Часть 14

— Успокойтесь все, — зовет Паффи, и какофония голосов, наконец, стихает до минимума, когда она выходит в переднюю часть комнаты. — Я знаю, вы все встревожены, но мы должны поддерживать порядок. Все расходятся по своим местам, многие в костюмах после долгой ночи усиленного патрулирования в районе убийства на складе, несмотря на обычную нехватку высокопоставленных героев в этом районе. Многие подумали, что преступники могли попытаться совершать преступления вокруг недавно "успешного" преступления, несмотря на то, что знали, что из-за упомянутого преступления количество героев на некоторое время увеличится. Все это в совокупности означало, что это была напряженная ночь для всех. Дверь начинает открываться, и, точно зная, кто подумал, что было бы хорошей идеей прокрасться на встречу, в очередной раз, когда он должен быть на постельном режиме, Паффи без слов отправляет Фулиша позаботиться о нем, прежде чем дверь успеет приоткрыться хотя бы наполовину. — Похоже, нам придется отложить новость до возвращение Фулиша на несколько минут, — вздыхает Паффи, потирая пальцами круги на висках. Она недостаточно выспалась для этого. Должность главы Башни Героев может иметь свои преимущества, но в такие моменты, как этот, это не что иное, как бесконечная головная боль из-за огромного количества ночных дежурств, потраченных на заполнение документов и организацию патрульных смен. Фулишь возвращается быстрее обычного, чувствуя далеко не идеальное настроение своего родителя и следя за тем, чтобы его поездка прошла быстро. Паффи благодарно кивает и, наконец, поворачивается, обращаясь ко всей комнате в целом. — Как я уверена, вы уже знаете, вчера утром недалеко от доков в Нижнем Л'Манбурге произошло убийство, — начинает Паффи. — Я слышал, что это была резня, — бормочет Гроза и немедленно получает свирепые взгляды от большинства героев, привлеченных к делу. — Простите, — извиняется он, поднимая руки вверх, как бы говоря "не стреляй". — Просто повторил то, что слышал. Сирена презрительно цокнул языком, когда он поворачивается обратно к Паффи, и взгляды присутствующих снова устремляются на нее.— Героями, назначенными для расследования, — продолжает она, — являются Морф, Флэйм, Блейд, Сирена, Тотем и... Эмпат. — Как она и ожидала, комната снова наполнилась звуками, поскольку стало известно о причастности Ники к делу. Недоверчивое бормотание и люди, спрашивающие, уверена ли она, что это хорошая идея. — Да, я знаю, — она пытается успокоить зал. — Послушайте... — Заткнистесь, — рычит Блейд, глаза отяжелели от усталости. Что-то очень очевидное из-за выхода в патруль, несмотря на то, что он не был запланирован, и его отпустили на день, даже если бы он был. К счастью, шум стихает, и Паффи снова слышит свои мысли. — Спасибо, — говорит Паффи. — Я знаю, что это шок, но, — продолжает она, прежде чем кто-либо успевает ее перебить. — К сожалению, в этом деле необходимо участие Эмпата, и она согласилась участвовать. — Это было ее решение, — вмешивается Уилбур. — Думать иначе было бы просто оскорбительно. — Паффи ловит губами Ники быстрое "спасибо" в его манере, и Паффи кивает в его сторону. — Это было решение Ники присоединиться к делу, и я больше ничего не хочу слышать об этом, кроме как от самой Ники, понятно? — Все кивают в знак согласия, многие смущаются своих действий, и Паффи, наконец, переходит к разговору на тему, ради которой была созвана встреча. — Резня на складе, — начинает она, при этих словах все превращаются в своих профессиональных персонажей, пустая болтовня стихает. — Всего было найдено девятнадцать тел. Шестеро были убиты накануне вечером, а остальные тринадцать были убиты в разное время, но, по оценкам, всем им было не меньше недели. Блейд делает напыщенный жест, чтобы взять инициативу в свои руки, и со слегка драматичным вздохом берется за попытку полностью объяснить ситуацию группе людей, которые практически ничего об этом не знают. — Шесть тел были нормальными, в то время как у остальных тринадцати, более старых, было несколько аномалий. Из-за природы этих аномалий они были предварительно связаны с теми, что были в деле Стэнд стил. Они в значительной степени сгнили изнутри, несмотря на то, что кожа оставалась в основном нетронутой и большинство из них были недостаточно старыми для того уровня разложения, в котором они были найдены. Вдобавок ко всему