Пролог

— РАЗВЕ ТЫ НЕ ОБЕЩАЛ?! — провизжала Офелия и тут же схватила стеклянную вазу, случайно попавшуюся под руку, вдребезги разбив её о пол. — Офелия, — ещё строже сказал Драко. — Ты всё забыл?! Неужели ты забыл?! Скажи мне, ты забыл?! Забыл?!!! — истерично перебила она отца, уже едва справляясь со своими эмоциями. — Первое сентября, Кингс-Кросс, платформа девять и три четверти, первый курс. Я посмотрел тебе в глаза и сказал: «Тебе понравится там, обещаю». Ты об этом? — «А если не понравится? Заберёшь меня?» Что ты ответил?! — «Заберу», — просевшим голосом сказал Драко. — Что я спросила?! Драко промолчал. — ЧТО Я СПРОСИЛА?! — взвизгнула Офелия. — «Обещаешь?» — И ты сказал… — Я помню, что я сказал, Офелия, несмотря на то, что это было шесть лет назад! — Его голос непроизвольно повысился вслед за ней. — И когда я получу от тебя хотя бы одну внятную причину твоего внезапно возникшего желания покинуть Хогвартс в середине шестого курса, мы рассмотрим эту возможность! — А причины, что я так хочу, тебе недостаточно?! — Нет, Офелия, недостаточно! Такие серьёзные решения не принимаются просто по чьей-то прихоти!!! Офелия импульсивно взмахнула руками и схватилась за голову, громко завыв в неистовом плаче. Драко растерялся, не понимая, как реагировать на столь сильную и непонятную ему истерику дочери. Его сердце обливалось кровью. Малфой любил свою дочку больше жизни, и видеть то, как она страдает, совершенно не имея представления, почему и как ей помочь, казалось для него невыносимым. Его тон сам собой стал мягче, а в голосе уже почти сквозило отчаяние, когда он принялся её успокаивать: — Милая, солнышко, давай спокойно всё обсудим. Расскажи мне, что случилось, и мы найдём решение. Может, есть другие пути, кроме как покинуть Хогвартс навсегда. А как же твои друзья? Как же Скорпиус? Вы же мечтали, как вместе будете стоять в Большом зале, получая дипломы… Сегодня только первый день, как вы вернулись на каникулы, может, всё уляжется? Или тебя там кто-то обижает? Только скажи, и я… — НЕТ ДРУГИХ ПУТЕЙ! — резко перебила его Офелия и схватила стул, швырнув его в стену в момент очередной неконтролируемой вспышки магии, от чего тот разлетелся в щепки. — Забери! Меня! Из Хогвартса! Это всё, что тебе необходимо знать!!! — Офелия, мне не нравится твой тон и твоё поведение! — строго сказал Драко, уже с трудом сохраняя остатки своего самообладания. Ситуация стремительно выходила из-под контроля, и он никак не мог на это повлиять. Ему нужна была помощь, и в голову пришло самое простое и быстрое решение: закончить этот разговор сейчас и вернуться позже вместе с женой, когда дочь придёт в себя и успокоится. — Папа! — Разговор окончен. Я отказываюсь говорить с тобой и тем более что-либо делать, пока ты не успокоишься и… — НЕНАВИЖУ! — взвизгнула Офелия так громко и отчаянно… И это слово, впервые в жизни слетевшее с её уст в адрес обожаемого и обожающего папы, острой стрелой вонзилось в сердце Драко, пустив глубокую трещину и заставив его колени подкоситься. Девушка быстро удалилась прочь, в ванную комнату, громко хлопнув дверью. Малфой устало выдохнул и провёл рукой по лицу, присев на кровать. Ноги его больше не держали. Заперев дверь на замок, Офелия подошла к раковине и гневно уперлась в неё руками, с лютой яростью в глазах взглянув на себя в зеркало. Она долго смотрела на своё зарёванное, раскрасневшееся лицо, думая только о том, как она устала. И что других вариантов у неё больше нет… Это конец. Папочка больше не прибежит на помощь и не спасёт её. Не в этот раз. Он не заберёт её из школы, пока она всё ему не объяснит… Но Офелия не объяснит. Она не может. Она вернётся в Хогвартс… И умрёт. Тонны боли, страха, отчаяния, ненавистной лжи и недомолвок… А что в конце? Исход один: неминуемая смерть. Впрочем, теперь, после того, что она сделала вчера… Офелия была искренне убеждена, что заслуживает смерти. Так… Не лучше ли покончить со всем этим сейчас?.. Не подвергая больше… Страданиям… Ни себя ни других?.. Раз — и всё. Звучит так просто. Покой. И тишина. Больше никакой боли… Нет боли. Офелия открыла дверцу шкафчика, что висел рядом с зеркалом, и достала оттуда лезвие бритвы… «Отпусти меня! Отпусти, отпусти, отпусти! ОТПУСТИ!» Девушка поднесла лезвие к горлу и посмотрела себе прямо в глаза так, будто смотрела на чужого человека. Постороннего и незнакомого. Но уже заочно ненавистного. «Ты лгунья, Офелия. Как и вся твоя семейка. Всегда была ею и навсегда останешься. До самого конца». Она никогда не освободится… «Никто не поможет тебе, оленёнок». «Никто даже не узнает». Это было её последнее воспоминание, прежде чем она одним уверенным движением перерезала себе горло.

