I. Глава 3.2 Роза Грейнджер-Уизли

— Ты не собираешься браться за швабру? — Думал, ты предпочитаешь работать одна. Роза устало вздохнула, осуждающе взглянув на расслабленно сидевшего на учительском столе Скорпиуса. — Ну и прекрасно, — огрызнулась она. — Всё равно от тебя никакого толку. — Это от меня-то? — Твоя аристократская голубая кровь вскипит, если ты, Мерлин упаси, прикоснёшься к тряпке, — съязвила девушка. — Вот чего ты такая… — Скорпиус запнулся, прищурившись на неё и пытаясь подобрать слово. Роза вздёрнула бровь с преждевременным возмущением. — Трудная. — Трудная? — Она снисходительно фыркнула. Между ними повисла напряжённая тишина, прежде чем Малфой решил съязвить: — Вообще, ты должна быть рада провести время с лучшим парнем школы, — с улыбкой пропел он. — Неужели? Его тоже наказали? — продолжая мыть пол, парировала Роза, даже не посмотрев на него. Скорпиус тихо рассмеялся, устало мотая головой. Он немного помолчал, внимательно наблюдая, как девушка копошится с каким-то старым магловским cd-плеером, подключая к нему большие проводные наушники. — Ты правда меня ненавидишь? — Да, — ни секунды не раздумывая, отрезала она. — Настолько, что посвятила мне целый проект? — подметил Скорпиус. — Усмири своё эго, Малфой. Мир не вертится вокруг тебя. Чёрт! — Она стукнула рукой по плееру, а затем вынула и снова вставила в него батарейки. Скорпиус провёл языком по щеке. — «Таким образом можно вычислить тех, кто скрывается или что-то скрывает. Сердце покажет всё», — процитировал он. Роза промолчала. — Ты же вечно обвиняешь меня во лжи. — Безосновательно? — спросила она, убирая плеер в передний карман толстовки. Скорпиус усмехнулся и закатил глаза. — Знаешь, хоть в одном Морган был прав. Тут девушка с предупреждением во взгляде на него посмотрела. — Это было сильно. Она закатила глаза, включив музыку, и, повесив наушники на шею, принялась мыть пол дальше. — А ещё твоя идея про визуализацию звуковых волн, вызванных биением сердца, действительно впечатляет. Я бы сам до такого не догадался. Как ты к этому пришла? — Привыкла думать своей головой, а не списывать. — Роза раздражённо надела наушники, сделав музыку громче и тем самым давая понять, что Малфой надоел ей своими репликами. Что ж, он пытался. — И так ещё шесть дней, — недовольно пробурчал Малфой себе под нос, накрыв пальцами глаза. *** Всю оставшуюся неделю Скорпиус проводил вечера в компании Розы, продолжая препираться с ней и повышать градус неприязни между ними. Он так и не вымыл пол, хотя пару раз всё-таки лениво протёр пыль, на что Роза демонстративно ему поаплодировала. В течение дня он занимался своими делами: учился, следил за порядком, безуспешно пытался выяснить про Финнигана и Империо. Скорпиус даже попытался отыскать тех студентов, что бросили Розу умирать в коридоре. Малфой думал, хотя, скорее, надеялся, что если вычислит их и накажет за произошедшее, то Роза потеплеет к нему и перестанет постоянно его провоцировать и раздражать. А это, походу, теперь превратилось в её любимое занятие. К концу недели Скорпиус даже почти приблизился к разгадке, допросив очень много студентов в поисках свидетелей. Но ответ всё ещё ускользал от него, ведь, как оказалось, были потенциальные свидетели, которых он чуть не списал со счетов, если бы не… — То есть ты ищешь свидетелей… — Нахмурилась Офелия, которая зашла как-то с утра в башню старост встретиться с братом перед завтраком. — Да, — подтвердил Скорпиус, завязывая галстук. — Произошедшего где-то в коридоре… — К чему ты ведёшь? — А кто весь вечер проболтался в коридоре? — Офелия загадочно на него посмотрела. Скорпиус нахмурился. — Младшие курсы? — спросил он. — Они же носились с фейерверками, да и вряд ли бы, ещё и за таким занятием, обратили внимание на гуляющих старшекурсников и заметили что-то подозрительное. — Дети-то?! — со смесью иронии и возмущения прикрикнула Офелия. — И почему их все так недооценивают? Да дети видят в три раза больше, чем взрослые. И хранят секреты, кстати, гораздо лучше. Попробуй поспрашивай и обрати внимание, есть ли среди них кто-то запуганный. Вероятнее всего, он что-то страшное и видел. А возможно, его даже припугнули старшаки. Скорпиус скептически пожал плечами, но всё же прислушался к совету сестры. И не прогадал. Действительно, одна первокурсница повела себя очень странно, когда Малфой спросил её о том вечере. Сначала она смотрела на него и даже улыбалась, а как услышала вопросы Скорпиуса — приняла закрытую позу, занервничала и стала прятать глаза в пол. Малфой сумел её разговорить, применив обаяние, подкуп из конфет и фейерверков и убедив, что она в полной безопасности и он в обиду её не даст. Девочка назвала три фамилии. Все были когтевранцами. Скорпиус заликовал. Однако всё-таки решил повременить с расправой. В субботу утром он установил за ними слежку, чтобы попытаться выйти на поставщика. Со спокойной душой и ноткой приятного предвкушения в полдень он отправился на свидание с Ребеккой. Девушка опять потащила его в Хогсмид, видимо, желая перекрыть неприятные воспоминания о прошлом свидании здесь. — Ты голодна? — заботливо спросил Скорпиус, на что, к удивлению, получил странную реакцию. — Мерлин, нет… — Ребекка скривила лицо в отвращении, а затем рассмеялась. — Ко мне теперь ещё нескоро вернётся аппетит. — О чём ты? — нахмурился Малфой, не понимая. — Как? Ты ещё не знаешь? — Удивилась девушка. — Чего не знаю? — Да брось, ты, конечно, не был на завтраке, но весь Хогвартс это всё утро обсуждает… — Я был занят с Альбусом и парнями. — Ну ты… Даёшь… Что ж, это было феерично… — загадочно пропела Ребекка и принялась листать меню. — Может, уже хватит интриги? — немного раздражённо отреагировал Скорпиус. — Что случилось? — Не груби. — Обиделась Ребекка и надула губы, теперь листая меню показательно. Малфой закатил глаза и улыбнулся, проглотив раздражение. — Извини, — любезно выдавил он. — Так что же случилось? — Кэмпбелл, Доэрти и Гарсия отравились за завтраком. Зрелище было нелицеприятным… Благо, я сидела подальше, а то они… Ну, понимаешь… — Ребекка вдруг повеселела, принявшись показывать рукой что-то вроде… фонтана? А затем снова рассмеялась, прикрыв рот ладонью. — Мерлин, это был такой кошмар… Просто изо всех щелей… Кажется, кто-то жестоко над ними подшутил… Не могли они одновременно так… — Девушка рассмеялась громче, чуть порозовев от смущения. — Кэмпбелл, Доэрти и Гарсия?.. — Скорпиус напрягся. — Да, а что? — Их в больничное крыло отвели? — Да, сама Макгонагалл… — Извини… — Он вдруг подскочил, надевая пальто. — В смысле? Ты куда?.. — растерялась Ребекка. — В этом месяце плюс одно свидание… — быстро протараторил он, выставив руку на ходу. — Два… Прости, Ребекка, это правда срочно. Я возмещу… Он исчез за дверью, опять бросив девушку в замешательстве в этом роковом кафе. Это не совпадение. Это не может быть совпадением. Кэмпбелл, Доэрти и Гарсия — три фамилии, которые вчера назвала девочка. И на следующее же утро… Скорпиус понёсся в замок. *** Малфой снова сидел на учительском столе, ничего не делая и прожигая взглядом трудящуюся в поте лица Розу. Но в этот раз не чтобы довести её… Он изучал её глазами и думал, как добиться от неё правды… Ведь то, что он узнал, когда покинул Ребекку… — Интересный случай произошёл сегодня во время завтрака, не так ли? — вкрадчиво спросил он, оглаживая рукой подбородок. — Что? — Скривила лицо раздражённая Роза, сняв наушники и случайно уронив их вместе с плеером на пол. Она устало выдохнула. — Трое студентов отравились одновременно, вот ведь совпадение? Не считаешь? Роза проигнорировала вопрос, делая вид, что ищет вылетевшую батарейку. Однако Скорпиус заметил, как она