Часть 1

Мой братец, сегодня нам придётся умереть.

А смерть придёт и будет в серые глаза смотреть.

И будет гром, кислотный ливень, ядовитый мрак.-

Когда тебя увидела, было всё примерно так.

1918 год. Ночь с 16 на 17 июля. Они спят вместе в обнимку также как и много,очень много лет назад, и нет, спят они вместе не потому что кроватей больше нету, а потому что они так сами захотели. Они брат и сестра. Они как будто бы близнецы, и всё равно что у них разница в один год, для них, городов это не такая уж и большая разница. Молодой парень лет 19 немного поморщился во сне и сильнее прижал юную 18-летнию деву к себе. Парень имеет каштановые волосы и молочную кожу, у девушки все тоже самое. Эта девушка...она как будто бы просто его женская версия, но это только на вид, кто сказал что у неё такой же характер? Брат и сестра спокойно себе спят,они даже не представляют что произойдёт в скором времени... Тем временем в соседних комнатах тихонечко посапывают их человеческие родственнички, а именно Романовы... В то же время где то в Екатеринбурге,а именно там находятся наши вышеупомянутые персонажи и в том же городе будут происходить все действия, идут разгневанные большевики с оружием наготове. Нни идут чтобы восстановить справедливость. Чтобы убить царскую семью которая почему то до сих пор дива несмотря на все те поступки что она совершила! Также, в том же Екатеринбурге сейчас где-то у себя в своём доме спит Константин. Спит он неспокойно, ворочается всё бок о бок, будто чувствует что скоро нечто произойдёт. А в Москве,в Кремле сейчас сидит Михаил Юрьевич товарищ Московский и подписывает разные документы. А Санкт-Петербург Петроград бывшая столица Российской Империи и Воинственный Кронштадт спят себе спокойно в обнимку и не о чём не подозревают... Какая жалость, никто из городов ни о чём не знает, никто из них даже и подумать не может что произойдёт нечто подобное...

***

Константин в очередной раз повернуться на другой бок, кажется он скоро проснётся. Так и есть через несколько минут он приоткрыл свои недовольные светло карие глаза и устало вздохнул. «Когда я в конце концов смогу уже уснуть!? Но,что то меня беспокоит. Может стоит сходить к Алекса..Саше и Ксен...Ксюше и проведать их?»

***

Ночь окутывала Екатеринбург тяжелым бархатным покрывалом, в комнатах дома, где жили Саша и Ксюша, царил глубокий сон. Они лежали в одной кровати, как в давние времена, крепко прижавшись друг к другу, словно защищаясь от неведомой угрозы, которую еще не могли понять. Саша спал рядом, облокотившись на плечо сестры, его лицо казалось спокойным и умиротворённым. Но тонкое внутреннее напряжение, будто невидимая нить, дергалась где-то в глубине — он был слишком чуток к звукам ночи. Ксюша, хоть и казалась безмятежной, погружённой в сны, на самом деле ощущала холодок тревоги, который пробегал по спине. Их сны переплетались — как два голоса, тихо шепчущих предупреждения о том, что эта ночь не будет обычной. Внезапно тишина была нарушена — где-то далеко, но всё громче и отчётливее, стали раздаваться шаги, тяжёлые, неуклонные, от которых стынет кровь. Едва заметное шевеление в комнате заставило Сашу приоткрыть глаза. Он взглянул на Ксюшу, и её взгляд встретил его — оба понимали, что пробуждение неминуемо. — Слышишь? - тихо спросил он, не отрываясь от её лица. Она кивнула, прижимаясь к нему крепче. Шаги становились всё ближе. Ксюша встала с кровати, подошла к окну и прижалась лицом к холодному стеклу. На улице мерцал тусклый свет фонарей, и в темноте виднелись силуэты — фигуры, уверенно и быстро движущиеся к их дому. — Они пришли, - выдохнула она. Саша подошёл к двери, стараясь не шуметь, и прислонился ухом к деревянной панели. Слышались приглушённые голоса, слова, полные решимости и угроз.

***

Тем временем, на другом конце города, далеко от дома, где спали Саша и Ксюша, Константин медленно открыл глаза. Сердце стучало слишком громко, не давая уснуть. Он сел на кровати, слушая, как в ночи что-то меняется. В воздухе повисла тяжесть, словно весь город задержал дыхание в преддверии катастрофы. Надев тёмный плащ и натянув капюшон, он вышел на улицу. Холодный воздух врезался в лицо, но Костя шагал быстро и решительно, погружаясь в тени города. Улицы казались пустыми, но каждый звук — скрип двери, шорох листьев, удалённый лай собак — отзывался эхом в его душе. Он миновал дома и площади, слышал, как ветер пронесся между домами, и чувствовал, что каждая минута приближает его к месту, где спят Саша и Ксюша — но где и назревает ужас.

