Часть 8 Вечеринка по случаю Хэллоуина

Замок встретил учеников этим утром необычной новостью — занятия отменены. Хогвартс наполнился оживлёнными голосами: даже самые строгие преподаватели сегодня смотрели сквозь пальцы на суету в коридорах. Младшие курсы дружно отправили в Хогсмид — те возбуждённо обсуждали сладости и витрины «Сладкого королевства», а старшекурсники остались в замке, готовясь к вечеру. На лестничных пролётах появлялись парящие гроздья тыкв с вырезанными зловещими и смеющимися лицами, которые тихо переговаривались между собой. Гобелены оживали — в них плясали духи Самайна и полупрозрачные ведьмы с колдовскими жезлами. В Большом зале эльфы уже во всю украшали стены паутиной из серебряных нитей, летающими летучими мышами, которые перебирали крыльями и зачарованными фонарями. Потолок, как всегда, отражал вечернее небо, но сегодня оно казалось особенно глубоким и колдовским, с плывущими тяжёлыми тучами и вспышками далёких молний. Ученики стояли в холле и наблюдали, как на верхних этажах Флитвик колдует заклинание, создавая целые стаи светящихся привидений, что хаотично кружили между колоннами. Позавтракав и пропитавшись атмосферой предстоящего праздника, ребята направились отдыхать. Весь день Гермиона провела с друзьями в гостиной Гриффиндора, хоть и не смогла отказать себе и периодически почитывала книги, когда разговор уходил в русло квиддича и предстоящих игр. Потом они прогулялись по округе, и навестили Хагрида. Его хижина тоже потерпела преобразование: выглядела более темной и мрачной, тыквы на его поляне были изрезаны лицами и страшными улыбками. Они провели у него полтора часа, попили чай пообщались обо всем на свете. И сейчас, когда солнце медленно клонилось к закату, все начали потихоньку наряжаться и готовиться к предстоящей вечеринке.

***

Джинни с ворохом вещей в руках бодро ворвалась к Гермионе и уже разложила платье и туфли на ее кровати. Гермиона не знала, будет ли ее сосед по башне против гостей в их гостиной, ведь никто из них до этого не приводил туда друзей, чему Гермиона была несказанно рада. Не очень хотелось бы встретиться с Малфоем в ее же жилище, даже если оно и временное. Но даже если бы он и был против Джинни, вряд ли он стал бы устраивать сцену, подумалось ей, когда они зашли и прокрались в ее спальню, пронося части костюма Джинни. Не в его стиле. «Ого Гермиона, а что ты уже знаешь что в его стиле а что нет?» —  пронеслась предательская мысль в голове и она быстро постаралась откинуть ее подальше. — Даже Амбридж не смогла испортить этот день, — заметила Джинни с широкой улыбкой, раскидывая пакеты и свертки с косметикой на кровати Гермионы. — Говорят, она пыталась отменить вечер, но Дамблдор настоял. — Ну, хотя бы раз что-то по-настоящему хорошее, — выдохнула Гермиона, позволяя себе расслабиться. Девушки раскладывали костюмы, туфли, Гермиона аккуратно, а Джинни как обычно – хаотично. — Гермиона! Ты только представь! — воскликнула Джинни, бросая на стул свою мантию и коробку с украшениями. — Моя любимая группа будет играть на балу! Второй год подряд! — Какая ещё группа? — усмехнулась Гермиона, помогая ей распутать ленту. — «Weird Sisters»! —  с восторгом выдохнула Джинни. — Они будут выступать прямо в Большом зале. Это лучший Хэллоуин в истории! Гермиона только покачала головой, улыбаясь. — Это те, что играли на святочном балу? — поинтересовалась Гермиона, явно не сильно проникаясь маговской музыкой. — Они! — запищала Джинни чем вызвала улыбку подруги. Джинни раскинула все свои вещи на кровати и, подмигнув, скользнула взглядом по Гермионе. — Кстати… — начала она с тем самым заговорщицким тоном. — Ну как, рассказывай. Как прошлась с Роном? Я видела, как он сиял после тренировки. Гермиона вздохнула, но не смогла сдержать лёгкой улыбки. — Нормально. Погуляли у озера. Говорили о квиддиче, о костюмах… — «Нормально»? — переспросила Джинни с недоверием. — Гермиона, это был почти свидание, знаешь ли. — Это была просто прогулка, — попыталась отговориться Гермиона. — Ага. — Джинни скрестила руки. — Перестань! Мы просто друзья, очень хорошие друзья. — Пока что, — хитро сказала Джинни и с довольной ухмылкой принялась перебирать свои украшения. — Рон редко переходит наступление, может даже он чувствует что-то неладное с неким загадочным слизеринцем на горизонте? — ухмыльнулась Джинни. Гермиона вспыхнула, и пробормотав что-то про чушь и выдумки засмеялась. Гермиона, отворачиваясь, снова украдкой скользнула взглядом к окну, где за стеклом Хогвартс уже окутывался вечерним полумраком. А всё же, почему я думаю сейчас не о Роне, а... Она поспешно отвернулась к своим туфлям, почувствовав, как румянец заливает щеки. Гермиона стояла перед высоким зеркалом в своей спальней комнате и критически рассматривала своё отражение. Темно синяя сеточка подола платья, мягко облегала бедра. Сейчас Гермионе отчетливо казалось, что платье чуть ли не на два размера короче, чем она рассчитывала. И открытая спина изящного бархатного корсета предательски бросалась в глаза. — Я не пойду в этом, — выдохнула она, качая головой. — О, Господи, Джинни… оно же слишком короткое! И спина! — она покраснела, — зачем я тебя послушала? Джинни, сидевшая на кровати и поправлявшая серёжки в форме кружевных крестов, едва сдержала смешок. — Ну, Гермиона, ты выглядишь потрясающе! — сказала она с весёлым азартом. — Это же вечеринка, расслабься! — Расслабься? — Гермиона в отчаянии отдёрнула край платья и попробовала натянуть его чуть ниже. — Как я буду двигаться?! Если я наклонюсь — будет шоу! — Не наклоняйся! — произнесла задорно Джинни и добавила: — Не забудь перчатки и ушки, — хитро добавила Джинни и протянула пару длинных бархатных перчаток. Гермиона взяла их, словно хватаясь за последнюю надежду, и с видом обречённого натянула перчатки выше локтя, почти до плеч. — Ну хоть так, — пробормотала она, критически оглядывая себя снова. Подруга фыркнула и встав с кровати подошла к Гермионе, опуская резинку перчаток на нужную длину. — Кстати, в таком виде тебя точно будут провожать взглядами весь вечер, — лукаво подметила Джинни, — и не только гриффиндорцы. — Джинни! — возмутилась Гермиона, отводя взгляд от зеркала. Она еще раз посмотрела на свое отражение, и где-то в глубине души она признала — выглядела она и правда... эффектно. И это только сильнее подогрело смущение. — Садись, — скомандовала Джинни, отводя Гермиону к кровати и легко усаживая её. — Ты что задумала? — с подозрением спросила Гермиона, но поддалась без сопротивления. — Спасаю твою репутацию, — с ухмылкой ответила Джинни и, взмахнув палочкой, аккуратно начала укладывать волосы подруге. Немного волшебных гелей для укладки, чар Джинни и движений волшебной палочки как постепенно непослушные густые каштановые локоны легли мягкими ровными волнами, прикрывая часть открытой спины платья. Волосы касались бархатной ткани и успокаивающе скрывали часть образа, от которого у Гермионы всё ещё слегка кружилась голова. — Вот, — довольным голосом сказала Джинни. — Теперь — идеально. Мягко, стильно и… меньше поводов паниковать. Гермиона посмотрела на своё отражение — действительно, с длинными локонами платье выглядело куда более сбалансированным. И пусть край выреза на спине всё ещё был чуть ниже, чем ей хотелось бы, теперь это ощущалось... правильным. — Ну, если только… — тихо пробормотала она. Джинни хмыкнула и вручила Гермионе голубые босоножки на аккуратном каблуке. — Держи, это для финального штриха. Когда Гермиона встала, полностью одетая, лёгкий румянец вспыхнул у неё на щеках. Каблуки добавили ей грации, а глубокий темно-синий оттенок платья отлично перекликался с