***

Драко сидел на кровати, отсчитывая минуты. Офелия уже долго не выходила из ванной и как-то странно притихла… Её волшебная палочка осталась в комнате, а значит, она не могла наложить на дверь заглушающие чары… Нет… Она затихла, и для человека, который десять минут назад заходился в страшной истерике — это неестественное поведение… Никаких всхлипов, никакого плача, никаких разбитых предметов… Никакого шума. Тишина. «Это странно», — подумал Драко, встав с кровати и подойдя к ванной, когда его отцовское сердце будто импульсом шестого чувства забило тревогу. Он прислонился к двери и прислушался: ничего. Будто в ванной и не было никого… Он трижды постучал. — Офелия? Как вдруг из-за двери наконец послышались звуки. И эта мелодия теперь навсегда отпечатается в его сознании, навещая в самых страшных ночных кошмарах. Девушка громко закашлялась и стала издавать целую симфонию клокочущих и булькающих звуков, будто захлёбывалась. Малфой мигом выхватил из кармана волшебную палочку и открыл дверь невербальным заклинанием, ворвавшись внутрь. Девушка с ужасом встретилась глазами с отцом, и лезвие с тихим звоном выпало из её трясущейся руки на кафельную плитку. Отчаянно схватившись руками за горло и сильно сжав его, она упала на колени, испытывая невыносимую боль. Драко застыл от смятения. Просто врос ногами в пол, чувствуя, как всё тело леденеет от первобытного страха. Кристально чистая, искренняя паника, совершенно неприкрытая никакой другой эмоцией, сковала его на несколько долгих, очень долгих секунд. Будто стая ядовитых насекомых рассыпалась по его шее, беспощадно кусая кожу и заставляя мышцы каменеть. Ему казалось, будто всё, что его окружает, всё, что он видит, — это кровь. Очень много крови, повсюду… И родная дочка, которая, в агонии захлёбываясь, словно утопала в ней прямо у него на глазах. Трахея девушки была повреждена, и кровь под давлением быстро заполнила лёгкие и рот, не переставая хлыстать через края раны. Малфой был уверен, что больше ничто не сможет изгнать эту картину из его головы. Она будет преследовать его во снах, приставляя к виску этот образ, будучи верным слугой его боггарта. Офелия начала задыхаться. Мышцы её шеи были крайне напряжены и зверски болели, а моральный шок от осознания беспомощности не оставил и шанса подумать хоть о чём-нибудь важном. Оглянуться на минувшие события до того, как начало меркнуть сознание от прервавшегося кровообращения в мозгу. Офелия просто умирала, будто вынужденная наблюдать это со стороны. Так это ощущалось. Пока наконец Драко не пришёл в себя и быстро не взмахнул волшебной палочкой. Ее лёгкие, казалось, задышали, но сознание померкло, окунувшись в черноту.

***

Драко вернулся в свою комнату спустя час. Его руки тряслись, а на кристально-белой рубашке ярко контрастировали расплывшиеся и засохшие багровые пятна. Перепачканный в крови и с микроинфарктом Малфой думал лишь о том, что это был кто угодно, но только не его дочь. Весёлая и жизнерадостная, хохотливая и игривая, всегда и во всём видевшая только хорошее и прекрасное. Кто? Кто всего за четыре месяца пребывания в Хогвартсе смог так разрушить её хрупкий и красивый мир? Довести до такого состояния? Чтобы его нежная и волшебная Офелия, любящая жизнь каждой клеточкой своего естества, вдруг захотела с ней расстаться?.. Малфой был уверен, что у произошедшего есть виновник. И кем бы он ни был, Драко заставит его пережить тот же ад, что сегодня пережил он сам. И даже больше. Но как только мог он проглядеть? Как мог он не заметить? Его дочь так страдала, а он ни сном ни духом о том, что с ней произошло? Как так получилось, почему он ничего не знал?! Что он за отец, раз позволил своему ребенку дойти до края, прыгнуть в разрушающую бездну?.. Образ окровавленной и задыхающейся Офелии снова всплыл перед глазами Драко. Его ресницы дрогнули, и тот поток, что он сдерживал всё это время, вырвался наружу, отравляющим ядом скатившись по щекам. И тысячи разбереженных шрамов в голове. Он так надеялся, что стены его родного дома больше не увидят боли, не увидят пыток, не увидят крови и чьих-либо страданий… Как он сам. Послышался тихий скрип двери, и в комнату из ванной вошла Ария, замерев на месте от испуга. — Драко?.. — Послышался нежный голос жены, и Малфой безжизненно на неё посмотрел. Он чувствовал себя отравленным. Разбитым. Проклятым. Проклятие вероломной семьи Малфоев однажды вонзилось в эти стены, отравляя, словно скверна, растеклось по воздуху и просочилось в вены, не давая окончательно забыть всё то, что тут произошло. Приставляя к виску образы, напоминавшие о том, что счастье не для их семьи. — Чья это кровь?.. — дрожащим шёпотом спросила Ария, приблизившись к нему и коснувшись плеча. Но Малфой промолчал, бездумно вперившись в большие беспокойные глаза и чувствуя, будто его собственные губы наотрез отказываются служить. — Драко… Чья. Это. Кровь? — уже громче повторила Ария с требованием в голосе. Схватившись за сердце, Малфой словно отмер, внезапно громко и судорожно всхлипнув. Второй ладонью он накрыл лицо и сдавленно расплакался. Ария испугалась, впервые наблюдая мужа в таком состоянии… Она растерялась, не сразу осознав, как реагировать и как себя вести… — Драко?.. Драко, что