напряглась, и продолжил: — Ещё более невероятное совпадение, что у всех троих были найдены запрещённые зелья… Просто выпали у них из сумок к ногам Макгонагалл… Как по волшебству, правда? Роза залезла под парту, продолжая его игнорировать, и вынырнула из-под неё с найденной батарейкой. Она села на парту и принялась запихивать её обратно в плеер… Но что-то у неё не получалось, будто там что-то сломалось внутри и мешало… — А сколько человек было с тобой, когда ты решила любезно у них угоститься?.. — На что ты намекаешь? — наконец отозвалась она, не поднимая взгляда и продолжая нервно копошиться. Могла ли Офелия предупредить Розу, что Скорпиус нашёл виновников, с которыми она вместе принимала? Могла. Могла ли Роза предпринять меры, чтобы их троих поймали с запрещёнными веществами раньше, чем её «повяжут» вместе с ними? Скорпиус подозревал, что ещё как могла. Очень изящный способ. Ведь она не сдавала их, виновных поймали с поличным за хранение. Они уже никак не приплетут её, да и кто им поверит, если попытаются? — Ничего не хочешь мне рассказать? — протянул Малфой. — Вообще желания не имею с тобой разговаривать в принципе, если не заметил, — раздражённо протараторила девушка, наконец вставив батарейку, но затем безуспешно попытавшись закрыть поломанную крышку. Скорпиус усмехнулся, а затем… Сердце снова напомнило о себе, неприятно укольнув. Малфой уже ненавидел своё тупое сердце. Оно заставляло его чувствовать. Ещё и в самые… Неподходящие моменты. — Я всё никак не возьму в толк, чего ты добиваешься, когда всё время хамишь мне? — не выдержал он и решился всё-таки выяснить с ней отношения. — Чтобы до твоей светлой головушки наконец дошло, что ты нежеланный для меня собеседник, и ты отвалил. — А тебе не кажется, что причина твоей ярко выраженной агрессии в мой адрес притянута за уши? — огрызнулся он, чувствуя, как грудную клетку разрывает от гнева и чувства несправедливости. — Нет, — отрезала Роза, снова и снова крутя и стуча этой чёртовой крышкой. — Ну, а мне кажется, — фыркнул Малфой. — Ну и ладно, — безразлично ответила девушка. — Более того, у меня есть подозрение, что настоящая причина кроется в другом. — Скорпиус злобно на неё прищурился. — Неужели? — Роза снова уронила и подняла батарейку. — Угу. И мне кажется, что тебе пора уже повзрослеть и отпустить детские обиды, — ядовито прошипел Малфой, не понимая даже, от чего бесится сильнее: от самой ситуации или от показного безразличия Уизли. — Не вижу причин их отпускать. ЧЁРТ! — внезапно вскрикнула она, когда плеер будто выпрыгнул из её рук и со стуком приложился о пол. — Почему? — всё не унимался Скорпиус, игнорируя её проблему, которой, как он был уверен, она специально прикрывалась, лишь бы не смотреть на него и делать вид, что занята делом поважнее. Батарейки укатились в разные стороны, крышка окончательно развалилась пополам, а плеер раскрылся и треснул от удара. Роза страдающе запрокинула голову и зажмурила глаза, тяжело, устало и очень громко вздохнув. — Роза, — требовательно обратился Скорпиус, как вдруг… — НИЧЕГО НЕ ИЗМЕНИЛОСЬ, ЯСНО?! — внезапно гаркнула она, разведя руками и вперившись в него гневным взглядом. Его сердце проделало кульбит, а в голове мгновенно наступила тишина. Скорпиус нервно сглотнул, чувствуя это… Ненавистное… Гнетущее… Омерзительное… Уже давно позабытое, а теперь внезапно нахлынувшее чувство… Вины?.. Он заговорил гораздо тише: — Офелия призналась, что это была она, а не ты. И попросила прощения. Все обвинения с тебя сняли. Не понимаю, в чём проблема. — В чём проблема?! — громко возмутилась девушка. — Офелия попросила прощения за твои обвинения! — Она наставила на него палец. — Ты обвинил меня, Скорпиус! Чтобы прикрыть её! — Она моя сестра, — усердно стараясь сохранять спокойствие, возразил Малфой. — И за такое её бы точно исключили. Как я тогда думал… — И ты не придумал ничего лучше, кроме как свалить всё на меня! — саркастичной интонацией прокричала Роза, эмоционально жестикулируя руками. — Тебя вообще не должно было там быть. Это вышло случайно, а потом… Что ж, я просто растерялся. Роза громко усмехнулась, а затем подошла к нему ближе, заговорив тише, но не менее гневно: — Нет, ты не просто растерялся, ты всё сделал умышленно. И расчётливо. Ты был очень убедителен, настолько, что чуть не исключили меня! Да ты вообще хоть представляешь, что мне мама потом устроила?! Конечно не представляешь, тебе же было плевать! — Мне не было плевать, — тут же возразил Скорпиус. — ТОГДА ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ИЗВИНИЛСЯ?! — отчаянно прокричала Роза, импульсивно взмахнув руками и отшвырнув рядом стоявшую швабру. Скорпиус притих. И поймал себя на том, что теперь он прячет взгляд. И виновато кусает губы. Роза сглотнула и запрокинула голову, быстро проморгавшись и утерев намокшие глаза. Их затравленные взгляды пересеклись… И Роза внезапно заговорила дрожащим голосом: — Ты говорил, что я твой лучший друг… — Малфой слышал, как она сдерживает слёзы. — Называл меня чёртовым лисёнком… — Её голос просел. — Да, ты ошибся, жестоко ошибся, но мы все иногда ошибаемся, к тому же мы были детьми. Но почему ты не поговорил со мной потом? Почему ты даже не извинился, Скорпиус?.. В её голосе больше не было ни гнева, ни ненависти, ни осуждения… А в глазах считывалась такая заметная боль, обида и искреннее непонимание… Скорпиус выдержал вынужденную паузу, пытаясь сглотнуть ком в горле, а затем просевшим голосом сказал: — Я думал, ты меня не простишь. Роза печально ухмыльнулась, глядя на него с сожалением. — Ну, а я думаю, что ты просишь прощения только за то, в чём испытываешь вину, — вернула она, а затем резко схватила рюкзак и несчастный плеер и пулей выбежала из кабинета. *** Вина. Скорпиус ненавидел чувствовать себя виноватым. И это послужило почти что основной причиной, почему он резко прекратил общение с Розой. Видя её глаза, полные боли и разочарования… Малфой правда верил, что Роза никогда его не простит. Потому что он предал её. Жестоко и бессовестно. Не колеблясь и не отступая от задуманного. А теперь чувствовал себя полнейшим идиотом за наивное предположение о том, что обиду девушке поможет забыть время. Ведь время лечит, как все твердят. В их же случае, напротив, время как будто лишь кристаллизовало боль и злобу Розы, обратив их в прочную ледяную глыбу ненависти. Скорпиус немного слукавил, рассказывая Ребекке о маховике времени. А именно: он опустил историю о том, как артефакт оказался в банковском хранилище под семью печатями. История могла бы быть до смешного нелепой, если бы не обратилась тройной трагедией. На втором курсе, на рождественских каникулах, Топси внезапно стало очень плохо; эльфийка выглядела измотанной, изливалась горячим потом, кричала, вела себя буйно и агрессивно, не имея на то даже причины. Родители срочно вызвали целителей, чтобы её осмотреть, и узнали ужасное: эльфийку укусила крыса, больная бешенством. Топси едва успели спасти. Перепуганные Малфои стали разбираться в обстоятельствах: откуда в их поместье могла появиться крыса, к тому же больная?.. — Никто не видел Вафельку? — с беспокойством в больших детских глазах спросила Офелия, вбежавшая в гостиную. — Кого, милая? — переспросил Драко с подозрительным прищуром. Оказалось, что во время посещения Косой аллеи Офелия буквально нашла эту крысу на помойке. Девочка со слезами на глазах уверяла, что это была любовь с первого взгляда. Что крыса посмотрела ей прямо в глаза так, как не умел ни один котёнок. Офелия тайно притащила её домой. Несколько дней выхаживала, но та сбежала. Позже родители нашли крысу на крыльце… Уже мёртвой. Они соврали Офелии, что та сбежала навсегда… Зная, насколько