их кровь была сильно обесцвечена, казалась скорее черной, чем красной. — Есть какие-нибудь теории относительно того, почему?” Спрашивает Сэм. — Да, — продолжает Блейд, кивая. — Их кровь была чем-то заражена. На самом деле это была не кровь, по крайней мере, не совсем. Это было биологическое вещество, в этом нет сомнений, но я бы сказал, что оно больше походило на растение, чем на что-либо другое. Я не очень хорошо мог им двигать, и от него не пахло металлом. Пахло больше сильно подгнившими фруктами. — Похоже на растение? — Страж что-то бормочет себе под нос, потирая подбородок. — Есть идеи, что бы это могло быть? — Пока нет, — отвечает Блейд. — Но я позаботился о том, чтобы некоторые были отправлены в лабораторию для тестирования. — Я не уверен, был ли взят образец у сообщников Стэнд стил, но если был, я проверю их — добавляет Страд.  Блейд кивает, и от Сэма отделяется Нук, чтобы пойти проверить. — Метод убийства был необычным, — продолжает Блейд, в меру своих возможностей рассказывая присутствующим о случившемся. — Скорее всего, лезвие большего размера, похожее на топор или меч. Маловероятно, что была использована сила, но это возможно. На данный момент мы знаем недостаточно, чтобы исключить то или иное. — Подожди секунду, — вмешивается Грозо. — Ты говоришь так, как будто это был один человек. Кто-то никак не мог сделать что-то подобное в одиночку. — Потому, что так и было, — говорит Ники, и все взгляды мгновенно устремляются к ней. — Был один человек, который инициировал нападение, убийца, и тот, кто наблюдал, но его эмоции были более отстраненными, как будто он был далеко или прятался, но все еще были там духом. Это могло быть результатом воздействия силы, но я уверен в одном, был один убийца, один наблюдатель и девятнадцать жертв. Не более того. — После слов Ники в комнате воцаряется тишина. Один человек способен убить столько людей просто так? На складе было не так много тайников, а клинки - это оружие ближнего боя. Когда она просмотрела файл, то увидела, что крови, принадлежащей убийце, не осталось, но клинки - это оружие ближнего боя. Нужно быть чрезвычайно опытным, чтобы отбиться от девятнадцати человек без оружия дальнего действия и не получить ни одной раны, достаточно глубокой, чтобы пошла кровь. Вполне вероятно, что жертвы бросались на убийцу более двух одновременно, было бы глупо нападать поодиночке, что только усложнило бы задачу. В мысль о том, что где-то есть кто-то достаточно могущественный и опытный, чтобы совершить нечто подобное, было трудно поверить, и все же у нее есть все доказательства, выложенные прямо перед ней. Только тот, у кого есть годы тренировок, мог бы сделать что-то подобное. В файле действительно упоминается убийца, проникший через окно верхнего этажа, что означает, что был некоторый элемент неожиданности, который объясняет несколько смертей, но в это все еще трудно поверить. — В любом случае, Паффи была права, беспокоясь. Ситуация усугубляется тем фактом, что все уже начинает выглядеть хуже, чем она опасалась. Раздается легкий стук по столешнице, и Паффи обращает свое внимание на Тишину. — Для этого человека, подобное происходит не в первый раз. — Мы тоже придерживались этой теории, — говорит Уилбур и жестом просит Ники объяснить. — Его эмоции, — начинает она, изо всех сил стараясь скрыть легкую дрожь в голосе за профессиональным тоном, — п Подтверждают теорию. Казалось, он жаждал боя, будто соскучился по нему, и он был горд, упиваясь своей победой. Он так же был зол. Очень зол — Итак, месть? — вмешивается Пантситер, его голос звучит весело, несмотря на обстоятельства. — То, о чем мы думали, — отвечает Уилбур за Ники, когда она приходит в себя, на секунду закрывает глаза и делает ровные вдохи. — Есть что-нибудь еще, на что стоит обратить внимание? — Спрашивает Паффи после паузы в разговоре. — Единственная найденная кровь принадлежала жертвам. Нигде на складе не было никаких следов убийцы или наблюдателя, — говорит Блейд. — По крайней мере, с точки зрения крови. — Уже одно ненайденая кровь доказывает, что убийство ничего не в первый раз, — говорит Гроза, поднимая руки в воздух, прежде чем снова хлопнуть по столу. — Если он достаточно хорошый боец, чтобы не получить травм, сражаясь с девятнадцатью людьми с оружием ближнего боя, то у него должна быть практика, и много практики. — Мы не можем быть уверены в