прохладными голубыми деталями обуви и украшений. — Теперь ты — почти та самая пикси, которую Локхарт не мог поймать на втором курсе — лукаво произнесла Джинни. — Осталось только крылья приделать. — Слава Мерлину, в этом костюме нет крыльев, — полушутя сказала Гермиона, но улыбнулась. И где-то в глубине она почувствовала лёгкое волнение. Не только из-за вечеринки — но и из-за того, что этот вечер уже казался ей судьбоносным. Обе девушки выглядели по-настоящему эффектно. Джинни выбрала более дерзкий образ , поэтому рядом с ней Гермиона выглядела спокойнее, почти элегантно, но в этом образе была своя сила — сдержанная, уверенная, но с лёгкой игривой ноткой в деталях. — Ну что, готовы свести с ума половину зала? — улыбнулась Джинни, поправляя мантию на плечах и протягивая игриво руку подруге. — Готова хотя бы дожить до полуночи в этом платье, — пробормотала Гермиона с натянутой улыбкой. Когда они вышли из спальни, Гермиона почувствовала, как внутри на миг что-то сжалось. Без слов она поймала себя на том, что взгляд скользит по гостиной — ожидая? надеясь? — встретить его. Но гостиная была пуста. Она быстро опомнилась и, расправив плечи, пошла рядом с Джинни, и выйдя из портретного проема они вместе направились по оживлённым коридорам, которые вели к Большому залу. —  Гарри с Роном, скорее всего, уже ждут нас там, и если Рон увидит тебя в этом — гарантирую, забудет, как дышать. — Джинни, — вздохнула Гермиона, но не смогла сдержать улыбку. За поворотом уже слышался весёлый гул и музыка, доносящаяся из-за огромных дубовых дверей — Большой зал был впереди. Она оглядела оживлённый замок и почувствовала, что впервые за долгое время здесь снова ощущается настоящая магия. И хотя тревога не исчезла до конца, сегодня даже она растворится среди смеха, летучих мышей и предвкушения ночного праздника. Ведь после праздника им предстоит долгий и тяжелый путь о котором Гермиона еще не рассказала друзьям. Зайдя в Большой зал, Гермиона на мгновение замерла на пороге. Освещение было приглушённым, но от этого зал казался ещё глубже и загадочнее обычного. Вместо привычных факелов и свечей — по воздуху парили огромные фонари, стилизованные под старинные тыквы с вырезанными узорами, а витражные стекла переливались лунным светом, добавляя волшебных загадочных тонов. Стены были украшены живыми гобеленами — на них в замедленном движении разыгрывались сцены древних волшебных празднеств. Ведьмы и волшебники в старинных одеждах водили хороводы под светом луны, и казалось, что их тихие песнопения доносятся прямо из ткани. Сводчатый потолок, как всегда, отражал звездное небо за пределами замка, но сегодня оно было туманным, с плывущими низкими тучами и редкими вспышками далёких молний — как будто сама ночь смотрела в зал. По углам зала стояли массивные бронзовые канделябры в форме скрюченных деревьев, с чёрными свечами, из которых медленно стекал восковой дым. Пол был устлан коврами в осенних тонах, а вдоль длинных столов вместо привычных блюд парили заколдованные блюда — тыквенные пироги, карамельные яблоки и дымящиеся чаши с пряным сидром. — Мерлин, — прошептала Джинни, — как будто попали в другой мир. Каждая деталь вокруг была продумана до мелочей — от завораживающего света до чар, которые наполняли воздух лёгким ароматом осенних специй и леса. Атмосфера была настолько захватывающей, что Гермиона, почувствовав музыку в ногах и тепло в груди, вдруг позволила себе расслабиться. И на краткий миг — все тревоги, беспокойства и мысли о последних днях растворились в этом волшебстве. «Пускай сегодня я дам себе отдохнуть и отпустить все» пронеслось у нее в голове. — Гермиона! Джинни! — послышался голос Гарри от одного из дальних столов. Обе девушки обернулись и увидели, как он вместе с Роном пробирается сквозь толпу студентов. Оба — в нарядах, которые больше подходили для бала, чем для обычного школьного вечера. Хотя, надо отдать должное Рону, он отдаленно но напоминал вампира. Как и было заявлено. Гарри выглядел непривычно — в тёмно-синей мантии с лёгким серебристым узором, которая подчёркивала его глаза, и без своих привычных растрёпанных волос. Но всё это было ничто по сравнению с тем, как он замер, впервые заметив Джинни. Он остановился на полпути, и в его взгляде вспыхнуло нечто большее, чем просто дружеский интерес. Секунду он даже не мог подобрать слов, глядя, как Джинни смеётся и поправляет свой тёмно-красный наряд. Гермиона поймала этот взгляд и внутренне усмехнулась — Гарри, казалось, впервые посмотрел на Джинни не как «младшую сестру Рона», а как на ту, к кому вдруг хочется подойти ближе. Джинни, между тем, заметив его взгляд, слегка смутилась, но удержала лёгкую, чуть застенчивую улыбку. — Вы давно тут? — разрядила паузу Гермиона. Рон уже подходил к ней, и его реакция была не менее красноречивой. Заметив Гермиону в темно-синем бархатном платье, он сбился с шага и только потом спохватился. — Гермиона, — вырвалось у него, и он поспешно прочистил горло. — Ты... выглядишь... очень... мм... ну... — он нервно теребил рукав своей праздничной мантии, — ну, здорово. — Спасибо, Рон, — тепло сказала Гермиона, стараясь скрыть смущение за мягкой улыбкой. Между ними на секунду повисло какое-то неопределённое чувство — будто они оба поняли, что этот вечер будет немного другим. Гарри подошёл ближе, быстро отвёл взгляд от Джинни и кивнул обеим. — Ну, пойдём? За столом уже все собрались. Они все разом шагнули вглубь зала, растворяясь в шуме, веселье и мягком свете фонарей. Пока они шли между столами, Гермиона заметила несколько восхищённых взглядов с других факультетов. Одинокие старшекурсники-когтевранцы с интересом скользнули по ним глазами, где-то с края зала гриффиндорцы зашептались, а парочка студентов из Пуффендуя застенчиво отвернулась, явно не ожидая увидеть своих однокурсниц в таком виде. И всё-таки костюм Джинни работает, как она и говорила, — с улыбкой подумала Гермиона. Когда они подошли к круглому столику возле края танцпола, за которым уже сидели несколько знакомых, Гермиона быстро оглядела зал. В стороне у столов Слизерина — Пэнси Паркинсон, которая выбрала образ, идеально соответствующий её манере выделяться. На ней было глубокое угольно-чёрное платье с высокими плечами и длинными рукавами, которые мягко спадали почти до пола, напоминая крылья летучей мыши. Ткань переливалась бархатистой матовостью, но в свете чар зала иногда вспыхивала серебристыми узорами — словно по подолу и лифу проползали тени от лунного света. Корсетный пояс подчёркивал талию, а на шее — массивное ожерелье в виде змеи, свернувшейся кольцами, кажется с маленькими изумрудными глазами. Она сидела с видом уверенной хищницы — расслабленно и горделиво, с той самой пренебрежительной улыбкой, которая всегда играла у неё на губах, когда она замечала кого-то за пределами стола Слизерина. Гермиона задержала взгляд на Дафне Гринграсс, что сидела рядом с Пэнси за столом Слизерина. Её наряд явно выделялся даже на фоне Пэнси. На Дафне было изумрудно-зелёное платье с лёгким переливом, напоминающим перья хищной птицы. Платье облегало фигуру, а по подолу и на корсете мягко поблёскивали маленькие изумруды, словно капли росы, застывшие на оперении. Но главное — маска. Тонкая, продолговатая маска, выполненная в форме клюва, словно у экзотической птицы. Её края украшали тёмно-зелёные и чёрные перья. Чуть поодаль за столом Слизерина Блейз Забини, как обычно, держался сдержанно, но его наряд выбивался из общей гаммы. Вместо классической чёрной мантии или привычного строгого костюма он выбрал яркий малиновый пиджак с глубоким бархатным отливом. Воротник был отделан чёрным шёлком, а