Часть 13

Кафе закрыто. Странно, сегодня утром оно было открыто. Что ему теперь делать?  Томми смотрит на табличку "Закрыто", украшающую дверь кафе, и пытается вспомнить, что он делал до того, как начал ходить в кафе. Он мог бы снова сходить на рынок? Да, нет. Его, вероятно, арестовали бы, если бы он пошел туда снова. Он просто поест позже. Его сердце не слишком упало, оно только начало снова опускаться, так что пока с ним все будет в порядке. Таббургер! Там его покормят! Позже, конечно. Уверен, он не был там с тех пор, как ходил с Уилбуром, но все будет в порядке! Это прекрасная возможность! Он просто зайдет, возьмет бургер, подружится с Таббо, и все вернется на круги своя. Он тоже думал о бургерах с прошлого раза. Он еще не успел попробовать ни одного. Те, что из фургона Уилбура с бургерами, не в счет, они были дерьмовыми. — Ты рано вернулся, — говорит Клементина, когда Томми возвращается в магазин всего через десять минут после ухода. — Да, сегодня в другом месте быстренько перекусил. Уилбура и Ники там не было, так что я не видел смысла оставаться, — пожимает он плечами. — Хорошо, дорогой, — улыбается Клементина. Он откидывается на спинку стула и достает одежду, которое принес домой и над которым так и не работал, готовый наконец закончить его. — Томми, когда снова назначена встреча с этим джентльменом? Тот, что за костюмом? — Ах…Четверг или пятница, — отвечает Томми, зажав иголку в зубах в поисках нужной нитки. — Почти уверен, что сегодня пятница. — Он хмурится и вынимает иглу изо рта. — Клем? Где зелено-голубой цвет? Я не могу его найти. — Бирюзовый? — Да, да, этот, — отвечает Томми. Что это за люди с их причудливыми названиями цветов? Просто скажи, как это выглядит, ради Прайма. Он не учит всю эту хрень с названиями цветов. — Должно быть на полке. Томми осматривает полки и, наконец, замечает это. Полностью вверху. Обычно для великого Томми это не было бы проблемой, не так ли, но у него заканчиваются сердца, и он предпочел бы не рисковать падением. Даже если маловероятно, что он умрет, упав с полки, все равно есть небольшой шанс, что он умрет, и он предпочел бы, чтобы Клементина этого не увидела. — Мне нужно ненадолго отлучиться, — объявляет Клементина, хватая свою сумку. — Я вернусь через час или два! — Пока, Клем! — Обсуждение окончено, если он умрет, то умрет, теперь это не имеет значения. Будем надеяться, что если он все-таки умрет по какой-то причине, например, если на него упадет шкаф или что-то в этом роде, клиент не застанет его умирающим. Это было бы неловко. Итак, с дурацким планом в голове Томми взбирается по полкам, медленно и неуклонно подбираясь к вершине. Какого хрена они вообще такие высокие? Они даже верхнюю половину никогда не используют ни для чего, кроме хранения. Как все это вообще туда попало? Клементина чертовски уверена, что не клала это туда. Полки начинают прогибаться, и Томми хватается за них, как за спасательный круг, пока движение не прекращается. Он вздыхает с облегчением и тянется к следующей полке, но та снова шатается, и его хватки одной рукой недостаточно, чтобы удержать его. — Черт! Он падает на землю и откатывается в сторону. Предметы падают на землю вокруг него, и он делает все возможное, чтобы избежать попадания. Предупреждение о спойлере, у него ничего не получается. Та самая катушка, за которой он поднимался, попадает ему по голове, когда падает, и он хватает ее в руке, держа так, словно пытается задушить. Как только момент прошел, и все, что должно было упасть, упало, Томми лежал на земле, задыхаясь, и следующие несколько минут он просто переводил дыхание. — Было близко. — Поднимаясь, он замечает лестницу, невинно прислоненную к стене и ожидающую, чтобы ее использовали. Он клянется, что лестница смеется над ним. Он свирепо смотрит на нее и со злости пинает ее ногой, оглядывается, чтобы убедиться, что никто не видел, затем убегает. Он заходит в гостиную и застывает, неловко