Знакомая незнакомая жизнь

      За секунду до аппарации в голове Гермионы промелькнула тревожная мысль: что, если их домом окажется Малфой-Мэнор? Она не хотела туда возвращаться, даже если теперь является его полноправной хозяйкой. Это место дышало кошмарами прошлого, а не уютом семейного очага. Но когда пространство перед глазами перестало вращаться, перед ней предстал двухэтажный коттедж.       Знакомый. Именно таким он был на тех страницах журнала, который она когда-то показывала Рону, мечтая когда-нибудь увидеть его вживую. Ирония судьбы. Тогда ее предложение посмотреть этот дом было просто неловким моментом перед их расставанием. А теперь…       Как только она вошла вслед за Малфоем, ее охватило странное чувство. Все вокруг одновременно было до боли знакомым и чужим. Просторная гостиная дышала уютом и теплом.       Теплый свет настольных ламп, книжные полки, ломящиеся от томов, многие из которых имели ее закладки. Плед, такой же, как тот, что был у нее в детстве, небрежно брошенный на спинку дивана. В воздухе витали ее любимые ароматы — лаванда, капля ванили и что-то теплое, успокаивающее. Все вокруг словно шептало, что это ее дом. Их дом.       Но сердце билось неровно. Это же было невозможно.       Позади послышался звук шагов. Драко Малфой. Теперь уже ее… муж.       Гермиона едва удержалась от вздоха, когда он подошел ближе. Он не соблюдал дистанцию. В его движениях не было ни нерешительности, ни напряжения. Его пальцы уверенно скользнули по ее запястью, как будто он делал это сотни раз, как будто знал, как ее успокоить.       — Все в порядке? — Его голос был низким, чуть хрипловатым. Она помнила его совершенно иным — насмешливым, язвительным, полным презрения. Но сейчас в нем звучала забота. Тепло. — Ты напряжена, Грейнджер. Расслабься.       Он мягко коснулся ее плеча.       Гермиона не ответила, лишь отступила на шаг, чувствуя, как внутри все переворачивается. Разум протестовал, но тело… тело помнило. Оно предательски отзывалось на его присутствие, ловило его запах — древесный, с легкими нотками свежести. Она даже не могла определить, что сильнее: тревога или странное, необъяснимое ощущение безопасности рядом с ним.       — Я не помню тебя таким, Малфой, — вырвалось у нее прежде, чем она успела осмыслить эти слова.       Он не выглядел удивленным. Только внимательно посмотрел, а затем усмехнулся — мягко, почти печально.       — Давно я не слышал, чтобы ты так меня называла. — Его взгляд задержался на ее лице, руки не выпускали ее запястья. — А каким ты меня помнишь?       — Врагом, — тихо ответила она. — Высокомерным, холодным, жестоким.       Он кивнул, принимая ее слова. Но его глаза остались теплыми.       — Тогда тебе предстоит многое узнать, Грейнджер. — Он слегка наклонился вперед, касаясь ее лба своими губами. Легкий, почти невесомый поцелуй. — Но это не значит, что я позволю тебе отдалиться. Ты даже не представляешь, сколько раз ты шептала мое имя в ночи… и это явно не было "Малфой", — его голос стал чуть ниже, чуть мягче, а в уголках губ появилась лукавая улыбка.       Жар мгновенно вспыхнул внутри нее, заставляя сердце стучать быстрее. Это было нечестно. Он вел себя так естественно, так по-домашнему, что ее разум бунтовал, но тело предавало. Все это было слишком. Слишком близко, слишком тепло, слишком… родное. Она не знала, как должна реагировать, но тело помнило. Помнило, как эти руки удерживали ее, как эти губы касались ее губ. Возможно, даже сегодня утром. Великий Мерлин… об этом она и не подумала.       Гермиона хотела ответить, но ее взгляд зацепился за стену напротив. Там, среди полок с книгами, висели колдографии. Их колографии.       Сердце пропустило удар.       На одном снимке она и Драко — на трибунах стадиона, ее шарф с эмблемой команды Джинни развевается на ветру, а он, улыбаясь, смотрит прямо на нее, будто в тот момент видел только ее. На другом — они в тени цветущих магнолий, ее свадебное платье ослепительно белеет на фоне зелени, а он обнимает ее сзади, уткнувшись носом в ее волосы. На каждом кадре они были счастливы.       — Мы… правда женаты, — прошептала она.       — И это не брак по расчету или по принуждению. Даже амортенция не понадобилась, — хмыкнул он, наблюдая за ней.       — Как… это случилось? — Ее голос дрогнул, но она не отрывала глаз от фотографий.       Малфой подошел ближе, но не стал ее торопить. Он просто стоял рядом, позволяя ей привыкнуть.       — Мы встретились на чемпионате по квиддичу, — начал он, следя за ее реакцией. — Ты тогда поддерживала Джинни. Я только вернулся после долгой поездки, путешествовал, искал себя. Ты была не в лучшем состоянии после разрыва с Уизли, но не показывала этого. А я… — Он усмехнулся, покачав головой. — Я просто не мог не подойти к тебе. Все началось слишком быстро. Мы оба не собирались в это ввязываться, но оно случилось.       Она молчала, пытаясь представить все это, но в мыслях всплывали лишь образы из прошлого — холодный, исполненный злобы и презрения Драко Малфой. Последний раз она видела его в зале суда, где решалась его судьба: последует ли он за своим отцом в Азкабан или получит помилование. Она тогда надеялась на второй исход и дала показания в его пользу, как и Гарри, не ожидая благодарности от гордого слизеринца. К счастью, его оправдали, хоть и не без последствий. После этого он исчез — именно так писали в газетах.       А теперь он стоит рядом с ней, все твердят, что они женаты, а она не помнит ничего из этого. Но что, если между этими воспоминаниями было нечто большее? Что, если она действительно… любила его?       — Ты была такой сердитой в тот день, — вдруг сказал Драко, вырывая ее из мыслей. — Спорила с журналистом, который сомневался в шансах женской сборной.       Гермиона закатила глаза, но уголки губ дрогнули в слабой улыбке.       — Ты вмешался, как всегда?       — Конечно. Не мог позволить тебе в одиночку разгромить беднягу.       Это звучало… правдоподобно.       — Ты ненавидел меня, — напомнила она.       — Я восхищался тобой, — спокойно уточнил Драко, не отводя взгляда. — Ты можешь этого не помнить, но я все равно люблю тебя, Гермиона. — В его голосе звучала абсолютная уверенность. — И я не собираюсь вести себя иначе или нарушать клятву любить и защищать тебя, даже если ты ее забыла. Я — твой муж, а ты — моя жена.       Гермиона внимательно всмотрелась в его лицо, пытаясь разглядеть в нем прежнего врага, того, кого когда-то ненавидела. Но перед ней стоял совсем другой человек — мужчина, который знал ее и которому она, кажется, доверяла. От этой мысли у нее перехватило дыхание.       — Я… не знаю, как себя вести, — прошептала она.       — Тогда не думай, — Он склонился ближе, его дыхание коснулось ее кожи. — Доверься мне.       Легко ему говорить. Это не его жизнь перевернулась за один день.       — Хорошо, я постараюсь, но мне нужно время, чтобы привыкнуть к тебе, — тихо произнесла она, заглядывая ему в глаза. В ответ там вспыхнуло тепло, а уголки губ тронула та самая лукавая улыбка, от которой ее сердце вновь предательски дрогнуло.       — О, малышка, времени у нас нет, — протянул он, делая шаг вперед. — Думаю, шоковая терапия поможет быстрее вернуть тебе память, чем осторожные попытки.       — Что? О чем ты?.. — Гермиона инстинктивно попятилась, пока не уперлась в мягкий диван.       Малфой склонился над ней, упираясь руками в спинку, замыкая ее в пространстве между собой и мебелью.       Она дышала тяжело, сердце колотилось. Страх? Или… предвкушение? Она впервые видела его так близко — хотя наверняка это было не в первый раз, просто память не хотела ей об этом напоминать. И все же ей пришлось признать очевидное: этот мужчина был чертовски привлекателен.       Светлая кожа будто мерцала в мягком освещении, а в глубине серых глаз отражался ее собственный смятенный взгляд. На секунду ее внимание задержалось на его губах — тонких, слегка изогнутых в полуулыбке. Затем ниже — расстегнутая рубашка открывала взгляд на сильную шею, а оттуда, узкой линией, под ткань уходил шрам, дразня воображение.       Его аромат кружил голову, вплетая в сознание неосознанные желания. Теплое дыхание ласкало ее кожу, вызывая мурашки. И прежде чем Гермиона успела взять себя в руки, она едва заметно прикусила губу.       — Ох, Грейнджер, ничего не меняется, — раздался его голос над самым ухом.       Она вскинула голову, чтобы спросить, что он имел в виду, но не успела.       Она едва успела вдохнуть, когда горячая волна пробежала по всему ее телу. Малфой не дал ей даже секунды на осознание — его губы властно накрыли ее, язык настойчиво пробрался внутрь, требовательно встречаясь с ее собственным. Гермиона инстинктивно схватилась за его плечи, пытаясь оттолкнуть, но это, похоже, только больше раззадорило его. Их поцелуй превратился в безмолвную борьбу губ и языков — жаркую, наполненную вызовом, страстью и чем-то еще, слишком пугающим, чтобы дать этому имя.       Она ощущала его тепло, силу его тела, жар его кожи под кончиками пальцев. Голова закружилась, сердце билось в груди так оглушительно, что весь остальной мир перестал существовать. Только его губы, его руки, его дыхание на ее коже…       Но в какой-то момент он прижался к ней сильнее, и ее бедро наткнулось на слишком явственное подтверждение его желания. Это привело ее в чувство. Гермиона резко отстранилась, вложив в этот жест всю свою решимость.       