На все воля Его

      — Давид…       — Да знаю я!       На Микаэля даже смотреть не нужно — осуждающий серый взгляд беспощадно вспарывал кожу до самой сути, а тихий голос громогласным эхом отражался от стен. Словно в напоминание — перед Давидом не просто начальник детективного агентства «Астрея», а бывший архистратиг ангельского войска, правая рука великого Шепфа.       Микаэль закипал от негодования, но за маской из точеного горного хрусталя наверняка понять это было практически нереально. Только по мелочам вроде сцепленных до побелевших костяшек ладоней, лежащих на дубовом столе, нахмуренных белесых бровей, поджатых губах.       Сколько раз начальник на ковер вызывал к себе в кабинет, но никогда Давид не чувствовал себя настолько уязвимым, как теперь. Черт подери, да любые обвинения со стороны архангела сейчас ему кажутся надоедливым жужжанием. Себя он винит не меньше в случившемся, выдирая, пока никто не видит, волосы и беззвучно воя — а в мыслях блаженная тишина.       Микаэль отрешенно помотал головой на вполне ожидаемое огрызание, устало вздыхая.       — И как давно?       Демон виновато отвернулся.       — Одри вчера сказала, — он болезненно зажмурился, истерично усмехнувшись, — А я еще дурак так обрадовался тишине, гадал, чего эти ублюдки успокоились…       — Успокоились, потому что теперь они не с тобой, — сурово отрезал архангел, чем заслужил яростный, но в то же время уязвленный взгляд Давида. Еще тогда ведь предупреждал: не привязывайся к ней, не иди на поводу у эмоций, но они пошли оба дальше и наломали таких дров, за которые Сомнус и Фурий точно по голове не погладят. Как бы наоборот не пришли их сносить за допущенную оплошность.       В последние дни Давид стал замечать, что голоса стихли — не вполне в их стиле, но робкая надежда, что каким-то чудом он от них сумел избавиться теплилась в душе. А на следующий вечер к нему пришла растерянная Одри с новостями о том, что ждет ребенка. Их с Давидом ребенка, и тогда пазл сложился искусно ровно. Проклятие живого сосуда Гоэтии выбрало нового носителя, покинув Давида.       — Одри может избавиться от ребенка, — задумчиво протянул начальник, ленно положив подбородок на сцепленный замок пальцев. Ангелы милосердны в сути своей, но прошлое архистратига морозной стужей затмило почти все ростки сострадания, оставив после себя лишь холодный расчет. Он сдержанно наблюдал за сменяющейся гаммой эмоций на лице их адвоката: от ярости и злости на всех вокруг — и в особенности на себя — до звенящего отчаяния.       После чего не без труда тот взял себя в руки, мотнув головой:       — Думали об этом. Момент уже упущен, — показалось, или серые глаза потемнели предгрозовым небом? Однако же вслух Микаэль не выказал раздражения. Лишь откинулся на спинку кресла, нервно постукивая пальцами по столу в звенящей тишине просторного кабинета.       — Надеюсь, у Рафаила были видения на этот счет, — вздохнул глава агентства, строго зыркнув исподлобья на мечущегося Давида, что напоминал раненого зверя — огрызается в надежде спастись и в то же время умоляет его добить. — Ты ведь понимаешь, что Сомнус и Фурий, когда узнают…       — Если узнают.       — Когда, Давид. Даже если не я скажу им, они все равно узнают, — процедил вскользь крепко стиснутые зубы архангел. Микаэль встал из-за стола и, сцепив руки за спиной, подошел к притихшему демону. Напряжение в спертом воздухе душной комнаты нарастало — Микаэль не выдержал первым, вздохнув протяжно и с болью прикрыв глаза. Идиот… какой же этот Азраэлев отпрыск взбалмошный и импульсивный идиот.       Придушил бы, да только ситуацию это не исправит — нужно срочно переговорить с Рафаилом, пока до вышестоящих инстанций не дошли слухи об инциденте. Возможно, вместе они сумеют придумать, как уберечь горе-влюбленных от их гнева.       — Ты же понимаешь, что нас по голове не погладят за такое, — издалека начал Микаэль, скрещивая руки на груди, — Семьдесят два высших демона в чинах от князей до герцогов Ада в голове несмышленого ребенка с неокрепшей психикой это все равно что бомба замедленного действия. Они и тебя-то, взрослого демона возрастом несколько тысяч лет, с ума сводили, а новый сосуд для них просто рождественский подарок, — каждое слово наотмашь ударяло по Давиду, но щадить его архангел не собирался. Он должен в красках понимать, на что обрек собственное дитя и что это досадное недоразумение может плохо обернуться для всех астрейцев.       — И без тебя это прекрасно понимаю, спасибо! — сдавленно рыкнул Давид, предприняв слабую попытку защититься от жестокой правды. Отцом он не планировал становиться именно по причине того, что не горел желанием передавать дальше наследственное безумие в виде демонического хора из семидесяти двух голосов.       — И все же я постараюсь вас защитить.       Давид аж отшатнулся, не веря услышанному. Только что рассерженный Микаэль проклинал его на чем только свет стоит…       — В каком смысле?..       — В прямом. Постараюсь их убедить, что разберемся с… возникшей проблемой.       Каким образом они это сделают, Микаэль даже не представлял — если допустить вероятность рождения такого ребенка, гарантий, что демоны его не убьют в первые же часы жизни крайне мала. Сколько тысячелетий они пытались вырваться из злополучной темницы сознания Давида, а тут прекрасная возможность появилась. Убьют живой сосуд изнутри, вырвутся на свободу и тогда точно веселье всем обеспечено, пока легендарное кольцо царя Соломона утрачено — только оно имело абсолютную власть над демонами Гоэтии.       Нужно переговорить с Рафаилом и как можно скорее.       — Иди к Одри, — смягчился Микаэль, в поддерживающем жесте положив ладонь на напряженное плечо демона. — Ей сейчас нужна твоя поддержка.       Упоминание возлюбленной отрезвило Давида, из-за чего потемневший голубой взор заметно смягчился. Он слабо одернул плечо, стряхивая руку архангела, и в гробовом молчании прошествовал прочь из кабинета. Некогда безудержный ураган из веселья и искрящегося смеха, сейчас он как никогда напоминал тень — в напоминание, что когда-то он долгие тысячелетия являлся живым сосудом высших демонов, чьи имена даже произносить запрещено.       «Кто бы мог подумать, что радостные новости о зарождении новой жизни будут встречены таким трауром», — сочувственно подумал про себя Микаэль. Каждая новая жизнь — щедрый дар Шепфа. Но стоит ли он сейчас тех мучений, на которые обречено это дитя?..       Великомученик с зачатия, такого и злейшему врагу не пожелаешь.       Закрыв глаза, он телепортировался прямиком в аскетичную комнату Рафаила — а открыв их, ожидаемо увидел, как тот склонил колени в усердной молитве, перебирая в нежных руках деревянные четки с медным крестом.       — Отец тебе ответил? — протяжный вздох стал лаконичным ответом, из-за чего последняя робкая надежде умерла. Поднимаясь с колен, Рафаил кинул в его сторону меланхоличный взгляд:       — Как всегда, молчит. А ты даже не спросил о видениях.       — Это подразумевало следующий вопрос, — Рафаил медленно кивнул, точно в некоем трансе.       — Их не было… — архангел выжидающе сощурился, — Тебя настолько беспокоит ребенок, которого носит Одри?       — Не будь он новым сосудом для могущественных демонов высших рангов, не беспокоил, — сдавленно огрызнулся Микаэль, на что получил в ответ снисходительную мягкую улыбку уголками губ, — Прости, не хотел срываться.       Рафаил пожал плечами, убирая четки на стол:       — А по-моему, ты зря нервничаешь.       Архистратиг удивленно вскинул брови — ему не послышалось?.. По своей природе Рафаил всегда был Его любимым сыном: сострадательный, всегда протянет руку помощи страждущим и подставит другую щеку, когда ударили по лицу. Но не мог же он настолько беспечно относиться к тому, что происходит сейчас в особняке…       Словно прочитав чужие мысли, тот снисходительно улыбнулся:       — «На все воля Его», помнишь? Значит, этому дитя суждено появиться.       Микаэль сомнительно фыркнул:       — Ты меня вообще слушаешь? Давид больше не слышит голосов, а значит они перешли их ребенку. Высшие демоны. В теле ребенка.       — И все же, — с нажимом произнес Рафаил, — Все мы дети Божьи. А младенцы и отроки и вовсе находятся под защитой и благодатью Его, если ты позабыл.       Глава «Астреи» задумчиво посмотрел в упор на ангела, который, казалось, знал больше, чем говорил. Видений о грядущем не возникало, а практически настаивает, чтобы все оставили как есть.       — Нам в любом случае объясняться перед начальниками, — ухмыльнулся архангел, потирая руки, — Вот им и расскажешь о замысле Господнем, пока я попытаюсь убедить их не выдирать Давиду крылья. Самоубийственный план, тебе не кажется?       Озорной огонек промелькнул в травяных очах Рафаила, и тут же угас, растаяв тлеющими угольками робкой тенью на мягких губах.       — «Все проходит, и это пройдет», — хмурый Микаэль хрипло усмехнулся — определенно, знает ведь что-то, но не говорит. Рафаил уверенно кивнул. — Мы поможем им. Если это дитя действительно новый сосуд для демонов Гоэтии, значит есть тому причина.       Директор агентства отвел взгляд в окно — потемневшее небо собиралось гневным ливнем разразиться на землю грешную, словно предчувствуя тяжелые времена.       — Надеюсь, ты прав.       «И мы не совершаем непоправимой ошибки».