с тобой? — слабым тонким голосом промолвила она перед тем, как крепко обняла. Малфой непроизвольно облокотился на жену от усталости, крепко обвив рукой её тело, а затем они медленно опустились на кровать, присев на край. — Драко, умоляю, объясни, что произошло… Утомлённо проведя ладонью по лицу, Драко взял себя в руки и на выдохе сказал: — Офелия… — Что?.. — с испугом прошептала Ария, почувствовав, будто сердце упало вниз. — Она… — С ней всё хорошо. Уже хорошо. — Но что случилось? — Она требовала забрать её из Хогвартса… А я отказал. Тогда она закрылась в ванной и… — Драко посмотрел на жену, в равной доле не будучи уверенным в том, что стоит ей рассказывать такое, и в том, что стоит это от неё скрывать. А также в том, что он переживёт это без её поддержки… Ария слегка кивнула, взглядом побуждая его договорить. — Перерезала себе горло, — просевшим голосом закончил он. — Она… Что?.. — резко вскочив и схватившись за сердце, вскрикнула Ария и тут же метнулась в сторону двери. — Где она… Драко схватил её за руку, останавливая, и потянул назад, взглядом уговаривая сесть обратно. — Всё хорошо, я остановил кровотечение, исцелил, она спит, — заверил он. Ария села на кровать, и следующие две минуты они провели в звенящей тишине, с неверием и тревогой уставившись друг другу в глаза… С болью и непониманием. Увидев столь невыносимую муку и страх в глазах любимого, Ария сдержала порыв немедленно броситься к дочери, чтобы убедиться, что с ней всё хорошо. Она нужна ему сейчас, Офелия же в порядке и мирно проспит до утра. Надо собраться и сперва сконцентрироваться на муже. Драко медленно отвернул лицо и на рваном выдохе прошептал: — Она сказала, что ненавидит меня. Ария взволнованно ахнула. — Драко, это не так… — взяв его за руку, попыталась заверить она. — Ты бы видела её, — возразил Драко, накрыв ладонью лицо. — Видела её глаза… В них столько злости… Я ведь даже не понял, что всё так плохо и насколько она страдает, пока она не сделала… То, что сделала. — Он закрыл глаза и снова тяжело вздохнул. — Это… Это всё… Я… — Драко… Драко, посмотри на меня. — Ария обхватила его лицо руками, заставив на себя взглянуть. — Ты самый замечательный отец и самый великолепный муж на свете. Это не твоя вина. Не смей так думать. Мы не можем предотвратить то, чего не предвидим. Она выдержала паузу, и Драко медленно кивнул. Ария опустила ладони и, не разрывая зрительного контакта и поглаживая его по руке, продолжила говорить рассудительным, но ласковым голосом: — Очевидно, в Хогвартсе с ней случилось что-то очень нехорошее… Она подросток, она напугана, не знает, что ей делать… Вероятно, всё это время она копила и сдерживала в себе все эти эмоции и теперь просто выплеснула их на тебя… Не потому, что ты плохой, и не потому, что она тебя ненавидит, а потому, что в ней скопилось много злости, а ты человек, которому она доверяет больше всех на свете. И с тобой не нужно сдерживаться. Хорошо? Ты понял меня? Малфой снова молча кивнул, утомлённо проведя ладонью по лицу. Ария крепко обняла его, прошептав: — Что она сказала, почему она хочет уйти из школы? — Сказала, это не моё дело. Ария отпрянула, задумавшись на минутку. — Думаешь, ей кто-то угрожает? Поэтому она молчит? — Я не знаю, — устало ответил Драко. — Я ничего не знаю. Повисло недолгое молчание, пока Ария продолжала успокаивающе поглаживать руку Драко и размышлять о случившемся. Взглянув на мужа, она поняла, что тот тоже потерялся в своих мыслях. Дабы поскорее вернуть им обоим почву под ногами, Ария решила озвучить свои мысли и подвести черту, от которой можно будет отталкиваться с утра после хорошего сна. Только вот сон им в эту ночь явно не сулил… — Хорошо, давай поступим так… — заговорила она, и вымотанный Драко с надеждой на неё посмотрел. — Офелия проспит до утра, эльфы за ней приглядывают. Мы тоже немного поспим и отдохнём. А завтра я встречусь с Макгонагалл и попрошу для Офелии академический отпуск по семейным обстоятельствам. Возьмём пока что обучение на дому. Офелии скажем, что поддерживаем её и даём перерыв, чтобы она хорошенько всё обдумала, и если её решение не изменится, то мы заберём её из Хогвартса. А за то время, что она будет дома, мы постараемся выяснить, что с ней случилось. И надо будет поговорить со Скорпиусом… Они странно вели себя за ужином, меня это беспокоит, на них совсем не похоже… Но может, ему что-то известно… Ария с тревогой посмотрела на мужа, ожидая его комментария, но он словно выпал из реальности, выглядя очень потерянно. — Что думаешь? — шёпотом вернула его внимание она. Драко встрепенулся и молча кивнул, соглашаясь с её планом. — Да… Да, давай так и поступим. — Хорошо… Ария обеспокоенно оглядела его фигуру, отметив для себя, что… Он совсем никакой. — Иди сюда, — прошептала она и прижала его к себе, заключив в крепкие и нежные объятия. Так же крепко обняв её в ответ, Малфой судорожно выдохнул, а затем подтянулся выше вместе с ней, укладывая их головы на подушки. Больше они не проронили ни слова. Потребовалось немало времени, чтобы сердце наконец угомонилось. Засыпая, Драко чувствовал ласковые поглаживания Арии и думал о своих детях. Он думал о том, что несмотря ни на какие трудности, вопреки всему, он ни на что бы не променял возможность быть их отцом…

