Часть 2

Леденящий холод ударил по лицу, словно тысячи острых игл, пронзив до самого костного мозга. Холодные капли воды, падая с потрескавшегося потолка, стекали по коже, оставляя за собой ледяные дорожки. В воздухе пахло сыростью, ржавчиной и чем-то более приторным, тягучим — запах крови, давно впитавшейся в каменные стены. Глухой металлический звук разносился эхом, будто сама темнота насмехалась над ней. Мелисса судорожно вдохнула, едва способная привести в порядок сбившееся дыхание. Голова гудела от боли, веки дёрнулись, и она, сквозь туманное сознание, заставила себя поднять взгляд. Мир плыл, но вскоре перед ней обрисовался размытый силуэт. Высокая фигура замерла напротив, словно хищник, взирающий на свою беспомощную добычу. Его осанка была безупречна, черный китель сидел идеально, подчёркивая жёсткие линии плеч. Белоснежная рубашка под ним не имела ни единой складки, создавая пугающий контраст с густыми, алыми прядями, небрежно выбившимися из-под идеальной фуражки. Он выглядел так, будто даже хаос не имел власти над ним. Рейх. Мелисса почувствовала, как внутри всё похолодело. Она слышала о нём. Говорили, что он безжалостен, что он не просто допросчик — он мясник, превращающий людей в раздавленных насекомых под своим сапогом. И теперь она сидит перед ним, связанная, беспомощная, с простреленной ногой, и единственное, что она может — играть свою роль. Её руки и ноги были туго стянуты верёвками, оставляя на коже багровые синяки. Боль в ноге пульсировала, но она терпела. Её дыхание было сбивчивым, взгляд лихорадочно метался, словно у загнанного зверя, загнанного в угол. — Выкладывай всё, что знаешь. — Его голос был ленивым, пропитанным издёвкой, но за этим скрывалась сталь. — Иначе тебе придётся попрощаться со своей никчёмной жизнью. Мелисса замерла. Оставаться спокойной было бы подозрительно. Она мигом сжала челюсти, запуская в ход своё актёрское мастерство. — Н-но… но… Я ничего не знаю! — Голос её дрожал, слёзы навернулись на глаза. — Я просто солдат! Нам ничего заранее не говорят, правда! Я не знаю! Я клянусь! Она задышала чаще, испуганно мотая головой, губы дрожали, а слёзы текли по грязному лицу. Рейх лишь смотрел на неё, улыбаясь той медленной, ленивой улыбкой, которая обещала только худшее. Его рука взмыла вверх, и пощечина разрезала воздух. Резкий удар бросил её голову в сторону, и во рту тут же появился металлический привкус крови. Горячая волна боли ударила в щёку, но она даже не пискнула. Это была не та боль, что может её сломить. Рейх ухватил её за подбородок, наклоняясь так близко, что она чувствовала его дыхание — смесь дорогого табака и чего-то жгучего, алкогольного. Её ноздри судорожно затрепетали, а глаза расширились, как у испуганного зверька. — Да кому ты врёшь, грязная потаскуха? — Его голос был мягок, почти шёпот, но за этой мягкостью скрывался яд. Его пальцы болезненно впились в её кожу. — Думаешь, я поверю в этот цирк? — Он ухмыльнулся, и в глазах сверкнул хищный блеск. — Ты виделась с СССР. Какие у него планы? — Я… — Она захлебнулась в собственном всхлипе, сжимаясь, как ребёнок перед палачом. — Я не знаю… Я правда не знаю! — Ее плечи затряслись, будто от неконтролируемого страха. Рейх раздражённо выдохнул, на секунду прикрыв глаза, а затем с силой рванул её за волосы, запрокидывая голову назад. Боль пронзила кожу, заставив её зажмуриться. — Говори, дрянь! — прорычал он, злостно скрипя зубами. — Или мне тебя разговорить? Мелисса дёрнулась, но не от боли — от тех ноток в его голосе, которые намекали на нечто худшее. Её взгляд метался, ищя выход, спасение. Но выхода не было. Она сглотнула, запоздало понимая, что её дыхание стало слишком прерывистым. Нет. Нельзя показать страх. Но он… он видел её насквозь. — Ты упрямая, — протянул он с лёгкой усмешкой, но его глаза оставались ледяными. — Я люблю упрямых. И в следующее мгновение его нога врезалась ей в грудь. Воздух резко вышибло из лёгких, она захрипела, сваливаясь набок, жадно хватая ртом воздух. Боль обожгла рёбра, мир завертелся. — Поднимите её, — приказал он, небрежно отбрасывая перчатку на стол. Два солдата тут же подхватили её, сжав руки на плечах. Мелисса закашлялась, но продолжала играть. Она хныкала, задыхалась, сжималась от страха, но в мыслях повторяла одно: пережить, выжить, найти Сашу, сбежать. Рейх наклонился, почти ласково проведя пальцами по её щеке, где остался след от удара. Он улыбнулся. И в этой улыбке не было ничего человеческого. — Карцер, — бросил он через плечо. — С ногой пока ничего не делайте. Она мне ещё нужна. Он развернулся