Глава 1. Прощание

      Зима лениво отступала из столицы империи. Дни становились длиннее, а вместе с ними и солнечного света все больше. Талый снег питал теплеющий воздух неминуемо приближающейся весны.       Тисс эя Вэдтри все последние дни проводила в компании Нариальма, паря над лесами, окружавшими столицу, и делая короткие привалы, чтобы перекусить на природе и отдохнуть под журчание весенних ручейков. Доверие между ними росло вместе с крепнущей дружбой, отчего на сердце становилось все легче.       Помощь лорда-летуна Тисс уже не требовалась. Наездница уверенно звала и седлала своего дракона, легко и умело научилась справляться с большей частью нюансов летунского мастерства. То, что у многих заняло бы годы размеренной подготовки, для эсшайки было непозволительной в её ситуации роскошью. Стоило отметить, уже имевший наездника ранее, Нариальм был привычен ко всему, приручать с нуля и обучать его азам нужды не было. Оставалось научиться понимать и слышать друг друга, с чем оба вполне успешно справлялись.       В послеобеденное время девушку пригласил к себе император. По пути она раздумывала об их странном, вызывающим смятение в её душе, романе. Со своим статусом фаворитки она почти смирилась. В том даже были плюсы. Теперь никто не смел и взгляда дурного бросить в её сторону, не то, что задеть словом. Сплетни за пределами дворца, разумеется, гуляли разные. Но, когда речь шла об императоре, вызывать его гнев на свою голову в здравом рассудке и доброй памяти никто бы из придворных не стал. - Его Императорское Величество ожидает в кабинете, – тихо предупредил стражник и, пропустив благородную гостью, бесшумно закрыл за ней дверь.       Покои правителя Ро’од встретили её свежестью и прохладой сквозившей в них сдержанной строгости. Роскошные, но без вычурных излишеств. Темные изумрудные шелка, серебряные и золотые инкрустации в деталях резной отделки убранства, отсылающей к культуре лесных эльфов рода Эйни. У высокого приоткрытого окна Тисс приметила пустующую птичью жердь. «Арн’риэс не здесь? – чародейка подумала о вороне, с которым познакомилась в Эренморне. Птица иногда посещала императорский дворец, но надолго никогда не задерживалась, предпочитая старый укромный замок в лесу бурлящей интригами столице. – Жаль, я не могу так свободно, домой и обратно, летать.»       Эльфийка сделала несколько шагов глубже, привлекая к своему присутствию внимание стуком каблуков по полу. - Тисс, – донеслось из соседней комнаты.       Оставив теплую накидку на кресле у книжных шкафов, Тисс неспеша прошла к звавшему. Фоэльх ожидал её глубоко погруженный в своё увлечение. Остановившись рядом, она бросила взгляд на разложенный увесистый фолиант, над которым кропотливо работал уже очень долгое время мужчина. Трактат, в котором описывались различные виды птиц, их строение, всевозможные подходы к ловле и приручению, сопровожденные миниатюрами его руки. Тисс пригляделась к одному из рисунков, изображавшим прежде не виденную ею небольшую птичку – в Эсшае таких не водилось, в империи еще не встречалось. Она смотрела черными глазами-бусинками с листа точно живая. Живот птицы был отличительно ярко-алым. Эльфийка не сразу приметила печальную подпись рядом: «предположительно, ныне вымерший».       Чародейке нравилось наблюдать за погруженным в работу эльфом. Он переносил ровными аккуратными буквами тексты из многочисленных походных черновых записей и набросков. Перо поскрипывало по шероховатой поверхности. За этим действом Тисс могла наблюдать сколь угодно долго, не смея тревожить мужчину. Но уже скоро, завершив предложение изящно выведенным хвостиком буквы, Фоэльх поставил аккуратную маленькую точку. Отложил перо и чернила. Отодвинул фолиант, давая исписанным листам просохнуть. Откинулся на стул, заметно расслабляя прежде напряженную спину и прикрывая глаза. Тисс обошла его сзади, мягко опустила ладони на широкие плечи. Помассировала уставшую от длительного пребывания в одном положении шею. Она уже хорошо знала – эя Эйни, увлекшись, мог просидеть так много часов, почти не двигаясь. - Взглянете ближе?       Поклонившись ему, Тисс вернулась ко столу и обратилась к развороту фолианта. Прочла абзац, посвященный той маленькой птице. Пробежала взглядом по строкам с переводом на высокоэльфийский, что в её голове прозвучали голосом сидевшего рядом мужчины.       Порой они разговаривали друг с другом на древнем языке, чем каждый раз Фоэльх вызывал в ней внутренний трепет своим глубоким, бархатистым произношением. Он говорил с особенным, чарующим акцентом, не присущим ни ее наставникам в Эсшае, ни кому бы то ни было другому, из чьих уст доводилось ей слышать речь на высокоэльфийском прежде. То, как звучала его “р” вызывало приятную дрожь в затылке. Чародейка, перебарывая смущение, иногда обращалась к нему с просьбами помочь разобраться с особенно редко встречающимися выражениями и словами. Правитель Ро’од в подобного рода помощи никогда не отказывал. - Вы указали, данный вид является, предположительно, вымершим? – спросила девушка, осторожно проведя тонким пальцем по свободному полю листа вдоль текста с описанием птицы. – Как давно? - Последнюю особь наблюдали более семидесяти лет назад, к югу от столицы, – пояснил мужчина, не скрывая интереса к теме. – Несколько крошечных скелетов – всё, что осталось от этих трогательных созданий. Расширение поселений и сельских угодий вредит многим лесным обитателям.       Тисс доводилось слышать, что император издавал запреты на отлов редких зверей, в том числе и птиц. Однако браконьерство в отдаленных от столицы землях все же неумолимо процветало. Когда речь шла о сравнительно небольшом Эсшае, следить за исполнением наказания виновных было проще. В простирающейся Ро’од значительно сложнее. - Сколько еще таких? Постепенно… угасающих? – подбирая слова спросила девушка и, не желая случайно задеть и смазать свежий текст, оставила трактат, обернувшись к собеседнику. - Невероятное множество. Сотни, тысячи, – он неутешительно констатировал факт, – всех не опишешь столь подробно. От некоторых остались лишь неясные полуфантазийные бредни тех, кто верует себя свидетелями. Посему на эти страницы многие войдут лишь в качестве скудных пометок в подходящих разделах.       Она невольно задумалась о быстро размножающихся людях, требовавших все больших земель и влияния. Там, где у семьи эльфов было одно дитя, у людской – пятеро. Под их нужды вырубались леса, равнины обрабатывались под посевы культур, отнимая естественный кров прежде обитавших там животных. Одна жизнь требовала взамен иную. Такова была природа. - Но не печальтесь, – уже мягко пожелал сменить тему собеседник. – Не будем омрачать ваш последний день в Ро’од.       Тисс вздрогнула, будто только вспомнив об этом. Фоэльх взял ее руки в свои теплые ладони, притянул к себе ближе. Девушка уже хорошо знала этот жест, означавший его желание усадить её, тонкую и будто совсем невесомую, на свои колени, заключить в кольцо объятий. Она слегка воспротивилась, аккуратно высвобождаясь. - Простите, Ваше Величество. Я сейчас вернусь.       Она отошла к оставленной ранее накидке, поискала во внутреннем кармане. Вернувшись с продолговатой деревянной коробочкой в руках, слегка замялась во вдруг возникшей нерешительности. То, что поначалу казалось отличной идеей, сейчас ощущалось наивной глупостью. Она нервно провела кончиками пальцев по резьбе на крышке, потеребила кисточку шелкового шнурка. Император не скупился на подарки: роскошные платья, изысканные, изумительной тонкости работы украшения с редчайшими камнями из шахт со всей Ро‘од, свежие цветы ежедневно в её покоях всю зиму. Дракон. Тисс со своей коробочкой в руках почувствовала себя маленькой и незначительной, готовой провалиться сквозь землю. Легко считав возникшую по причине нарастающего стыда неловкость, Фоэльх поспешил успокоить её: - Тисс, подарок? Давайте же сюда. - Ах, да, – сбросив наваждение ответила девушка и вручила презент.       Мужчина распустил узелок шнурка, откинул крышку, вгляделся в содержимое. - Перо и чернила. - Так, – поспешила подтвердить Тисс и, поясняя, добавила: – Непроливаемые чернила и зачарованное от клякс перо. - Перо зачаровано вами?       