***

Это были их первые летние каникулы. Жаркое июньское солнце припекало с самого утра, и только прохладные бризы свежего ветра не давали сойти с ума от духоты. Двери поместья настежь распахнулись, с грохотом ударившись о стены от столь импульсивной вспышки заклинания. Офелия влетела в дом на всех парах, улыбаясь во все зубы и кружась. — Топси! — радостно вскрикнула она, и в воздухе тут же раздался тихий треск. Эльфийка почтительно поклонилась, представ перед маленькой хозяйкой, и в ожидании сцепила руки в замочек у груди. — Привет! — Офелия упала на колени и крепко обвила руками взволнованного домовика. — Топси так рада маленькой мисс! Топси очень скучала… Топси нечем ды…ша… — Ой, прости… — со смешком пробурчала девочка, отпрянув. — А я привезла тебе подарок. — Подарок?.. Мисс… Мисс не должна, ну что вы… — Так, Топси, перестань. Не начинай опять. Лучше смотри! — радостно пролепетала Офелия и открыла свою дорожную сумку, доставая оттуда красиво обёрнутые конфеты. — Вот! Я недавно была в Сладком королевстве в Хогсмиде и увидела марципан! И тогда я подумала: знаешь, кто любит марципан? Топси недоумённо на неё посмотрела, навострив уши так, будто не знала ответа. — Ты! — взмахнув руками, вскрикнула Офелия. — Ты, Топси, ты же любишь марципан, я же помню!!! А Руфус любит лакрицу, а Данки — лимонные леденцы, я всё помню! И я всё вам привезла. Эльфийка застыла на месте, не веря своим глазам, схватившись за уши, и в изумлении уставилась на конфеты. — Мисс такая добрая, мисс, — вдруг прокричала она и накинулась на руку Офелии, импульсивно пожимая и размахивая ею в разные стороны. — Мисс так добра к Топси, так мила! Как Топси любит мисс не передать словами, Топси не заслуживает такую добрую и внимательную хозяйку, Топси… Эльфийка почти разревелась, чуть не оторвав руку Офелии, пока та сидела с лучезарной улыбкой и смеялась, глядя на её реакцию. Внезапно вырвав свою руку и обхватив домовика за плечи, чтобы зафиксировать на месте, Офелия дёрнула бровями и деловой интонацией ответила: — Топси, ты заслуживаешь всего, чего только захочется! Возьми, передай другим, пожалуйста, конфеты от меня. — Да, конечно, Топси всё передаст! — Офелия. — Послышался до боли родной голос за спиной, и девочка тут же обернулась. — Дедушка! — крикнула она и подскочила на ноги, бросившись в его объятия. Люциус охнул от неожиданности, однако нашёл в себе силы выстоять и разок прокружить внучку на месте. Офелия неимоверно обожала Люциуса с самых пелёнок, и никто не мог понять точную причину этому. Но она гоготала каждый раз и неистово тянула ручки, стоило ей заметить дедушку у своей колыбельки. Сердце Люциуса болезненно сжалось, болезненно, но приятно, когда он услышал её первое слово. Ведь первым словом Офелии было «деда». Офелия была лучистым солнышком, которое растапливало сердце Люциуса с каждым днём всё больше и больше. Он здорово изменился и стал менее язвительным и надменным, особенно в кругу семьи. Они с Офелией проводили вместе очень много времени, и Люциус не мог налюбоваться своей лучезарной и хохотливой внучкой, любящей его всей душой. — А я тебе тоже привезла! — Что привезла, любимая? — Ну, я помню, что ты любишь огневиски, — деловито заговорила она, как только Люциус опустил её на пол. — Поэтому сначала я попыталась сварить зелье старения, чтобы мне продали его в магазине. — Какая настойчивость, — снисходительно рассмеявшись, прокомментировал Люциус. — Это черта Малфоев. — Да, но у меня ничего не получилось, — махнув рукой, сказала девочка, — потому что зельеварение — скука смертная, и я ничего в нём не понимаю. И тогда я убрала последствия взрыва котла в кабинете и отправилась к старшекурсникам, но они мне отказали, за что получили потом эти прыщавые конфеты из магазина волшебных вредилок. Что странно: там этого зелья не нашлось! — И что же ты сделала? — не переставая восторженно улыбаться, поинтересовался Люциус. — Ну… Я купила тебе конфеты с ликёром в Сладком королевстве. Что странно: их продают и детям. — Спасибо, милая, — рассмеявшись, ответил он. — Ты знаешь, ведь и у меня для вас со Скорпиусом припасены подарки. — Да?! — Никаких подарков, они наказаны. — Внезапно послышался строгий голос Драко. Рядом с ним с виноватым лицом еле волок ноги грустный Скорпиус. Однако, взглянув на Офелию, он тут же повеселел и не удержался от того, чтобы заразиться её глупой улыбкой. — За что же? — Люциус строго посмотрел на них, приподняв бровь. Дети тихо хихикнули, переглянувшись, и с озорным видом уставились на дедушку. — Мы сегодня снова были в кабинете директора, — недовольно констатировал Драко. — Салазар милостивый, что на этот раз? — Всем детям, учащимся на первом курсе, было выдано задание в последний месяц: поддерживать жизнь в яйцах нюхлеров до вылупления. — Что вы сделали с бедными нюхлерами? — приподняв брови в наигранном удивлении, поинтересовался Люциус. — Нюхлерами? Абсолютно ничего, — ответил Драко, фыркнув. — Я… Не совсем понимаю… — Люциус нахмурился. — Они «перепутали» яйца, — с прищуром процедил Драко сквозь стиснутые зубы. — Так-так… И кто же у нас вылупился? — Лицо Люциуса окрасилось весельем. Проделки внуков его уже давно не удивляли. Скорее, интриговали. Особенно