под пиджаком блестела светлая рубашка без галстука — Забини позволил себе расстегнуть верхние пуговицы и выглядел так, словно пришёл не на школьный бал, а на приём к чистокровной аристократии. — Типичный Забини, — пробормотала Джинни, перехватив взгляд Гермионы. — Даже на Хэллоуин наряжается так, чтобы выглядеть как реклама журнала «Чистокровный стиль». Гермиона едва заметно улыбнулась. Забини сидел, лениво крутя бокал сидра в пальцах, и, казалось, даже в этом беззаботном празднике сохранял свою невозмутимость. Его наряд притягивал взгляды — и, судя по довольному выражению лица, он этого и добивался. Драко Малфой, как и ожидалось, выбрал классику. Его костюм был безупречно сшит — холодно-серебристый с лёгким металлическим отливом, напоминающим ледяную корку на замёрзшем озере. Белоснежная рубашка и чёрный галстук лишь усиливали этот эффект. Костюм словно подчёркивал его характер — безупречно собранный, холодный и отстранённый. В свете залитого заклинаниями зала ткань играла тонами инея и стали. Малфой сидел с привычным самодовольным видом, чуть склонив голову в сторону Пэнси и лениво ведя с ней беседу. Его лицо сохраняло невозмутимое выражение, но Гермионе показалось, что эта сдержанность в холодных тонах отражала не только внешность, но и внутреннее состояние Драко — отстранённое, упрямое, сдерживающее что-то под поверхностью. Но Теодора среди них не было. Гермиона вновь скользнула взглядом по столам Слизерина, по уголкам зала, где иногда привычно околачивались одиночки — но его тёмная фигура так и не появилась. Ни за спинами Забини и Малфоя, ни в тенях между колоннами. И почему-то его отсутствие только усилило её внутреннее беспокойство. Даже шум музыки, радостный гул голосов и тепло залитого огнями зала не могли заглушить странное ощущении, что чего-то не хватает. Кого-то. Он ведь не мог не прийти... или мог? — Гермиона, — позвал Рон, аккуратно касаясь её руки. Она вздрогнула, будто вынырнула из мыслей, и поспешно улыбнулась. — Всё нормально, — сказала она, хотя знала, что врёт. Гермиона заставила себя отвлечься и снова обвела взглядом зал. У ближайшего стола весело хихикала Лаванда Браун — в пышном светлом платье и с длинной косой, закреплённой заклинанием так, что она почти касалась пола. Всё, как и обещала — настоящий образ Рапунцель. Рядом с ней Парвати и Падма Патил тоже сияли в своих нарядах: одна — в костюме восточной принцессы с вуалью и золотыми украшениями, другая — в образе загадочной чародейки в синем, расшитом серебром платье с длинными прозрачными рукавами. Они оживлённо обсуждали что-то, посматривая на танцпол, где уже начали собираться пары. Но Гермиона, хоть и пыталась сосредоточиться на происходящем, всё равно чувствовала, как краем сознания снова и снова возвращается к вопросу: где Нотт? — Хочешь что-нибудь выпить? — предложил Рон, поднимаясь. — Я могу принести сидр или… тыквенный сок. — Да, спасибо, — кивнула она и с благодарностью улыбнулась. Когда Рон отошел, Гермиона снова опустила взгляд на свою руку, укрытую перчаткой. На то самое место, где были выведены кровавые слова, видные лишь ей и... Теодору. Ее внимание привлекло сияние со стороны противоположного стола и задумчиво подняв взгляд она заметила Полумну, которая сидела рядом с Невиллом. Она была в своей необычной переливающейся мантии серебряно-сиреневого цвета с луной и перьями, а на голове — венок из сухих сиреневых цветов. Невилл выглядел немного неловко в своём скромном костюме волшебника времён Средневековья, но Полумна улыбалась ему так искренне, что даже Рон пробормотал, протягивая бокал Гермионе: — Вот это да, Лавгуд — как всегда... в своём стиле. И Гермиона улыбнулась, приняв его, но краем глаза всё ещё скользила по толпе. — Всё хорошо? — вдруг спросил Рон, заметив, что она отвлеклась. — Д-да, — поспешно ответила Гермиона, — просто оглядываюсь. Ищу, — добавила она про себя. К ним подошли Дин и Симус, и стол заполнился гриффиндорцами, весело общающимися между собой и делящимися впечатлениями от вечера. Рон сидел рядом с Гермионой, и даже один раз решился придержать ее за талию, как бы невзначай наклоняясь к ней поближе, чтобы что-то сказать. Музыка заиграла громче, переливаясь волшебными аккордами, и воздух в зале сразу наполнился энергией — то там, то здесь пары уже выходили на танцпол. — Всё, хватит сидеть! — решительно сказала Джинни и, схватив Гермиону за руку, потащила её с места. — Сегодня никто не будет киснуть за столами! — Джинни! — попыталась возразить Гермиона, но сопротивление было бесполезно — к ним уже присоединились Полумна и Парвати, которая потянула за руку Гермиону. — Давай, Гермиона! — подбадривала Парвати. — Ты же не хочешь просидеть весь вечер. И через мгновение вся их компания оказалась среди танцующих. Музыка зазвучала быстрее, а разноцветные огоньки и заколдованные фонари наполнили зал мягким золотисто-янтарным светом. Гермиона, постепенно расслабляясь, поймала себя на том, что начинает наслаждаться моментом: вокруг смех, магия и друзья. Она легко двигалась в ритме с остальными девушками, позволив себе забыть о всём — хоть на время. Но стоило лишь чуть обернуться, как Лаванда наклонилась к ней и, шепнув на ухо, заговорщически сказала: — Похоже, у тебя есть поклонник. — Что? — Гермиона сбилась с шага. Лаванда, кивнув в сторону, многозначительно добавила: — Кормак Маклаген не сводит с тебя глаз уже добрые десять минут. Гермиона скосила взгляд в угол зала и действительно заметила, как Маклаген стоит у столов и слишком открыто смотрит прямо на неё, держа в руках бокал с золотистой жидкостью. Она тут же поморщилась. — Только не он, — пробормотала Гермиона себе под нос, пытаясь вновь вернуться к танцу. — Ну, зря! — весело добавила Лаванда. — Говорят, он первоклассно играет в квиддич. И не упустит случая пригласить тебя на танец. — Именно этого я и боюсь, — вздохнула Гермиона. Но Джинни вовремя подхватила её за руку и развернула обратно к кругу подруг. — Просто наслаждайся вечером! — усмехнулась она. — Пусть Кормак себе смотрит. И Гермиона, усмехнувшись в ответ, сделала ещё один оборот в танце, но теперь всё время чувствовала тяжесть взгляда Маклагена с другой стороны зала. Музыка сменила ритм на что-то более плавное и загадочное. Танцпол заполнили новые пары и группы студентов, и зал постепенно начал менять своё настроение. Гермиона с подругами всё ещё танцевала, смеясь и переговариваясь, но даже сквозь музыку она начала замечать — атмосфера становится другой. Со стороны стола Слизерина несколько старшекурсников уже стояли с кубками в руках, и Гермиона уловила знакомый янтарный блеск жидкости. — Это же огневиски, — пробормотала Джинни, увидев, как Забини с ленивой ухмылкой делает глоток и что-то говорит Малфою, который только фыркнул и, не особо скрываясь, тоже поднёс бокал к губам. — Вот тебе и школьный бал, — добавила Полумна, рассеянно кружа рядом. Гермиона заметила, что не только слизеринцы начали расслабляться. У стола старших когтевранцев несколько ребят уже наполняли маленькие серебряные фляжки, а с другой стороны пара пуффендуйцев украдкой передавала друг другу что-то похожее на бутылку с чёрной этикеткой. Замок наполнялся иной магией — тёплой, взрослой, чуть опасной. Музыка продолжала звучать, но Гермиона вдруг заметила, что Гарри и Рон куда-то исчезли. Она оглянулась, но парней и след простыл — скорее всего ушли к буфету или в одну из дальних частей зала. И тут рядом появилась Джинни, уверенно пробираясь сквозь толпу с двумя бокалами в руках. Жидкость внутри переливалась золотистым огневиски, отражая мерцание фонарей. — Джинни! — ошарашенно прошептала Гермиона. — Ты должно