***

Дверь скрипнула где-то внизу. Тихо, но в ночной тишине это прозвучало, как удар колокола. Саша резко замер, прислушался. Тяжёлые сапоги, приглушённые голоса, шорох ткани, перекрестие оружейных ремней — всё это доносилось снизу, из коридоров. Не меньше шести человек, может, восемь. Ксюша стояла у стены, спиной к ней, прижав ладони к губам. Её глаза были распахнуты, а плечи мелко дрожали. Внутри всё сжималось: дыхание уходило, горло сдавливало то ли страхом, то ли бессилием. — …в подвал веди. Остальные пусть стоят. - Голос был хриплый, курящий, но с командной ноткой. - Скажешь им, что для фотосъёмки. Пусть расставят стулья. — Да они и так всё понимают, - пробормотал второй. - Увидят оружие — догадаются. — Тем более. Саша замер. Он наклонился к щели между дверью и косяком. Внизу, на лестнице, медленно спускалась тень. Один из красногвардейцев вёл Александру Фёдоровну под руку. Следом шли девочки, напуганные, но все равно гордо полнявшие подборолки ввысь. Николай — последний — шагал с прямой спиной, будто всё ещё был императором. Саша стиснул зубы. Он с их детства знал эту семью, знал каждое лицо, каждую походку. Ксюша, прилипшая к стене, тихо скользнула ближе и взяла его за руку. Её пальцы были холодны, как лёд. — Мы не должны… - начала она шёпотом, но Саша качнул головой. — Поздно. Они медленно, на носочках, прокрались по тёмному коридору и остановились у начала лестницы, там, где щель в полу позволяла видеть вниз. Подвал. Холодный, голый. Один фонарь качался под потолком. Стулья. Люди. Один за другим Романовы входили, садились. — Итак, - произнёс знакомый голос одного из исполнителей, - ваша участь решена. Николай Александрович, правительство решило… Он не успел закончить. Первый выстрел был глухим, словно кто-то ударил подушкой по мокрому полу. Николай не упал сразу. Он дернулся, как будто от пощёчины, потом ещё раз. Второй выстрел — уже по Александре. Девочки закричали. Сразу трое красноармейцев открыли огонь. Саша содрогнулся всем телом. Он сделал шаг назад, пытаясь дышать, и выдохнул слишком громко. Скрип половиц. Тишина. — Тихо! - рявкнул кто-то внизу. - Слышали? — Наверху кто-то. Ксюша вжалась в стену. Саша потянул её за собой, но было поздно. Тени поднялись по лестнице. Свет фонаря метнулся по полу. — Стоять! Саша закрыл собой сестру. — Не трогайте её! Я один был! — Какой благородный, - хмыкнул один из солдат - Это ты шпион, да? Подглядывал, как ваши сопляки сдохнут? Саша ничего не ответил. Только смотрел. Глазами, полными ужаса и ненависти. — Запомнишь навсегда? — Уже запомнил, - прошептал он. Удар прикладом. Потом ещё один. Его скрутили, прижали к стене. Один из солдат достал нож. — Глаз за глаз, княжонок. Ты видел — теперь смотреть не будешь. Ксюша закричала. Она рванулась вперёд, но её оттолкнули. Снова удар. Всё тело Саши дёрнулось, когда лезвие вошло в орбиту. Кровь залила щёку. Он даже не закричал — лишь задохнулся от боли. — Ты не видел этого, - прошептала Ксюша, вся в слезах, - ты этого не видел… Её не тронули. Один из командиров тихо сказал: — Её не трогать. Она — солдат. Пусть живёт. Будет помнить. Ксюша опустилась рядом с братом на колени. Он тяжело дышал, окровавленный, но жив. Она взяла его за руку. И в эту секунду из тьмы донеслись чьи-то шаги. Быстрые, неровные. Тот, кто шёл, бежал.

***

Он прибежал. Почти на изломе рассвета, когда небо еще чёрное, но горизонт уже начал бледнеть, Константин влетел в переулок, в котором находился тот самый дом. Бежал так, будто сам был пулей. Сквозь спящих лошадей, сквозь колючие кусты, сквозь безмолвие улиц, которые глухо гудели от того, чего на них не произошло — но должно было. Бежал с чувством, что опаздывает не просто на что-то — на финал эпохи, на расплату, на смерть, которую уже не остановить. Когда он добрался до двери, она была приоткрыта. Внутри пахло железом. Кровью. Потом. Порохом. — Саша? Ксюша? - голос сорвался. - Я здесь! Откликнитесь! Тишина. Гулкая, пропитанная чужими голосами, которые уже исчезли. Он шагнул внутрь. На лестнице — следы. Мелкие тёмные пятна. Следы крови. Его дыхание сбилось. Он едва не упал, когда вбежал в коридор. Свет фонаря качался на стене, как маятник. И там, в самом конце, он увидел их. Ксюша сидела на полу, спиной к стене, зажав в руках голову брата. На её щеке засохли чёрные дорожки слёз. На рубашке — пятна крови. Она даже не подняла головы, когда Костя приблизился. Саша дышал. Но глаза его были заклеены грубыми бинтами, наскоро наложенными, слишком туго. Костя бросился к ним, опускаясь на колени. — Господи… - выдохнул он. - Саша… Саша, это я… Костя. Мальчик вздрогнул. Его губы шевельнулись. — Я… слышу… - прохрипел он. — Он живой, - прошептала Ксюша, как будто только сейчас осознала. - Они… они… Она не договорила. Зарыдала. И это не были слёзы боли — они были, как прорыв плотины. Слёзы ужаса, который нельзя было ни объяснить, ни удержать, ни прожить до конца. Костя осторожно положил ладонь на плечо Саши. — Тише. Я здесь. Всё… Всё уже… «Поздно», — не сказал он. — Они… - Ксюша всхлипнула. - Они убили их. Прямо там. Как скот. А мы… Мы слышали всё. Видели. Он закрыл меня. Он… хотел, чтобы я не помнила. Костя посмотрел на неё. И впервые не знал, что сказать. Он мог быть кем угодно — защитником, другом, стражем, городом.. но в этот момент он был просто человеком. Слишком маленьким для такой боли. Он обнял их. Как мог. Сжал. До хруста. До дыхания в унисон. В какой-то миг всё стихло. Даже в голове. И только свет нового утра, едва-едва пробивающийся сквозь мутное окно, падал на троих молодых, искалеченных, но живых.

Мне небо давит на ладони в невесомости.

И если упадёшь, я буду на руках нести.

Ты моя девочка, красива, как последний выстрел.

Прошу, не бойся, ведь от пули умирают быстро.