он радовался, когда за этим скрывались их прыткие и любознательные умы и выдающиеся способности. — Ну, как объяснила Офелия — по заявлению контрабандиста в Лютном переулке — должен был вылупиться василиск. — Что?.. — Тут Люциус всё же удивился. — Угу. Детей поймали ночью в коридорах замка, пока они искали Тайную комнату, «чтобы ему было, где жить». Люциус показательно ахнул и недовольно поцокал языком, еле сдержав улыбку. — Какой кошмар. Нашли?.. — будто с надеждой и заинтригованностью в голосе спросил он. — Не успели… — виновато пробубнили дети. — Ай… — раздосадованно протянул Люциус в ответ. — И когда вы только успели побывать в Лютном переулке? — А я тебе расскажу, когда, — продолжил Драко. — Помнишь, мы делали покупки на Косой аллее в пасхальные каникулы, а Офелия потерялась на двадцать минут? Мы ещё чуть с ума тогда не сошли. — Как… Офелия, ты же сказала, что потерялась, когда искала магазин бальных платьев?.. — Да, отец, она так и сказала. Только вот «потерялась» она, свинтив по-тихому в Лютный переулок в поисках приключений. — Офелия, как не стыдно… — Я… — Девочка растерялась, заметив, как на неё все уставились, и опустила глаза в пол, виновато заключив: — Не могу придумать, что сказать. Скорпиус положил ей руку на плечо, рьяно принявшись заступаться за сестру: — Офелия не виновата, это была моя идея! — А ты не прикрывай её передо мной! — возмутился Драко. — Но это правда: я подначил Офелию, хотел пошутить, а она поверила и… — Скорпиус Гиперион Малфой! — перебил его Драко, прикрикнув. — Я ценю, что ты всегда защищаешь свою сестру, и да — ты должен был за ней следить! Однако это не отменяет того факта, что и ей пора научиться принимать ответственность за свои поступки! Мерлин! Лютный переулок! Я даже представить боюсь, что могло произойти, как ты только могла так с нами… Послышался тихий всхлип, и Малфой тут же замолчал, как по взмаху волшебной палочки. Это заклинание, безотказно действующее на папу, она выучила, пожалуй, самым первым. Драко закатил глаза и утомлённо выдохнул, прежде чем Офелия внезапно бросилась к нему и обняла. — Папочка, прости, ну прости меня, я не подумала! Я не хотела, чтобы ты волновался… — Ну всё, тише-тише, — уже спокойно сказал он, обняв её в ответ и погладив по голове. — Я тебе верю. Но я надеюсь, что подобное больше никогда… — Я никогда, обещаю, я больше никогда… — залепетала дочка, задрав голову и посмотрев на него своими большими невинными глазами. Драко молча ухмыльнулся, не переставая поражаться тому, какую непостижимую силу имели над ним эти глаза, доставшиеся ей от мамы. — Всё-всё. Хорошо. Не плачь, солнышко. Я тебе верю. Но впредь ты больше ни на шаг от меня не отходишь на Косой аллее, иначе останешься без подарка на следующее Рождество. — Но ты обещал Пегаса! — тут же возмутилась девочка. — Вот именно, — подтвердил Драко, вздёрнув бровь. — Подумай об этом. — Ладно… — улыбнувшись, покорно согласилась она, и папа поцеловал её в лоб. Посмотрев на притихшего и волнующегося Скорпиуса, Драко подошёл и к нему, чтобы поцеловать в макушку. — Впредь будь внимательнее. Пойду скажу маме, что мы вернулись. Как только Драко растворился за поворотом, Люциус тут же с заинтригованностью в глазах посмотрел на детей. — Так… Кто же вылупился из яйца?.. — вкрадчивым голосом полюбопытствовал он. — Оккамий… — на разочарованном выдохе ответила Офелия, а Скорпиус пожал плечами. Люциус недовольно вздохнул. — Изъяли? — спросил он. — Угу, — пробубнили дети. — И скорлупу? — И скорлупу… — хором ответили они. — Досадно, — поджав губы, заключил Люциус. Офелия тоже расстроенно поджала губы, и Скорпиус взял её за руку. Люциус улыбнулся, глядя на них, и загадочно заговорил: — Милая, захочешь впредь яйцо василиска — просто скажи дедушке, хорошо? И не ходи одна в Лютный переулок, это не место для маленьких девочек. Там могут быть преступники… — Я знаю, я одного поймала, — махнув рукой, как бы невзначай ответила Офелия. — Вот как? — Брови Люциуса приподнялись в изумлении. — Да, он пытался ограбить магазин того контрабандиста, который подарил мне яйцо, после того, как я наслала летучемышиный сглаз на этого бандита. — Да что ты? Ты… Умеешь?.. — Да, меня Роза Уизли научила. А её — тетя. Она говорит, что в Хогвартсе без этого никуда. Люциус издал бархатистый смешок. — Скорпиус? А ты что скажешь? — Что? Я тоже умею. Меня Офелия научила. — Ясно… — с улыбкой ответил он, а затем его лицо плавно окрасилось строгостью. — Дети, Уизли — не лучшая компания. — Почему? — хором спросили они. — Вы пока многого не понимаете, но лучше поверьте дедушке на слово и не общайтесь с ними. — Хорошо, дедуль… — тут же пропела Офелия. — Ладно, — немного нахмурившись, подхватил Скорпиус и с некоторым удивлением посмотрел на сестру. — Молодцы, — довольно прокомментировал Люциус и направился в сторону парадной лестницы. — Идите переодевайтесь, скоро будем ужинать. — Ты серьёзно? — прошептал Скорпиус, как только дедушка ушёл. — Мы больше не будем общаться с Уизли? Офелия надменно фыркнула. — Будем, конечно. И Тайную комнату найдём. Скорпиус с облегчением и весельем улыбнулся. — Кстати, спасибо, что не рассказала папе, что я был в переулке с тобой. Иначе… Офелия ему игриво подмигнула.