раскинув руки, когда на него смотрит посетитель. — Все в порядке? — спрашивает она после мгновения неловкого зрительного контакта. — Да, — медленно отвечает он, тяжело произнося это слово. — Чем я могу вам помочь? — Ты уверен, что в порядке? Я слышала грохот... — Да, — повторяет Томми. — Чем я могу вам помочь? — О, эм, я здесь, чтобы забрать заказ? — Имя? — Томми откладывает катушку в сторону и берет стопку заказов. Ему действительно нужно придумать лучший способ их упорядочивания. Может ли его ноутбук помочь? — Ханна, — отвечает она. Он перебирает бумаги, и на это уходит минута, но, наконец, он находит то, что искал. — Ханна Роуз, красное платье с вышивкой в виде роз, одну секунду, пожалуйста. — Он проскальзывает обратно в заднюю комнату, осторожно обходя разбросанные по полу предметы, чтобы снова не упасть, и перебирает вешалки с одеждой в сумках для одежды. — Нашел! Он кладет пакет на прилавок, и она радостно хватает его, простые числа аккуратной стопкой лежат рядом с кассой. — Спасибо, — говорит она и выходит из магазина. Теперь, когда его ничто не отвлекает, у него есть время прибраться в задней комнате, желательно до возвращения Клементины. Он стонет, увидев состояние комнаты, прежде чем медленно собрать вещи и вернуть их на место. Это занимает некоторое время, почти час, и он устает от уборки к тому времени, как все возвращается на свои места, что он обычно с удовольствием делает. Что он может сказать, это успокаивает. Клементина возвращается вскоре после того, как он закончил, и он на минуту прерывает свое вышивание, чтобы поговорить с ней, благодарный за то, что ему удалось вовремя навести порядок. — Как прошла твоя поездка? — В твоих устах это звучит так захватывающе, — смеется она. — Это был всего лишь визит в банк к подруге. Ты знаешь, она юрист, очень хороший, насколько я слышала. Все прошло хорошо, спасибо. — Он кивает. — Как насчет того, чтобы закончить наш день пораньше, а? — Ты уверена? — Он откладывает вышивку в сторону. — Я бы не хотел... — Ерунда, отдохни немного, — отмахивается она от него. — Клянусь, ты мог бы носить с собой все, что у меня есть, с этими мешками под глазами, они такие большие. А теперь кыш, кыш! — Она машет на него руками, прогоняя со своего места, и он смеется, пока его ведут к входной двери. — Хорошо, хорошо! — он смеется. — Я ухожу! Увидимся завтра, Клем! — Клементина машет ему, когда он выходит из здания, направляясь в сторону Таббургера. Он может это сделать. Он видит своего лучшего друга почти впервые после смерти и отправки в другую вселенную, ничего особенного. Ну, технически он уже видел его, но суть не в этом! Пока он идет, он сосредотачивается на том, чтобы сохранять ровное дыхание. На этот раз он собирается войти внутрь. А не просто зависать у входа, как в прошлый раз. Он собирается зайти внутрь и поговорить с Таббо, и он не собирается снова убегать. Хорошо, глубокий вдох, глубокий выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Он может это сделать. Он сосредотачивается на своих ногах, когда они шаркают по тротуару, на проезжающих мимо машинах и на людях, когда они проходят мимо него, толпа расступается с каждым шагом. Он не спрашивает почему. Он научился не подвергать сомнению определенные вещи. Вместо этого он сосредотачивается на всем, кроме того, куда он идет и кого собирается увидеть. Он останавливается, когда его ноги натыкаются на дверь ресторана. Он несколько раз моргает и отступает назад, чтобы убедиться, что находится в нужном месте. Так и есть. Он даже не осознавал, что был здесь. У него сводит живот, и внезапно тревога, от которой он отгонял палкой, возвращается в полную силу. О боги, он действительно собирается это сделать. Он делает глубокий вдох и неуверенно толкает дверь, мысленно готовя себя к тому, что он сейчас увидит, и заходит внутрь. — Добро пожаловать в Таббургер, что я могу принести для тебя- это ты! — Томми вздрагивает от