Она кивнула. - Полезно и практично, – на его лице заиграла широкая улыбка. – Непременно буду использовать их. Благодарю.       Девушка отвела взгляд в сторону. Ей нравилась эта его улыбка. Редкая, когда на щеках становились заметны ямочки, а в уголках глаз мелкие морщинки. Отложив подарок на стол рядом с прочими письменными принадлежностями, он все же притянул её к себе, усадил на колени.       Оказавшись настолько близко, что можно было разглядеть каждую отдельную ресничку и почувствовать дыхание на себе, разговор приобретал тот характер, когда думать о насущном становилось труднее. Намеренными были действия Фоэльха или нет, но таким образом ей постепенно становилось не до тяжелых размышлений о будущем. Но в то же время начинало тревожить девушку иное. То, от чего одна ее часть бежала, и к чему стремилась другая. Приобняв одной рукой мужчину за шею для удобства, другой же, не зная, чем еще ее занять, она бездумно поправила цепь на его груди. - Вижу, тревожитесь, – заметил император. – Поделитесь?       Признаться ни ему, ни даже себе прямо о природе своих противоречивых чувств Тисс, горделивая до упрямства, не могла. Но, даже будь её характер иным, некоторые вещи в отношении правителя Ро’од в силу статуса эльфийки озвучены быть не могли. - Возвращение на драконе в Эсшай волнует меня, – она ответила полуправдой. – Хочется верить, всё пройдёт так, как задумалось. - На ваши хрупкие плечи возложена непростая миссия. Однако, не сомневаюсь, вы справитесь.       То, как спокойно и уверенно им были произнесены эти слова, вселило в Тисс некую уверенность. Не утешение, скорее, пусть и мягко озвученный, но приказ. За ним последовал иной: - Проведите со мной остаток дня. Этот вечер, – он поддел пальцем край ее платья на плече, сдвинул ткань, оголяя кожу. Оставил на ней поцелуй. Выдохнул в шею: – Ночь. – Затем, заглянув в глаза, прошелестел: – И я не оставлю вам времени для тревог и печали.       Вещи были собраны еще прошлой парой дней, а часть из них наземным путем уже отправлена в Эсшай. Самое ценное бережно паковано по седельным сумкам и к вылету наездницы будет доставлено на Площадки. Что-то так и останется в Ро’од. С леди эя Эменлия, эя Дэл и лордом эя Квинтарго было условлено проститься утром. Тисс помедлила с ответом, вглядываясь в глаза Фоэльха, мечась между «как прикажете, Ваше Величество» и «с наслаждением разделю с вами свою последнюю ночь здесь». Хватило же ее лишь на то, чтобы вместо ответа потянуться за поцелуем, говорящим о согласии больше слов.       Пока в одной из комнат его покоев по распоряжению хозяина готовили стол к ужину, пара коротала время за письменным столом. Тисс рассматривала коллекцию записей и набросков, время от времени интересуясь, при каких обстоятельствах те или иные были сделаны. Фоэльх в свою очередь открыто делился с нею, терпеливо отвечая даже на те вопросы, что могли показаться глубоко погруженному в дело эльфу совсем наивными. Какие-то знания им были получены из личного опыта путешествий разных масштабов, в лесах, окружавших столицу или, по юности и молодости, в совсем уж дальних уголках империи. Другие предоставляли подданные — охотники, лесничие, учёные, занимавшиеся изучением птиц и других зверей, иногда даже простые любители, свидетельствами которых император, хоть и испытывая явное раздражение, всё же не пренебрегал. Чародейке искренне хотелось взглянуть однажды на проделанную им работу, когда та будет завершена. Уже сейчас перед ней был внушительный труд, что по крупицам собирался в единое целое десятилетиями.       Отужинала чародейка почти через силу — беспокойство то накатывало волнами, то отпускало. Останься одна в своих покоях — сошла бы с ума. Но Фоэльх, как и обещал, увлекал ее ненавязчивой беседой о не касающихся ни политики, ни их обязанностей и долга вещах.       Затем вечер, плавно перетекший к императорскому ложе и проведенный до глубокой ночи в объятиях друг друга, пролетел уж совсем незаметно. Тисс, утомленная за весь день раздумьями, доведённая до изнеможения к его концу ласками, мгновенно погрузилась в крепкий сон без сновидений.

