает Сирена, в его тоне сквозит беспокойство. — Я в порядке, — фыркает Блейд. — Потребовалось много сил. — Давай отвезем тебя куда-нибудь отдохнуть, — говорит Сирена и обнимает брата за плечи. Он выводит его наружу и усаживает на траву, где запах гнили ощущается немного сильнее. Сирена огрызается на проходящего мимо стажера, чтобы привлечь его внимание, пока Блейд устраивается поудобнее.  — Принеси мне бутылку холодной воды, сейчас же. — Он быстро кивают и убегают, чтобы выполнить его просьбу. — Ты слишком остро реагируешь, — фыркает Блейд. — Тогда встань. Сам. — Блейд сверкает, но не двигается. — Я же говорил тебе. — Да, да. Это просто небольшое истощение энергии, ничего особенного, — бормочет Блейд, позволяя себе откинуться назад, вытягивая руки за спиной, чтобы не упасть. Стажер возвращается с водой, и Блейд снимает противогаз, морщась от запаха, прежде чем осушить бутылку. К счастью, они были достаточно далеко, чтобы никто не мог видеть его лица. — Лучше? — Спрашивает Сирена. — Достаточно в порядке, — отвечает Блейд и поднимается, плотно закрыв лицо противогазом, становясь рядом с Сиреной. — С Тотемом все в порядке, — сообщает Флэйм, отходя от того места, где Морф и Тотем сидели в нескольких футах от него. — Это отняло у него много сил. — Хорошо, давай закончим с этим и пойдем домой, да, — Сирена усмехается и оглядывается в сторону склада. Улыбка мгновенно исчезает, когда он замечает тела за дверями и людей, пытающихся установить их личности. Это действительно ужасно. Он насчитал шесть тел с нормальной кровью, те, что умерли в течение последнего дня, и тринадцать с черной кровью. От них пахло хуже всего. — В этом районе есть какие-нибудь камеры? — Спрашивает Морф, подходя с Тотемом. — Был один, но он был слишком статичным, чтобы что-то показать, — ответил следовавший за ними полицейский. — Сейчас он обрабатывается. Это будет отправлено в башню героев через день или два для ознакомления. — Спасибо, — кивает Сирена, не сводя глаз с тел, пока полицейский кивает и немного разговаривает с Блейдом, прежде чем присоединиться к другой группе людей. Он определенно видел связь с делом Стэнд стил. Он просматривал файлы бесчисленное количество раз и к этому моменту практически выучил их наизусть. Он не думает, что последние шесть связаны, по крайней мере, незначительно, но остальные тринадцать определенно связаны. Ошибки быть не могло. Черная кровь? Тот факт, что он гуще, чем должен быть? Запах? Все это вернулось к делу Стэнд стил.  — Капитан что-то заподозрила. Эти тезисы определенно соответствуют делу Стенд стила. — Я тоже это вижу, — соглашается Тотем. — Кровь идентична. — Не говоря уже о разложении, — соглашается Блейд. — Согласно отчетам, у мужчин, арестованных вместе с ней, были отмечены высокие стадии разложения. Их органы были почти полностью разложены, в то время как кожа осталась нетронутой. Они совпадают. — Он машет рукой в сторону трупов. — Хотя, это была не кровь. Во всяком случае, не полностью. Я бы сказал, что она была с чем-то смешана. Может быть, с ядом? Или, может быть, эффект силы? — Я не могу сказать, хорошо это или очень плохо, — вздыхает Тотем. — Я склоняюсь к плохому — бормочет Морф. — Кто бы вообще мог сделать что-то подобное, — бормочет Флэйм, в его голосе слышны печаль и гнев, и Морф быстро заключает его в объятия, Флэйм обнимает его в ответ. — Я предполагаю, что группа людей. — говорит Блейд. Люди суетились вокруг трупов на заднем плане, пока герои говорили. — В здании много воды. Слишком много, чтобы быть результатом разлива, в трубах годами не было воды, а в последние несколько недель не было дождей. Кто-то, скорее всего, обладал силой воды или льда и использовал её в защите или нападении. У нескольких тел тоже были, как я полагаю, раны, нанесенные при защите. Они оказали сопротивление, но, насколько я могу судить, у большинства не было шанса, прежде чем они были повержены. Вопросы крутились в голове Сирены, и он изо всех сил пытался найти ответы, но каждый раз, когда он чувствовал, что они близки, они оказывались вне досягаемости. Происходит что-то серьезное, и он не знает, готовы ли они справиться с этим. — Я подышу свежим воздухом, — бормочет Флэйм и проносится мимо Морфа, направляясь вниз по улице, вероятно, в поисках преступников, с которыми можно подраться, его жених следует за ним секундой позже. Они исчезают в переулке как раз в тот момент, когда Морф догоняет их. Тотем тоже говорит что-то о перерыве, но Сирена не обращает на это внимания. Ему нужно осмотреть место преступления.