Верность своей деревне (или своей стае)

Стоя перед дверями кабинета самого могущественного человека в Конохе, Какаши снова задался вопросом: «Что, черт возьми, ты делаешь?» Двери открылись и Сарутоби посмотрел на него, сложив руки, в ожидании и терпеливый. Хокаге, человек, которого Какаши поклялся защищать своей жизнью, лидер его деревни. Эмоции Какаши столкнулись друг с другом. [Его хокаге. Но. Секретысекретысекреты. Его стая. Саске. Саске.] А, вот какого черта он делал. Какое право он будет иметь на существование, если ещё больше подведет Обито, не оказавшись рядом с последним из его семьи? Какое право он имеет владеть глазом Обито? — Хокаге-сама, — Какаши опустился на колено, склонил голову. — Какаши, — сказал Сарутоби. — Я удивился, услышав, что ты попросил о просьбе. В последнее время я много слышал о тебе от анбу. Какаши был не впечатлен. «Я тоже был анбу», ему хотелось напомнить. «Я собирался стать капитаном. Я был верен. Я отдал всё. Так зачем?» «Зачем скрывать от меня нечто столь важное?» Ему хотелось закричать: семья, его семья, прямо здесь росла одна, как сирота, как он. Глаз Обито значит гораздо больше, чем осознавал Какаши. Он вообще знал, что дарил Какаши? Он умер в одиночку, зная, что он подарил Какаши ключ к клану, частью чего он хотел быть всю свою жизнь. Однако Какаши не был шиноби с пяти лет, только чтобы податься эмоциям. Глаз Обито мог дать ему прозвище «Копирующий ниндзя», но Какаши был холодным гением задолго до этого. Поэтому он сохранял спокойствие, наблюдал, и увидел. Увидел мельчайшее увеличение числа анбу в комнате, ощутил, что два из них были незнакомы, неизвестны Какаши: Корень. Понял, Данзо любопытно. Увидел, как хокаге зажёг свою трубку снова, знал, он так делал, прежде чем принять сложное решение. И глубоко внутри Какаши знал, хокаге собирался забрать у него Саске. Не важно, было ли это работой совета или Данзо. Хокаге позволяли слишком многое. Какаши принял, когда Наруто держали подальше от него, принял приказ никогда не говорить имя сенсея его ребенку. Он без вопросов принял приказ не преследовать Итачи, хотя тот был его кохаем. Его ответственностью. Однако это он не мог позволить. Какаши с радостью понесёт одиночество ради Конохи, но забрать семью Саске? Забрать её во второй раз? Мальчик сломается навсегда, и он не собирается принимать такое. Какаши склонил голову, лицо его стало бесстрастным, и он погрузился в ту область сознания, которая спасла его от самоубийственных миссий в анбу. — Прошу прощения, но я не знаю, о чем вам рассказали анбу, хокаге-сама. — Разве, Какаши? Шиноби говорят о ребенке в доме Хатаке Какаши. Какаши не вздрогнул при смелом заявлении, но хокаге-сама заметил игру, что он ввёл, и напрягся. — У меня трое учеников, хокаге-сама, так что что я окружен детьми всё время, — здесь Какаши замолчал. — Хотя на прошлой неделе я поужинал с Саске-куном. Я не хотел, чтобы он возвращался в пустое поместье после такой миссии. Сарутоби и Какаши знали, что означают слова. «Пустое поместье, клан, уничтоженный вашим законом. Сжальтесь над мальчиком, сандайме-сама.» — Тогда другие двое генинов в порядке, Какаши? Ты сенсей троих, не выбирай любимчиков, предупреждали слова. Глаз Какаши скривился. — Да, хокаге-сама, Наруто просил встретиться с вами на днях. Вы очень важны для него. Наруто доверяет вам, однако его держат в неведении. Пожалуйста, не поступайте так с Саске, хокаге-сама. Сарутоби просто выдохнул дым через трубку. — Хокаге-сама, — Какаши начал, готовый разыграть последнюю карту. — Саске-кун сообщил мне кое-что интересное и я попросил об этой