***

      Раннее утро, незадолго до рассвета, Тисс встретила там же, где и уснула, в покоях императора. Она была уверена, мужчина, точно туман, развеется, и на рассвете она останется в одиночестве. Но нет, он спал рядом. Мирно и спокойно.       В предрассветных сумерках вглядывалась в черты его лица, запечатляя их в памяти. Это было первое и последнее их совместное утро — прежде только в ту ночь, проведенную вместе в Эренморне, она уснула в его руках. Но тогда он покинул ее до восхода солнца. Проснулась девушка в уже остывшей постели.       Совместный сон с императором имел особое значение, Тисс понимала это. Его дыхание в тишине, разметавшиеся по подушкам темные волосы, в которых она запуталась пальцами. Возможность провести по теплой щеке мужчины, очерчивая выразительную скуловую кость. Все это было демонстрацией личного доверия к её персоне.       Она шумно втянула воздух, ловя себя на стыдной мысли, что хотела бы задержаться в этом мгновении. Остановить время, чтобы солнце не взошло и ей бы не пришлось покидать мягкую, согретую теплом их тел, широкую постель. С того дня, как попала в империю, она мечтала о свободе, которую дарили небеса, о возвращении домой. Но отчего-то именно сейчас, когда была так близко к исполнению этих грёз, небо казалось холодным и пустым, а ее саму будто тянула вниз глыба, привязанная к душе. “Нет-нет, так не пойдет, – она зажмурилась и тихонько покачала головой, осуждая свою слабость. – Совсем расклеилась. Фаворитка, временное увлечение, короткое развлечение. Не более.”       Подействовало отрезвляюще.       Оказавшись в такой ситуации впервые, Тисс не знала, что было допустимо, а что нет. В книгах по имперскому этикету не указывалось, может ли она покинуть покои правителя, пока тот спал, без дозволения, или то будет страшным оскорблением. Или оскорблением будет, если она начнет тормошить Его Императорское Величество.       Тисс потянулась в постели, пошумев в надежде, что это разбудит мужчину. Сработало, и он, выразив недовольство коротким стоном, скривился, просыпаясь. “Простите, Ваше Величество, — с сарказмом мысленно извинилась перед ним Тисс, — однако смиренно ожидать вашего пробуждения не могу.” - Тисс…       Фоэльх обхватил её, слегка подминая под свое горячее, обнаженное тело. Она же, как уже вошло в привычку, признавая поражение перед собой, обвила ответно его руками и ногами, нескромно прижалась теснее.       Совсем немного времени до рассвета у них всё же найдется. - В вас столько страсти, – на выдохе прошептала Тисс в его шею. - А ты же – нестерпимо соблазнительна, – резко, фамильярно ответил император хриплым после сна голосом.       Вместо слов прощания – рваное дыхание да жаркие, терпкие поцелуи. Нежные, романтичные прелюдии остались вчера, позади, в прошлом. Сейчас времени осталось только на ничем неприкрытое, жадное, почти звериное, желание обладать друг другом. Быстро, пылко и отчаянно. До боли сжимая пальцы на коже партнёра, на пике неотрывно глядя в глаза.