чем-либо, пока у нас нет существенных доказательств. Предположения в долгосрочной перспективе только навредят делу, — говорит Паффи. — Насколько мы знаем, это первый раз, когда он убивает, и его сила помогла ему выиграть битву до того, как битва действительно началась. Пока мы будем относиться ко всему, что не подкреплено неоспоримыми доказательствами, со скептицизмом. — Как тот линчеватель! Как его звали… Реверс? Хранитель? У него имя что-то в этом роде, верно? Разве ему не может нравиться пауза или что-то в этом роде? Выиграть бой с такой силой было бы чертовски просто, — говорит Гроза. — Хотя такая сила могла бы стать претендентом на подобное преступление, мы знаем, что Хранитель времени не виноват. Большую часть последних нескольких ночей он провел в Киноко и Лонгстедшире, и его лимит оценивается максимум в минуту. Было бы невозможно отправиться на другую сторону Эсемпии, убить девятнадцать человек таким способом, каким они были убиты, и вернуться как ни в чем не бывало, даже если бы он смог телепортироваться с помощью своих способностей, основанных на времени, — Говорит Паффи — Не говоря уже о том, насколько разбросанными были тела, — вмешивается Квакити. — Я не обвинял парня, — усмехается Гром, откидываясь на спинку стула и скрестив руки на груди. — Просто мысли. — Все хорошо, — успокаивает Паффи. — Очень вероятно, что наш подозреваемый будет обладать силой, подобной силе Хранителей времени, и это то, о чем следует помнить, продвигаясь вперед. Теперь, что касается жертв... — Паффи перебирает бумаги и берет небольшой файл, содержащий всю информацию, которую им удалось собрать о жертвах. — Легче всего было идентифицировать тех, кто был относительно новичком на том месте преступления. Они создали свою собственную преступную группу, которая, насколько мы можем судить, еще не получила официального названия. Он был закрыт для новых участников, а все ранее существовавшие участники были убиты во время атаки. Все внимательно слушают, когда Паффи начинает перечислять каждого участника и то, как они умерли. — ...И, наконец, участник под именем Роберт был убит ударом, который, как мы полагаем, был нанесен топором в грудь. У нас также есть основания полагать, что он умер последним, но это не может быть подтверждено, пока мы не посмотрим запись с камер видеонаблюдения. — Она постукивает стопкой бумаг по столу, чтобы выровнять их, фотография Роберта смотрит на нее со страницы его папки сверху стопки, прежде чем отложить их в сторону. — А остальные? — Спрашивает Фил. — Несколько человек были опознаны, — подтверждает Паффи. — Из девяти опознанных у шести были поданы заявления о пропаже человека, некоторые датированы более чем трехмесячной давностью. В настоящее время мы просматриваем сообщения о пропавших без вести за последние шесть месяцев в поисках возможных совпадений с остальными жертвами, но пока мы ничего не нашли. Общая черта, которую мы заметили, заключалась в том, что большинство жертв были из Логстедшира, а несколько - из Погтопии. — Таким образом, они не хотят, чтобы люди заметили, что они пропали, — предполагает Фулишь. — Как могло бы показаться, — отвечает Паффи, с ее губ срывается легкий вздох. — Зачем им это нужно? — Уилбур бормочет. — Если преступление было совершено из мести, тогда зачем нападать на людей, которых с меньшей вероятностью будут искать? — Может быть, это была свалка? Произошло убийство, и кто-то воспользовался шансом выбросить несколько тел? — Пантситер пожал плечами. – Это возможно, — соглашается Ники, слегка прищурившись и глядя вверх и в сторону, вспоминая вчерашний день.бы Я бы не смогла уловить столь слабые эмоции под воздействием более сильных, и я не помню, чтобы я слишком много ощущала от старых тел. — Это теория, которую следует рассмотреть, — кивает Паффи. Было бы трудно перемещать такие сильно разложившиеся тела, но это возможно, если все сделано правильно. Есть факт, что способ, которым они умерли, и то, как выглядело место происшествия, следует учитывать. Раны совпадали с ранами, найденными на других жертвах, и то же самое касается расположения тел. Это все еще то, над чем стоит задуматься.  — Есть ли еще какие-нибудь вопросы, прежде чем мы посмотрим запись с камер наблюдения? — У меня нет вопросов, — говорит Страж — но у меня есть информация. Нук поискал в базе данных и обнаружил небольшой образец "крови", взятый после смерти партнеров Стэнд стил. Этого может быть недостаточно для точного тестирования его компонентов, но его можно сравнить с убийствами на складе. — Спасибо, потрясающая работа Нука, — кивает Паффи. — Когда эта информация станет доступной, пожалуйста, обязательно поделитесь ею со мной или с кем-либо из героев, занимающихся этим делом. Обязательно поделится этим с другими. — Конечно, — отвечает Страж кивком, и Паффи отвечает ей тем же. Она делает глубокий вдох, кивая еще несколько раз. — Хорошо, — бормочет она, продолжая кивать и просматривая свои бумаги. Ей действительно нужно немного поспать. Может быть, она сможет сделать небольшой перерыв перед встречей со Шлаттом? Она изо всех сил пытается схватить то, что ей нужно, и, наконец, находит пульт дистанционного управления под парой файлов.  —Вопросов больше нет, да? — Люди качают головами в ответ, и она начинает возиться с проектором позади нее. — Работала только одна камера в этом районе, остальные либо сильно пострадали от воды, либо были сломаны от чего-то другого. Из того, что мне сказали, видеозапись повреждена, и ее трудно разобрать, поэтому сделайте все возможное, чтобы увидеть, что происходит. Она нажимает кнопку и жестом просит фулиша выключить свет. Экран загорается сразу после того, как свет гаснет, ярко-синий экран с цифрами в углу, обозначающими дату и время. Экран несколько раз мигает, прежде чем переключиться на темный вид склада, одна дверь слегка приоткрыта, и на улицу проникает луч света. Сам отснятый материал был зернистым, а звук статичным из-за плохого состояния камеры, которая устарела на несколько лет и нуждается в замене. Мгновение ничего не происходит, вся комната внимательно следит за тем, чтобы что-то произошло, но затем она видит это. Высокий человек, держащийся в тени, появляется в поле зрения. Она наклонилась еще ближе, чтобы лучше рассмотреть, но все было слишком размыто, чтобы разглядеть что-либо, кроме черного наряда и грязно-желтого пятна, которое она приняла за волосы. Фигура подходит ближе к дверям и останавливается, чтобы заглянуть внутрь. Громкие аплодисменты изнутри здания - легкое прикрытие, когда человек закрывает дверь и хватает с земли ближайшую цепь, ржавую, но прочную, и засовывает ее в двери. Он несколько раз дергают за ручку, звук дребезжащего металла царапает ее барабанные перепонки из-за плохого качества, прежде чем отступить и нырнуть за угол. Она предполагает, что он проник через заднее окно, как указано в отчете, и минуту спустя на видео раздаются крики. Выкрикивание имени и крики умирающих. Визг, нечеловеческий звук, от которого у нее мурашки бегут по спине, доводит шум до крещендо, затем мало-помалу он становится тише, пока не становится едва слышным. Даже помехи, сопровождавшие каждый звук, казалось, стихли, но, вероятно, это было просто из-за того, как внезапно все стихло. Помехи, будучи единственным оставшимся звуком, медленно, кажется, поглощают комнату, пока они ждут, их высота повышается и понижается, почти как смех, насмехаясь над ними знанием, которое они так отчаянно нуждаются в том, чтобы быть вне досягаемости.  Двери с грохотом открываются, но через секунду они останавливаются, и снова становится тихо. Мгновение спустя едва видна фигура, приземляющаяся на крышу здания выше. Он не задержался здесь надолго и через минуту спускался с другой стороны, исчезая из кадра. Ни разу его голова не повернулась, чтобы посмотреть в камеру. Она хватает пульт дистанционного управления и перематывает запись на несколько секунд назад, пока она не останавливается, когда подозреваемый стоит на краю здания, слегка повернув голову в направлении камеры. Этого достаточно, чтобы показать лишь кусочек их лица, качество настолько низкое, что это всего лишь цветное пятно рядом с другими цветными пятнами. — У нас есть подтверждение, что убийца был только один, — пожимает плечами Техно, указывая на светлую сторону в подавляющем недостатке полученной информации. — И больше ничего, — усмехается Гром. — Почему, черт возьми, качество было таким плохим? — В последние годы в Нижнем Л'Манбурге не было денег на ремонт общественной собственности, — говорит Страж. — Вероятно, именно по этой причине так много камер были сломаны и повреждены. Это и была в значительной степени заброшенная часть округа. — Имеет смысл, — признает Гроза. — Есть еще какие-нибудь вопросы или наблюдения? — Спрашивает Паффи. Когда никто не отвечает, она кивает. — В настоящее время не будет никаких изменений в тех, кто занимается этим делом, и если вы что-то заметили, выдвинули теории или задали вопросы, которые, по вашему мнению, могут помочь делу, пожалуйста, сообщите всем, кто причастен к этому делу. До тех пор мы перейдем к нашим следующим делам.  