узнавания в своих глазах, заметного в отличие от его лучшего друга, на которого всегда падали волосы, и его рот открывается и закрывается, пока он ищет, что сказать. Он должен был догадаться, что запомнит. Таббо взволнованно выбегает из-за угла и останавливается немного впереди него. — Как у тебя дела? Я забеспокоился, когда ты убежал в Лас-Невадас. Это небезопасно, ты знаешь. Ты нормально добрался домой? — Э-э, э-э, да, я... да, я в порядке, — удается сказать Томми. — Я рад, — улыбается Таббо. Он скучал по этой улыбке. Он не может вспомнить, когда в последний раз видел, чтобы Таббо так улыбался. — Итак, что я могу предложить тебе сегодня? — Я не совсем уверен, здоровяк, — отвечает Томми. — Никогда раньше не был в подобном месте. — Ну, у нас есть бургеры, картофель фри, луковые кольца, крылышки и куриные отбивные, а также коктейли и безалкогольные напитки для, ну, напитков. В меню есть еще кое-что, если хочешь взглянуть. — Он с улыбкой указывает на большую доску с надписями белым мелом позади него. — Тогда я взгляну. Томми подходит ближе к стойке, Таббо возвращается к стороне для сотрудников и просматривает меню. — Я возьму обычный бургер, картошку фри и... молочный коктейль? Шоколадный, я полагаю. — Какое отношение к чему-либо имеет взбалтывание молока? И что, черт возьми, такое "картошка фри"? — Конечно, босс. — Таббо отворачивается, не замечая ужасной печали в глазах Томми при этом прозвище. Прошло так много времени с тех пор, как Таббо называл его так. Боже, он жалок. Он получает второй шанс прожить свою жизнь, то, чего он никогда бы не подумал, что заслужит, не говоря уже о том, чтобы получить такой шанс, и вот он здесь, хандрит, потому что скучает по дому. Таббо вскоре возвращается со своей едой: тарелкой с бургером и картошкой фри и высоким стаканом с густой коричневой жидкостью. Очевидно, взбалтывание молока оказывает довольно сильное воздействие. Томми с минуту оглядывает ресторан, прежде чем решает, что с таким же успехом может присесть за барную стойку. Он хочет еще поговорить с Таббо. Он берет поднос с едой, деньги кладет на стол заказов, и садится у стоек с противоположной стороны, к кассе. Это самое безопасное место для посиделок, поскольку оно слегка скрыто окнами от пола до потолка в витрине магазина. На всякий случай. Он снял посуду с подноса, и хотя тарелка была слишком горячей, чашка с его "молочным коктейлем" была очень, очень холодной. Это было так холодно, как будто его привезли прямо из Арктики и поставили перед ним. Это даже выглядело как цветной снег. Как, черт возьми, Таббо добыл здесь снег? Они и близко не подходят к биому со снегом! В любом случае, это выглядит восхитительно. Не то чтобы он думал, что коричневый снег вкусный, потому что это было бы отвратительно. Он пока игнорирует молочный коктейль и хватает бургер. Оно не развалилось сразу, что приятно, и не твердое как камень, что еще лучше, поэтому он подносит его ко рту и откусывает, следя за тем, чтобы получить что-нибудь от каждого слоя. — Чертовски потрясающе, — бормочет Томми, прожевывая. — Лучший бургер, который я когда-либо ел. — Он с энтузиазмом откусывает еще один. Таббо смеется тем же смехом, как и его таббу в СМП, и улыбается. — Я рад, что тебе это нравится. Обычно люди говорят мне это, только когда они под кайфом, пьяны или и то и другое вместе. Ты не под кайфом, не так ли? — Нет, — смеется Томми. — Хотя звучит забавно. — Согласен, — кивает Таббо, и они оба начинают смеяться. Томми почти рассеянно тянется за напитком и делает глоток через соломинку. Его глаза расширяются, и он быстро делает еще глоток. — Срань господня, — смеется Томми. — Это так вкусно, почему это так вкусно? Как взбитое молоко делает его намного вкуснее? Ты добавил в это наркотики? Перестань смеяться, мне нужно, чтобы ты сказал мне, не подсыпал ли ты наркотики в мой молочный коктейль. — Ты просто любитель молочных коктейлей, — смеется Таббо. — И я