***

- Давай договоримся, – твердо произнесла Тисс, потерев чешую меж ноздрей дракона. – Прошу, потерпи немного и, когда окажемся в твоём новом доме, будет тебе столько рыбы – наешься до отвала и сразу спать.       Он ткнулся в ладонь, вынудив эльфийку пошатнуться. Обдал теплым дыханием. Лениво прикрыл глаза. - Да-да, – уже ласково проворковала она, – будешь есть, сколько душе угодно, и отсыпаться на годы вперёд…       Нариальм, хорошо чувствуя меняющиеся сумбурные настроения своей наездницы, также показывал беспокойство последние дни, требовал больше внимания и заботы с ее стороны, точно ребенок. Тисс пришлось задобрить его сладкими обещаниями, чтобы тот позволил разместить на себе седельные сумки, забитые самыми ценными вещами и снаряжением, на случай, если придется делать привалы в пути.       Лорд Ша’арнез со Генэш также готовил свою драконицу к полету — им предстояло сопроводить в небе леди эя Вэдтри до эсшайской границы. Но помогать Тисс с её поклажей и сборами не стал. Ныне и впредь эсшайская летунья сама будет справляться с подобными задачами, полагаясь исключительно на свои силы. Если запамятует о связке дров и средствах для розжига, запасе воды, теплой накидке и других необходимых мелочах, что смогут в какой-то чрезвычайный момент спасти жизнь, то будет только на ее совести. Подойдя к вопросу со всей ответственностью, Тисс тысячу раз перепроверила содержимое сумок, каждый ремешок, пряжку и самую мелкую заклепку своего седла. Приготовления здорово отвлекали до условленного времени, когда ей предстояло взмыть в небо. - Можем выходить, – проведя напоследок взглядом “Гнездо”, произнесла Тисс, давая знать Ша’арнезу, что готова.       По очереди они покинули драконье обиталище, вышли на Площадки. В стороне девушка заметила пришедших ее проводить Веллору, Тенерли и Айнлота. Фоэльха с консулом и советниками, принца Тая и принцессу Лаимир. Построившихся королевских и имперских воинов, их командиров. Поодаль стояли рядами аристократы — эльфы, люди и дварфы, приглашенные засвидетельствовать исторический момент.       Тисс сжала крепко кожаный ремень сумки на своем плече, в которой лежали официальное письмо королю Аирдалю от посла со всеми печатями, неофициальное ему же – от Веллоры, несколько личных писем от Тенерли и эсшайских воинов их родным и друзьям. Тисс не имела права подвести их.       Наказав дракона ждать, она, гордо расправив плечи и подняв подбородок, вышла перед лицами вышедших проводить её. Глаза Тенерли, расчувствовавшейся от торжественности происходившего, полнились блеском подступающих слез. Веллора держала ободряющую улыбку, показывая, что нисколько в ней не сомневается и гордится ею. Вперёд вышел император. - Леди Тисс эя Вэдтри, – громогласно начал он. – Вы, проявив достоинство и смелость, вошли в историю летописей первой из Эсшая наездницей на драконе. Сомневающимся доказали, вопреки всем возникшим на вашем пути трудностям, насколько сильно стремление к миру не только Ро’од, дарующей вам первого дракона, но и Эсшая, готового с честью первого дракона принять. Не оружием, а символом мира меж нами.       Фоэльх эя Эйни сделал паузу, во время которой к ней приблизился консул империи, Доэрлим эя Нэсс. Он протянул эльфийке письмо с печатями. Подписано то было императором, что сразу можно было узнать по почерку. - На вас также возлагается ответственность во чтобы то ни стало доставить послание королю Эсшая Аирдалю лоно Эрлитар, – продолжил официально Фоэльх, – лично в руки. - Сделаю все от меня возможное, чтобы послание было доставлено, Ваше Императорское Величество, – глубоко поклонилась она. – Благодарю за оказанное доверие. Клянусь, оно будет всецело оправдано.       В прозвучавшую клятву Тисс вложила чуть больше личных чувств. Она бросила взгляд на левую руку Фоэльха. Он с силой давил большим пальцем на перстень на указательном. Более ничто в нем не выдавало ни толики волнения, переживаний, сомнений. Он отпускал её. Эсшайка на мгновение перед тем, как подняться в седло, встретилась с внимательными глазами. Этой короткой задержки, совсем незаметной для чужих, хватило, чтобы она прочла по его едва шевельнувшимся губам: - Сэ вилле, фиэрре айвэ.       Холодные потоки воздуха ударили в лицо, ветер бил в глаза. Хлопки массивных кожистых крыльев её дракона, прекрасного, могущественного Нариальма, заглушили возгласы и аплодисменты пришедших поглазеть на прощание храброй эсшайки со столицей, с империей Ро’од.       Она давно мечтала об этом, жаждала больше всего, лететь свободно вот так из ненавистной всю жизнь ей Ро’од, взяв строгий курс на запад, домой.       Непрошенные слезы застили глаза, из груди вырвался всхлип, свидетелем которого был только её дракон.