быть шутишь? — Гермиона, хватит быть занудой, — отмахнулась та с хитрой улыбкой, протягивая один из бокалов. — Пьют все. Даже те, кто обычно пишет правила к учебникам. — Это запрещено! — Гермиона понизила голос, но Джинни уже весело хихикала. — Именно поэтому — весело. К тому же, посмотри вокруг: слизеринцы давно в теме, когтевранцы уже расшевелились, пуффендуйцы вообще к десертам пронесли сидр. Гермиона почувствовала, как ей хочется и посмеяться, и закатить глаза одновременно. Атмосфера бала действительно начинала смещаться — вечер незаметно перерастал в нечто более взрослое и непредсказуемое. — Ну? — Джинни лукаво подняла бровь, подавая бокал поближе. Гермиона сдалась, аккуратно взяв бокал в руку. — Только один глоток, — буркнула она. — Как скажешь, — с улыбкой подмигнула Джинни и сделала свой первый глоток, выдохнув чуть хрипловато: — Ого… ну и крепость! Обе девушки засмеялись, растворяясь в веселье, которое медленно захватывало зал. Через какое-то время Гарри и Рон вернулись к столу, заметно оживлённые и… слегка покрасневшие. Гермиона сразу поняла — они тоже не остались в стороне от «вечера по-взрослому». Гарри шёл чуть более раскованно, чем обычно, и, почти не замедлившись, мягко приобнял Джинни за талию, склонившись к ней и что-то шепнув на ухо. Та улыбнулась и, схватив его за руку, весело утащила в сторону буфета. Гермиона едва заметно усмехнулась, глядя им вслед. Наконец Гарри заметил Джинни. Рон же остался стоять рядом, слегка смущённый и переминающийся с ноги на ногу. Его взгляд метнулся к бокалу в руках Гермионы. — Это… — он прищурился, — огневиски? — Джинни, — с виноватой улыбкой пояснила Гермиона и показала на пустой стул подруги. Рон кивнул, хмыкнув. — Ну, раз уж даже ты… — он взъерошил волосы и с осторожным интересом посмотрел на её бокал и отсалютовав, выпил из своего, улыбнувшись уголком губ. Рон тепло посмотрел на Гермиону. Их взгляды пересеклись, и на долю секунды возникло странное, но до боли знакомое чувство, словно они снова были теми же ребятами. — Может, выйдем ненадолго подышать воздухом? — спросил он неожиданно и, сделав шаг ближе, аккуратно коснулся её локтя. Голос его прозвучал тише. — Скоро начнёт играть группа, и тогда мы точно не выберемся отсюда. Гермиона взглянула на него, ощутив, как её сердце слегка сбилось с привычного ритма. Она едва уловимо улыбнулась, кивнув: — С удовольствием. Они быстро выскользнули из зала через боковые двери, и через мгновение оказались на небольшом уединённом балконе. Свежий октябрьский воздух, смешанный с лёгким ароматом увядающих листьев, заставил Гермиону вздохнуть глубже. Вдали тихо шелестели кроны деревьев Запретного леса, где-то позади доносились приглушённые отзвуки музыки и смеха. Балкон оказался совершенно пустым, и от осознания этого сердце Гермионы вдруг застучало чаще. Рон подошёл к каменным перилам, облокотившись на них, и внимательно взглянул на неё. В мягком, приглушённом свете его веснушки казались ярче обычного. — Ты сегодня просто... ну, — начал он и смущённо замялся, проведя рукой по волосам, — невероятно выглядишь. Я хотел сказать это ещё в зале, но там было слишком шумно, — произнёс он, слегка покраснев. Гермиона ощутила, как внутри тепло разливается от этих простых слов. Она едва заметно улыбнулась, чувствуя приятное волнение. — Спасибо, Рон, — тихо ответила она и взглянула на него внимательнее. — Ты тоже выглядишь... очень хорошо. — Правда? — удивлённо и радостно спросил он и тут же засмеялся, будто облегчённо выдыхая напряжение, которое сам же и создал. — И, честно говоря, я рад, что сегодня мы здесь. Вместе. Последние слова он произнёс тихо, почти шёпотом, и Гермиона вдруг поняла, что этот момент — гораздо важнее и серьёзнее, чем казалось на первый взгляд. — Я тоже рада, — почти неслышно ответила она и пригубила огневиски, чувствуя, как напиток приятно согревает горло и сердце одновременно. Рон некоторое время молча смотрел вдаль. Затем негромко сказал, не глядя на неё. — Знаешь, я тут недавно вспомнил, как мы тогда, на третьем курсе, поссорились из-за Живоглота и Коросты. Это сейчас кажется таким глупым, правда? Гермиона удивлённо посмотрела на него, чуть улыбнувшись от воспоминаний. — Да уж… Я тогда была так зла на тебя. Но, наверное, больше из-за того, что я думала, будто мы вдруг перестали понимать друг друга. Рон повернулся к ней, внимательно всматриваясь в её лицо. — А знаешь, мне тогда казалось, что ты вряд ли когда-то снова начнёшь со мной разговаривать. И я подумал, что если ты вдруг перестанешь быть частью моей жизни... Ну, я очень боялся этого, правда. Его голос звучал так искренне и непривычно серьёзно, что Гермиона невольно почувствовала, как её сердце учащённо забилось. Она пристально посмотрела на Рона, замечая, что он совсем другой сейчас — серьёзный, искренний и уверенный, почти незнакомый ей. В груди защемило что-то забытое, но такое знакомое, и Гермиона вдруг поняла, что возможно, она снова смотрит на него иначе, как тогда на третьем курсе — не просто как на друга. — Ты сегодня особенно красивая, — неожиданно тихо сказал он, прервав её мысли. Щёки его едва заметно покраснели. — Я давно не видел тебя такой яркой, как сегодня. Это... тебе очень идет так сиять, Гермиона. — Спасибо, Рон, — тихо ответила девушка, не в силах отвести взгляд. Её голос едва слышно дрогнул. Она хотела чем-то заполнить неловкую паузу, возникшую после этих слов и добавила: — С тобой я всегда чувствую себя спокойно и уверенно. — Правда? — в его голосе прозвучала неуверенная надежда. — Я очень рад это слышать. Иногда мне кажется, что я всё делаю не так. — Ты делаешь больше, чем думаешь, — сказала Гермиона, чувствуя, как её собственные слова заставляют её сердце биться сильнее. Может выпитый огневиски давал о себе знать. Между ними повисла лёгкая, но одновременно неловкая пауза. Гермиона смотрела на Рона и чувствовала, как глубоко внутри поднимается волна тепла и чего-то давно забытого. А что, если её симпатия, родившаяся тогда,  могла снова вернуться? Что, если Рон уже не тот неловкий мальчишка, а вполне мог бы стать... кем-то большим в её жизни? Но тут в её мыслях неожиданно всплыл взгляд, сильно отличавшийся от того, как на нее смотрел Рон. Холодный, внимательный, пронизывающий будто насквозь. Взгляд, который она встречала в последнее время чаще, чем хотела бы, и который неизменно заставлял её сердце биться быстрее. Это был взгляд Теодора. Да, его взгляд был определенно гораздо более серьёзный и загадочный, чем добродушные, тёплые глаза Рона; он словно бросал вызов всему, что она чувствовала сейчас. Гермиона почувствовала внезапный укол совести, словно делала что-то не так, хотя сама не до конца понимала почему. — Гермиона, всё в порядке? — тихо спросил Рон, заметив её замешательство. Она вздрогнула, оторвавшись от раздумий, и быстро улыбнулась, стараясь скрыть внезапное смятение. — Да, конечно. Просто задумалась. Рон улыбнулся ей в ответ, но прежде чем он успел что-то сказать, дверь резко открылась, и голос Джорджа нарушил тишину балкона. — Эй, Рон! Нам срочно нужна твоя помощь! Рон вздохнул, раздражённо поморщившись, и виновато посмотрел на Гермиону. Было видно, что у него в голове происходит битва «за» и «против». — Извини, может пойдём обратно вместе? Он смущенно улыбнулся, пряча руки в карманах. — Всё нормально, Рон, — ответила она мягко. — Еще пять минут и я вернусь, встретимся в зале. Он посмотрел на нее так, словно искал весомые поводы и возможности остаться с ней на балконе. Но услышав очередной зов брата, кивнул ей и поспешил в зал. Гермиона осталась одна, опираясь на перила. Прохладный ветер играл её