Она перебирает свои бумаги и складывает все, что связано с делом о складе, в папку, прежде чем отложить ее в сторону. Фулишь включает свет и выключает проектор. Просматривая последнюю бумагу, к которой она еще не прикоснулась, легкая улыбка появляется на ее лице. — Недавно Эрет связался с Башней Героев в поисках нашей поддержки на предстоящих выборах. После утренних болезненных дискуссий и натянутых улыбок хорошие новости радуют, позволяя им продолжаться на несколько мгновений дольше, чем обычно. — Хорошо, успокойтесь, — говорит она, и в комнате возвращается порядок, а лица присутствующих украшают улыбки. — Технически, поскольку мы находимся под контролем правительства, нам запрещено открыто выступать против действующего президента, но мы можем поддерживать оппозицию в частном порядке, и поэтому мы воздержимся от открытой поддержки любого кандидата. Это еще одно приветствие. Никто не хочет, чтобы Шлатт оставался президентом еще на один срок. Паффи с сожалением признает, что когда-то давно голосовала за него. Многие голосовали. Он использовал красивые слова, чтобы нарисовать картину обещаний. Доступные дома для бедных, защита для всех, а не только для богатых и состоятельных, лучшая жизнь для каждого. Затем год за годом у него ничего не получалось. Дома стали дороже, героев отправляли к богатым и говорили игнорировать бедных, отправляли только в более бедные районы для ‘"обучения", безработица и бездомность были на небывало высоком уровне. Шлатт утверждает, что он пытается исправить положение, и какое-то время ему верили, люди продолжали выбирать его на выборах, несмотря на его недостатки, но со временем он перестал быть многообещающим кандидатом и стал, как считалось, меньшим из двух зол. Это не говоря уже о количестве вещей, которые он скрывает. Она точно знает, что если все, что он скрывал, выйдет наружу, люди поднимут шум, требуя, чтобы он покинул свой пост. Если это не поможет ему выбраться, то его вынудят другими способами. Обвинения в тайных сделках и предполагаемых похищениях вплоть до жестокого обращения с ребенком, которого, как он утверждает, не существует, несмотря на неоднократные упоминания о том, что он у него есть на протяжении многих лет. Доказательств, конечно, нет, но жизнь с силой истины на протяжении всей вашей жизни может научить вас нескольким вещам. Обычно она может сказать, когда кто-то лжет, властный или нет, а Шлатт - один из самых больших лжецов, которых она когда-либо встречала. Она сожалеет только о том, что не смогла сделать что-нибудь с ним раньше. — Я полагаю, что это все с этой встречей, — объявляет Паффи, прежде чем шум может заглушить ее голос. — Вы свободны. — Все выходят из комнаты, и Паффи посылает Ники ободряющую улыбку, когда она уходит открывать кафе. Паффи, с другой стороны, направляется вглубь башни. Она надевает маску обратно на лицо, не желая рисковать своей личностью, надевая костюм без него в коридорах, даже без ее фирменной косы. Ее ножны ударяются о ногу при каждом шаге, меч отягощает ее, и она придерживает его рукой, чтобы он не вылетел, когда она поворачивает за угол. Она совершает путешествие по мышечной памяти, уже знакомая с этим путем по множеству раз, которые она проходила по нему за эти годы, как для себя, так и для других. Ей не требуется много времени, чтобы прибыть в медицинский отсек, от выхода из конференц-зала до ее прибытия проходит всего несколько минут. Она не медлит у двери, едва постучав, когда входит, и прямиком направляется к единственной занятой койке. У нее есть сын, которого нужно ругать. *** Фанди делает глубокий вдох с кипой бумаг в руке, прежде чем войти в здание. Он дает просканировать удостоверение личности на входе, и оно подает звуковой сигнал, разрешая ему войти в главный вестибюль. Люди кивают в его сторону, когда он проходит, он отвечает тем же, спеша через зал к лифтам. Он заходит в один из них один и проверяет, закрылся ли он, прежде чем кто-либо сможет присоединиться к нему. Он выдыхает и отступает назад, чтобы дождаться, пока лифт подъедет к его остановке. Оказавшись на нужном этаже, он спешит по коридору к внушительной двери, украшенной кричащим количеством золота. Он стучит костяшками пальцев по двери, стараясь не ударять слишком сильно. Более чем вероятно, что обитатель комнаты либо пьян, либо страдает сильным похмельем, и он не в настроении разбираться с ним, пока тот в плохом настроении, вдобавок ко всему, потому что он слишком громко постучал, и теперь у него болит голова. — Кто там? — Из-за двери доносится резкий голос, и Фанди тяжело сглатывает, прежде чем ответить. Легче не становится. — Это Фанди, сэр, — отвечает он и слышит пробормотанное "войдите", прежде чем открыть дверь. Запах алкоголя мгновенно овладевает его чувствами, и он плохо скрывает морщину в носу в ответ. Иногда он действительно ненавидит свое обостренное обоняние. —:Чего ты хочешь? — спрашивает Шлатт, как только открываются двери. Его голова покоится на одной руке, пока он просматривает какие-то бумаги, в другой он слабо держит початую бутылку. — Что ты хочешь? — спрашивает он........... — Что ты хочешь? — спрашивает еще раз Шлатт, как только открываются двери. Он смотрит на какие-то бумаги. Он подносит бутылку к губам и делает большой глоток, прежде чем, наконец, переводит взгляд на мужчину. — Ну? — Икота. — Какого хрена ты хочешь? — Через двадцать минут у вас пресс-конференция по выборам, — объясняет Фанди. — Я принес ваши тезисы и карточки для выступлений. Шлатт вздыхает — Отлично, просто положи их на стол. — Он машет рукой в сторону захламленного места, за которым он сидел, и Фанди делает то же самое. Фанди не выходит из офиса, и после нескольких минут неловкого молчания Шлатт свирепо смотрит на него. — Ну? Что ты все еще здесь делаешь? — Он огрызается, рожденная гневом ясность временно останавливает его пьяную невнятную речь. — Уходи! — Приношу свои извинения, сэр, — говорит Фанди. — Я буду ждать снаружи, чтобы сопроводить вас. — Мне не нужно, черт возьми, чтобы меня провожали... — Фанди закрывает дверь, прежде чем успевает расслышать остальные слова Шлатта, испуская еще один глубокий вздох, когда удушающий запах алкоголя проникает в офис, и подходит к своему ближайшему столу, чтобы подождать. Десять минут спустя Шлатт выходит из своего кабинета, галстук все еще распущен и помят, и, спотыкаясь, входит в открытую прихожую, карточки для заметок практически смяты в его руке. Через секунду рядом с ним оказывается Фанди с планшетом и заметками наготове для справки. — После конференции у вас встреча с Капитаном из Башни Героев, — читает Фанди вслух, просматривая расписание на день. — После этого у тебя встреча за ужином с Эретом, чтобы обсудить предстоящие выборы. — Обсудить, — усмехается Шлатт про себя, не подозревая или, скорее, безразличный, что Фанди его слышит. — Мы ни хрена не обсудим. Я заставлю его бросить выборы, даже если мне придется, черт возьми, заставить его. Фанди игнорирует слова президента, но откладывает их на потом. Когда у него будет свободная минутка, он запишет их, чтобы доложить Джестеру, но пока он хранит это в маленьком уголке своего мозга, предназначенном исключительно для информации, украденной у Дж. Шлатта. — Куда, черт возьми, мы направляемся? — Шлатт ворчит. — Пресс-конференция, сэр. Это... — Я знаю это, тупица! Где эта гребаная конференция? — В главном зале Белого дома. — Чертовски бесполезно, — бормочет Шлатт, прежде чем заворчать себе под нос, достаточно тихо, чтобы даже Фанди не услышал, и начинает приводить в порядок свой внешний вид. Очевидно, скрытое преимущество наличия способности к силе - ускоренный метаболизм. Честно говоря, это единственная причина, по которой Шлатта не выгнали с работы за пьянство на работе. Он может пить сколько угодно, но к тому времени, когда он добирается туда, куда ему нужно, он обычно достаточно трезв, чтобы вы не могли сказать, если не знаете, где искать. Фанди нужна всего секунда или две, чтобы понять, пьян ли он был большую часть дня или, по крайней мере, навеселе. — Мои герои. Как они? — "Как они", сэр? — Фанди просит разъяснений. — Новобранцы! Как они? — Шлатт кричит. Фанди листает свои бумаги и бросает взгляд на одну в самом низу. — Э-э, тридцать девять процентов, по оценкам, погибают в течение сорока восьми часов после первого боя с опытным злодеем. Пятьдесят процентов в пределах первых семидесяти двух часов. — Я финансирую эту программу не для того, чтобы она давала мне слабых героев! — Шлатт кричит. — Какого черта они делают со всеми деньгами, которые я им даю, ха! — Вы не знаете, сэр. — Фанди отшатывается от свирепого взгляда Шлатта и быстро исправляется. — Вы сократили финансирование программы "Герой". Этого недостаточно, чтобы нанять всех наставников, необходимых для новых рекрутов, заплатить героям за часы, которые они потратили, медицинские расходы, незерит и стоимость снаряжения. — Тогда сократите медицинские расходы! — Если вы сократите расходы на лечение, они умрут, сэр. — Черт. прекрасно! Урежьте их гребаные зарплаты. — Сэр, если я могу... — Заткнись и делай, как я, блядь, говорю. — Да, сэр, извините, сэр. — Слабаки, — бормочет Шлатт и поправляет галстук. — Слабые говнюки ни хрена не делают. Они ни хрена не стоят. —  Бред Шлатта становится слишком тихим, чтобы Фанди мог расслышать что-то, кроме одного-двух сбивчивых слогов, но Фанди может догадаться, о чем идет речь. Они останавливаются перед дверью, и Шлатт выпрямляется, нацепляя улыбку на лицо и поправляя галстук. Он расправляет плечи и разглаживает свой костюм, создавая идеальную картину идеального президента, уверенного в своем переизбрании. В ту секунду, когда Шлатт входит в зал, какофония репортеров и щелчков фотоаппаратов становится громче, и он поднимается на подиум с уверенностью, которая может быть только у пьяницы. — Шлатт! Президент Шлатт! — Президент Шлатт! — Успокойтесь, успокойтесь, — говорит Шлатт, задействовав обаяние по максимуму. Он опускает взгляд на свои блокноты и, просмотрев текст выступления, решает выбросить его, бросая их на трибуну, откуда они соскальзывают на пол. Фанди проскальзывает в комнату, занимает свой пост в углу и держит ручку наготове, чтобы делать заметки. — Президент Шлатт! Это правда, что ты баллотируешься на переизбрание? — Да, это правда. Для меня было бы честью продолжать служить вашим президентом. — Как вы относитесь к своему противнику, Эрету? — Каждый оппонент - достойный соперник. Я взволнован тем, что буду соревноваться с ним на предстоящих выборах. — Почему кто-то должен голосовать за вас? Вы не добились ни одного из предложенных вами изменений в прошломсгоду, так почему мы должны верить, что вы добьетесь успеха в этот раз? Фанди видит ярость в глазах Шлатта даже со своего места в углу комнаты и решает дать ему немного остыть, прежде чем вернуться к нему. Никто не хочет повторения инцидента. — Хотя мне, возможно, и не удалось реализовать столько предложенных идей, сколько я надеялся, я смог реализовать множество других, и если я буду переизбран, я могу обещать вам, что продолжу работать над воплощением этих изменений в реальность и сделаю то, что описано в Эсемпии - лучше для всех. — Толпа разражается одобрительными возгласами, несколько человек закатывают глаза, и все продолжается. Какое-то время вопросы были общими и не слишком разрушительными, но Фанди чувствовал, что скоро появятся проблемные. Всегда есть один человек, который начинает это делать, и это только вопрос времени, когда он заговорит. Шлатт отвечает на каждый поставленный перед ним вопрос с отработанной легкостью, которая приходит от многих лет дурачения и манипулирования людьми в свое удовольствие. Ни разу его фасад спокойного, рассудительного президента не пострадал. Пока есть один вопрос. Тот, который не решаются задать даже самые смелые, на кону их репутация и, вероятно, их безопасность. — Шлатт! Что вы можете сказать по поводу слухов о том, что вы жестоко обращаетесь со своим сыном? Глаза Шлатта становятся холодными, его лицо вытягивается, и он не утруждает себя улыбкой. — У меня нет сына. — В течение многих лет в ваших интервью неоднократно упоминался сын, но последние несколько лет вы утверждали, что у вас его нет. Почему это? — настаивает тот же репортер. — Я сделал заявление по этому поводу три года назад, — начинает Шлатт, гнев очевиден, несмотря на изображаемое горе. — Мой драгоценный сын Тоби был убит злодеем, который ворвался в наш дом. Это болезненная тема для меня, и я предпочитаю не говорить о его потере, поэтому я не выношу эту тему для обсуждения. — Ничто так не повышает рейтинги, как слезливая история, и ничто так не радует Шлатта, как когда ему что-то сходит с рук, это заставляет его чувствовать свое