дочь эмоциональная и впечатлительная. Однако Офелия заподозрила неладное и выяснила правду, после чего закатила самый настоящий скандал и истерику, ведь «её самого близкого и самого настоящего друга» жестоко убили, даже не попытавшись спасти, ещё и солгав ей. Обозлившись на весь мир и родителей, твердивших, что ничего нельзя было сделать и крыса погибла от болезни… В день, когда пора было возвращаться в Хогвартс, Офелия неведомо каким образом выведала пароль от семейного сейфа и украла оттуда маховик времени, а затем уехала с ним в школу. Она была полна решимости доказать обратное. Не успели Скорпиус и Офелия ступить на перрон по прибытии, как тут же получили предупреждение от лесничего, что их родители уже ждут детей в кабинете директора. Роза Уизли, ехавшая с ними в одном купе, так распереживалась за друзей, что увязалась вместе с ними до самого кабинета. Скорпиус сразу понял, что Офелия что-то натворила, тут даже думать не пришлось. И пока они с бледными и перепуганными лицами шествовали за старостой к директору, Скорпиус всячески пытался выяснить, что случилось. То шёпотом, то взглядами, пока Офелия наконец не посмотрела на него до смерти перепуганными глазами и не достала из кармана мантии маховик, держа его в ладони и прикрывая рукавом. Скорпиус вытаращил шокированные глаза на сестру и молча схватился рукой за голову, в панике пытаясь сообразить, что же делать, как выкручиваться? Его взгляд сам невольно зацепился за Розу… Которой вообще не должно было там быть… До кабинета оставалось уже каких-то несколько шагов, и паника взяла вверх… В самый последний момент, ровно перед тем, как староста назвал пароль и повернулся к детям лицом… Скорпиус просто выхватил из руки Офелии артефакт и незаметно подбросил его Розе в карман. Офелия шокированно уставилась на брата, но было уже поздно реагировать — дело сделано, а лестница, ведущая к Макгонагалл в кабинет, явилась перед ними. Дети испуганно сглотнули и растерянно поднялись по ступенькам. Это было умно; парень был уверен, что Розу не станут обыскивать. Во-первых, она даже не поднимется в кабинет, а останется ждать у крылатой гаргульи… А во-вторых, с чего бы её вообще кому-то обыскивать? Но как только двойняшки оказались в кабинете директора, ставки мгновенно возросли: они никак не ожидали увидеть рядом с родителями авроров. Узнав о причине визита Малфоев и о пропаже столь опасного артефакта, директор обязана была сообщить представителям власти. Офелии же теперь не оставалось ничего, кроме как всё отрицать и плакать, прячась за папу. Скорпиус рьяно заступался за сестру, клялся и божился, что точно знает, что Офелия невиновна и что они оба даже не знают пароль от сейфа. Его спонтанная речь получилась настолько страстной и убедительной, что взрослые уже всерьёз было начали обсуждать ограбление и подозревать самое худшее, ведь по сей день некоторые Пожиратели смерти оставались на свободе и скрывались в бегах… Тем временем Роза Уизли прислонилась к стене в ожидании… И просто опустила руки в карманы. Брови её нахмурились, когда пальцы нащупали незнакомый холодный металл… И она с удивлением достала из кармана маховик. Увидев столь характерную и узнаваемую опасную вещь в руках второкурсницы, вещь, которой у неё, очевидно, не должно было быть, староста мигом подхватил растерянную девочку под руку и повёл к директору. В дверь раздался стук, и они вошли в кабинет. Роза всё ещё крепко сжимала в кулаке маховик времени и испуганно на всех таращилась, не понимая, что происходит. Сердце Скорпиуса упало вниз, а в ушах появился белый шум. После всего, что он наговорил… Признаваться… Что Офелия виновна, а он сам подбросил артефакт Розе Уизли… Родителям… А тем более директору… И представителям власти… Показалось перепуганному мальчику страшнее смерти. Что ж, он просто растерялся и пошёл до конца, на ходу выдумав такую историю, от которой у всех глаза на лоб полезли. Даже у Офелии, которая уже совсем проглотила язык и спряталась за спину папы. Дождь из мокрого снега, за окном вьюга, кабинет директора. В уголках её глаз скапливаются горькие слёзы, и он отворачивается, чтобы их не видеть. Бешеный стук сердца, её плач, его обвинения. — Почему, Скорпиус?!.. Почему ты это говоришь?.. Он сам не знал, почему. Наверное, потому, что отступать назад уже было поздно. И страшно. Родителей Розы в срочном порядке вызвали в школу через камин. При подобных обвинениях ребёнка неважно, насколько они правдивы, родители обязаны были присутствовать. Разразился самый настоящий скандал, и вовсе не потому, что взрослые поверили в невероятный шпионский блокбастер про ограбление родового поместья тринадцатилетней девочкой, а потому, что у некоторых членов семей были давние счёты и неприязнь и они сцепились в жестокой словесной схватке, выясняя, чья кровь дурнее и чьи дети на чьих хуже влияют. Красной тряпкой послужил Люциус Малфой, с первого курса твердивший внукам, что Уизли — не лучшая компания и что он против посещений его поместья этими дворняжками. Следующим выступил вспыльчивый и оскорбившийся папа Розы, который, хоть и стал после всего пережитого в своё время лояльнее и доброжелательнее к Драко Малфою, Люциуса всё ещё ненавидел всей душой. Далее подключился сам Драко, выступавший против оскорблений его семьи. Офелия уже просто закрыла уши ладонями, изливаясь тихими и горькими слезами, и что есть сил прижималась к папе… Роза, сотрясаясь от плача, с шокированным выражением лица прожигала взглядом Скорпиуса, ожидая, когда же он наконец на неё посмотрит… А сам Скорпиус будто просто выпал из реальности… Безжизненно уставившись в пол… Боясь даже взглянуть на Розу и представляя, будто всё произошедшее — сон… Люциус Малфой потребовал исключить «дворняжку Уизли». Драко и Ария строго его одёрнули. Рон Уизли обвинил двойняшек в жестокости и малодушии, сказав, что в них течёт кровь настоящего монстра. Ария и Гермиона раскрыли рты в изумлении, поспешив пристыдить его за такие слова, а Драко уже просто не успевал поочерёдно закрывать уши детям, чтобы те не слышали, что говорят о них их же родители. — Призываю вас к порядку! — пытался вразумить их аврор. — Мистер Малфой, мистер Уизли, здесь же ваши дети… — Всё хваталась за сердце Макгонагалл. — Рон… — с тревогой звала Гермиона. — Роза, милая, подойди ко мне, солнышко… — суетливо позвал обеспокоенный Драко, и девочка подбежала к нему, приняв его заботу как единственное на тот момент убежище… Он прижал обеих девочек одним ухом к себе, а второе закрыл им руками. Скорпиус закрывал уши сам, уже тоже насупившись и покраснев от обстановки. Драко без комментариев направился в сторону выхода, позвав и Скорпиуса за собой, как вдруг в его руку крепко вцепился Рон. — Отпусти мою дочь, ты… — Да ты в своём уме, Уизли? — тихо, но строго перебил его Малфой. — Посмотри на свою дочь! На моих детей посмотри! Обычные детские шалости, им двенадцать! А теперь из-за нас по целителям разума их не наводишься! Рон словно очнулся; зарёванное и перепуганное лицо дочери его отрезвило. Он тут же смягчился и потянулся к ней… — Роза… — Папа… — проревела девочка и кинулась к нему в объятия. — Папа, я правда не… Я правда не ви… Я не де… — заикалась она, захлёбываясь слезами. — Это я… — прошептала Офелия, крепко зажмурившись и прижавшись к своему папе. — Это я, это я… В ту ночь родители забрали своих детей по домам через камин. — Ты злишься на меня?.. — виновато спросила Офелия, как только они оказались дома в прихожей. — Нет, милая, конечно нет. — Драко погладил её по голове. — Я же люблю тебя, как я могу на тебя злиться? Ты молодец, что сказала правду. Иди с мамой, я позже подойду, и мы поговорим. Девочка кивнула и