встрече, чтобы вы могли почтить меня своей мудростью. — О, и что же это? Какаши тщательно следил за тем, чтобы его голос был простым и непринужденным. — Мааа, он лишь сказал кое-что об его клане и связи с шаринганом, хокаге-сама. Кое-что об старом законе Учих, шаринган остаётся в клане, кто бы им ни владел. Какаши опустил глаза к земле, но сразу же почувствовал, как мужчина опустился в кресло. Наступила тишина, и когда сандайме заговорил снова, его голос был усталым и старым, голосом человека, который слишком долго выживал и держал на себе тяжесть мира. — Да, мне рассказали об этом нидайме — Сенджу Тобирама и сам Учиха Фугаку. — Сарутоби осмотрел напряженную фигуру Какаши и продолжил. — Это не общеизвестный закон, поскольку Учиха яростно защищали свой кеккей генкай, но есть причина, почему люди входят в клан Учиха, а не наоборот. Кто угодно с шаринганом должен быть в клане. Пауза. — Предполагаю, ты знаешь об этом от юного Саске? — Да, хокаге-сама. Сандайме вздохнул. — Я не знаю, было ли твоё незнание благословением или проклятием, Какаши. — Хокаге-сама? — Я боялся, что цена и без того слишком дорогой вещи станет непосильной даже для тебя. Я не мог позволить, чтобы у моего сильнейшего сломался разум, Какаши. Какаши тщательно выбирал ответ. — Будь то проклятье или благословение, это моё бремя, хокаге-сама. — Ты берёшь на себя слишком много, дитя. Потом Какаши поднял голову и, глядя в доброе лицо человека, подарившего ему стаю, почувствовал, как его гнев выплескивается наружу, и взмолился. — Позвольте мне нести мои проклятия и благословения, хокаге-сама. Сарутоби надолго закрыл глаза. Какаши не двигался ни на дюйм, даже его сердце словно замерло. Время текло, как патока, и Какаши чувствовал, как оно душит его внутренности, подбирается к горлу, когда он теряет голос, как оно закрадывается в глаза, когда их жжет. Потом: — Ты приютишь мальчика? Какаши говорил, чуть ли не потеряв голову от надежды. — Я думал заново открыть комплекс Хатаке, хокаге-сама. Там будет легче принимать моих учеников и удобно учить и направлять их. — Это так, мой мальчик? Он не хотел. Он никогда больше не хотел входить в это место, на пол татами, испачканный кровью отца, но даже когда его разум кричал на него, Какаши никогда не знал ничего столь правильного. Перед лицом своих трагедий он чувствовал себя храбрым. — Да, хокаге-сама. Сарутоби смотрел на него печальными, всепонимающими глазами. — Твои благословения и проклятия, Какаши. Какаши склонил голову, облегчение и страх гудели под кожей, которая казалась слишком плотной, чтобы сдержать бурю внутри него. — Тогда, так тому и быть, ты снова откроешь комплекс Хатаке. Я верю, ты знаешь законы своей деревни, Какаши. Если ты примешь трех учеников в свой клан, и примешь Саске, как своего личного подопечного согласно традициям Учих, ты станешь главой и Хатаке и Учиха. Я буду присматривать за тобой. Это было наказание. Какаши, который не хотел иметь ничего общего с политикой, взяв на себя титул главы клана, особенно клана Учиха, поскольку Саске был слишком молод, пошатнул бы Совет, пошатнул бы общественный порядок Конохи. Но Какаши кивнул в знак согласия. Они были не одни, анбу распространят информацию о случившемся, а Сарутоби нужно было поддерживать главенство хокаге, раз он уже подчинился просьбам Какаши. «Пора забирать детей, глава клана», пронеслось в его голове, и Какаши задумался, обеспечит ли безумный хохот ещё один визит к Ибики-сану. Его жизнь, как и следовало ожидать, снова погрузилась в непредсказуемый хаос. На этот раз он не позволит причинить вред стае, что бы ни случилось.