спрашиваю, не добавляешь ли ты в коктейль наркотики, — шутливо серьезно отвечает Томми. — Без них здесь ни за что не будет так хорошо. — Именно таков их вкус, босс мэн. — Ну откуда мне это знать! Не то чтобы мне было с чем сравнивать. Я пробую это впервые, — отвечает Томми. — В этом дерьме должны быть гребаные наркотики, — бормочет он, перемещая соломинку в напитке и наклоняя ее в воздухе, чтобы заглянуть внутрь, как будто он мог их увидеть, если достаточно прищурится. — Подожди секунду, ты никогда раньше не пробовал молочный коктейль? — Не-а, — отвечает Томми и решает, что хочет еще напитка, возможно, с наркотиком, и начинает пить большими глотками, полностью игнорируя соломинку. — Подожди, притормози! Ты получишь... — Черт! — Томми кладет напиток обратно на стойку, к счастью, не разбивая стакан и не проливая его, и закрывает голову руками. — Что за черт! — ...заморозка мозга... — Что за чертовщина - заморозка мозга, и почему мне кажется, что мой мозг бьет меня кулаком! — Томми повышает тон. — Это сила или что-то в этом роде? — Давление ничего не дает, и, что неудивительно, удары головой о стойку тоже. — Эй, успокойся, — говорит Таббо. — Вот, приложи язык к небу. Это пройдет быстрее. — Он понятия не имеет, как это могло бы помочь, но все равно делает это. Удивительно, но чувство начинает исчезать, и ему остается гадать, как, черт возьми, это сработало. — Какого хрена? — Заморозка мозгов - отстой. Их можно получить, когда выпьешь что-нибудь по-настоящему холодное, по-настоящему быстро. — Хорошо, — медленно произносит Томми. — Думаю, в этом есть смысл. — Внезапно он рад, что так и не понял, стоило ли ехать в Арктику за льдом для холодного напитка летом. При таком сценарии заморозки мозга было бы не избежать. Он на время отставляет напиток в сторону, чтобы доесть бургер и картошку фри. — Я вернусь через минуту. — Таббо ненадолго исчезает, а когда возвращается, у него в руках еще один поднос, на этот раз с пятью стаканами, в каждом из которых молочный коктейль разного цвета. — Вот так! — Что? — Ты сказал, что никогда раньше такого не пробовал, и я решила, что тебе нельзя уходить, пока ты не попробуешь все вкусы! — Серьезно? Сколько... — Томми останавливается, прежде чем успевает дотянуться до бумажника. — Бесплатно. — Таббо придвигает напитки поближе к себе. — Ты в норме? — Да, теперь попробуй их, пока я не украл одно. О, и макай в них картошку фри. Это самое вкусное! — Томми, слегка поколебавшись, берет картофель фри и кладет его в ближайший молочный коктейль. Судя по цвету, ванильный. Жаркое было маленьким и тонким и пахло как печеная картошка, посыпанная солью, и он следит, чтобы хотя бы половина его была покрыта напитком, прежде чем поднести всю чашку поближе, чтобы она не капала, когда он откусывает. Он кладет комбинацию в рот, и Таббо был прав, это действительно лучшее. — Здорово, правда? — Томми кивает в знак согласия. — Потрясающе! Поджаренный картофель, осмелюсь это сказать. — Таббо смеется, когда Томми запихивает в рот целую пригоршню жареной картошки, обмакнутой в шейк. Он решил, что картофель фри - единственный приемлемый способ есть картошку. — Попробуй другие вкусы. — Таббо по очереди указывает на каждый из напитков. — Этот с печеньем и сливками, этот с мятой, тот с клубникой, а этот с карамелью. — Томми пробует каждое блюдо с картошкой фри и без, и каждое кажется лучше предыдущего. — Определенно содержит наркотики, срань господня. — Таббо разражается смехом, и Томми улыбается. Он скучал по таким тусовкам с ним. Это не то же самое, это никогда не будет таким, как было, но это достаточно близко, и для него этого достаточно. Он доволен тем, что у него есть, и прямо сейчас это его брат по всему, кроме крови. — Итак, что привело тебя в Таббургер так рано? — Спрашивает Таббо. — Что это должно означать? — Большинство людей приходят сюда только тогда, когда они пьяны, или под кайфом, или что-то в этом роде, и это