взяла маму за руку. — Мам? А ты злишься? — обеспокоенно спросила она у Арии, направляясь вместе с ней в комнату. Ария нежно улыбнулась. — Нет, — спокойно ответила она. — Но мне тоже грустно. Давай обсудим, что ты сделала и что у каждого человека есть право хранить молчание, ты помнишь об этом? Офелия смущённо сморщила нос. — Я забыла… — Да. Ты имела право вовсе не отвечать на их вопросы и поговорить сначала с нами. Но это второстепенное… Их голоса утихли, когда они повернули за угол. Скорпиус боялся посмотреть на отца. — А на меня… Ты тоже не злишься? — аккуратно спросил он, сминая рукав мантии. Драко ухмыльнулся и погладил его по плечу. — Конечно нет, сынок, я же люблю тебя. Да и за что я должен на тебя злиться? Разве ты мне сделал плохо? Скорпиус задумался, покусывая губы. — Наверное…. Нет… — Нет. А кому тогда? — Розе… — Розе. А ещё кому? — Се… Себе? — Конечно. Скорпиус насупился, краснея от стыда. — Думаешь, её правда больше к нам не пустят?.. — просевшим голосом спросил он. — Думаю, да, — спокойно подтвердил Драко. — А ты думаешь, Роза ещё захочет прийти? Скорпиус пожал плечами и закрыл лицо ладонями, потирая глаза. Драко было больно видеть, как ему плохо. — Скорпиус, послушай… — вкрадчиво заговорил он, и сын на него посмотрел. — Я очень горжусь тем, как ты стремишься несмотря ни на что защищать Офелию. Ты молодец. — Серьёзно? — удивился парень. — Конечно. Но давай проанализируем, где ты допустил ошибку. Скорпиус растерянно кивнул и замолчал, взглядом изучая мраморные плиты на полу. — Пойдём в твою комнату. — Драко положил руку ему на плечо и они вместе зашагали по коридору. — Хочешь чаю? — Нет, — хмуро отозвался сын. — А я бы чего-нибудь выпил… — Ну… Можно чаю. — Хорошо. — Ухмыльнулся Драко. Немного позже они молча сидели в комнате Скорпиуса в двух больших креслах перед камином и пили чай. Драко не торопил его с разговором. Он дождался момента, когда сын заговорил первым: — Знаю, что не надо было обвинять Розу. — Да, не стоило этого делать. Какие другие варианты приходят на ум? Вместо этого действия. — Взять вину на себя? — Скорпиус пожал плечами. — Ну, можно и так, если очень хочется. — Драко улыбнулся. — Но ты не обязан отвечать за поступки сестры. У неё своя голова должна быть. — А как тогда? — Скорпиус растерялся. — Можно не давать против неё показаний. Или отрицать её вину. Это тоже защита. Но перекладывать её вину на другого, невиновного… Даже себя… Особенно себя, я бы сказал… Не нужно. Это неверное решение. — Разве ты бы не взял на себя вину за маму? Или Офелию? — Искренне удивился сын. Малфой-старший вздохнул с улыбкой. — Взял бы. Но только потому, что я сам так хочу. Я уверен в своём решении и готов разбираться с последствиями. Ты же был в таком решении не уверен, оттого переложил вину на Розу. И если ты чувствуешь, что не уверен, сомневаешься в том, что справишься с такой ношей… Не делай этого. — Разве это не будет означать, что я люблю себя больше? Что я вообще не люблю Офелию или маму или… Тебя… Раз не могу… — Нет, не будет, — заверил его Драко. — Существуют разные способы проявления любви. И все они направлены на то, чтобы принести пользу и добро тому, кого любишь. Поэтому если ты не уверен, что твой поступок принесёт пользу, а ведь существуют ситуации, когда человек должен столкнуться с последствиями своих решений ради своей же пользы… И не уверен, что готов полностью и безоговорочно вынести последствия вины другого человека, чего ты делать не обязан, даже если любишь… То не делай этого, чтобы не сделать в итоге ещё хуже. И ему, и себе. Ты слышал что-нибудь про «медвежью услугу»? — Нет, что это? — Скорпиус с замешательством посмотрел на отца. Это был долгий и исчерпывающий разговор. Драко всё говорил, всё объяснял и рассказывал сыну про вину, про ответственность, про жизнь, про любовь, а Скорпиус понимающе кивал, с интересом его слушая. Однако легче ему не становилось, ведь теперь в его голове остался самый главный и самый сложный вопрос. — И что мне теперь делать?.. — просевшим голосом спросил он. Драко повёл бровями, склонив голову. — Думаю, ты и сам это прекрасно знаешь. — Да извиниться понятно, в смысле… — немного раздражённо отозвался Скорпиус. Он уже очень хотел спать. — Разве этого будет достаточно? И что делать, если она меня не простит?.. — Что ж, это будет её решение, — спокойно сказал Драко, и Скорпиус напрягся от такого ответа. — Твоя совесть будет чиста, если ты будешь говорить искренне. Но знаешь… Я бы посоветовал не сдаваться сразу, а как-то загладить вину. Подарить что-то, оказать помощь, лучше и то и другое, понимаешь? Без переусердствований и навязывания, но чтобы подкрепить слова действием. Скорпиус кивнул и стыдливо отвёл глаза. Драко чувствовал, как ему тяжело и некомфортно, но всё же удержался от пустых утешений, обманчиво обещающих, что всё у них с Розой будет хорошо после его поступка. — А если мне, ну… — Скорпиус запнулся. — Страшно? — С этим стоит справиться. Иначе потом тебе будет ещё и больно. А страх… Он никуда не исчезнет. Он лишь размножится. Сын понимающе кивнул, совсем приуныв и потерявшись в своих мыслях. Драко тяжело вздохнул и встал, чтобы подойти и поцеловать его в макушку. — Я люблю тебя. Ложись спать. Поступи правильно, и тогда рано или поздно всё у вас наладится. — Да… И я тебя тоже… — сонно пробурчал Скорпиус, направляясь к постели. — Отдыхай. — Драко подоткнул под него одеяло, когда сын устало опустился на кровать. — Если что-то понадобится, отправь за мной Топси. Даже если я буду спать. Хорошо? Скорпиус хмуро кивнул, и Драко покинул его комнату. С тех пор произошло много перемен. Авроры узнали про маховик времени и теперь он хранился в банке Гринготтс в особом хранилище Малфоев с особыми условиями. Дети Малфоев и Уизли прекратили общение. Старательно поспособствовали этому, конечно же, Люциус Малфой и Рон Уизли. Папа Розы был даже рад найти этому повод. Он ещё с первого курса был категорически против Скорпиуса Малфоя. Как рассказывала сама Роза, первое, что сказал ей папа, когда увидел его на платформе девять и три четверти… «— А это, стало быть, маленький Скорпиус, — полушёпотом сказал Рон. — Ты должна одерживать над ним верх на каждом экзамене, Роза. Слава богу, умом ты пошла в маму! — Рон, прошу тебя, — сказала Гермиона полушутливо-полусерьёзно. — Дети ещё и в школу-то не пошли, а ты уже натравливаешь их друг на друга! — Ты права, дорогая, — ответил Рон, однако удержаться не мог. — Но ты всё-таки не дружи с ним очень-то, Роза. Дедушка Уизли не простит тебе, если ты выйдешь замуж за чистокровку!» Роза вежливо кивнула, несмотря на то, что внутренне почувствовала, будто её облили кипятком, когда папа непонятно с чего вдруг упомянул замужество с незнакомым и, по его же словам, плохим мальчиком, а затем сразу же осудил её за этот гипотетический брак… С чего бы ей вообще сейчас хотеть замуж и неужели в школе надо искать жениха? Это обязательно? А если она хочет остаться с родителями навсегда?.. Роза всё же скривила лицо от отвращения, когда села в вагон-купе. А затем и вовсе расстроилась. «Ты должна одерживать над ним верх на каждом экзамене, Роза». Она должна. А если не получится? «Слава богу, умом ты пошла в маму!» А если не пошла? Эту фразу Роза слышала особенно часто. Так часто, что успела её возненавидеть. Она наотрез отказывалась понимать, почему все взрослые так упорно сравнивают её с мамой. А что, если она не хочет быть на неё похожей? Что, если она хочет быть похожей… На себя? Почему хотя бы раз нельзя похвалить за успехи в школе, не упоминая при этом маму, её гены, её школьные истории и достижения?.. Когда Роза осмелилась сказать об этом, мама явно расстроилась, а папа упрекнул, сказав, что вообще-то она должна гордиться этим сравнением, ведь это похвала, честь и комплимент. А девочка же чувствовала, будто все её заслуги вовсе не её. А мамы и её ген… Уже на втором курсе Роза ненавидела словосочетание «самая выдающаяся волшебница столетия». И ещё больше ненавидела, когда это говорили в контексте сравнения с ней. Ей настолько осточертела эта ситуация и глухота родителей к её просьбам, что она отреклась от двойной фамилии, желая иметь хоть что-то своё, а не мамино. Это решение подсказал ей Скорпиус, ведь Роза очень часто жаловалась ему на родителей, а он хотел хоть как-то помочь. Скорпиус и Роза… Они были так близки в детстве, что даже не верилось, что они когда-либо разорвут свою дружбу. Однако прошло четыре года. И многое с тех пор изменилось. Но не изменилось лишь одно: Скорпиус не справился со своим страхом. Ему было двенадцать, и как бы глубоко он ни понимал весь смысл исчерпывающего разговора с отцом… Подойти… Лицом к лицу… Признать вину и извиниться перед Розой… Он не смог. Он оставил всё как есть, исчезнув из жизни Розы навсегда… Как он думал. Но час расплаты всё-таки настиг его. Прошло почти четыре года, Скорпиус уже и не знал ту Розу Уизли, которой она стала. А чувства теперь всё равно были такие… Будто всё произошло только вчера. Словно и не было этих четырёх лет тишины. Как будто и вовсе только вчера они бежали к пруду на заднем дворе Малфой-мэнора и плескались там, спасаясь от жары. И что ему теперь делать?.. «— Думаю, ты и сам это прекрасно знаешь». А если… Страшно, чёрт возьми? Даже теперь. Особенно теперь… «— А страх… Он никуда не исчезнет. Он лишь размножится». Но как загладить вину спустя столько лет? Что он вообще теперь знает о Розе? Что она любит, чем увлекается? Как лучше всего это выяснить? Как вдруг Скорпиуса просто озарило… «— Я видела, как они вместе выходили из туалета под ручку и о чём-то шептались. Кажется, у твоей дорогой сестрёнки больше секретов, чем ты думаешь». Ну конечно же. *** На следующее утро, в воскресенье, Скорпиус позавтракал у себя в башне старост и отправился искать Офелию, чтобы поговорить о Розе. К своему очередному удивлению, он нашёл сестру на заднем дворе Хогвартса за очень странным занятием… Скорпиус, конечно, хотел бы сказать, что за все годы совместной жизни с Офелией привык к её выходкам, однако к такому привыкнуть невозможно. Офелия лежала на пожелтевшей траве и разноцветных листьях под каким-то самодельным шезлонгом из натянутой простыни. Несмотря на то, что на улице было всего градусов девять, она была одета в летнее открытое платье желтого цвета. Рядом с ней мирно сопел носиком Зефир, подёргивая хвостом от ярких сноведений. Скорпиус подошёл к ней и в замешательстве нахмурил брови, рассматривая эту картину пару минут. — Мерлиновы панталоны! — вскрикнула девушка, подпрыгнув от испуга, когда открыла глаза. — Ты меня напугал!!! — Что ты делаешь? — недоумённо вздёрнув бровь, спросил брат. — Загораю, конечно. Сегодня последний солнечный день. — На дворе девять градусов. — Скорп, давай мы пропустим ту часть, где я-двоечница рассказываю брату-отличнику про согревающие чары, которые мы прошли ещё на третьем курсе. — Солнце закрывают тучи, — продолжил возражать Малфой. — Оно иногда выходит. — А зачем тебе… Что это, шезлонг? — Я прочитала статью в одном магловском журнале, что загорать вредно и солнце может вызвать рак. — Тогда я тем более не понимаю, чем ты занята. — Тебе не понять, — устало вздохнула девушка. — По-моему, тебя просто хлебом не корми, дай повод поваляться и ничего не делать, — уколол её брат с ехидной улыбкой. Офелия раздражённо прорычала и улеглась на спину, раскинув руки в стороны. — Скорпиус, отстань, умоляю; я люблю лето, а лето любит меня, мы не хотим расставаться, но со следующей недели уже обещают сплошные дожди, и я не могу надышаться перед смертью. Что хочу, то и делаю! Чего ты вообще пришёл? Девушка села, натягивая через голову толстый и необычный перламутровый свитер. — Хотел поговорить. — О чём? — Она натянула на ноги высокие тёплые гетры и надела ботинки. — Я знаю, что ты снова общаешься с Розой. Офелия резко перевела на него взгляд, замерев, а затем неожиданно вскинула руки, просияв: — Ну наконе-е-ец-то-о! — вскрикнула она. Зефир дёрнулся, проснувшись, и недовольно поворчал, перевернувшись на другой бок. — Скорпиус! Чего так долго? Ты же вроде узнаешь всё в числе самых первых! — Я узнал ещё в прошлую субботу. — И молчал всё это время?! — Офелия постелила рядом мантию и жестом пригласила Скорпиуса присесть. — Ты же молчала, — парировал он, устраиваясь поудобнее. Девушка поджала губы. — Туше. — Роза просила не говорить мне? — Я уже устала-а-а от тебя это скрывать, — протянула она. — Давай обсудим. — Да, у меня есть пара вопросов. — Каких? Кто тебе сказал, кстати? — Ребекка. — Ну, конечно. — Офелия фыркнула. — Она видела нас. — Она, кстати, считает, что это ты ей рассказала про ответы, — аккуратно ввернул Скорпиус, ожидая реакции сестры… Девушка нервно закусила пальцы. — Да? Интересно… Малфой с подозрением прищурился. — Ты ничего мне не хочешь об этом рассказать? — Ты прикалываешься?! — Её брови подскочили. — А зачем ещё, по-твоему, я уже трижды за неделю надеваю свитер-антистресс?! — Она вытянула руку, демонстрируя рукав. К слову, Скорпиус уже действительно в третий раз за эту неделю видел на сестре блестящий перламутровый свитер, полностью состоящий из пупырок, которые она нервно хлопала в течение дня, после чего они сами надувались обратно. — Да меня распирает! Хочу — ещё как. Но, к сожалению, не могу. Это секрет. Скорпиус утомлённо вздохнул, и они оба выдержали паузу, обдумывая теперь, как им обсудить то, что должно храниться в секрете. Офелия не выдержала и схватила брата за плечо, раскачивая в стороны. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Скорпиус! Узнай его побыстрее сам! Мне не терпится обсудить. — Может, хотя бы подскажешь? Девушка задумалась. — Ладно. Думаю, я могу сказать только то, что, во-первых: Роза ничего не расскажет. — Уверена? — Скорпиус недоверчиво дёрнул бровью. — Конечно, иначе бы я не хранила её секрет, — заверила его сестра. — Она тебя шантажировала? — Удивился он. — Что? Нет! — тут же возразила Офелия. — Роза? Прошу тебя. Просто если бы она собиралась тебя сдать, я бы тебя предупредила. — Ладно. А во-вторых? — А во-вторых… Всё лежит на поверхности. — На поверхности? — Скорпиус недоумённо нахмурился. Офелия медленно провела по воздуху раскрытой ладонью, протянув: — На пове-е-ерхности… Скорпиус немного впал в ступор, не понимая. — На поверхности, — повторил он. — Да, на поверхности, — уверенно подтвердила сестра. — Как я должен это понимать? — Повторить ещё раз? — Она вознесла руку, готовая провести ею снова, но Скорпиус опустил её с улыбкой. — Не надо. Они немного посидели в тишине, пока Офелия нервно покусывала пальцы, явно о чём-то размышляя, а Скорпиус пытался подобрать слова так, чтобы сестра не высмеяла его за следующий вопрос. — А чем… Чем она теперь увлекается? Офелия тут же игриво на него посмотрела. — В смысле… Что любит? В смысле, если бы ты захотела сделать ей подарок, то… Ой да Салазара ради, прекрати так смотреть на меня! — раздражённо протараторил он. Офелия посмеялась. — Скорп, ты вот вроде отличник и вообще очень умный… — Ну? — А иногда просто не видишь того, что лежит… — Она снова плавно провела ладонью в воздухе. — На пове-е-ерхности-и-и… Скорпиус утомлённо выдохнул и накрыл пальцами глаза. — Офелия, я устал, у меня стресс, я просто не в кондиции, чтобы… — Ты же… — У меня мало времени, — продолжил нервно говорить он, — это давит, мне просто нужна одна грёбанная подска… — Ты же целую неделю проводил с ней вечера! — прикрикнула сестра, перебив его, и заулыбалась, когда Скорпиус ошарашенно на неё посмотрел. — С чем она всё время возится? И тут он просто просиял. — Я тупой, обожаю тебя, — воодушевлённо ответил брат, прежде чем обхватить голову Офелии и чмокнуть в макушку. Он мигом поднялся на ноги и стрелой помчался в замок, не объяснив ей больше ничего. — Голые факты, — деловито поджав губы и посмотрев на сонного Зефира, сказала Офелия. Фенек ей кивнул. *** В воскресенье вечером Роза ушла с отработки раньше, чем пришёл Скорпиус, оставив ему записку: «Я убрала свою половину». Малфой уже поручил домовому эльфу срочно купить cd-плеер. Такой же, как у Розы, только новый. В понедельник он его получил и попросил Линду, соседку по комнате Розы, положить яркую праздничную коробку с подарком ей на кровать. Это был последний день их совместной отработки, и Скорпиус не помнил, когда в последний раз нервничал так сильно. Он даже не мог проанализировать глупую подсказку Офелии про то, что всё лежит на поверхности. Его постоянно отвлекали мысли о предстоящих извинениях и мандраж. «На скорую руку» он лишь сумел заключить, что, вероятнее всего, всё-таки сама Роза видела Ребекку в Министерстве, навещая маму, а Ребекка ничего не заметила. Это было бы на поверхности. А раз, по словам Офелии, Роза будет молчать, значит, эта ситуация пока не требует срочного решения. Скорпиус решил просто быть аккуратнее и выяснить все обстоятельства и планы Розы позже, когда наступит подходящий момент. Для начала хорошо бы с ней помириться. Скорпиус ждал и ждал, сам не понимая, зачем пришёл пораньше. Ходил из угла в угол, прокручивая и прокручивая в голове один и тот же монолог, который собирался озвучить Розе… Как вдруг за его спиной наконец-то хлопнула дверь, и он резко обернулся, выпрямив спину и ощутив, как по затылку пробежались неприятные мурашки, а голова закружилась. — Я знаю, что это был ты, — с ходу строго заявила девушка. Вид у неё был недобрый. Скорпиус вдохнул через нос и медленно выдохнул, взяв себя в руки, чтобы не терять лицо. — Да, там же была записка, — спокойно ответил он. Роза скривила лицо в недоумении. — Записки не было. Но я всё равно догадалась. — Она достала из сумки подарочную коробку с плеером и со стуком положила на парту. — Забери. — Роза… — Я сказала — забери! Мне ничего от тебя… — Мне надо, — требовательно перебил её Скорпиус. Роза запнулась, посмотрев на парня с замешательством. — Это надо мне, — повторил он спокойнее. — Минута твоего времени. Просто выслушай меня, а потом уже делай что хочешь. Девушка вздёрнула бровь и недовольно скрестила руки на груди, встав в позу. — Пожалуйста, — сказал Малфой. Роза утомлённо вздохнула, закатив глаза, но всё же ответила: — Ну. Я слушаю. Скорпиус прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Он неуютно помялся на месте, собираясь с силами, а затем… Решил наконец-то сорвать этот чёртов зудящий пластырь не глядя. — Я не растерялся, — на выдохе сказал он, твёрдо посмотрев ей глаза. Роза изогнула бровь выразительнее, и Скорпиус почти что услышал её громкую реплику в голове, отразившуюся на лице: «Да ну?» «Твоя совесть будет чиста, если ты будешь говорить искренне». Малфой продолжил: — Я струсил. Струсил, когда свалил всё на тебя вместо того, чтобы взять вину на себя, раз я сам решил прикрыть Офелию. Струсил, когда она, в отличие от меня, набралась храбрости и призналась во всём. Струсил, когда она взяла всю вину на себя и в итоге прикрыла меня, сказав, что это она всё придумала, а я ей поверил. И я струсил, когда увидел твои глаза, полные разочарования, и решил даже не пытаться просить у тебя прощения после всего. Я боялся даже смотреть в твою сторону, настолько мне было стыдно. Я вёл себя как полный трус, Роза. — И мудила, — внезапно резко вставила она. Малфой ухмыльнулся. — И… Мудила. — Он прикрыл глаза с улыбкой. — Но больше я таким быть не хочу. Поэтому я прошу у тебя прощения сейчас. — Скорпиус взял коробку с парты и протянул её ей. — Пожалуйста, прости меня. Роза насупилась, молча наблюдая за его лицом целую минуту. — Ты всё равно мажор и придурок, — отрезала она, не отрывая взгляда от его ярких серых глаз. — Категорически с тобой не согласен, и всё же прости меня, — ровным голосом ответил Скорпиус. — И я всё равно расскажу про ответы. — Я так не думаю, мы это ещё обсудим, и всё равно прости меня. — Я всё равно считаю… — Роза, — строго перебил её Малфой, и девушка замолчала, настолько его голос был требовательный и низкий… — Пожалуйста. Прости меня, — уже мягче повторил он. Роза ещё немного помялась, нервно сжимая локти и кусая губы… Затем посмотрела на Скорпиуса… Потом на коробку… Затем снова на него… И снова на коробку… — Что ж… Лучше поздно, чем никогда, не так ли? — закатив глаза, с улыбкой сказала она и наконец забрала эту чёртову коробку. Скорпиус почувствовал, будто его ноги стали ватными, а пол утратил свою твёрдость и он вот-вот провалится сквозь него. — Вроде того. — С облегчением заулыбался он. — Я прощаю тебя, но это всё равно ничего не меняет, — деловито добавила Уизли. — Ты противный, избалованный и наглый обманщик, и дружить мы больше никогда не будем. — Аккуратнее. — Скорпиус прищурился на неё. — Что? — Я легко ведусь на брошенные вызовы. — Никакой это не вызов. — Фыркнула девушка. — Звучит именно так. Роза ухмыльнулась и развязала большой золотистый бант, после чего сняла бордовую крышку. Она смущённо прикрыла ладонью лоб, просто не удержавшись от широкой и глупой улыбки, когда увидела внутри новый и красивый синий cd-плеер. Уизли бросила быстрый радостный взгляд на Скорпиуса и сразу же достала из кармана свой, вынув оттуда диск и вставив его в новый плеер. Малфой чувствовал себя так, будто у него гора свалилась с плеч. Пока девушка копошилась с батарейками и наушниками, которые сегодня были другими и походили на большие белые капли, он сел на свой излюбленный учительский стол, наблюдая за ней. Больше они не обменялись ни словом; Роза лишь по своему обыкновению убрала плеер в карман толстовки, засунула один наушник в ухо и взялась за швабру, готовая приступить к отработке. — Что слушаешь? — вкрадчиво поинтересовался Скорпиус. — Не твоё дело, — поджав губы, резко ответила Уизли. Малфой закатил глаза, недовольно скрестив руки на груди, и отвёл взгляд, нервно задёргав коленкой. Роза посмотрела на него и, видимо, уж больно напряжённым и расстроенным он ей показался… Обычно Уизли не отреагировала бы на такое его поведение… Но после того, что Скорпиус сделал… Она решила немного сбавить обороты хотя бы на один этот вечер… — Скажу, если вымоешь пол, — пробурчала она с ехидной ухмылкой. Скорпиус улыбнулся. — Что, прям весь? — Он показательно приподнял бровь в недоумении. — Разумеется. Малфой поджал губы, делая вид, что думает. — Ладно. — Он слез с учительского стола и подошёл к ней. Роза подала ему швабру и протянула второй наушник, который болтался у неё на животе. Скорпиус засунул его в ухо и услышал какую-то незнакомую и до мурашек приятную романтичную мелодию. A-ha — Take on Me 🎶 — Что-то… Магловское? — с улыбкой спросил он. — Да. — И, очевидно, старье, — поддел Скорпиус. — Ну, мне оно нравится, — ни капли не смутившись, ответила Роза с улыбкой. Скорпиус промолчал о том, что тоже любит подобную музыку. И не только такую… Вообще, о его специфичных музыкальных предпочтениях знала только Офелия, пока все остальные считали, что Малфой слушает только «Драконов в котле» и «Поцелуй дементора» — две популярные и весьма брутальные волшебные группы, исполнявшие тяжёлый рок. Скорпиус был уверен, что, узнай сверстники, что он на самом деле любил