локонами, заставляя вздрагивать от легких мурашек, пробегающих по обнажённой коже плеч и спины. Но гораздо сильнее холода она ощущала что-то другое — тревожное и неуловимое, будто тишина вокруг была не спокойствием, а тяжестью, давящей на сердце. Она невольно перевела взгляд на ночной Хогвартс. Сад внизу был погружён в мягкий, серебристый свет луны, и в темноте среди деревьев угадывались едва различимые очертания двора, заставлявшие её сердце замирать от теплых воспоминаний, связанных с этими местами и друзьями. Но мысли снова возвращались к разговору с Роном. Вернее к тому, о чем она размышляла, разговаривая с другом. Почему она вдруг подумала о нём, когда рядом был Рон? Почему в момент, который должен был казаться простым и понятным, в её мыслях вновь и вновь всплывал чужой взгляд, словно незримый вызов её разуму? «Что со мной не так?» — мысленно спросила она себя, поежившись от ветра. Гермиона снова взглянула на тёмные башни замка, будто подсознательно ища в их глубоких тенях знакомый силуэт. Но ночной Хогвартс молчал, и лишь слабое эхо праздника напоминало ей, что она не одна. Сжав руками холодные перила, Гермиона медленно выдохнула, будто пытаясь сбросить с себя странное напряжение, но сердце продолжало упорно биться чаще обычного, словно ожидая чего-то, чему она не могла дать названия. Из-за открытых дверей Большого зала донёсся мощный приветственный гул и свист — толпа взревела, встречая музыкантов на сцене. Гермиона узнала знакомую вступительную мелодию — «Weird Sisters» начали своё выступление, то самое, о котором весь вечер восторженно рассказывала Джинни. Но вместо того чтобы вернуться внутрь, Гермиона осталась на балконе. Прохладный воздух приятно обволакивал, сбивая жар с лица. Внутри становилось душно и шумно, а здесь — покой и шорох ветра в кронах деревьев. Она слегка поправила локоны и посмотрела на замок, погружённый в серебристый свет фонарей. Но вдруг за спиной послышались шаги. Гермиона не обернулась — наверняка кто-то из студентов тоже вышел подышать. Зал был полон. Но потом раздался голос, вторгшийся в её пространство. — Вот уж подарок судьбы! Гермиона резко обернулась и увидела перед собой Кормака Маклагена. Он был покрасневшим, волосы растрепались, а глаза блестели. Даже издалека было ясно — он явно выпил больше своей меры. Он сделал к ней шаг, самодовольно усмехаясь. — Гермиона Грейнджер, одна? На таком вечере? — он развёл руками. — Что ж, я обязан исправить это недоразумение. Гермиона сжала пальцы на подоле платья, ощущая, как внутри неприятно похолодело. Ей совершенно не хотелось общаться с Кормаком, особенно в такой обстановке. — Я просто дышу воздухом, — стараясь держать голос ровно, сказала она. — Можешь вернуться на бал, группа как раз начала играть. Но Кормак, кажется, и не думал уходить. — Да ну, вечеринка — это скука, — он ухмыльнулся шире, — а вот тут… гораздо интереснее, особенно с тобой. Он сделал шаг ближе, и Гермиона почувствовала, как сердце забилось тревожно и быстро. Она попыталась сделать шаг назад, но за спиной были лишь холодные каменные перила. — Мне кажется, ты не понимаешь намёков, — сказала она, пытаясь скрыть лёгкое беспокойство. — Мне хотелось бы побыть одной. Но Кормак только самодовольно улыбнулся, явно игнорируя её слова. — Не будь такой скромницей, Грейнджер, — протянул он. — Сегодня праздник, и у нас есть возможность прекрасно провести вечер. Он протянул руку, намереваясь коснуться её плеча, но Гермиона резко отступила в сторону, чувствуя, как по телу пробегает неприятный холодок. — Маклаген, прекрати! — резко бросила она, стараясь сохранить уверенность в голосе. — Ты выпил лишнего. — Да ладно тебе, — его улыбка стала чуть более напряжённой. — Ты же не собираешься испортить нам вечер? Он снова шагнул к ней, и Гермиона отчётливо осознала, что сейчас балкон кажется слишком узким и слишком уединенным. Дышать становилось сложнее. — Кормак, меня ждут внутри Гарри и Рон, — твёрдо сказала Гермиона, делая шаг в сторону, чтобы обойти парня. Но он молниеносно схватил её за запястье и резко потянул к себе. Она врезалась ему в грудь, чувствуя запах огневиски и жар его тела. Она попыталась оттолкнуть его, но другая рука парня уже легла на её бёдра, двигаясь нагло и уверенно, словно он чувствовал себя хозяином положения. Паника захлестнула Гермиону. Она резко дёрнулась, но хватка Кормака была цепкой и грубой. Палочка... чёрт, в сумочке у Джинни! — Кормак, отпусти меня! — вырвалось у неё, но голос предательски дрогнул, выдав испуг. Маклаген усмехнулся, нагло скользя пальцами выше по её боку, чуть задирая подол платья. — Да брось, Грейнджер, расслабься. Никто и не заметит, мы ненадолго — произнёс он с хриплым довольством. Она изо всех сил дёрнула руку, но он удержал её крепче, продолжая нагло гладить её бедро. Грудь сдавило страхом, дыхание стало сбивчивым. Паника стремительно подступала. — Кормак, отпусти меня! — голос Гермионы уже звучал надтреснуто и отчаянно. Но парень лишь крепче сжал её запястье, наклонившись ближе, и шепнул в ухо с мерзкой усмешкой: — Да тише ты. Хватит ломаться, мы же просто поговорим… где потише. Его рука сильно сжала её бедро, и он повёл её назад, к углу балкона, где густые тени скрывали дальний проход между колонн. Паника в груди Гермионы вспыхнула с новой силой. Сердце колотилось в висках, дыхание сбилось. — Нет! — выкрикнула она, резко упираясь свободной рукой в его грудь. Но он был крепче и пьянее, чем казался. — Кормак, хватит, я не шучу! Отпусти! Его взгляд, мутный от выпитого, на мгновение стал опаснее. — Не выделывайся, Грейнджер, — холодно процедил он, и в его глазах мелькнуло что-то страшное. — Здесь все веселятся, не порть нам веселье. Он с силой потянул её глубже в тень, туда, где шум зала становился лишь далёким, приглушённым эхом. Сердце Гермионы билось уже так громко, будто норовило выпрыгнуть прямо изо рта. Она едва слышала собственные мысли. Еще одна попытка — девушка снова рванулась, попыталась высвободиться, но пальцы Маклагена с железной хваткой скользнули по её талии, по незащищённой спине, заставляя вздрогнуть от внезапного, жгучего отвращения. — Отпусти — прошептала Гермиона, голос сорвался на всхлипы. Она снова дёрнулась, но его пальцы лишь ещё грубее потянулись вниз, оголяя чувствительную кожу под тканью платья. — Маклаген, пожалуйста… хватит… Паника захлёстывала её все сильнее, дыхание сбилось окончательно. Она одна. Без палочки. И он не собирается останавливаться. Гермиона судорожно попыталась оттолкнуть его второй рукой, но он с силой притянул её к себе, а пальцы скользнули по открытому участку её спины. — Ну же, Грейнджер… — почти шепнул он, его голос стал мерзким, настойчивым шипением. Пальцы грубо скользнули ниже, и Гермиона с отвращением выгнулась, упираясь спиной в холодную каменную стену. — Просто расслабься… Её грудь сдавил ледяной ужас. Нет. Нет, только не это… Она в отчаянии рванулась снова и снова, но безуспешно. Он лишь сильнее прижал её к стене, перехватив вторую руку и больно впившись пальцами в запястья. Мир перед глазами начал расплываться, её дыхание сбилось окончательно, уступая место панике, когда в её сознание ворвался резкий, холодный, как лезвие ножа, голос. — Убери от неё руки. В воздухе повисла ледяная тишина. Гермиона не сразу увидела в темноте Теодора — то ли из-за паники, то ли из-за пелены слёз, застилавшей её глаза. Она судорожно задержала дыхание, услышав его голос — низкий, резкий и опасный, словно обжигающий холодом. Слизеринец стоял всего в нескольких шагах от них, его лицо оставалось скрытым в тени, но Гермиона почти физически ощущала ярость, исходящую от него волнами. Холодный блеск взгляда Теодора буквально пригвоздил Кормака к месту. В этот миг, несмотря на страх и отвращение к происходящему, Гермиона почувствовала, как её захлестнула волна какого- то странного облегчения — почти болезненного в своей внезапности. Но облегчение быстро уступило место новому тревожному вопросу, эхом прозвучавшему в её сознании: Почему он здесь? Почему именно он? — Ещё один шаг в её сторону, и я сломаю тебе руку, — произнёс он ровно, но с такой леденящей яростью, что от его слов по коже Гермионы пробежали мурашки. В воздухе повисла глухая, напряжённая тишина. Позади за дверями Большого Зала играла новая песня группы и толпа выкрикивала слова песни, сюрреалистично оттеняя тишину балкона. Маклаген застыл, и самодовольная ухмылка резко сползла с его лица, уступив место растерянности. Он явно не ожидал увидеть тут кого-то еще. Парень отшатнулся и попятился, словно только сейчас понял, с кем имеет дело, и Гермиона заметила, как его глаза расширились, мутные от алкоголя и страха. — Ладно, Нотт... я... — он проглотил конец фразы и сделал ещё шаг назад, словно опасаясь повернуться спиной. — Я ничего не хотел, просто мы хотели развеяться… Теодор не шелохнулся, но в его взгляде блеснуло нечто такое тёмное и хищное, что даже Кормак невольно вздрогнул. — Исчезни, — коротко, почти неслышно приказал он, и в его голосе ясно звучала угроза, от которой Маклаген в одно мгновение отрезвел. Он сделал ещё шаг назад, едва не споткнувшись о край перил, и, не решившись снова взглянуть на Гермиону, развернулся и поспешно растворился в темноте прохода. Его шаги гулом отдавали в сознании Гермионы, которая смотрела ему в след все еще сдерживая всхлипы. Только когда его шаги стихли вдалеке, Теодор медленно, словно нехотя, перевёл взгляд на Гермиону. Он молчал, и эта тишина была тяжёлой и давящей, словно в ней таилась куда большая опасность, чем то, что только что произошло. Гермиона не могла поднять на него взгляд, чувствуя, как сердце всё ещё колотится, заставляя руки дрожать, а ком подступает к горлу. — Ты цела? — его голос прозвучал спокойно, до боли спокойно, но под этой видимой сдержанностью сквозила едва удерживаемая ярость. Ярость, которая готова была сорваться в любой момент. Ярость, которая обжигала её, словно она сама была виновата в случившемся. Она невольно прикрыла пальцами болезненно пульсирующие следы на запястье, не зная, как ответить. Горло было сухим, дыхание — сбивчивым. Её тело дрожало, то ли от холода, то ли от паники. Теодор сделал шаг ближе, и чёрная ткань его мантии шелестнула, словно тёмная волна, готовая накрыть её с головой. Гермиона едва не отступила назад, но за её спиной была лишь холодная каменная стена. — Грейнджер, — его голос звучал мягко и спокойно, но что-то в нем выдавало обеспокоенность. — Ты в порядке? Дернувшись она кивнула, пытаясь взять себя в руки, но не могла заставить себя поднять взгляд. — Грейнджер? — в его голосе звучала просьба, граничащая с указанием. Она подняла взгляд, заглянув ему в глаза. В тени балкона они казались совершенно чёрными, и в них горела почти безумная ярость, которой она ещё никогда не видела прежде. Теодор взглянул на её запястье, и его лицо исказилось едва заметным движением — челюсти напряжённо сжались, взгляд затвердел до льда. — Он коснулся тебя там, где не имел права, — произнёс он медленно, словно каждое слово стоило ему усилий. Но в этом мрачном спокойствии таилась скрытая ярость, готовая в любой миг вырваться наружу. Гермиона ощутила, как её кожу вновь обжигает волна дрожи и холода. Её губы дрогнули. — Это… это не важно. Уже всё хорошо. Она дернулась, растирая рукой запястье, и натягивая перчатку пониже, стараясь прикрыть покрасневшие следы. Теодор стоял слишком близко и слишком долго молчал, а в его глазах читалось: для него это далеко не «все хорошо». Парень ответил не сразу, продолжая рассматривать ее, будто пытаясь найти хоть какое-то подтверждение ее словам. Тщетно, конечно. Затем медленно перевёл взгляд на бокал, лежащий забытым на перилах балкона. Гермиона почувствовала, как этот взгляд буквально пронзает насквозь, заставляя ощутить новую волну беспокойства. Она поспешно отвела глаза, ей совершенно не хотелось снова встречаться с ним взглядом. Там было так холодно, и дело было не в ветре. Но парень неожиданно нарушил затянувшуюся тишину. — Без палочки, — его голос прозвучал тихо, но с колючей, почти презрительной язвительностью. — Грейнджер, ты слишком уверена в себе или слишком наивна? Потому что, знаю, ты не глупа. Она не знала что ответить. Он был прав, до чего-же глупо было быть без палочки на вечеринке, где все выпили. — Где шляются твои дружки? Они , конечно, не блещут умом, но я не подозревал, что они настолько тупы. Гермиона вспыхнула. Эти слова и этот тон будто вывели ее из ступора и она уже открыла рот, чтобы возразить, но Теодор шагнул вперёд, не давая ей сказать ни слова. Он остановился совсем близко, и его взгляд снова скользнул по ней — цепкий, пронзительный, словно стремящийся убедиться, что с ней всё действительно в порядке. Он задержался на её дрожащей руке, на красных отметинах на запястье, и Гермиона заметила, как губы Теодора раздраженно сжались в тонкую линию. — Идем, — коротко бросил он и развернулся, не дожидаясь её ответа. Он проводил её до самой двери, шагая чуть впереди, словно прикрывая собой от невидимой угрозы, и Гермиона вдруг поняла, что её сердце по-прежнему не хочет успокаиваться, сбитое с толку этой странной смесью опасности и защиты, исходящей от Нотта. Остановившись у порога, он повернулся к ней и внимательно посмотрел прямо в глаза, словно хотел убедиться, что она запомнит каждое его слово. — Вернись к своим друзьям, Грейнджер. И не ходи одна по балконам, — последние слова он произнёс резко, почти грубо, как приказ, который она не смела нарушить. Гермиона молча кивнула, не решившись возразить, и быстро вошла внутрь. Протискиваясь сквозь ликующую, танцующую толпу студентов, она отчётливо ощущала на своей спине пристальный, внимательный взгляд Теодора, который сопровождал её, пока она не добралась до своего столика. Только когда она села рядом с Джинни и Гарри и украдкой оглянулась назад, она увидела, что слизеринец исчез. Будто растворился в тенях, оставив после себя лишь тревожную, необъяснимую пустоту и необратимо изменившуюся атмосферу этого вечера. — Гермиона, ты в порядке? — тихо спросила Джинни, склонившись к ней ближе и тревожно всматриваясь в её лицо. Её глаза сузились от беспокойства. Гермиона дрожала. Она судорожно вдохнула, поспешно кивая, но руки продолжали предательски дрожать. Джинни осторожно коснулась её ладони, и Гермиона с благодарностью сжала пальцы подруги. — Да, я просто... устала, — неуверенно произнесла она, но тут же понизила голос, чтобы  услышала только Джинни. — Пойдём в уборную, но чуть позже. Мне… нужно с тобой поговорить. Джинни внимательно посмотрела на неё, словно пытаясь прочесть, насколько всё серьёзно. Затем, явно почувствовав, что-то неладно, быстро кивнула. — Хорошо. Только скажи когда. Гермиона благодарно улыбнулась и глубоко вздохнула, стараясь унять мелкую дрожь в пальцах и сбитое дыхание. В голове всё ещё мелькал пристальный взгляд Теодора, его голос, полный сдерживаемой ярости, и болезненное осознание того, насколько близко она была к настоящей опасности. Она украдкой бросила взгляд в сторону дверей, словно опасаясь увидеть снова кого-то из них, но увидела лишь танцующую толпу. Девушка с облегчением выдохнула, пытаясь подавить нарастающую внутри тревогу, но подняв глаза, она встретила напряжённый взгляд Гарри, который, будто почувствовав неладное, вдруг