II

“Ну и зачем я здесь?” — подумал Му Пэйфан, когда с его головы стянули мешок. Задавать этот вопрос вслух он не планировал. Во-первых, так можно и на побои нарваться, а защитить себя ему нечем. А во-вторых, кляп во рту несколько затруднял задавание каких бы то ни было — даже самых невинных — вопросов. — Ну ты проходи давай, — пробасил под ухом демон-конвоир, для верности подтолкнув Му Пэйфана в спину. — Я здесь постою. А то господин не разрешает Линь-фэй общаться с другими мужчинами. Ты уж давай, разберись, что с ней не так. Учитель уже полгода как выбрал его в преемники; Му Пэйфан официально считался будущим лордом пика Цяньцао и получил право использовать в имени иероглиф “Цин”, но так и не привык к новому имени. Сейчас же он очень обрадовался, что не успел назвать ни нового, ни старого. Не то чтобы он имел возможность представиться по всем правилам, однако… Итак, Линь-фэй. Наложница; скорее всего, человек, если им понадобился человеческий лекарь. …или, вернее, лекарша. Хм. Может, усы отрастить? С тех пор, как ему исполнилось восемнадцать, такого почти не случалось. И всё же… Конвоир подпихнул его в сторону полуоткрытой двери, и Му Пэйфан неодобрительно замычал, намекая, что надо бы для начала избавить его от кляпа. Как иначе он будет расспрашивать пациентку? С остальными “украшениями” пришлось пока смириться. Демон намёка не понял; Му Пэйфан обернулся к нему, смерил взглядом, какой обычно приберегал для адептов Байчжань, пытавшихся скрыть свои раны, многозначительно хмыкнул и наконец добился своего. Конвоир небрежно срезал повязку когтем; нэйгун Му Пэйфана был достаточно хорош, чтобы почувствовать, как на шее проступила кровь, и затянуть царапину — даже в зачарованных кандалах, угнетающих меридианы. Не дожидаясь нового тычка, первый ученик Цяньцао шагнул вперёд. Дверь с грохотом захлопнулась у него за спиной. Покои Линь-фэй были убийственно роскошны: белоснежные шкуры зверей из Северных пустошей, шёлковые ковры, светильники из драгоценных камней, немыслимое количество золота, от которого рябило в глазах… …и ни одного окна. Сама Линь-фэй и правда оказалась человеком, пусть и экзотической внешности. Круглые голубые глаза, жёлтые, как одуванчики, волосы, прямой длинный нос. Ярко выраженные вторичные половые признаки. С виду — не старше двадцати трёх…. Госпожа устроилась, поджав ноги, в изысканном тёмного дерева кресле, заваленному цветными подушками. Рядом маячила то ли служанка, то ли телохранительница — угрюмая демоница ростом примерно в семь чи с торчащими из-под нижней губы клыками. — Чего глазами хлопаешь? Давай, делай свои дела, бестолковая девка. Ясно. Ещё и погонщица. — Меня зовут Лянь Хуа, — представился Му Пэйфан первым пришедшим в голову женским именем. Демоница в ответ только фыркнула; Линь-фэй — легко улыбнулась, но ничего не сказала. Судя по сложению её тела и состоянию кожи, ногтей и волос, девушке банально не хватало солнца, свежего воздуха, фруктов и овощей. Диета из мяса с мясом под мясным соусом и с гарниром из мяса ни одному человеку не пойдёт на пользу — как и жизнь в каменном мешке. Озвучивать этот диагноз Му Пэйфан пока не планировал. Если б ему поверили, то что мешало бы демонам убить его за ненадобностью? Если бы не поверили… собственно, та же проблема. Как бы то ни было, Му Пэйфан приступил к осмотру. — Госпожа, не будете ли вы так любезны подняться на ноги? — обратился он к пациентке. — Мне нужно вас осмотреть. Госпожа в ответ только хлопнула желтыми ресницами и улыбнулась шире. Му Пэйфан повторил свой вопрос ещё раз. И ещё. И ещё… Пока демоница, которой наскучило развлечение, не скомандовала, чётко выговаривая каждое слово: — А ну-ка вставай, Линь-эр! На этот раз девица и правда встала. Хотелось бы сказать — “выпорхнула”, но помешало то, что она запнулась и едва не уткнулась носом в ковёр. Демоница помогла Линь-фэй подняться, та принялась оправдываться… Так Му Пэйфан обнаружил, что его пациентка едва говорит на гуаньхуа, а когда говорит, то с таким ядрёным суябским акцентом, что, кажется, лучше бы вообще не пыталась. Осмотр и расспросы не открыли ничего удивительного: девушку и правда подтачивал образ жизни, навязанный её господином. В остальном Линь-фэй выглядела довольной своим положением, хотя, конечно, могла и играть перед… —…Ну, осмотрел ты её, — оборвал его на полуфразе учитель. — А что потом? В лицо Му Пэйфану он не глядел, сосредоточившись на запястьях. Они и правда были куда интереснее. Четыре попытки прожечь кандалы — разной степени успешности — оставили ни на что не похожие шрамы. — Потом я начал планировать — лечение и побег. Это заняло у меня полгода. — Почему так долго? — Труднее всего было узнать, где хранится Чжитун, и вызволить его. Параллельно я из доступных ингредиентов разрабатывал состав, которым усыпил князя и его подданных. Распылил его по дворцу и улетел. — А девушка? Почему ты её не взял? — Она не захотела, — пожал плечами Му Пэйфан; про то, что чуть было его не выдала, умолчал. Он не винил её, девчонку из нищего пригорода Суяба, пропавшую в страшную и красивую сказку — и не планировал к чему-либо принуждать. Вылечил её, помог чем мог, а дальше пусть живёт свою жизнь самостоятельно. Если Му Пэйфан кого-то и обвинял, то только себя. Стоило заподозрить, что по такой цене чешуйки носорога-питона купить невозможно. Но Му Пэйфан был ослеплён жадностью: этот редчайший ингредиент входил в состав, помогающий справиться с искажением ци. Сколько жизней он бы сумел спасти!.. Ну что, многих спас? В следующий раз подумаешь лучше… если он будет, этот следующий раз. — Глава школы не должен ничего узнать, Му Цинфан, — заявил, встретились с ним глазами, учитель. Усталые, старые глаза на лице бессмертного мастера никогда ещё не смотрелись так чужеродно. — Ты отправился в экспедицию, заблудился в пещерах на границе царств и наконец отыскал дорогу. Понял меня? — Да, наставник, — откликнулся Му Цинфан, смиренно склоняя голову. Что ж, если полгода рабства у князя демонов не поколебало учителя, то новое имя прилипло намертво. Пора привыкать — и научиться чувствовать себя чистым.