и покинул комнату, оставив за собой ледяной ужас. Рейх шагал по длинному коридору, его сапоги гулко стучали по каменному полу, отдаваясь эхом в тишине. Глаза его хищно поблескивали, а на губах играла ухмылка — та самая, что появлялась, когда он предвкушал очередную игру с жертвой. Он ненавидел её. Мелисса была занозой в его идеально выстроенном мире. Эта девчонка, эта дерзкая, упрямая тварь, которая отказывалась ломаться, даже после того, как её "дружок" раскололся от одного холодного лезвия у горла. Он вошёл в свой кабинет, небрежно плеснул в стакан янтарный виски, затянулся сигарой и выпустил густой клуб дыма, наблюдая, как он медленно растворяется в воздухе. В его сознании складывалась чёткая картина — Мелисса, растянутая на полу, истекающая кровью, но всё ещё полная ненависти. Взгляд её, не сломленный, вызывал раздражение, но в то же время пробуждал в нём азарт. «Ты продержишься ещё долго?» — хмыкнул он, скорее себе, чем кому-то другому. Он знал, что эта игра затянется. Ему даже было приятно. Ломать таких, как она, — это было искусство. Но пока... пока он не скажет ей, что её дорогой друг сдал её, как последнего труса. Пусть помучается. Пусть почувствует, что её мир рушится. Он выведает из неё всё. Абсолютно всё. Голова гудела, как после сильного удара, сознание путалось. Сколько она здесь лежит? День? Два? Или уже вечность? Мелисса с трудом открыла глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. Потолок комнаты был серым, потрескавшимся. Воздух тяжёлый, пропахший чем-то металлическим — кровью? Она не чувствовала своего тела, лишь жгучую боль в ноге, что пульсировала, словно раскалённый нож вонзился в кость. Я выживу. Я должна выжить. Мысль была слабая, но упрямая. Ей нельзя сломаться. Ради Саши. Ради побега. Ради того, чтобы выбраться отсюда и забрать его. Дверь со скрипом отворилась, и в комнату вошли двое солдат. Их идеально выглаженная форма внушала отвращение, но Мелисса даже не дрогнула. Она заставила себя не морщиться, не выдать, как её внутри выворачивало от одного их вида. Один из них схватил её за руку, рывком поднял на ноги, и боль пронзила её тело, вспыхнув в раненой ноге. Девушка стиснула зубы, не позволив себе вскрикнуть. «Пошли, шваль!» — рявкнул один из них, дёрнув её сильнее. Она споткнулась, но держалась, опираясь на них, пока её тащили по длинным тёмным коридорам. Каждый шаг отдавался болью, каждое движение отзывалось эхом в её разуме. Я не сломаюсь. Я не покажу им страх. Но чем ближе они подходили к массивной двери, тем сильнее холод сковывал её внутренности. За этой дверью ждал он. Рейх сидел за столом, постукивая пальцами по деревянной поверхности, когда её ввели. Медленно поднял на неё взгляд, скользя по ней оценивающе, словно смотрел не на человека, а на очередной объект своей игры. «Ах, ты ещё жива? Какая удача...» — его голос был низким, тягучим, полным ядовитого веселья. Мелисса подняла голову, с трудом выпрямляя спину. Она должна выглядеть, как обычный испуганный солдат. Должна показать слабость, но не слишком много. Рейх встал, плавно, как хищник, неспешно подошёл к ней. Он поднял руку, сжал её подбородок, заставляя её смотреть прямо в его холодные, бездонные глаза. «Ты ведь знаешь, что мне не составит труда вытащить из тебя правду?» Она сглотнула, сделав вид, что испугана, но молчала. Её сердце колотилось в груди, но она заставляла себя дышать ровно. «Молчишь? Какая жалость...» — он усмехнулся, провёл пальцем по её щеке, затем резко схватил её за волосы и дёрнул назад, заставляя вскрикнуть. «Ты, наверное, думаешь, что сможешь вытерпеть всё? Что если я начну ломать тебя по кусочкам, ты выдержишь?» — он наклонился ближе, его дыхание обожгло её кожу. «О, нет, моя дорогая, у тебя будет выбор. Ты можешь сказать мне всё прямо сейчас... или я сделаю так, что ты сама будешь умолять меня прекратить.» Он отпустил её, откинув в сторону, как ненужную куклу. Мелисса упала на колени, тяжело дыша. Её руки дрожали. Чёрт, он действительно наслаждается этим. Рейх подошёл к столу, снова взял стакан с виски, сделал глоток, наблюдая за ней с ленивым интересом. «Ну что, девочка, начнём?» Игра только начиналась. Он двигался медленно, словно зверь, изучающий добычу перед последним броском. Обходил кругами, наслаждаясь моментом, смакуя страх, который пропитывал воздух. Его сапоги мерно скрипели по полу, каждое движение казалось тщательно выверенным, наполненным скрытой угрозой. Мелисса сидела, скованная наручниками, её дыхание сбилось, но она заставляла себя выглядеть просто напуганной, не сломленной. Внутри – леденящий ужас, но снаружи – лишь дрожащая нижняя губа и опущенные ресницы, как у испуганного животного. Рейх опустился перед ней на корточки, его лицо оказалось совсем близко, слишком близко. Хищная улыбка скользнула по губам, а ледяные глаза изучали её, будто взвешивая, оценивая. Холодные пальцы медленно коснулись её шеи, скользнули к ключице, едва касаясь, но этого легкого прикосновения хватило, чтобы по её коже пробежали мурашки. — Знаешь... — его голос был мягким, почти ласковым, но в этой нежности скрывалась отрава. — Ты очень, очень интересная... Мелисса сглотнула, делая вид, что не понимает, о чём он говорит, но её тело предательски напряглось. Он это заметил. Разумеется, заметил. Усмехнулся, и эта усмешка была сродни пощёчине. — Неужели тебя никто не учил, что хорошая девочка знает, когда стоит говорить? — продолжил он, пальцем проведя по её ключице медленно, почти задумчиво. Мелисса задержала дыхание, но не отстранилась. Она не могла позволить себе выдать себя. Не сейчас. Не перед ним. — Нервничаешь? — прошептал он с той же ленивой усмешкой, скользнув пальцем по её щеке, по следу старого шрама. — Как мило... Она отвела взгляд, сделав вид, что боится встретиться с ним глазами, но каждый нерв её тела был напряжён. Он играл с ней. Проверял. Развлекался. — Ты никогда... не сломаешь меня... — прошептала она, вложив в голос нотки дрожащего вызова, идеально сыгранного страха. Рейх рассмеялся. Легко. Даже весело. Смех психопата, которому доставляет удовольствие сама мысль о чужих страданиях. — О, дорогая, — он наклонился ближе, настолько, что она ощутила его дыхание на своей коже, — это мы ещё посмотрим... Его пальцы скользнули ниже, к тонкому изгибу её шеи, остановились на вороте рубашки, лениво играясь с тканью. Его лицо застыло в выражении задумчивости, словно он наслаждался каждой секундой происходящего. — Знаешь, что мне больше всего нравится? — он провёл ногтём по её коже, оставляя за собой еле заметный след. — Когда они ломаются... медленно. Когда сначала отчаянно сопротивляются, но потом... — он нагнулся, почти касаясь губами её уха. — Сами начинают умолять. Мелисса задрожала. Чёртова физиология! Она знала, что он заметит. Он видел каждую её реакцию, каждую тень страха в её глазах, каждое едва уловимое движение её тела. Это его забавляло. — Но ты ведь не такая, верно? — Он наклонил голову, изучая её, затем резко схватил за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза. Его пальцы вонзились в её кожу, оставляя болезненные следы. — Ты — особенная. Такая стойкая, такая... целеустремлённая. Как долго ты думаешь продержаться, мм? Она закусила губу, не отводя взгляда. Пусть думает, что она боится. Пусть играет в свою игру. Пусть наслаждается иллюзией власти. Но Рейх не собирался останавливаться. — Видишь ли, милая, мне не нужно, чтобы ты говорила прямо сейчас, — он отпустил её лицо, но тут же схватил за плечо, сжимая так сильно, что ногти впились в кожу. — Мне нравится процесс. Мне нравится... ждать. Его глаза вспыхнули чем-то тёмным, нечеловеческим. — А тебе, я уверен, понравится момент, когда ты поймёшь, что уже сломалась. — Он провёл языком по губам, ухмыляясь. — О, я уверен, что это будет зрелище... захватывающее. Мелисса вжалась в стену, сделав вид, что хочет сбежать, но не может. Глаза её расширились, дыхание сбилось. Её сердце колотилось в груди, и на этот раз это было не игрой. Она видела в его глазах безумие. Чистое, садистское удовольствие. Рейх наблюдал за её реакцией, явно получая удовольствие от её состояния. Затем вдруг резко отстранился, вставая во весь рост. — Что ж, — он сделал шаг назад, — мне нужно немного... подумать. Но не волнуйся, дорогая. — Он нагнулся вперёд, его голос был почти шёпотом, но от него мороз пробежал по коже. — У нас впереди ещё много... ночей. С этими словами он протянул руку и резким движением разорвал ткань её рубашки, обнажая бледную кожу. Его взгляд загорелся новым, голодным интересом. Он медленно провёл пальцем по её плечу, словно смакуя этот момент. — Да... — его голос стал ниже, почти бархатным, — теперь у нас действительно есть чем заняться... Мелисса вздрогнула, её дыхание стало сбивчивым. Она заставляла себя оставаться неподвижной, но внутри всё кричало — страх, гнев, отвращение. Она знала, что каждое её движение сейчас будет для него словно нектар, подпитывающий его больное воображение. Но что делать? Как избежать неизбежного? Рейх наклонился ближе, вдохнул запах её кожи, его пальцы скользнули вниз по её руке, медленно, словно изучая каждый изгиб, каждый нерв. