Часть 20

— Они все мертвы? — Спрашивает Бэд, глядя на того, кто принес известие об убийстве мальчика. Когда они прибыли на склад, их встретили мертвыми со всей группой. Не то чтобы это имело значение, они все равно были бы убиты. Кроме тех, кого предстояло обратить, конечно. Потерять их сверхсилу - потеря. Они были бы полезны для планов Яйца. Где-то глубоко внутри ему было грустно, но он привык игнорировать чувства. Яйцо говорит ему игнорировать то, что не важно. — Все они, — подтверждает она. Тогда действительно не было причин приносить трупы. Поскольку убивать было некого, в данный момент они ему не нужны. — А этот сопляк? Он мертв? — Нет. — Печаль сменяется облегчением, но он по-прежнему игнорирует это. Сильно ощетинившийся, в гневе размахивающий хвостом. — Почему он не мертв! Они все утверждали, что убили его, но сегодня утром его видели идущим на работу, — отвечает она. — Идиоты! Бесполезно! — Ужасные вопли, расхаживание взад-вперед, хвост хлещет за ним. — Бесполезно, бесполезно, бесполезно! — Яйцо было слишком далеко, чтобы прислушиваться к его командам, рвать и кромсать источник его гнева, что выбивало его из колеи. Он проигнорировал странное чувство надежды, которое дало ему. Нахождение слишком далеко от Яйца всегда вызывало у него беспокойство, но он скоро вернется. Он хватает свою товарищу-последовательницу за шею, его когтистые пальцы впиваются в мягкую плоть, заставляя капать кровь, и поднимает ее в воздух. — Вы должны были нанять компетентных людей. — Мне сказали, что они были компетентны, — задыхается она, красные глаза вспыхивают. Его мозг встряхивается, когда Яйцо ругает его, "она нужна". Он опускает ее на землю, и она с облегчением вздыхает, делая шаг назад. Он передает Яйцу свои извинения, он увлекся. Она была важна для Яйца, поэтому ей не причинят вреда. Никто не важен так, как он, Яйцо напоминает, и Бэд погружается в чувство всепрощения Яйца, вечно милосердного Яйца. Он действительно выбрал лучший путь. — Герои, они прибывают. Мы уходим, — говорит Бэд, и Трупы начинают пробираться обратно через задний вход в здание. — И вы подумаете о том, чтобы нанять более компетентных вредителей для выполнения наших приказов. — Понятно. — И когда Бэд повернулся, чтобы вернуться к Яйцу, где-то глубоко внутри, скрытый от самого себя, он необъяснимо горевал. *** — Черт возьми, держись, черт возьми, дерьмо, — напевает Сирена себе под нос, пока он карабкается к краю крыши. Это был он, парень со склада! Сирена перегибается через край и, как и в последние пять раз, когда он проверял, там ничего не было. Тела не было, и в первый раз он достаточно быстро убедился, что убежал, он не уверен, возможно ли это вообще с такими травмами. Не говоря уже о падении. — Сирена? — Да, да, извини, — говорит Сирена, прикладывая руку к коммуникатору в ухе, хотя в этом нет необходимости.—Ты в порядке? У тебя отключился звук, — говорит Сэм. — Я... я в порядке, — сглатывает Сирена. — Я видела убийцу со склада. — На линии раздается треск, и голос Сэма становится более неистовым. — Что случилось? Ты ранен? Полный отчет, сейчас. — Ничего не произошло, — недоверчиво говорит Сирена. — Я подняла глаза, а он просто был там, смотрел на меня с крыши, потом улыбнулся и шагнул ко мне, но споткнулся или что-то в этом роде и упал с края. — Сэм издает сдавленный звук шока. — Он упал? — Да, но он так и не упал на землю, по крайней мере, я так думаю. Тела нет, но есть немного крови, — говорит Сирена. — Я не могу быть уверен, телепортировался ли он, или кто-то телепортировал его к ним, или это что-то совсем другое. — Добавляем телепортацию в список возможных способностей, — бормочет Сэм, еле слышно на линии. — Есть что-нибудь еще? — Он был весь в крови, — добавляет Сирена. — На нем были те же маска и экипировка, что и раньше, но на этот раз на нем был капюшон. На маске есть куча завитков и прочего, но я не мог разглядеть цвет его глаз, над отверстиями для глаз была черная сетка или что-то в этом роде. — Понял, — говорит Сэм. — Есть что-нибудь еще? — Нет, я так не думаю, — отвечает Сирена. Проходит несколько мгновений. — Я собираюсь посмотреть, откуда он шел. — Сирена... — Со мной все будет в порядке, Сэм. Он двигался в противоположном направлении, а я хороший боец, — уверяет его Сирена. Сэм вздыхает. — Хорошо, но я отправляю подкрепление. — Звучит заманчиво, — соглашается Сирена. — Отключаюсь. — Сирена отключает свой коммуникатор и отмечает свое местоположение, прежде чем отправиться в направлении, откуда пришел убийца. К счастью для него, не столько для того, кто бы это ни был, Сирена смог пойти по кровавому следу. Временами его было трудно разглядеть, но этого было достаточно, чтобы привести его обратно к заброшенному зданию.Когда Сирена вошла, он снова включил свой коммуникатор. — Я обнаружил еще одно убийство на складе. *** После обнаружения здания Сирену отправили обратно в Башню Героев отдохнуть, пока полиция проводит первый осмотр. Его и остальных членов команды по расследованию убийств на складе вызвали несколько часов спустя для проведения собственного анализа. Поездка на машине прошла в основном в тишине, поскольку все они сидели на заднем сиденье. Для этой поездки был выбран фургон, белый, знаете, такие, к которым родители всегда советуют никогда не приближаться? Извини, Фил, он сеголня оказался рядом с фургоном. — Ты сможешь на этот раз придержать свой обед? — Сирена ошеломленно смотрит на своего брата, в то время как Эмпат хихикает рядом с ним. — Пахло мерзостью, — оправдывается Сирена. Эмпат фыркает, все еще пытаясь прикрыться рукой. — Это действительновоняло хуже чем те трупы! Определеноо, — сокрушается Флэйм, когда Морф в притворном утешении проводит кругами по его спине. — Я согласен моя любовь, — говорит Морф, притворяясь извиняющимся, пытаясь не рассмеяться, и бросает на него свирепые взгляды. — Оно действительно пахло, но не хуже, — с ударением повторяет Сирена. — Да ладно, твое обоняние почти такое же хорошее, как у меня, ты должен признать, что пахло тошнотворно. — Блейд долго молчит, не мигая глядя на Сирену, прежде чем сказать. — Произошло новое массовое убийство. Пахло хуже, чем в канализационной системе Логстедшира, — добавляет Эмпат с дрожью отвращения. Сирена моргает. — Откуда ты знаешь, как пахнет канализационная система Логстедшира? Нет....Но... — Сирена пытается протестовать. — Нет. — Повторяет Эмпат, непонимающе уставившись на него. — В любом случае, — Сирен меняет тему, прочищая горло. — Сейчас не так плохо, как в прошлый раз. Ни одно из тел не было старше часа, когда я туда добрался, и ни в одном из них не было растительной крови. — От тех пахло хуже всего, — бормочет Флэйм, переживая, что никого рядом нет.— Откуда мы знаем, что это тот же убийца? — Спрашивает Тотем. — Помимо совпадающего метода убийства, схожего типа локации и обнаружения поблизости подозреваемого в предыдущем убийстве на складе, покрытого кровью? — Саркастически спрашивает Блейд. — Да, извини, глупый вопрос, — кивает Тотем, смущенно откидываясь на спинку стула. — Ох, отстань от Блейда, — беззаботно говорит Эмпат. — Ты должен быть добр к новичкам. — Я не такой уж новичок, — бормочет Тотем, надувшись. Эмпат просто пожимает плечами с улыбкой, которая говорит, что она точно знает, как долго он был героем, и собирается дразнить его, несмотря ни на что. Сирена предполагает преимущества знакомства с ним большую часть его жизни. — Мы на месте, — объявил Блейд, когда машина остановилась и все вышли. — Слава богу, — вздыхает Флэйр. — Этот и вполовину не так плохо пахнет. — Согласнен, — говорит Сирена, и они кивают друг другу. — Драматично, — Тотем кашляет в кулак, и двое сердито смотрят на него, в то время как Эмпат притворяется, что не улыбается. — Полиция уже забрала тела, — говорит Блейд, направляясь к зданию. Когда Сирена вошел в здание, он почувствовал облегчение от того, что на него не обрушился запах гнили. Он уже знал, что пахнуть будет не так уж плохо, этого не было тем утром, так почему бы и сейчас, но все еще была небольшая часть его разума, которая ожидала запаха. Все тела были перенесены, как и сказал Блейд, но на телах были сделаны наброски мелом, и кровь осталась. Блейд делает шаг вперед и выполняет быструю работу по отделению крови, на этот раз легче, когда поверх нее не нужно двигаться телам. — Я нашел кровь девяти разных людей, — говорит Блейд и осторожно перемещает порцию каждой плавающей лужицы крови в ожидающий контейнер. — Там было всего семь тел, — говорит Сирена. Что означает, что одно из них должно быть от убийцы! — Восклицает Морф. — Или другой жертвы, — добавляет Эмпат. — Если есть два дополнительных образца крови, то по крайней мере один из них должен быть от другой жертвы. Нам нужно будет сделать анализ, чтобы увидеть, совпадает ли он с кровью из убийства в переулке. — На данный момент они были почти уверены, что тот, кто убил человека в переулке более месяца назад, был тем же человеком, который совершил убийство на складе, и если образцы крови совпадут, это будет связующим звеном, которое им было нужно для расследования этих дел. Не то чтобы это приблизило их к поиску подозреваемого, поскольку в первый раз они потратили больше недели на поиски подходящего. — Хорошая мысль, — признает Морф.— Эмпат, не могла бы ты проверить, совпадают ли эмоции? — Спрашивает Блейд, и Эмпат кивает. — Тебе нужна какая-нибудь помощь? — Спрашивает Сирена. — Со мной все должно быть в порядке, — отрицает она. — Все не так плохо, как в прошлый раз. Меньше людей - меньше эмоций, так что справиться будет намного легче. — Сирена кивает, и Эмпат опускается на колени, чтобы почувствовать эмоции преступника. Тем временем Сирена начинает прогуливаться вокруг, чтобы лучше прочувствовать место преступления и поискать улики.Через полчаса команда перегруппировывается перед зданием. — Что мы нашли? — Блейд начинает обсуждение. — Подтвердилось что один и тот же человек, — начинает Эмпат, подтверждая, несмотря на то, что это формальность. — Эмоции совпали. В основном он был зол, даже больше, чем в прошлый раз, но также чувствовал гордость и даже временами немного забавлялся. — Блейд кивает. — Что-нибудь еще? — Подозреваемый ушел через парадную дверь, оставляя за собой кровавый след, — говорит Флэйм, а Морф рядом с ним кивает. — Мы подозреваем, что след был от смеси следов подозреваемого, волочащего за собой оружие, и крови, стекающей с его одежды и ран. — Это тоже совпадает с тем, что я нашла, — соглашается Сирена. — Согласен, — добавляет Блейд. — Кровь у входа была смешана с кровью нескольких разных людей, так что, вероятно, по крайней мере, один из них принадлежал подозреваевомому. — Блейд поворачивается к Сирене. — Ты помнишь, чтобы видел оружие где-нибудь на теле подозреваемого? — Насколько я знаю, нет, — Сирена качает головой. — Это означает, что, возможно, он выбросил оружие поблизости, — делает вывод Блейд. — Я прослежу, чтобы уведомили полицию, чтобы она присматривала за оружием, помимо дополнительных свидетелей. Есть что-нибудь еще? — Ничего такого, о чем нам уже не говорили, — говорит Тотем, и все кивают. — Хорошо, — говорит Блейд. — На сегодня мы закончили. Всем немного отдохнуть. Завтра мы снова соберемся в Башне на собрание.  Все прощаются на день и расходятся по своим делам. Сирена пытается сбежать, пока может, но Блейд легко догоняет его, кладя тяжелую руку ему на плечо, чтобы он не сорвался с места. — Куда ты направляешься? — В кафе! — Отвечает сирена. — Теперь отпусти, или я опоздаю. — Тебе нужно отдохнуть, Уилбур, — говорит Техно. — Парень может прожить один день, не повидавшись с тобой. — Он может, — отвечает Уилбур. — Но я хочу его увидеть. Один из кровавых переулков был действительно близко к его квартире, а объект наблюдения был еще ближе! Пожалуйста, Техно, я должен посмотреть, все ли с ним в порядке. — Техно вздыхает — Хорошо. Просто будь дома к ужину, или Фил устроит истерику. — Понял! — Говорит Уилбур и бросается вперед, как только Техно поднимает руку. — И никакого патруля сегодня вечером! — Техно кричит ему вслед. — Фил убьет тебя, если ты выйдешь, и я тоже! — Понял! — Уилбур кричит в ответ и, наконец, выходит за пределы слышимости. Теперь переоденься в этот костюм и отправляйся в кафе "Лепесток розы". *** Когда Томми пришел на работу, он не ожидал, что Клементина будет постоянно заглядывать за углы и в окна. Когда он спросил ее, что случилось, она сказала ему, что слышала странные звуки прошлой ночью и беспокоилась, что кто-то вломился. Поняв, что она слышала, как он в ярости направлялся к двери после того, как его несколько раз убивали, он придумал какую-то историю о том, как забывал вещи и возвращался за ними, чтобы успокоить ее, обязательно извинившись за беспокойство. К счастью, это сработало, и Томми, приступая к отделке платья, почувствовал себя виноватым за то, что напугал ее.Он вспомнил, что в тот день ему наконец-то удастся потусоваться с Фанди, и от волнения едва мог сосредоточиться на работе. Клементина, должно быть, заметила, потому что заставила его уйти пораньше. Сначала он сопротивлялся, но в конце концов сдался. Он был благодарен за это и отправился к Ники с намерением принести Клементине булочку на следующий день, чтобы загладить вину. Его возбуждение снова уменьшилось из-за чувства вины. Он солгал Фанди, а впоследствии Ники, Уилбуру и Клементине, и, поскольку его ничто не отвлекало, кроме собственных мыслей, он обнаружил, что сосредоточился на этом. Другого друга нет. Когда он попросил Фанди потусоваться, это было потому, что другой друг вытаскивал его, и он хотел предлог, чтобы игнорировать его, но это была ложь, ему просто нужен был предлог, чтобы пригласить Фанди потусоваться. Так было безопаснее, у него было меньше шансов сказать "нет", верно? И не похоже, что это такая уж плохая ложь, верно? Да, все в порядке, все не так уж плохо. Но это так. Это настолько плохо. Он ведет себя как Дрим. Он манипулирует окружающими людьми, чтобы получить то, что он хочет, и чем это отличается от того, что Дрим сделал с ним? А Таббо? И Ранбу? И буквально всем на сервере?Нет, он не такой, как Дрим. Он говорит маленькую невинную ложь, хотя и плохую, но не такую плохую, как то, что сделал Дрим. Он забавлялся с людьми ради собственного удовольствия, он разрушал жизни и рвал людей в клочья, потому что думал, что это весело, и ему нравилось играть жизнями людей, как кукловод за ниточки. Для него все это было игрой, Томми этим не занимается. Он не похож на Дрима. Он отбрасывает все мысли о Дриме и обмане Фанди и открывает дверь в кафе. Его встречает мрачная атмосфера, поскольку все обитатели здания внимательно смотрят новости. — О чем все так беспокоятся? — Спрашивает Томми, останавливаясь перед стойкой, где Ники прислонилась к столешнице, заламывая руки в перчатках и с тревогой наблюдая за новостями.Она вздрагивает и быстро встает, глядя на Томми. — Ты не слышал? — Томми качает головой. — Прошлой ночью было еще одно нападение. Тот же парень, который убил тех парней на складе. Именно это они и говорят, — отвечает Ники, ее глаза прикованы к телевизору, пока она говорит, а руки продолжают нервно двигаться. — Ники, привет, я уверен, что все будет хорошо, — успокаивает ее Томми, слегка беря за руку и отводя ее. Это начинало казаться болезненным. — Я уверен, что они поймают парня в мгновение ока, и тебе больше не придется беспокоиться, да? — Я беспокоюсь не о себе, — говорит она, но не убирает руку, даже если он видит, что ей снова хочется заламывать руки. — Я беспокоюсь о тебе. В паре кварталов от твоей квартиры было замечен убийца, и большинство нападений произошло в Нижнем Ланбурге. — Дерьмо, правда? — Черт возьми, ему действительно нужно быть осторожнее. В свою защиту могу сказать, что он не привык прятаться, когда убивает людей. Обычно правительство приказывает ему это сделать, кхе-кхе, Уилбур кхе-кхе. Тем более, что в большинстве случаев он убивал людей, это было во время войн и сражений, что означало, что все убивали людей, и он точно не был исключением. — Обещай мне, что ты будешь в безопасности, Томми, — умоляет Ники. — Не выходи из дома после наступления темноты и обязательно запри все двери. — Я обещаю. — Ей не нужно знать, что он лжет. — Со мной все будет в порядке, Ники. Пока я не выведу парня из себя, я буду в полном порядке, — шутит Томми. Ники не смеется, но, похоже, сдерживает улыбку, так что он сочтет это победой. — Хватит об этом, — внезапно говорит Ники, убирая руку и перекладывая какие-то вещи на прилавке. — Что бы ты хотел? — Булочка для Клементины, — говорит Томми. — И... и оборот яблок. — Сегодня нужно попробовать одно из любимых блюд. — Хорошо оборот яблок. — Она начинает отворачиваться, чтобы принести ему еду, но он что-то вспоминает. — Подожди, можно мне тоже кофе? Поверх горячего шоколада? Точно так же, как в прошлый раз? Наверное? Я действительно не помню, что я получил, но это было вкусно, так что да. — Сейчас будет. — Отлично, сейчас он выпьет горячий шоколад и добавит кофе в инвентарь для следующего боя. Зелье силы, вот он идет! Он забыл дополнительную еду, черт возьми. Он получит немного перед уходом. — Спасибо, Ники, — говорит он, когда она передает его заказ, и он кладет деньги на кассу, балансируя монетами на полочке. — Увидимся перед уходом. — Она кивает с мягкой улыбкой, говорит "Прогресс", и Томми относит свои вещи обратно на свой стол. Кофе и булочка отправляются в его инвентарь на потом и Клементине соответственно, и он приступает к своей смене. — На данный момент нет никаких идей относительно личности подозреваемого, — говорит телевизор, и Томми настраивается. Будет лучше узнать, что люди говорят о нем. — Герой Сирена столкнулся с подозреваемым прошлой ночью, и, хотя драки не было, нам сказали напомнить всем, что это чрезвычайно опасный человек и что его следует избегать любой ценой. Не вступайте в бой. На данный момент нет фотографий, но в отчетах свидетелей говорится, что его можно увидеть в красной маске, черной рубашке и брюках. На нем капюшон, но предположительно, что у него светлые волосы. Во всех случаях подозреваемый был весь в крови и, по слухам, носил с собой топор или аналогичное большое лезвие. — Томми решает не обращать на это внимания. Ему действительно нужно быть осторожнее. Конечно, большая часть этой информации не слишком важна, но это все равно информация, и любая может быть использована против него. — Сумасшедший, да? — Спрашивает Уилбур, усаживаясь напротив него. — Подумать только, этот парень убил более двух десятков человек и все еще не оставил после себя достаточно, чтобы выдать свою личность. — Две дюжины человек? — Черт возьми, он и не подозревал, что убил стольких. Хотя в этом был смысл. Девятнадцать в первый раз, семь во второй и парень в переулке. Есть еще один парень, тот, с его первой ночи в городе, но он не знает, знают ли они о нем или нет. Зная, что он имеет в виду того же человека, он вспоминает, что читал о расследовании в Интернете. — Да, — говорит Уилбур, делая дерьмовую работу, чтобы скрыть, насколько он на самом деле нервничает. Кажется, все на взводе. — Я слышал, они тоже были жестокими. Топор? Это, должно быть, было ужасно. — Да, должно быть, — уклончиво соглашается Томми. Он согласен, что это не веселый способ умереть, но умирать в любом случае не весело. По крайней мере, он идет прямо на убийство и редко продлевает его, так что не похоже, что он чрезмерно жесток. Он просто дает им попробовать их собственное лекарство. — Хватит этого сумасшедшего дерьма, — внезапно говорит Уилбур. — Давай двигаться дальше. Как дела на работе? — Хорошо, — говорит Томми, полностью возвращая свое внимание к разговору. — Я еще не начала работу над костюмом Квакити, поскольку нужных мне материалов не было на складе, так что это займет некоторое время, но я добиваюсь значительного прогресса в создании платья, которое я тебе показывала. Я должен быть в состоянии закончить это, потратив еще пару часов работы. — Я серьезно не понимаю, как ты можешь делать все это вручную, — посмеивается Уилбур. — Как у тебя руки не всегда сводит судорогой? — Да, иногда бывает довольно часто, — смеется Томми, несколько раз сгибая руку, как будто он борется с судорогой. — И ты не пользуешься швейными машинками, потому что... — Это ужасные машины, которые заслуживают того, чтобы их оставили гнить, — завершает Томми предложение Уилбура, глядя на него сверху вниз. Как он мог подумать, что тот когда-либо сделает такое? Абсурд! — Да, да, дьявольские машины. — Точно, — кивает Томми. — Они шумные и раздражающие, и я бы не притронулся ни к одному даже для того, чтобы бросить его в лаву. — Ладно, может быть, бросить его в лаву, но ни секундой больше! —О, так разве они не похожи на тебя? Громкме и раздражающе, верно? — Как ты смеешь! Я Поггерс! — говорит Томми. — Как ты мог сравнивать меня с этими тварями? — Уилбур фыркает, изо всех сил сдерживая смех, прежде чем сдаться и начать смеяться. — Мне жаль, — говорит Уилбур сквозь смех. — Я... я не хотел смеяться. — Он даже не смог закончить предложение, не разразившись смехом.  — Черт, прости, прости. — Ты не сожалеешь, — свирепо смотрит Томми.  — Ни в малейшей степени. — соглашается Уилбур сквозь смех. Томми откусывает от своего пирожного, игнорируя несколько свирепых взглядов Уилбура, и в конце концов Уилбур успокаивается настолько, что может заговорить.  — Прости, правда. — Все в порядке, — отвечает Томми, подбирая слова. — Все в полном порядке. — Я угощу тебя булочкой. — Две. — Две. — И миску взбитых сливок. — Договорились, — ухмыляется Томми, а Уилбур закатывает глаза. — Маленький гремлин. — Сука! — Томми кричит, когда Уилбур уходит, чтобы купить ему булочек и взбитых сливок. Отлично! Теперь у него есть еда, которую можно положить в инвентарь на случай, если он в следующий раз получит травму. — Ваши булочки, мой господин, — говорит Уилбур и бросает их на стол, когда сам опускается на свое место. Миска следует его примеру секундой позже, хотя и более осторожно, поскольку миска более хрупкая, чем кондитерские пакеты. — Спасибо тебе, крестьянин, — говорит Томми и хватает булочки со стола, делая вид, что кладет их на сиденье рядом с собой, отправляя их в свой инвентарь. Миску ставят рядом с его оборотом, прежде чем указанный оборот быстро обмакивают во взбитые сливки. — Итак, — начинает Уилбур, и глаза Томми устремляются к нему, прежде чем вернуться к своей выпечке. — Ники сказала мне, что ты позже тусуешься с другом. Я его знаю? — Я не знаю, — пожимает плечами Томми. — Его зовут Фанди. Я знаю о Фанди, но Ники сказала, что другой друг выгонял тебя из дома, — ухмыляется он.  — Итак? Кто это? — Не твое дело, вот кто. — Мне просто любопытно. — Итак? Это по-прежнему не твое дело. — Хорошо, — сдается Уилбур, поднимая руки в универсальном знаке отказа. — Я не буду совать нос не в свое дело. Хорошо. — Ему нужно помнить, что с Уилбуром нужно быть осторожным. Он каким-то образом узнал его имя и в последнее время терял бдительность, что никогда не бывает хорошо. — Послушай, Томми, — говорит Уилбур, голос становится настолько серьезным, что Томми напрягается, настороженно глядя на Уилбура. — Если ты когда-нибудь почувствуешь, что в своей квартире тебе небезопасно, добро пожаловать к нам на некоторое время. Я знаю, что ты не большой фанат Техно и ты еще не встречался с Филом, он мой отец, если я не упоминал об этом раньше, хотя я почти уверен, что упоминал, но это безопасно, и у нас есть свободная комната, и ты можешь ею воспользоваться. — Когда прогулка Уилбура подходит к концу, Томми вздыхает с облегчением. Его немного встревожил тон, которым говорил Уилбур. — Я в порядке, Уилбур. Я в полной безопасности. Кто-то разгуливает и убивает людей, Томми, в Нижнем Л'Манбурге, где ты живешь, воплощение сверхопасности. Я беспокоюсь о тебе, Томми. Я не хочу, чтобы тебе причинили боль. Что ж, я действительно всегда беспокоюсь о тебе, но особенно сейчас, когда этот парень повсюду наносит удары ножом, и ты понимаешь, что я имею в виду, поэтому я сейчас остановлюсь, — нервно бормочет Уилбур. — Я понимаю, что ты имеешь в виду, — уверяет его Томми, затем вздыхает. — Если тебе от этого станет лучше, если я когда-нибудь почувствую, что мне это нужно, я ненадолго останусь у тебя, хорошо? Но только если я не буду думать, что я в опасности, понял? — Понятно, — отвечает Уилбур с улыбкой.Томми поднимает голову, и его глаза расширяются, когда он замечает время. — Черт возьми, я опаздываю! —  Томми запихивает в рот последний кусочек своего "оборота", только после того, как, конечно, намажет сверху оставшимися взбитыми сливками, затем залпом допивает остатки горячего шоколада. — Береги себя, Томми, — говорит Уилбур и уходит, чтобы поговорить с Ники. Томми пренебрежительно кивает, пытаясь сдержать удушье.Он, наконец, заканчивает жевать и проглатывает печенье, затем бросается убирать на своем участке и мчится к входной двери. — Прости, Ники! — Он зовет ее за собой, зная о своем нарушенном обещании навестить ее перед отъездом на встречу с Фанди, и выходит из кафе. *** — Сэр? — Что? — Шлатт огрызается, что-то пишет в документе, держась другой рукой за голову, держа полупустую бутылку всего в футе от себя. — Я ухожу сейчас. — Ручка зависает.  — Уходишь? — Спрашивает Шлатт, поднимая глаза и свирепо глядя на Фанди. — Д-да, сэр, — говорит Фанди. — Я попросил отгул несколько дней назад, и он был одобрен. — Я не одобрял. — Вы одобрили, сэр, — осторожно поправляет Фанди. — У меня есть ваша подпись прямо здесь. — Фанди робко поднимает бумагу с верхней части своего планшета и показывает подписанное одобрение. Бумага весь день лежала у него на планшете, и он был так взволнован этим, что едва мог сосредоточиться на своей работе. — Как скажешь, — усмехается Шлатт и возвращается к своей газете. — Завтра ты задержишься допоздна. — Да, сэр, — говорит Фанди, едва скрывая ухмылку, и поспешно покидает офис. В ту секунду, когда за ним закрываются двери, он сияет и идет по коридору так быстро, как только может, не переходя на бег. Он не возражает против того, чтобы задержаться завтра допоздна, это того стоит. Он собирается завести друга!Фанди бросает свой планшет со всеми заметками на пассажирское сиденье и садится за руль. Поездка до кафе была быстрой, хотя и немного суматошной, он проехал только один знак остановки, большое вам спасибо. Сами машины были виноваты в том, что врезались друг в друга.Фанди паркует машину и, выходя из машины, чуть не падает лицом вниз, его нога застряла. Он опаздывает! Он проверяет, заперта ли его машина, прежде чем быстро подойти ко входу в кафе. Будет ли он ждать внутри или перед зданием? Что, если он опоздал, а другой его друг уже добрался туда и они уже ушли? Что, если он решит, что он слишком скучный, и будет игнорировать его все это время? Что, если...? Неважно, что он ждет впереди. —Фанди! — Томми приветствует с улыбкой. — Рад, что ты добрался. — Да, на минутку я немного забеспокоился, — смеется Фанди. — Босс хотел задержать меня подольше. — Это отстой, — фыркает Томми. — Дай мне знать, если захочешь, чтобы я избавился от него ради тебя. — Фанди фыркает. — Хотел бы я. К сожалению, я думаю, кто-нибудь заметил бы исчезновение президента. — Томми вздыхает. — Да, очень жаль. — Итак, — говорит Фанди после нескольких минут неловкого молчания. — Когда приедет твой друг? — О, он отменил встречу, — говорит Томми, неловко пожимая плечами. — Здесь только мы. — О, тогда ладно, — отвечает Фанди отрывистым кивком, заламывая руки. — Куда? Я подумал, что мы могли бы пробраться в Лас-Невадас, — с усмешкой говорит Томми. — Ты достаточно взрослый, и я мог бы пройти. — Я не думаю, что Шут позволил бы это, — отвечает Фанди. Он действительно не позволил бы. Существует очень мало