обычно ночью. Или время обеда. Еще даже не время ужина, — пожимает он плечами. — Я был голоден, — пожимает плечами Томми, берет два ближайших коктейля, карамельный и клубничный, и начинает пить их одновременно. Боги, он рад, что напитки не заполняют его индикатор еды. — Это преступление? — Томми поднимает подбородок и смотрит на него боковыми глазами, хмыкая, и Таббо смеется. — Конечно, нет, босс, — отвечает Таббо. — Мне просто было любопытно. — А как насчет тебя? Что заставило тебя назвать заведен Таббургер? — Меня зовут Таббо, и это закусочная с основным меню в виде бургеров, — пожимает он плечами. — А что еще мне оставалось делать? — На самом деле нет ничего другого. Ни одно имя другое имя не может так хорошо сочетаться. — Томми кивает. — Именно! — Таббо ухмыляется от уха до уха, обнажая зубы, и Томми улыбается в ответ. Приятно снова видеть Таббо таким счастливым. На СМП Томми не хватало улыбок Таббу. Между похищением Майкла и смертью Ранбу такое беззаботное выражение лица было не так-то просто найти. На самом деле, ни у кого. Даже после того, как он вернул Майкла, тот не был прежним, но он не мог винить его. В конце концов, он потерял своего мужа. — Подожди, откуда ты знаешь, что я назвал это место? Томми указывает на бейдж с именем Таббо. Тот, что приколот к его рубашке, а не тот ник, что висит у него над головой и виден только Томми. — Предчувствие. — Хорошо, что он спас себя. Он бы похлопал себя по плечу, если бы это не выглядело чертовски подозрительно. — Ах. Ну, теперь ты знаешь мое имя, так могу ли я узнать твое, незнакомец? От напоминания настроение Томми снова падает. Таббо его не знает. Это не Таббо, не тот, кого он знал. Этот Таббо его не знает. С таким же успехом они могут быть незнакомцами, и он не знает, сможет ли он это вынести. Как начать все сначала с кем-то, кого ты всегда считал своей второй половиной? Как ты можешь даже пытаться, когда знаешь, что это никогда даже близко не сравнится с тем, что у тебя было раньше? Что, как бы ты ни старался, вы никогда больше не будете братьями. — Я Томми, — торжественно отвечает он. — Томми, Иннит? — Приятно познакомиться, мистер Иннит, — смеется Таббо. Звенит звонок, и Таббо смотрит в сторону двери. — Извини, что отнимаю у тебя время, но, похоже, у меня появился еще один клиент. — Таббо уходит, помахав рукой и улыбнувшись, и Томми делает все возможное, чтобы вернуть его. Затем Таббо разговаривает с клиентом, а Томми сидит на своем барном стуле с двумя недопитыми коктейлями и горсткой подгоревшей картошки фри, меланхоличный и одинокий. Когда Таббо возвращается, чтобы продолжить разговор со своим новым другом, он обнаруживает аккуратно сложенные тарелки и стопку Праймов, которых хватаеь на пять молочных коктейлей, и никакого блондина в поле зрения. *** Таббо позволяет двери закрыться за ним, не потрудившись приглушить шум, когда он входит в свою общую квартиру. — Я дома! — Он бросает ключи в блюдо на приставном столике и запирает за собой дверь, одновременно снимая туфли. — Привет, Таббо, — отвечает его сосед по комнате. — Я как раз заканчиваю ужин. — Что мы будем есть? — Таббо поднимается на цыпочки, чтобы заглянуть в кастрюлю, тушащуюся на плите. Он стонет. — Спагетти? Опять? — Ты не должен казаться таким разочарованным, — бормочет Ранбу. — Спагетти восхитительны! — Только не тогда, когда это готовится каждую гребаную ночь. — Таббо бросается на диван, нерешительно глядя на своего соседа по комнате. — Это случается не каждую ночь, — отвечают он, помешивая в кастрюле. — Только большинство из них. — Таббо вздыхает, но Ранбу игнорирует его и продолжает готовить еду. Таббо вздыхает и достает свой ноутбук, чересчур громоздкое лоскутное одеяло из обновлений, которые он делал годами, и которое работает в считанные секунды. Они долгое время довольствуются комфортной тишиной, и когда еда, наконец, готова, Таббо откладывает в сторону свой компьютер, хотя и неохотно, и