резко прервал разговор с Невиллом и наклонился к ней. — Гермиона? — позвал он тихо, но так серьёзно, что ей стало не по себе. Она заставила себя улыбнуться убедительнее и спокойно ответила: — Все хорошо. Просто... — она на секунду замялась, отчаянно пытаясь придумать правдоподобное объяснение, — просто я не привыкла столько прыгать и танцевать, немного устала. Гарри не сразу отвёл взгляд, явно сомневаясь в её словах, но затем медленно кивнул, не переставая пристально её изучать. — Ладно. Но если что-то не так... — он чуть наклонил голову положив руку ей на ладонь, серьёзно глядя на неё из-под очков, — ты скажешь мне, верно? — Конечно, — чуть дрогнувшим голосом ответила она и почувствовала, как сердце болезненно сжалось от осознания того, что слишком многие начинают замечать её состояние. Гарри отвернулся обратно к друзьям, но его напряжённый взгляд ещё долго не отпускал её, словно предупреждая: он не поверил ни единому её слову. Вечеринка подходила к концу, но «Weird Sisters» играли с таким энтузиазмом, будто собирались продолжать концерт до самого утра. В полумраке под зачарованным потолком ярко мерцали фонари, освещая танцующих учеников причудливыми отблесками. Но Гермиона почти не замечала этого веселья. Сердце её продолжало колотиться тревожно и быстро, холодные ладони подрагивали стоило ей мысленно вернуться к балкону, а внутри груди комом застряли эмоции, от которых было трудно дышать. Джинни словно почувствовала её напряжение и легко коснулась плеча: — Пойдём? Мне нужно попудрить носик, — громко сказала она, демонстративно улыбнувшись Гарри и подошедшему Рону. Рон кивнул, даже не заметив напряжения подруг, а Гарри вновь посмотрел на Гермиону подозрительно, но ничего не сказал. Только проводил их внимательным взглядом, когда обе девушки поднялись из-за стола и быстро направились к выходу. Как только двери Большого зала закрылись за ними, шум праздника резко стих, будто запечатанный там - за дверями. Гермиона, оказавшись в пустом и тихом коридоре, судорожно вздохнула, обнимая себя так крепко, что костяшки пальцев побелели. — Гермиона, что случилось? — тревожно спросила Джинни, быстро шагая рядом. Но Гермиона только покачала головой, едва удерживая себя от слёз. Она не могла говорить, пока вокруг были другие студенты. Джинни сжала губы и не произнесла больше ни слова, ускорив шаг и направившись к уборной на конце коридора. Оказавшись у дверей, Джинни осторожно приоткрыла дверь, убедилась, что внутри никого нет, и только потом впустила Гермиону, тихо прикрыв дверь за собой. Как только дверь щёлкнула, Гермиона ощутила, как её плечи содрогнулись от нервного напряжения. — Гермиона, ты меня пугаешь, что… Но Гермиона уже медленно подняла край длинной перчатки, открывая запястье с отчётливыми красными отпечатками грубых пальцев. Джинни резко замолчала, в ужасе уставившись на эти следы. — Это… кто сделал? — голос Джинни задрожал от гнева и беспокойства. — Гермиона, кто тебя так схватил? Нотт?? Гермиона подняла на подругу глаза и, стараясь сдержать накатившие эмоции, хрипло выдохнула: — Маклаген. Это был Кормак. На балконе…он выпил лишнего и... И тут слова словно прорвались наружу сами собой. Она заговорила быстро и сбивчиво, торопясь рассказать обо всём — о грубых руках Маклагена, о панике, охватившей её, о том, как неожиданно появился Теодор, о его холодном яростном взгляде и о том, как он заставил Маклагена уйти. Джинни слушала молча, не перебивая, но лицо её становилось всё бледнее, а в глазах вспыхивал гнев. Когда Гермиона закончила, она стояла, дрожа и чувствуя себя опустошённой, но странно облегчённой от того, что теперь её секрет был разделён. Она ждала, что скажет Джинни, но подруга пока молчала — потрясённая, растерянная и полная ярости одновременно. — Ох, Гермиона... — Джинни тут же шагнула ближе и крепко обняла её, словно защищая от чего-то, что могло навредить ей даже сейчас, здесь, в безопасности пустой уборной. Её голос дрожал от переполняющих эмоций. — Почему ты пошла туда одна? Сказала бы мне, мы бы вышли вместе… В её словах не было ни капли осуждения — только искреннее переживание и тревога за подругу. Гермиона вздохнула, позволяя себе наконец расслабиться и почувствовать тепло и поддержку Джинни. — Я была там с Роном, Джинни, — тихо ответила она, с трудом сглатывая комок в горле. — Мы вышли подышать, поговорить немного. А потом Рона позвали братья, ему пришлось уйти… Я решила остаться ещё на пять минут, просто подышать воздухом. В зале было душно, шумно… Она устало покачала головой, опуская глаза. Сейчас ей самой казалось странным, что она не пошла сразу вслед за Роном. —Дурак, как он додумался оставить тебя там одну? — бушевала Джинни на брата. — Он не при чем, он предложил пройти в Зал вместе, я сказала, что сейчас подойду , дав понять, что хочу постоять там еще немного. Я не ожидала, что это случится, — прошептала она, слабо сжимая пальцы Джинни. — Всё произошло слишком быстро… если бы Теодор не появился… Гермиона замолчала, не в силах закончить предложение, и только крепче прижалась к подруге, ощущая, как Джинни мягко поглаживает её по волосам и шепчет что-то успокаивающее. — Как он там вообще оказался? — задумчиво спросила Джинни, не отпуская Гермиону из объятий и продолжая успокаивающе гладить её по спине. — Нотт просто гулял в одиночку по коридорам? Я ведь сегодня даже не видела его в зале. Гермиона слегка отстранилась, чтобы встретиться с глазами подруги, и растерянно покачала головой. — Я не знаю, Джинни. Он просто возник из темноты. Я даже не поняла сразу, что это он — просто услышала его голос… Обе замолчали, глядя друг на друга. В воздухе висел немой вопрос, на который у них пока не было ответа, но Гермиона чувствовала, что ответ может оказаться гораздо сложнее, чем ей хотелось признавать. — А куда он делся потом? — вдруг спросила Джинни. Перед глазами всплыло лицо Теодора, его ледяной взгляд и напряжённая фигура, исчезающая в темноте. — Не знаю… — прошептала она, нервно сцепив пальцы. — Он просто исчез. Там было темно и он растворился в тенях, словно его и не было вовсе. Гермиона снова вспомнила его глаза, полные сдерживаемой ярости и Гермиону будто кипятком окатило. — Джинни… — голос её дрогнул, — я очень надеюсь, что он не пойдёт искать Кормака. То есть ему не зачем это делать из-за меня.. просто он выглядел так… будто он готов был… Она не закончила сбивчивую фразу, но Джинни прекрасно поняла, о чём речь. Та глубоко вздохнула, её лицо стало серьёзным и задумчивым. — Нет, он не станет так поступать, — наконец ответила Джинни, хотя сама звучала не слишком уверенно. — Вряд ли ему это надо. По крайней мере, я очень хочу в это верить. — уже тише добавила она. Гермиона сглотнула, глядя в зеркало перед собой. Еще недавно Рон сказал, что сегодня она особенно яркая, и ему очень нравится. Но сейчас, Гермиона видела в своем отражении лишь испуг и полную растерянность, которые она больше не могла скрывать. — Я тоже хочу, Джинни, — тихо прошептала она. Девушки вскоре вернулись в Большой зал. Несмотря на то, что вечеринка уже клонилась к завершению, здесь всё ещё царила атмосфера шумного праздника: музыка гремела с прежней энергией, разноцветные огоньки мягко мерцали и переливались под зачарованным потолком, а танцующие ученики кружились в ритме бодрой мелодии, наслаждаясь последними минутами праздника. Гермиона села рядом с Джинни и глубоко выдохнула, пытаясь отпустить тревожные мысли и расслабиться. Джинни мягко и сочувственно сжала её ладонь под столом, бросив ей понимающий взгляд, но вслух больше ничего не сказала. Вскоре быстрые мелодии сменились на более спокойные и