***

Тревога и разыгравшиеся нервы заставили проснуться Драко через час. Машинально вытянув руку перед собой, он обнаружил, что находится в постели один. Обеспокоенно вздохнув, Малфой привстал и схватил свою палочку, лежавшую на тумбочке, чтобы зажечь свет. Арии не было в комнате, а судя по открытой двери и выключенному в ванной свету, он понял, что жена куда-то ушла. Разволновавшись, он отправился искать её, чтобы удостовериться, что с ней всё в порядке. Как Драко и подозревал, он нашел её в комнате Офелии. Слегка приоткрыв дверь и заглянув внутрь, Малфой увидел, как Ария лежит на кровати дочки и, обнимая её и поглаживая по голове, сквозь слёзы что-то шепчет ей в макушку… Печально вздохнув, он тихонько закрыл дверь и вернулся, оставив жену там, где она чувствовала, что должна быть. Ария смотрела на свою дочку и не могла налюбоваться. Она ласково, едва касаясь, проводила кончиками пальцев вдоль линии её скул, таких же красивых, как у папы, маленького носика, который достался ей от мамы… И думала о том, о чём, наверное, думает каждая мама: как же быстро выросли её дети… А она даже не заметила, в какой момент проблемы, связанные с их беспечными шалостями, успели перерасти серьёзные проделки и превратиться в настоящую трагедию. Её дети никогда не были святыми, и даже мало-мальски послушными их было не назвать. На протяжении шести лет обучения Драко и Арию стабильно вызывали к директору минимум четыре раза в год. Ария до сих пор помнила тот самый первый раз… Это было весной, на первом же курсе. Макгонагалл вызвала чету Малфоев на ковёр, чтобы сообщить невероятное: Скорпиус и Альбус Поттер под предводительством Офелии ночью угнали из загонов лесничего три гиппогрифа и улетели на них далеко за пределы Хогвартса, чтобы застать пришельцев, рисующих круги на полях. Офелия вычитала это в каком-то маггловском журнале и подбила ребят удовлетворить их юный исследовательский интерес. Ария тихо рассмеялась себе под нос, как делала теперь всегда, вспоминая эту историю. Она не переставала удивляться своей святой родительской наивности, когда поначалу считала, что это был конец света. Но с тех пор её дети так и не разучились удивлять… А порой даже шокировать… — У меня есть подозрение, что ваши дети замешаны… В нелицеприятном инциденте. — Мы внимательно вас слушаем, — устало ответил Драко, ведь не прошло и двух месяцев, как они с Арией в последний раз стояли в кабинете директора. — О каком инциденте идёт речь? Изящным движением Макгонагалл поправила свои очки и сделала два шага вперёд, выдержав паузу, чтобы собраться с мыслями. По выражению её лица стало понятно: разговор будет непростой. — Стало известно, что по школе распространяют запрещённые товары для старшекурсников. Лекарственные успокаивающие средства, для приобретения которых требуются рецепты, а также, что меня поразило… Ответы на письменные экзамены, добытые неведомо каким образом… Ну, и… — Директор тяжело вздохнула, принявшись нервно теребить свою волшебную палочку, чтобы занять руки. — И алкоголь. — Так… — немного ошарашенно ответил Драко, задумчиво прикусив нижнюю губу. — И при чём тут наши дети? Ответ на его вопрос тут же вспыхнул в глазах Макгонагалл, брови которой в изумлении изогнулись фразой: «Прошу вас. Они всегда при всём». Однако, взяв себя в руки, она прочистила горло и ответила более деликатно: — Есть подозрения, что распространяют их именно они. — Распространяют… То есть продают? Речь об этом? — с непониманием уточнила Ария. — Всё верно. — Это не может быть правдой, — тут же возмутился Драко. — Представить не могу, зачем им могли бы понадобиться деньги; мы выделяем им немало средств на карманные расходы, это определённо чья-то бессовестная клевета и… — Мистер Малфой, — с неменьшим возмущением в интонации перебила его директор. — Оплатой были вовсе и не галлеоны. — А что же?.. Макгонагалл устало выдохнула и, качая головой, нараспев заговорила: — Колдографии и письма с компроматами, тайнами и секретами студентов и… Преподавателей. — Что? — хором удивились Ария и Драко. — А также личные дневники учащихся, — неловко поджав губы, закончила она. Минутная тишина осознания и шока опустилась на комнату, и теперь брови ошарашенных родителей изогнулись дугами, в то время как лицо директора начало приобретать победоносный вид. В её глазах словно горящей строкой побежала новая фраза: «Да-да, теперь то вы поняли, как всё серьёзно». Драко нахмурился. — И почему вы обвиняете именно наших детей? — спросил он. — Есть доказательства? — Не совсем, — качнув головой и закусив губу, ответила Макгонагалл. — Ситуация деликатная… Офелию поймали с поличным после анонимного доноса пострадавшего. Видимо, какая-то его тайна была раскрыта. Но, как уверяла потом сама Офелия, она просто поделилась с другом, семикурсником, на минутку, своей успокоительной настойкой, на которую у неё и рецепт, оказывается, был. Она нам его предъявила. Драко и Ария быстро обменялись недовольными взглядами, но всё же продолжили защищать детей. — Раз она предъявила рецепт, в чём тогда проблема? — спросила Ария вежливым и наигранно непонимающим тоном. — В комнате Офелии был проведён обыск… — Простите, что?! — хором возмутились родители. Макгонагалл остановила их жестом руки, давая понять, что она не закончила и у неё были весомые основания на такое действие, учитывая открывшееся: — И в её личных вещах были найдены все те предметы, которыми расплачивались старшекурсники. При допросе, разумеется, — директор смешливо улыбнулась, — ни один ученик не дал показания против Офелии, поэтому исключить её я не могу. А доказательств, что все эти вещи оказались у неё неслучайно, нет. Она просто коллекционер потерянных вещей, по словам её адвокатов, — уже строже закончила она и с укором взглянула на семейную пару. — Её… Адвокатов?.. — с недоумением переспросил Драко. — Как вы сами сказали, вы выделяете немало средств на карманные расходы своим детям. И, как видите, тратят они их не на конфеты. Драко и Ария снова быстро шокированно переглянулись, будто чтобы удостовериться, что их одинаково поражает всё происходящее. — Как только Скорпиус узнал, в чём обвиняют Офелию, — продолжила Макгонагалл, — и что все улики были найдены у неё под кроватью в потайном отделении, — тут же нанял ей защиту. И хоть изначально я и не собиралась втягивать вас в эту ситуацию за неимением весомых аргументов и доказательств, теперь же я вынуждена требовать вашего