присоединяется к своему соседу по комнате у стойки, чтобы поесть. — Сегодня произошло что-нибудь интересное? — Спрашивает Ранбу. — Не совсем, — отвечает Таббо, медленно пережевывая, вспоминая свой день. — Хотя, если подумать, то да! Был один парень, который на самом деле не знал, что такое молочный коктейль! — Серьезно? — Ранбу поднимает брови. — Да. — Таббо фыркает. —Он обвинил меня в том, что я подмешал в него наркотики, потому что оно было таким вкусным. — Ранбу давится едой и бьет себя кулаком в грудь. — Вау, — говорят они сквозь удушье, кашель прорывается сквозь их слова. — Кажется кх-кх, кажется, твой день был намного более интересным, чем мой.— Да, я сомневаюсь в этом. — Таббо втыкает вилку в макароны и раскручивает ее, пока макароны не запутываются в петельках, и запихивает в рот. — Индустрия общественного питания чертовски скучна. — Говорит тот, у кого всегда есть интересные истории для рассказа, — ворчит Ранбу. — Я не знаю, — Таббо пожимает плечами. — Я думаю, что слышать о цветочном магазине очень интересно. — Ты просто так говоришь. — Нет, я не такой, — настаивает Таббо, кивая в такт своим словам. — Мне нравится слушать, как ты в сотый раз объясняешь людям разницу между красными и белыми камелиями. Это никогда не бывает неинтересным. — Разве ты не пытался убедить меня, что твоя работа скучнее? Ты даже не пытаешься скрыть свой сарказм. — О, ни в малейшей степени. — Таббо смеется, когда Ранбу подает знак. Друзья заканчивают трапезу, обмениваясь легкими шутками, слишком измотанные после долгих рабочих дней, чтобы заниматься чем-то еще, прежде чем убрать посуду после ужина. В тот вечер была очередь Таббо мыть посуду, что означало, что в конечном итоге это сделает Ранбу. Таббо страстно ненавидел мыть посуду и однажды разбил все тарелки, которые им приходилось доставать, и только половина из них была случайной. Он предпочитал устраивать беспорядок, а не убирать за ними. Работа по дому и ответственность просто не были его коньком. За исключением тех случаев, когда дело доходило до изобретательства. Все, что связано с созданием вещей по-настоящему. Сломанный стол? Он починит его в кратчайшие сроки! Телевизор снова залипает от помех? Десять минут, и он совершенно новый! Мозговой имплантат, делающий невидимым? Все еще работает над ним, но он уже близко! Однажды он получит это, черт возьми. Хотя теперь, когда он думает об этом, изобретательство тоже может стать довольно грязным. Обычно Ранбу заканчивает тем, что убирает свои груды инструментов и запасных частей, когда оставляет их разбросанными на несколько дней. Что он может сказать, уборка - это просто не его конек. Таббо бросает Ранбу его костюм, и он ловит его, выходя из комнаты, чтобы надеть. Таббо берет свой костюм и идет в ванную, чтобы переодеться. Он надевает черную майку с водолазкой и брюки-карго, прежде чем надеть свое обычное зимнее пальто. Первое пальто, которое он использовал, было почти таким же, но носить его летом было сущим адом, даже если зимой это была находка, но новое, которое он модифицировал, гарантировало, что ему будет тепло зимой и прохладно летом, всегда поддерживая идеальную температуру. Он быстро зашнуровал свои армейские ботинки, убедившись, что они плотно сидят и не смещаются при шаге, и, наконец, надел противогаз и черные байкерские очки с тонированными стеклами. Оба линчивателя встретились в гостиной, когда закончили надевать костюмы, поднялись на крышу и начали разыскивать преступников. — Эндерволк, у тебя есть что-нибудь? — Ничего, — отвечает он. — У тебя? — Пока ничего. — По улице разносится крик, и Овен направляется в том направлении. Он сглазил. — Неважно, кажется, у меня что-то есть. — Овен останавливается на краю крыши и смотрит вниз на сцену под ним, оценивая ситуацию. Женщина лежала без сознания на тротуаре, и ее сумку растаскивали двое других. Они расталкивали друг друга, чтобы забрать лучшую добычу, кошелек