романтичные, наполняя зал негромкой, нежной музыкой. Многие ученики уже разошлись по гостиным или отправились продолжать праздновать в своих компаниях. Слизеринский стол почти полностью опустел, и теперь в зале остались в основном гриффиндорцы и пуффендуйцы, хотя и их ряды постепенно редели. В воздухе повисло ощущение приятной усталости и уюта, словно этот вечер подходил к своему логичному, спокойному завершению. Гермиона улыбнулась, заметив, как Невилл, явно волнуясь и краснея до кончиков ушей, пригласил на танец Полумну, и та с неизменной лёгкой улыбкой вложила свою ладонь в его руку. Они танцевали вместе уже не первый танец за этот вечер, и было ясно: Полумна точно не откажет Невиллу. Тем более после того как ем более после того как Невил заворожено смотрел на нее  и сдувал пылинки с ее наряда весь вечер. Гермиона улыбнулась. Когда зазвучал второй медленный танец, Гермиона увидела, как Гарри с неловкой застенчивостью протянул руку Джинни. Её сердце радостно ёкнуло, когда Джинни, не скрывая сияющей улыбки и лёгкого румянца на щеках, с радостью приняла его приглашение. Гермиона ощутила, как внутри неё поднимается тёплое чувство искренней радости за подругу, которая мечтала о таком моменте едва ли не с первого курса. Но её размышления и тихая улыбка вдруг прервались знакомым голосом, прозвучавшим совсем рядом: — Гермиона… Потанцуешь со мной? Она обернулась и встретилась взглядом с Роном. Он сбросил мантию и теперь стоял в одной рубашке, рукава которой были небрежно закатаны до локтей, а через плечо и грудь проходил кожаный пояс. Его взгляд был немного напряжённым, но одновременно таким открытым и тёплым, что Гермиона почувствовала лёгкий, приятный жар где-то в груди. Она не смогла бы отказать ему сейчас, даже если бы захотела. — Конечно, — тихо ответила она и, аккуратно отставив на стол стакан с тыквенным соком, вложила свою ладонь в его руку. Рон осторожно обнял её за талию, и они начали медленно двигаться в такт звучащей музыке. Гермиона ощущала его лёгкое волнение, чувствовала тепло его ладони на своей спине и слышала его тихое, слегка сбивчивое дыхание. Несмотря на произошедшее ранее, прикосновения Рона к её открытой спине и волосам не вызывали у неё тревоги или страха. Наоборот — ей стало неожиданно спокойно и уютно в этих объятиях. Что-то удивительно простое и знакомое было в этом танце, словно сейчас они снова вернулись в те времена, когда их отношения были простыми и понятными. Почувствовав, как напряжение постепенно отпускает её тело, Гермиона наконец позволила себе расслабиться и легко положила голову на плечо Рона. Краем глаза она заметила Джинни и Гарри, медленно кружащих неподалёку. Джинни выглядела настолько счастливой и сияющей, словно могла бы озарить собой весь Хогвартс. Гермиона улыбнулась сама себе, вновь порадовавшись за подругу и понимая, что вечер, несмотря на все переживания и сложности, завершался гораздо лучше, чем она могла представить. Прикрыв глаза, она позволила музыке и теплу объятий Рона окончательно прогнать остатки тревоги, окунувшись в эту спокойную и неожиданно приятную близость, которой ей сейчас так не хватало.

***

В замке было непривычно тихо — лишь шёпот портретов и потрескивание факелов сопровождали их по пустым коридорам. Они прошлись до крыла башни старост, провожая Гермиону обратно. Оказавшись перед портретом, она попрощалась с друзьями и пожелав им доброй ночи, негромко назвала пароль и вошла внутрь. Тёплый, приглушённый свет камина тут же встретил её ласковым, успокаивающим мерцанием, и девушка почувствовала, как напряжение понемногу накатывает обратно, наливая тяжестью все тело. Она уже сделала шаг в сторону лестницы, когда вдруг услышала звук — тихое перелистывание страниц. Гермиона вздрогнула, резко обернулась и заметила в кресле у самого камина Теодора. Он сидел в расслабленной позе, закинув одну ногу на другую, в руках небрежно держал книгу, в которую, казалось, был полностью погружён. Услышав её шаги, он медленно поднял глаза и спокойно посмотрел на неё. — Нотт? — Гермиона застыла, чувствуя, как тревожное напряжение вновь охватывает её. Она не знала что сказать, ей вообще не хотелось сейчас ни с кем разговаривать. — Я… не знала, что здесь кто-то есть. Теодор неспешно прикрыл книгу, и в каминном свете Гермиона увидела лёгкую, едва заметную улыбку, промелькнувшую в уголках его губ. — Очевидно, — произнёс он тихо, чуть наклонив голову в сторону, — вечеринки не моё. — Предпочитаю провести время в более... спокойной компании. Последние слова он произнёс так тихо и неоднозначно, что у Гермионы невольно пересохло в горле. Он опустил взгляд на книгу, снова раскрывая ее. Гермиона продолжала неподвижно стоять, не зная что сказать, и наконец робко спросила: — А как ты оказался сегодня там? Когда... Теодор не оторвал взгляда от книги, лишь медленно перелистнул страницу и спокойно ответил серьёзным и совершенно равнодушным голосом: — Выходил за яблочным соком. — ответил Теодор с лёгкой иронией в голосе. Его спокойный тон  заставили её ещё больше растеряться. В воздухе повисла многозначительная пауза, в которой Гермиона отчётливо поняла: на этом разговор о случившимся вечером окончен. Гермиона почувствовала, как её щёки медленно заливает жар, и торопливо опустила глаза собираясь подняться к себе. Слизеринец не сразу произнёс хоть слово, но его молчание вдруг показалось ей почти осязаемым — тяжёлым, давящим, словно сама атмосфера комнаты становилась гуще. Она услышала, как он едва заметно пошевелился  и тут же ощутила на себе его взгляд — медленный, внимательный, скользящий по ней так явно и бесцеремонно, словно он видел её впервые. Она невольно обернулась, и их глаза снова встретились. В полумраке комнаты, которую озаряли лишь блики огня из камина, его взгляд казался ещё темнее, почти чёрным, полным чего-то странного и … личного. Гермиона ощутила, как её дыхание снова становится поверхностным, а сердце забилось быстрее, будто предупреждая её о чём-то. — Кстати, — произнёс Теодор негромко, слегка выпрямляясь и чуть улыбаясь одними уголками губ, — темный бархат тебе идёт. Было бы крайне досадно, если бы это платье испортили. В его голосе прозвучало что-то почти насмешливое, но одновременно так глубоко личное и завуалированное, что Гермиона даже не смогла сразу сообразить, как реагировать. Слова звучали так, словно Теодор прекрасно понимал, как именно она себя чувствовала сейчас, и намеренно говорил с ней на языке загадок и полутонов. Но во взгляде читалась лишь серьезность. — Я... — начала было она, но замолчала, не находя подходящих слов. Комплимент прозвучал слишком неожиданно, слишком остро и двусмысленно, чтобы она могла просто поблагодарить парня за него. — Доброй ночи, Грейнджер, — ровно и спокойно сказал он, не отводя взгляда, а затем снова медленно раскрыл книгу опуская глаза на станицы исписанные рунами, словно её здесь больше не было. — Надеюсь, остаток твоего вечера оказался... более приятным. Гермиона почувствовала, как у неё внутри снова закручивается узел из эмоций и тревожных догадок. Она поспешно кивнула, повернулась к лестнице и направилась наверх, чувствуя на себе пристальный, жгучий взгляд, от которого у неё до сих пор пробегали мурашки по коже. Лишь оказавшись наверху, на ступеньках перед дверью в спальню, она не выдержала и украдкой обернулась назад. Теодор сидел у камина с абсолютно непроницаемым выражением лица, погружённый в чтение, словно её и их разговора никогда и не существовало. Волнистые волосы спадали на его лоб, скрывая взгляд. Гермиона тихо выдохнула, но что-то внутри подсказывало ей, что Нотт думает сейчас вовсе не о своей книге.