вмешательства, ведь… На школу подан иск в Визенгамот за клевету и распространение ложной информации, порочащей честь и достоинство его ни в чём не повинной сестры. А также за незаконный обыск, разумеется. Разрушительная тишина, как после яростного раската грома, заполнила кабинет, пока Драко и Ария стояли с перекошенными лицами и приходили в себя, выглядя со стороны так, будто мысленно пытались перевести что-то с китайского языка. Малфой первый нарушил молчание, недоумённо заговорив: — Подан… Иск?.. Адвокаты? Стоп, что вообще происходит, они всего лишь четверокурсники, какой Визенгамот?.. Как они без нашего участия могли… — Ну, наше законодательство предусматривает право на защиту для несовершеннолетних, достигших четырнадцати лет, без вмешательства родителей или опекунов, — уверенно перебила его директор с укором в голосе. Драко посмотрел на Арию, растерявшись от такого расклада вещей. После минутного колебания лицо жены наконец изменилось, послав ему глазами один из невербальных сигналов, которые за все годы их брака он уже успел выучить наизусть: «Кончай с ней». Встрепенувшись, Драко хотел было уже пуститься в бой со всей своей оскорблённой родительской яростью… Но следующая эмоция на лице его жены, которую он, пожалуй, знал лучше всех, заставила его невольно ухмыльнуться и немного остыть: «Мерлин милостивый… Я так хочу вина». — Профессор Макгонагалл… — прочистив горло, заговорил он деловым и сдержанным тоном. — Раз наши дети так защищают себя, может, они ни в чём и не виноваты? Вы не думали об этом? — Я думала, но найденные улики… — Кстати, об этом, — перебил её Драко, — а вы не думали обратиться к нам до того, как применять такие радикальные меры и обыскивать их комнаты? — Прошу прощения, но я вовсе… — Мы проведём с ними воспитательную беседу и обязательно всё выясним, приняв меры, если понадобится, — снова перебил её Малфой безукоризненным тоном. — Но впредь просим не выдвигать обвинения и не самовольничать в адрес наших детей у нас за спиной, подвергая их такому стрессу и унижению, иначе вам и не понадобится исключать их из школы. Мы сами их заберем. Как и наши ежемесячные спонсорские взносы за ремонт, школьное оборудование, содержание школьных фантастических тварей, обслуживание теплиц и садов, обеспечение труднодоступных ингредиентов для класса зельеварения и… — Я поняла вас, мистер Малфой, — сдавленным голосом перебила директор, крепко сжав палочку обеими руками. — И так далее по списку, — всё же закончил Драко, мягко улыбнувшись. — Можете быть уверены, никакого иска в Визенгамот не будет. Пока что… Мы же взамен хотим быть уверенными, что впредь вы не будете нарушать личные границы наших детей без имеющихся на то оснований с доказательной базой, а также без нашего участия и предварительного на то согласия. — Можете быть уверены, — сдержанно ответила Макгонагалл, мягко кивнув. — Что ж… Тогда, если это всё… — Да, на этом всё, — холодно подтвердила она. — Благодарим за уделённое время, — вежливо улыбнувшись, попрощался Малфой. — Всего доброго, — ответила директор. — Всего доброго, — с не менее вежливой улыбкой сказала Ария и покинула кабинет вслед за мужем. Несколько минут они молча шли по коридору, пока Ария еле поспевала за нервным и широким шагом Драко. И как только они отошли от кабинета директора на приличное расстояние… — Я убью их, — вдруг сказал он, даже не повернув головы. — У меня рука не поднимется, но я с удовольствием посмотрю, — так же ответила Ария. Ещё десять шагов они сделали, прежде чем наконец переглянулись и внезапно поймали ухмылки на лицах друг друга. — Тайны и секреты… — недоумённо покачав головой, прошептал Малфой. — Учащихся и преподавателей… — с трудом сдержав широкую улыбку, прошептала жена. Всего пара секунд потребовалась для того, чтобы их самообладание наконец-то дало трещину, и они оба раздались негромким, но безудержным смехом, прикрывая лбы от стыда. — Но я всё равно их убью, — едва успокоившись, заключил Драко. — Да, конечно, а я всё равно посмотрю, — утирая слёзы веселья, ответила Ария. С того дня карманные средства Офелии и Скорпиуса были значительно урезаны. Ария до сих пор была уверена, что если бы Драко не состоял в попечительском совете Хогвартса и не был одним из его главных благотворительных спонсоров, а сама она не открыла бы под их фамилией единственную больницу в мире, излечивающую от сложнейших тёмных и родовых проклятий, то Скорпиуса и Офелию исключили бы из школы ещё на первом курсе. Самое неприятное в этой ситуации было то, что, кажется, и дети были в этом уверены. Оттого и позволяли себе встревать во всякие неприятности и учинять разные проделки, ведь они чувствовали свою неприкосновенность. Ария винила за это себя и Драко. Их дети, благо, не были глупыми или, чего ещё хуже, злыми… Но избалованными… Определённо. Сложнее всего было Драко в отношении дочери. Так сложилось, что Скорпиус по темпераменту был спокойным и рассудительным, чего нельзя было сказать про Офелию — ходячую катастрофу и неугомонный ураган эмоций. Но как бы Драко ни пытался брать на себя роль плохого полицейского, он быстро сдавался. А порой у него и вовсе складывалось чувство, что он чисто физически не способен ругать свою принцессу… И уж тем более злиться на неё. Что ж, как говорится… Теперь выросло, что выросло? — Мама?.. — Вдруг послышался тонкий голосок Офелии, и Ария тут же на неё посмотрела. Большие небесные глаза уже были мокрыми от подступающих слёз, а на лице ребёнка читались такие невыносимые для материнского сердца мука и страх. — Тш-ш-ш… — нежно погладив дочку по голове, зашептала Ария. — Я тут… Спи, солнышко… — Мам… Мам, прости… Пожалуйста, прости меня за всё… — Тише, милая… Отдыхай, мы завтра всё обсудим… Всё будет хорошо, любимая. Ария поцеловала Офелию в лоб, крепче обняв её. Офелия судорожно кивнула и, всхлипнув, что есть сил прижалась к маме, пытаясь снова заснуть. Слушая размеренное дыхание дочери, Ария подозревала, что, возможно, размышляет неправильно… Однако, вспоминая, что пришлось пережить ей самой со своими родителями, да и Драко со своими… Она подумала: пусть уж лучше её дети будут избалованными, но главное — счастливыми, добрыми и любознательными. И она собственными руками готова уничтожить любого, кто заставит пошатнуться их светлый и безопасный мир. Впервые взяв детей на руки, Ария поклялась, что они никогда и ни за что не пройдут через тот же ад, через который в своё время прошли их родители.