превосходство, силу. Шлатт действительно один из тех, кого Фанди ненавидит больше всего. Конференция продолжается еще некоторое время, вопрос за вопросом, многие из них повторяют предыдущие интервью, и когда они начинают повторять те же вопросы, что были заданы ранее в тот же день, вмешивается Фанди. — Я приношу извинения за неудобства, но президент нужен в другом месте. — Фанди игнорирует выкрикиваемые вопросы, уводя Шлатта со сцены. Когда они выходят из зала, Шлатт начинает смеяться. — Туберкулез, — хихикает Шлатт себе под нос. — Тоби - сокращение от гребаного туберкулеза. Бедный, бедный ребенок. Одно это имя - повод для бунта. Неудивительно, что он сбежал. — Фанди продолжает идти, даже когда Шлатт впадает в истерику при упоминании имени своего сына. — Это лучшее решение, которое я когда-либо принимал в пьяном виде. — Фанди рассеянно кивает, в то время как Шлатт, спотыкаясь, смеется и идет по коридору. Фанди позволяет ему измотаться, прежде чем отвести его на встречу с капитаном. Встреча должна состояться в его выставочном офисе, потому что Шлатт так постоянно пьет, что в его офисе всегда пахнет алкоголем. Итак, вместо того, чтобы решить проблему, отказавшись от алкоголя, как сделало бы большинство людей, он сделал точную копию этажом ниже, чтобы использовать для встреч, чтобы он мог продолжать быть алкоголиком без последствий. — Убирайся с моих глаз, — командует Шлатт, входя в комнату. — Да, сэр — отвечает Фанди, прежде чем поспешить прочь из офиса. У него есть немного времени до окончания встречи с Шлаттом, так что он вполне может "прибраться" в офисе Шлатта, пока тот ждет. Ему не нужно беспокоиться о том, что Шлатт накричит на Капитана, как он обычно делал с другими, так что вряд ли это закончится рано. Он однажды совершил ошибку, накричав на нее, и с тех пор больше этого не делал. Капитан не терпит дерьма и не боится поставить кого-то на место. Это было потрясающая черта ее характера. Следующий час Фанди проводит за уборкой, и под уборкой он подразумевает просмотр документов, пока он ждет окончания встречи Шлатта и удостоверяется, что ушел незадолго до ее окончания. До встречи Шлатта за ужином с Эретом остается несколько часов, а это значит, что Фанди на это время свободен и решает, что с таким же успехом может пообедать в Тубборгере. Когда он входит в главный вестибюль, он видит ожидающую его капитана. Почему она все еще здесь? Обычно она довольно быстро уходит после окончания их встреч. — Фанди, верно? — Да это я, — отвечает Фанди кивком головы. — А ты Капитан? — Ага, — смеется она. — Тебе что-то от меня нужно? — Спрашивает Фанди, изо всех сил стараясь унять свое беспокойство. — Я прихожу сюда уже много лет, но на самом деле я не встречала тебя раньше, поэтому подумала, что самое время это сделать, — отвечает она. — Составить мне компанию на обед? — Обед? Я? С- с тобой? — Черт возьми, все может закончиться либо очень хорошо, либо ужасно плохо. Она смеется над выражением его, казалось бы, благоговейного страха, хотя оно больше граничило с паникой, но определенно было по крайней мере слегка благоговейным, и доброжелательно улыбается ему. — Если ты хочешь, конечно. — Я-хм, конечно. Я- я бы с удовольствием, — умудряется сказать он, его детская любовь к героям вновь проявляется, когда он обращается к одному из своих самых любимых персонажей всех времен. — Отлично! Я знаю одно замечательное место в Верхнем Л"Манбурге, которое, думаю, тебе могло бы понравиться. — Звучит здорово. Как ты думаешь? — Если это не проблема. — Конечно, да, конечно, звучит заманчиво. Я как раз собирался пообедать. — Отлично! Тогда давайте начнем. — Фанди делает все возможное, чтобы не дать своему фанату взбеситься, когда он следует за Капитаном... за Капитаном, из здания к удивительно неприметной машине. — Всегда забавно наблюдать реакцию людей на героя за рулем минивэна, — заговорщически шепчет она, видя его удивление. Он не может удержаться от смеха, забираясь в машину. — Это не совсем то, что вы ожидаете от героя за рулем. — Именно это и делает это забавным. — Поездка была не долгая, Капитан ведет беседу, пока она едет по, кажется, знакомому маршруту. Фанди не мог догадаться, куда они направляются, но с его везением он должен был знать. Его сердце падает, когда капитан заезжает на парковку кафе с широкой улыбкой на лице. — Мы здесь! Добро пожаловать в кафе ”Лепесток розы"!