слушать вместе с Офелией, исполняя её сумасшедшие танцы, его бы подняли на смех и перестали уважать. — Это какие вообще года? — Восьмидесятые. — Любишь музыку восьмидесятых? — Она… Душевная. Малфой ухмыльнулся. — А что за группа? — А-ha. — Не слышал. Они простояли так какое-то время, лицом к лицу, глядя друг другу в глаза и глупо улыбаясь. Они стояли так близко, что невозможно было не почувствовать запах друг друга. Когда Скорпиус услышал такой до боли знакомый аромат пряной имбирной выпечки, смородины и мандаринов… У него закружилась голова. Ему вдруг безумно захотелось к ней прикоснуться, приобнять за талию, поправить волосы, убрав их ей за ухо… Но он сдержал порыв, отвернув голову и принявшись неловко пританцовывать. Роза тихо рассмеялась, наблюдая за его глупым и смущённым видом, который не наблюдала очень давно. — Ты пол-то мыть будешь? Ты обещал, — дерзко спросила она с улыбкой. — Ну, я хочу теперь дослушать. Уизли закатила глаза, рассмеявшись. — Знаешь, что можно сделать? Он дёрнул бровью, как вдруг Роза резко выдернула наушник у него из уха и отошла к учительскому столу. — Эй… — возмутился Скорпиус. — Подожди, — ответила Роза и положила плеер на стол, достав волшебную палочку. Морган наложил на кабинет специальные чары, запрещающие какие-либо магические манипуляции, помогающие с уборкой, но остальные заклинания по-прежнему оставались доступны. Роза отошла на три шага назад и взмахнула волшебной палочкой, что-то прошептав. Музыка из наушников стала слышна гораздо громче, заполняя собой всё помещение и отражаясь приятным и мистическим эхо от стен. Малфой смешливо улыбнулся и тоже взмахнул палочкой, наложив на кабинет заглушающие чары, чтобы никто снаружи их не услышал. — Убираться всегда веселее под музыку, — проронила она, игриво дёрнув бровью. Роза первой начала подпевать и танцевать, пока Скорпиус наблюдал за ней, то посмеиваясь, то смущённо улыбаясь. Но уже ко второму припеву он и сам раскрепостился, немного пританцовывая и подпевая ей в такт. Они слушали эту песню снова и снова, не останавливаясь и едва ли не забывая параллельно убираться. И с каждым разом вместо того, чтобы надоесть, песня звучала всё лучше и привлекательнее. Возможно, на такое восприятие влиял ударивший в голову дофамин после долгожданного примирения, но это не имело никакого значения. Швабра уже давно превратилась в общий микрофон, в который они, смеясь и фальшивя, голосили припев. Парты выступали то в роли сцены, то танцпола, а про уборку они уже и вовсе позабыли. Скорпиус поймал себя на мысли, что давно не испытывал такого приятного и непринуждённого веселья. А ещё он очень давно не слышал её смех… Это были такие странные и смешанные чувства… И он видел, что Роза испытывала то же самое. Будто и не было этих лет тишины. За окнами уже опустился сумрак, когда Роза и Скорпиус протирали пыль в тишине, заканчивая уборку. Малфой незаметно улыбнулся. Ещё пару дней назад он и подумать бы не мог, что будет жалеть о том, что совместная отработка с Розой Уизли подошла к концу. — За проект не хочешь прощения попросить? — внезапно спросила Роза, нарушив молчание и складывая тряпки в корзину. — Ну уж нет. — Фыркнул Скорпиус, возвращая швабры в учительскую коморку. Роза с возмущением на него посмотрела, когда он вернулся в класс. — Признай, тут ты сама напросилась. — Малфой лениво пожал плечами с издевательской ухмылкой. Роза пришурилась на него. — Ну… Может, немного и напросилась. Ладно. — Закатила глаза она. Скорпиус улыбнулся. — Завтра… — тихо заговорил он и тут же запнулся. Роза на него посмотрела. — Завтра первая игра… Открытие сезона. Слизерин против Когтеврана. Ты придёшь?.. — Не знаю, вряд ли, — скривившись, ответила девушка, убирая плеер в портфель. — А почему ты больше не играешь, кстати? У тебя вроде отлично получалось… И тебе всегда нравилось летать… Больше не нравится? — Нравится. — Тогда почему ты не в команде? Он почувствовал, как Роза напряглась. — Меня отстранили ещё в мае того года. Перед решающим матчем. Малфой нахмурился. — Ты разве не заболела тогда? Я слышал… — Нет. На самом деле нет. — И за что же тебя отстранили? — Слишком много вопросов, Скорпиус, — внезапно отрезала Уизли. — Нам вообще уже пора расходиться. Он устало закатил глаза, подумав о том, что, разумеется, её доброе настроение и их совместное веселье было разовой акцией. В знак благодарности за подарок и в честь наконец-то состоявшихся извинений. — Конечно, — выдохнул Малфой. — Проводить тебя до башни Гриффиндора? Роза вдруг посмотрела на него очень удивлённым и даже немного возмущённым взглядом. — Ты сейчас серьёзно? — Почему нет? — Скорпиус вальяжно пожал плечами. Роза тихо посмеялась над ним, недоумённо мотая головой, и схватила портфель, направившись к выходу. — Ребекку свою провожай, — добавила она из-за спины. — При чём тут… — Пока, Малфой. — Дверь со стуком захлопнулась за ней. Скорпус недовольно поджал губы, помрачнев. — Пока, Уизли, — сказал он уже в пустоту. Малфой подошёл к учительскому столу, на котором оставил свой портфель, как вдруг услышал, что дверь снова отворилась. Он обернулся с воодушевлением… Неужели передумала? И тут же впал в замешательство, увидев перед собой запыхавшегося и перепуганного Альбуса. — Ты чего? Всё в порядке? — обеспокоенно спросил Скорпиус. — Там… Офелия… — сквозь отдышку ответил тот, уперевшись руками в колени. — Что? — Малфой напрягся. — Она… — Что? Что она? Ну, говори! — Она в больничном крыле, — с ужасом вымолвил Поттер. — Что?! — Скорпиус выкатил глаза от испуга. *** Они мчали по коридорам, пока Альбус на ходу рассказывал другу, как встретил Джеймса, которого вели к директору, и тот сказал ему, что на Офелию напали и теперь она в больничном крыле. Брат велел ему разыскать Скорпиуса и сообщить ему об этом. Малфой был в бешенстве. Альбус не знал, насколько сильно пострадала Офелия, и Скорпиус уже успел здорово накрутить себя, переживая за хрупкую сестру, и трижды мысленно казнить того, кто осмелился поднять на неё руку. Авада Кедавра, магловская гильотина, поцелуй дементора — он перебрал в голове все способы, выбирая тот, что его бы устроил… Но чем ближе они были к больничному крылу, тем больше впадали в замешательство… Скорпиус и Альбус остановились, недоумённо переглянувшись и переведя дыхание, когда вдруг услышали безудержный девичий гогот, разносившийся почти на весь замок из приоткрытых дверей лазарета. Они вошли внутрь в растерянных чувствах, не совсем понимая, что происходит. И тут же остановились, посмотрев друг на друга с улыбками и облегчением, когда увидели вполне себе колоритную картину: Офелия лежала на больничной койке в пижаме и заливалась смехом в окружении таких же задыхающихся от смеха подружек. В ногах у неё сидел Зефир, а по постели были разбросаны сладости и фантики от них. — Что случилось? — спросил Скорпиус, подойдя ближе, и все подружки разом умолкли, крепко закрывая рты ладонями и пряча взгляды. Офелия же просто не могла остановиться и прийти в себя. — Офелия… — строго позвал её брат. — Да-да… — держась за живот и пытаясь вспомнить, как дышать, выдавила девушка. — Прости… Сейчас… Фу-у-ух… — Она вытерла слёзы от смеха и наконец-то посмотрела на Скорпиуса с Альбусом. — Бен Бакер получил по жопе. — И остался без штанов, — пропищала Алиса, и все четверо девушек тут же взорвались истеричным смехом по второму кругу. — Чего? — Нахмурился Альбус. Галдя, смеясь и перебивая друг друга, чтобы что-то дополнить или подправить чью-то версию, девочки принялись рассказывать, что случилось. Скорпиус и Альбус хмурились, глядя то на одну, то на другую, и пытаясь не потерять нить их сумбурного повествования. Судя по тому, что они услышали, главный хулиган и задира школы, семикурсник Слизерина, Бен Бакер, нагло приставал к Алисе. Девушка растерялась, влепив ему пощёчину, на что парень разозлился и обсыпал её оскорблениями, направив на девушку волшебную палочку. — Экспеллиармус! — Послышался крик из-за спины, и Бен быстро среагировал, резко увернувшись в сторону. Он обернулся и увидел перед собой разъярённую Офелию Малфой, на что лишь надменно фыркнул и не раздумывая выстрелил в неё заклинанием. Офелия неудачно увернулась, и заклинание задело её, заставив упасть и подвернуть лодыжку. Девушка болезненно вскрикнула, но не растерялась, послав обезоруживающее заклинание ещё раз, лёжа на полу. Бакер не ожидал такой хватки и решительности с её стороны и не успел среагировать, потому остался без волшебной палочки. — Ты пожалеешь, тупая мелкая шавка! — в ярости выкрикнул он. — Ну и грязный же у тебя рот, Бакер! — презрительно сказала Офелия. — Экскуро! Изо рта Бакера тут же полезла розовая мыльная пена; она покрыла его губы, и он задыхался в ней… Ещё одна яркая вспышка — и Бакер повис в воздухе вверх тормашками; мантия свалилась ему на голову, а его штаны слетели с ног и сгорели прямо в воздухе. — Будешь ещё обижать девочек, ты, жалкое мерзкое насекомое?! — всё не унималась Офелия, поднявшись на ноги, а затем стала трясти парня в разные стороны. Столпившиеся вокруг этой занимательной сцены ученики разразились ликующими криками; а кто-то чуть не захлебнулся от хохота. Как вдруг Офелия почувствовала толчок в плечо и отшатнулась в сторону, опустив палочку. Но Бакер не упал, к её удивлению, и она ошарашенно обернулась, увидев державшего его на лету Джеймса Поттера. — Что тут происходит?! Что вы с ним делаете?! Расступитесь, расступитесь! — Послышался полный негодования голос Макгонагалл. Джеймс опустил палочку и позволил Бакеру рухнуть на пол лишь тогда, когда Макгонагалл протиснулась сквозь плотную толпу и увидела, что это он держал его в воздухе. — Мистер Поттер?.. — ошарашенно произнесла профессор. — От вас я уж точно… Не ожидала… Как… Что вы делаете? — Он напал на Офелию Малфой, профессор. Прошу прощения за свою бурную реакцию, мэм, я готов понести наказание, как только вы направите Офелию в больничное крыло. Она повредила ногу… — Твою… Этот Бакер у меня уже поперёк горла сидит, — взбесился Скорпиус, услышав рассказ девушек, — я уже устал жалеть его, наказывая лишь одной отработкой. Я уничтожу этого сукиного сына, сколько можно терпеть это… — Ой, забудь, поверь, эту ситуацию он век не забудет, как и весь Хогвартс! — Рассмеялась Офелия. Но Скорпиус был настроен серьёзно. — Да плевал я на… — Нельзя его исключать, его отец — правая рука и заместитель самого Министра! — возразила сестра, тоже приняв теперь серьёзный вид. — Без случайных жертв потом не обойдётся! И ты знаешь, что он не просто так такой, так что пускай живёт… — Да сколько ещё можно оправдывать его поведение слухами о том, что отец его бьёт? Когда наступит предел?! Чего мы ждём, я не понимаю, тройного убийства?! — бурно возмутился Малфой, нервно рассмеявшись от недоумения. Все девочки тут же ахнули. — Скорп, это несмешно, — остановила его Офелия. — Вообще несмешно, — подхватила Габи. — У-у, — отрицательно помотала головой Даниэль. — Пф… — Скорпиус закатил глаза, раздражённо проведя ладонью по лицу. — Это нервный смех. Но меня просто поражает ваше двуличие… То есть снимать с него штаны у всех на глазах — это допустимая расправа, а тихо-мирно исключать из Хогвартса — уже неприемлемо! — Это разные вещи!!! — прокричали девушки хором; молчала лишь притихшая Алиса. — Да, он засранец, и он получил по заслугам! Думаю, теперь-то он вынесет урок! Но исключать его из школы — равносильно отправить на верную смерть; я не удивлюсь, если его отец потом до смерти за это изобьёт!!! А это уже перебор! Пусть лучше остаётся нашей живой проблемой, чем некрологом в Ежедневном пророке! — горячо высказалась Офелия. — Тебе не кажется, что ты преувеличиваешь? — нервно возразил Скорпиус и прищурился. — Я сама могу за себя постоять!!! — внезапно прокричала разозлившаяся сестра. — Я сама вступила с ним в драку! — Она импульсивно взмахнула руками. — Я могу разобраться хотя бы с одной своей проблемой без вмешательства тебя или Джеймса?! Ещё папе пойди доложи!!! — Скорпиус, отстань от неё! — поддержала подругу Даниэль. — Дай ей самой разобраться! — подхватила Габи. — Вижу я, как ты прекрасно разобралась, — нервно отозвался Малфой, сочась сарказмом. — У тебя перелом, Поттер наказан, а Бакер ликует! — У меня небольшое растяжение!!! — рьяно возразила сестра. — А почему мы просто не можем рассказать про отца Бакера родителям? — вдруг сказала немного испуганная Алиса. — Пусть помогут разобраться с ситуацией… — Потому что проблемы потом будут у Бакера и у наших родителей, — быстро ответила Даниэль. — Его отец — заместитель Министра, не глупи. — Вот поэтому я собираюсь стать Министром, чтобы не допускать такую гниль до управления страной! — разгорячился Малфой. — Вот не можешь не найти повод в любой непонятной ситуации упомянуть своё «министорство»! — вспылила Офелия. — При чём тут… — ПЕРЕСТАНЬТЕ! — вдруг крикнул Альбус. И все разом утихли от неожиданности. — Скорп, остынь, девочки правы, — спокойно обратился он к другу. — Пять минут без штанов на глазах у всех — вполне себе достойная расправа. Оставь всё как есть, это их война. Офелия, ты крута. — Спасибо, Альбус!!! — просияла девушка, аж привстав и взмахнув руками от эмоций. Даниэль же вдруг громко чихнула, прикрывая за звуком нелестное: — Подлиза… Альбус с ироничным недовольством на неё посмотрел, а девушки похихикали. — Ладно! Пусть будет по-вашему. — Скорпиус сдался, успокоившись. — Но я не согласен с тем, что снятых штанов достаточно. Не знаю, как вы, но за малышку Алису я бы убил. — Заулыбался он. — О-о-о, — с умилением провыли девушки, — наш герой! Алиса же смущённо заулыбалась, зарумянившись и спрятав взгляд, и принялась есть свой свитер. Скорпиус нахмурился, приглядевшись: на Алисе был не обычный, а предельно узнаваемый свитер; на ярко-малиновой ткани располагались пышные светло-розовые облачка из сахарной ваты, которые никогда не заканчивались, не пачкались и не вызывали лишний вес, сколько их ни ешь. — А это разве не свитер Офелии? — спросил он. — Да, но… Теперь он мой, — скромно отозвалась Алиса. — Подарила? — Удивился Скорпиус. — Ага, — гордо заявила сестра. — Но он же твой любимый. — Моя любимая Алиса в моём любимом свитере, я в восторге! Все посмеялись. — Ладно. Не забудь поблагодарить Джеймса потом, — сказал Малфой. — Я не просила его брать вину на себя! — тут же снова вспыхнула Офелия. — И всё же он наказан, а ты нет. Девушка закатила глаза и раздражённо прорычала, откинувшись на спину и накрыв голову подушкой. — Ладно, всё выяснили, всё понятно, выздоравливай, Офелия, — пожелал брат. — Дай знать, если что-то понадобится. Пошли Зефира. А я ещё с утра зайду к тебе. — Хорошо-о-о… — недовольно протянула она прямо в подушку. — Всем пока. Девушки ему улыбнулись, помахав и попрощавшись, как вдруг… — Пока, Габи… — Пока, Альбус?.. — вздёрнув бровь, отозвалась Габриэль. Альбус, кажется, только теперь понял, что сделал. Он неловко поджал губы и поплёлся вслед за не менее удивлённым, чем девушки, Скорпиусом под унизительное девчачье хихикание. «Его нужно запретить на законодательном уровне», — раздосадованно подумал Альбус. Как всё же хорошо, что его лучший друг станет Министром. Они шли по коридору какое-то время молча, пока Скорпиус наконец не решился смешливо прокомментировать: — Пока, Габи?.. — Ой, заткнись, — огрызнулся друг, закатив глаза. Скорпиус рассмеялся, похлопав Альбуса по плечу.