***

Драко проснулся ближе к полудню очень вымотанный и разбитый, ведь он едва ли сумел сомкнуть глаза на рассвете. Приняв контрастный душ и приведя себя в порядок, он отправился в обеденную гостиную, по дороге осведомившись у эльфов, что хозяйка Ария покинула дом ещё утром. Малфой пожалел о том, что не проснулся раньше и не отправился в Хогвартс вместе с женой, однако всё, что теперь ему оставалось, — это дожидаться её возвращения. Минуя вестибюль и сонно потирая глаза на ходу, Драко завернул за угол и сам не заметил, как столкнулся на повороте с сыном, который уже возвращался в свою комнату после обеда. — Доброе утро, — хмуро пробубнил Скорпиус и тут же зашагал дальше, не дожидаясь ответа. — Скорпиус! — громко крикнул Драко ему в спину. Сын остановился и вальяжно развернулся, недовольно поджав губы и ведя себя так, словно встал не с той ноги. — Что-то случилось? — надменно спросил он, как только отец к нему подошёл. — Ты знаешь, что происходит с Офелией? У неё в школе всё в порядке?.. Скорпиус устало закатил глаза. — А, ясно. Опять Офелия и её проблемы. — Опять… Про… — Драко возмущённо запнулся. — Ответь на вопрос, — строго потребовал он. — Понятия не имею, что там у неё в школе. Лучше спроси, что у неё с головой, и не у меня, а у врачей. — О чём ты говоришь? — Драко нахмурился, насторожившись и обеспокоившись так сильно, что даже не было сил реагировать на неподобающий тон сына. — Так ты ещё не в курсе. — О чём не в курсе?! Скорпиус поджал губы и задумчиво покачал головой. — Ну, скоро узнаешь. — Не испытывай моё терпение, Скорпиус, — грозно наставив на него палец, с тихой злостью процедил Драко, глядя на сына немного сверху вниз из-за разницы в росте. — Я поручил Офелию тебе, ты должен следить за своей сестрой и оберегать её от… — Да ничего я не должен! Больше не должен! — внезапно вскрикнул Скорпиус, нервно отмахнувшись от руки отца. — Плевал я на эту неблагодарную дрянь и её бесконечные проблемы! Драко тут же инстинктивно схватил его за шиворот и прижал к стене, как только это услышал. Сегодня он тоже встал не с той ноги. — Да как ты смеешь так говорить! — гневным полушёпотом сказал он. — Это же твоя сестра, твоя семья, она… — Драко внезапно запнулся, услышав, как сын усмехнулся на это. Скорпиус медленно приблизился к отцу и, вперившись в него ненавистным взглядом, ядовито прошипел ему прямо в лицо: — Да пусть хоть сдохнет. Хватка Драко моментально ослабла, глаза стали размером с галлеоны, а на лице возникло выражение полного опустошения. Как вдруг в камине для перемещений, расположенном в вестибюле, внезапно раздался треск и взревело зелёное пламя, предупреждая о появлении гостей. Драко направился туда, чтобы встретить Арию, но не успел он зайти, как ему навстречу тут же вышло десять авроров, крепко держащих волшебные палочки. — Что происходит? — недоумённо спросил он. — У нас есть ордер на арест Скорпиуса Малфоя, — ответил тот, что был со значком. — Что? — Пап? — Послышался голос взволнованного Скорпиуса, что пришёл на звуки громких голосов и топота ног. — Вы Скорпиус Малфой? Скорпиус медленно закрыл глаза и сглотнул. А затем странно усмехнулся, будто уже ожидал такого поворота событий. — Да, — уверенно ответил он, гордо подняв голову. Аврор со значком подал сигнал, и ещё трое окружили младшего Малфоя, пока один из них доставал зачарованные наручники. — Сдайте вашу палочку, сэр, — приказал он. — Стойте, что происходит, в чём его обвиняют? На каком основании вы имеете право… — занервничал Драко, пытаясь пробраться к сыну и увести его. — Сэр, отойдите. — Остановил его главный аврор жестом руки. — Скорпиус Гиперион Малфой, вы арестованы по подозрению в тройном убийстве. В ушах Драко зазвенело, а перед глазами поплыло.

***

Ария сотрясалась в руках Драко, чувствуя, что в лёгких не хватает воздуха, а стены вокруг будто сужаются, угрожая раздавить её и без того умирающее от потрясения тело. Она вернулась домой ровно через пять минут после того, как Скорпиуса увели авроры, и не могла вымолвить ни слова. Драко крепко обнимал её, поглаживая по спине и пытаясь успокоить, как вдруг… — Драко… — с ужасом посмотрев ему в глаза, Ария произнесла замогильным шепотом: — Офелия в таком его обвинила… Малфой замер и задержал дыхание, будто не сразу осознал сказанное. А затем с неверием в голосе переспросил: — Офелия его обвинила?.. Ария судорожно закивала, приговаривая с признаками зарождающейся истерики: — Я не верю в это… Нет, это неправда… Нет… Этого не может быть… — Тише, звёздочка, тише… — принялся ласковым голосом успокаивать её Драко, хотя чувствовал, как и его начинало трясти от переизбытка дурных впечатлений лишь за последние сутки. — Мы во всем разберёмся… Мы всю магическую Британию на уши поставим, допросим каждого, кто был замешан. Узнаем, что произошло и кто это сделал с нашими детьми. И заставим заплатить. Я клянусь.