исключений из возрастных правил, когда речь заходит о территории Шута. Единственный способ, которым кто-то моложе восемнадцати может быть допущен в Лас-Невадас, - это если они собираются на встречу с Шутом, за исключением того, что несовершеннолетним это строго запрещено. Это единственная причина, по которой он мог входить и выходить из Лас-Невадаса, как ему заблагорассудится, последние шесть лет на СМП. — Это будет весело, — отвечает Томми. — Даже если мы не сможем попасть в казино, будет забавно попытаться войти. Я делал это раньше, но меня останавливали, прежде чем я успел переступить порог. Может быть, на этот раз мне удастся поиграть в несколько слотов! — Я удивлен, что ты вообще зашел так далеко, — отвечает Фанди.Томми пожимает плечами, как будто преодолеть Шута не просто невозможно. — Мы могли бы заняться чем-нибудь другим, если ты хочешь. — Фанди кивает. — Есть идеи? — А как насчет Таббургера? — Предлагает Фанди. Это недалеко от Лас-Невадаса, так что близко к тому, что хочет сделать Томми, и это достаточно далеко, чтобы Джестер вряд ли смог за ними шпионить. Конечно, Таббо время от времени отчитывается перед Шутом, но он гораздо более ограничен в том, чем делится, поэтому, опять же, у Шута меньше шансов шпионить за ними. — Я не знаю... — Говорит Томми, выглядя смущенным этим предложением. Он не любит бургеры? Или в них есть что-то еще, что ему не нравится? Может быть, что-то с Таббо? — Мы правда туда пойдем? — Меня устраивает все, что угодно, — быстро поправляет Фанди. — Я не возражаю. — Еще через несколько секунд, пока Томми выглядит встревоженным, Томми решительно кивает. — Мы пойдем туда. — Ты в порядке? — Конечно! А теперь пойдем, все хорошие места заняты. Таббургер обычно довольно пустой, так что - хэй! — Томми хватает Фанди за руку и начинает тащить его по улице, и Фанди, спотыкаясь, переходит на бег трусцой, чтобы не отстать. Фанди удается удержаться на ногах и он действительно в состоянии не отставать, когда Томми тащит его в Лас-Невадас. На полпути Фанди нужно на секунду присесть на землю, чтобы отдышаться, пока Томми бездельничает поблизости. — Как ты вообще не устал? — Спрашивает Фанди, тяжело дыша.Томми пожимает плечами. — Я много хожу пешком. — Хорошо, да, мне нужна минутка... — Конечно, — говорит Томми и опускается рядом с ним. — Итак, Фанди, ты работаешь со Шлаттом, верно? — Да, — подтверждает Фанди. Должно быть, он слышал, как он говорил об этом с капитаном. — Что насчет этого? Нужна услуга? — Люди не часто просят его об одолжениях, но такое случается. Знакомство с президентом придает человеку определенный статус, даже если все это фальшиво. Он не более политически влиятелен, чем Томми, несмотря на то, что некоторые могут подумать. — Нет, — отвечает Томми. — Просто хочу убедиться, что он не ведет себя как дерьмо. — Все в порядке, — отвечает Фанди, пожимая плечами. — Это работа. — Томми фыркает. — Да, они могут быть довольно дерьмовыми. — Да, — печально соглашается Фанди. Они с минуту сидят в тишине, прежде чем Фанди выдыхает и поднимается на ноги. — Нам пора. — Томми вскакивает на ноги и быстро направляется к Таббагеру. — Поторопись, тугодум! — Фанди добродушно закатывает глаза и следует за ним. Когда Таббургер наконец появляется в поле зрения, Томми замедляет шаг, настолько, что их темп переходит из гоночного в ползучий, а Томми настороженно оглядывает ресторан. Когда они подходят к двери, она открывается прежде, чем кто-либо из них успевает схватиться за нее, и Таббо выходит с улыбкой на лице, смеясь над чем-то, что сказал другой рабочий. Томми замирает, и на лице Томми появляется выражение, похожее на мешанину эмоций, варьирующихся от боли, гнева и счастья, в которых самым сильным из них является горе, но Таббо едва останавливается, прежде чем продолжить свой путь в противоположном направлении.Томми протискивается через дверь и подходит к стойке, как будто ничего не произошло и Фанди не упоминает об этом. Они заказывают еду, Томми берет два молочных коктейля и картошку фри, и садятся поговорить. Он не ожидал, что Томми окажется таким хорошим собеседником. Судя по тому, что он видел, он обычно резок с новыми людьми и временами даже холоден, вместо этого он шутит и улыбается, как будто они старые друзья. Это мило. У него очень давно не было друга, и с каждой секундой он обнаруживал, что ни одна частичка его души не сожалела о принятии приглашения. Он провел последние шесть лет, выполняя приказы других людей, никогда ничего не делая для себя, каждое мгновение своего бодрствования посвящая отработке своих долгов и надежде на свободу. До сих пор он ни разу не думал, что сможет устроить свою жизнь вне этого. Он всегда думал, что это было бы слишком опасно. Он двойной агент президента и один из самых отъявленных злодеев во всей Эсемпии. Общение с ним никогда не было безопасным, но он все равно должен был присматривать за Томми, так что, возможно, только возможно, он может рискнуть.