Малфой позволил ей отстраниться, но его взгляд… О, Мерлин, она никогда не видела его таким. Глубокие, затуманенные желанием серые глаза прожигали ее насквозь. Это было чертовски эротично. Чертовски неправильно.       Но еще более шокирующим было осознание того, что она сама забылась в этом поцелуе.       Гермиона тяжело дышала, глядя на него во все глаза. Щеки горели, губы покалывало от его жадности. Она действительно отвечала ему.       — Я… — ее голос сорвался, превратившись в хрип.       Драко лениво провел большим пальцем по ее нижней губе, ухмыляясь.       — Похоже, моя шоковая терапия приносит плоды, — его голос звучал низко и удовлетворенно.       Она моргнула, осмысливая его слова. В груди вспыхнул гнев, сметая остатки растерянности. Он играл с ней. Наслаждался ее замешательством, проверяя границы.       — Ты… — ее кулаки сжались, наливаясь злостью.       Драко чуть склонил голову, нарушая пространство между ними.       — Неужели тебе не понравилось, Грейнджер? — его голос стал опасно тихим, почти шепот. — Хочешь, можем повторить?       Еще секунду Гермиона боролась с собой, но затем рука сама собой взметнулась вверх, и звонкая пощечина разрезала воздух.       Голова Малфоя дернулась в сторону, но он лишь замер, медленно проводя пальцами по месту удара. Тишина повисла между ними, густая и напряженная. Затем он повернулся обратно, глядя на нее с тем самым дьявольским выражением, от которого у нее начинало стучать в висках.       — Значит, не сработало, — с ленцой протянул он, чуть склонив голову.       Ее ладонь горела от удара. Все, ей срочно нужно было остаться одной.       — Я иду к себе в комнату, — твердо заявила она, развернувшись, но сделав пару шагов, осеклась. — Где она, кстати?       Малфой тут же ответил:       — Обычно мы спим вместе, Грейнджер. — Даже не глядя, она слышала усмешку в его голосе. — Но можешь занять нашу спальню. Она наверху, первая дверь справа. Я устроюсь в гостевой, не волнуйся.       О, как же она ненавидела его самодовольный тон!       Гермиона едва сдерживалась, чтобы не начать метаться по дому в поисках хоть какого-то объяснения, хоть какой-то зацепки, которая могла бы вернуть ей контроль над происходящим. Но вместо этого она быстрым шагом добралась до спальни, захлопнула за собой дверь и тяжело прислонилась к ней спиной.       Черт бы побрал Малфоя! Черт бы побрал это дурацкое зелье памяти. И всю эту невыносимую, абсурдную ситуацию!       Она прикрыла глаза, пытаясь хоть немного прийти в себя, а затем глубоко вдохнула и огляделась. Комната была уютной, оформленной в теплых оттенках – именно таких, какие она всегда любила. Удобное кресло у окна, мягкий плед на кровати, стопка книг на тумбочке... Все было так, словно кто-то знал ее желания даже лучше, чем она сама. Будто ее мечты материализовались за одну ночь.       Но вот о Малфое она точно никогда не мечтала.       А теперь он здесь. В ее жизни. В их доме. В ее воспоминаниях, которых у нее больше нет. И, судя по всему, он не собирался просто так исчезнуть. Он любит ее? Ждет, что она вспомнит? Верит, что можно все вернуть?       Гермиона устало вздохнула и поплелась к кровати. Едва она опустилась на мягкий матрас, как из-под одеяла вынырнул теплый рыжий комок.       — Живоглот! — выдохнула она, крепко прижимая кота к себе, как единственное напоминание о прошлой жизни.       Он потерся о ее руку, замурлыкал, как будто ничего не изменилось. Как будто все было так же, как раньше. Гермиона крепко прижала кота к себе, и зарываясь пальцами в его густую шерсть. Она внезапно ощутила, как у нее сжимается горло.       Ее жизнь перевернулась с ног на голову. Но хотя бы Живоглот остался прежним.       И вдруг в голове мелькнула мысль.       А что, если не только ее жизнь перевернулась?       Гермиона крепче сжала кота, напряженно вглядываясь в темноту комнаты. Она была так поглощена своими страхами, своей потерянностью, что не задумывалась о другом. О нем. О своем муже.       Этот мужчина смотрел на нее с такой болью, с таким отчаянным желанием что-то вернуть, что-то доказать. Что, если он тоже потерял? Не воспоминания, нет — он помнил все. Но та женщина, которую он любил, исчезла. Она больше не знала их истории, не чувствовала того, что когда-то ощущала к нему.       Может, для нее он был чужим, но для него она оставалась его женой. Его Гермионой. А значит, если она хочет вернуть себя, хочет разобраться в этом хаосе...       Ей придется начать с главного.       С него.