женщины, разорванный на куски, валялся на земле. — Одна жертва без сознания, и двое грабителей рылись в ее сумке. — Нужна какая-нибудь помощь? — Нет, но я буду держать тебя в курсе, — отвечает Овен и выключает наушник, поскольку знает, что разговор может отвлекать, когда слышишь обратную связь с другой линии. Он может активировать его, сделав определенное движение рукой или коснувшись наушника, так что это не значит, что он не сможет позвать на помощь, если она ему понадобится. Не говоря уже о кнопке экстренной помощи, которая у него есть на всякий случай, но это только для тяжелых обстоятельств. Как в ситуациях жизни или смерти только. Что-то меньшее было бы пустой тратой времени. Овен заходит за спины двух преступников и, прежде чем они успевают его заметить, бьет одного из них по затылку, отправляя его на землю. Он поворачивается лицом к другому вору, но она уклоняется с дороги со скоростью, которую, как он знает, нечеловеческая. — Спидстер, — бормочет он, маска превращает его слова в приглушенные звуки. — Овен, — растягивает она слова. — Какой приятный сюрприз. Давненько ты не был в этой части города. — Мне нравится время от времени заходить сюда, — отвечает Овен четким голосом на более высокой громкости. — Убеждаюсь, что сброд не капризничает. — Ну разве это не мило, — выплевывает она, прежде чем броситься вперед, целясь ногой в его торс. С оранжевыми глазами он блокирует удар предплечьем и хватает его, но прежде чем он успевает схватить ее, из-за чего она не сможет вырваться, она с хмурым видом отступает на другую сторону переулка. — Не готока к драке? — Насмехается Овен. — Возможно, устала? — Самоуверенный ублюдок, — рычит она и бросается на него. Она посылает в его сторону шквал ударов, и каждый из них он с легкостью блокирует, отбивая то, что не смог вовремя заблокировать, блеск его глаз становится все более заметным до такой степени, что он начинает беспокоиться, что она может разглядеть это сквозь тонированное стекло. Она кричит от отчаяния и начинает атаковать быстрее, и хотя большинство людей согнулись бы под атаками, большинство людей не Овен. Овен планирует, защищаясь, ожидая идеального момента для удара, и, наконец, он видит это. Он без колебаний немедленно пользуется преимуществом и наносит удар. Его кулак попадает ей прямо в бок, и она с треском отлетает к стене переулка. — Слишком много геморроя, — бормочет он и бежит вперед, тусклый оранжевый свет гаснет в его глазах с каждой проходящей секундой. Он опускается на колени и ищет пульс, задерживая дыхание, когда находит его. Он быстрым движением взмахивает запястьем, добавляя в конце что-то вроде вращающегося росчерка, и его наушник снова включается. — С грабителями разобрались. Только один из них получил слишком сильный удар. Раздается вздох. — Я уже в пути. — Несколько секунд спустя рядом с ним появляется Эндерволк, и Овен тратит секунду, чтобы поблагодарить его за предусмотрительность добавить камеру в костюм, чтобы Эндерволк мог телепортироваться прямо к нему. — Каков вердикт? — Пара сломанных ребер и рука, — отвечает Эндерволк. — Могло быть лучше. Могло быть хуже. — Но не мертв. — Но не мертвый. — Эндеруолк повторяет с кивком и осторожно опускает руку грабителя обратно на землю. — Мы должны немедленно уведомить полицию и скорую помощь. — Овен кивает, и пока Эндерволк уведомляет полицию по защищенной линии, Овен подходит проверить пострадавшего. Ее пульс сильный, и у нее нет никаких видимых повреждений, поэтому Овен предполагает, что в худшем случае у нее сотрясение мозга. Когда Овен отходит от жертвы, Эндерволк удерживает преступников, привязывая их молнией к фонарному столбу. — Готовы двигаться дальше? — Овен спрашивает, как только жертва и преступники находятся, вещи женщины складываются в сумку рядом с ней - лучшее, что они могли достать из большинства ее вещей, разобранных по частям. Эндеруок кивает, и они направляются к следующему преступлению.