Только один раз. *** — На данный момент нет никаких идей относительно личности подозреваемых... —  Таббо усмехается и бросает пульт, экран становится черным, когда он встает с дивана и вытягивает руки вверх и назад, пока в спине не раздается удовлетворительный хлопок. — Ты думаешь, он придет за нами? — Нервно спрашивает Ранбу, играя их руками перед собой. — Я не знаю, — отвечает Таббо. — Я думаю, если мы не будем путаться у него под ногами, все будет в порядке. — Ранбу кивает. — Мне это не нравится. — Мне это тоже не нравится, Бу, — вздыхает Таббо. — Я не думаю, что мы смогли бы выиграть у него бой. — Я тоже, — неохотно соглашается Таббо. — Мы будем держаться подальше от него, и у него не будет причин нападать на нас. — Что, если ему не нужна причина? — Тогда мы защищаемся, пока не сможем убежать, — говорит Таббо. Он боится, что они не смогут убежать. Он хороший боец, но это в рукопашной. Он дерьмово обращается с клинком и никогда даже не брал в руки ничего крупнее кинжала, не говоря уже о гребаном топоре. Он знает, что нет ничего постыдного в бегстве, что нет ничего плохого в признании того, что ты не можешь выиграть бой, но он ничего не может поделать с тем фактом, что от этой мысли его тошнит от страха и ненависти. Он не может признать, что не может чего-то сделать, потому что это означало бы, что он слаб, а слабость недопустима. Слабость означает долгие часы дерьмовых тренировок без единого перерыва. Слабость означает ушибы, растяжения, трещины и сломанные кости, и он зашел слишком далеко, чтобы возвращаться к этому сейчас. — Мы должны потренироваться сегодня вечером. — Ранбу кивает. — С кем ты хочешь тренироваться? — С , — отвечает Таббо, на всякий случай используя кодовое имя. Он знает, что за ними никто не наблюдает, но чрезмерная осторожность не помешает. — Ранбу снова кивает. — Я закончу ужин. — Таббо возвращается на диван и позволяет своим мыслям блуждать, уставившись в пустой телевизор. Он не возражает против тренировок с Ранбу. Это не похоже на тренировки с ним. Когда он устает, он может сделать перерыв, а когда ему хочется заняться чем-то другим, Ранбу не задает вопросов, просто предлагает сделать несколько растяжек, чтобы остыть, а затем они ненадолго займутся чем-то другим. Все совсем не так, как было раньше. — Ужин готов. — Клянусь небесным Хаосом, если ты снова приготовишь спагетти, я выброшу тебя из окна.— Ранбу сглатывает. — Ну, посмотри, я приготовил феттучини альфредо, а это не спагетти. Похоже, мне удастся сохранить позвоночник. — Какой позвоночник? — Таббо фыркает. — Кроме того, почему бы тебе не сохранить свой позвоночник, если бы я когда-нибудь выброшу тебя с окна? — Оно сломалось бы, и у меня не было бы позвоночника, — отвечает Ранбу и садится за стол с тарелками макарон. Ему повезло, что он любит альфредо, иначе он бы все равно вышвырнул его просто из-за того, насколько феттучини похожи на спагетти. Они быстро съедают свой ужин, горя желанием впервые за долгое время немного потренироваться, но беспокоясь о том, что столкнутся с новым злодеем, который убивает людей. — Кстати, — говорит Ранбу, когда они убирают со своей тарелки. — Тот парень возвращался? Тот, который никогда не пробовал молочный коктейль? — Нет, — отвечает Таббо, но когда он произносит это, смутное воспоминание всплывает на передний план в его сознании. Было темно, и размытая фигура разговаривала с ними и что-то отрицала? Секунду спустя это исчезло, и он пожал плечами.  — Думаю, он не хотел возвращаться. Заведенте воняет, — отвечает Ранбу. — Извини. — Все в порядке, — Таббо пожимает плечами. — На самом деле я все равно не ожидал, что он вернется. — Было бы здорово встретиться с ним снова, — он думал, что они отлично поладят, просто после короткого разговора, который у них был раньше, но это не имеет большого значения. Люди приходят и уходят. — Вот. — Ранбу протягивает свою маску. — Ты готов? — Ага. — Таббо надевает маску и делает глубокий вдох. Его всегда немного подташнивает после телепортации, поэтому он задерживает дыхание и крепко держится за руку Ранбу. Секунду спустя раздается статичный звук, который он привык ассоциировать с телепортацией, поскольку его окружают фиолетовые частицы, и за то время, пока он моргает, он внезапно оказывается где-то совершенно в другом месте.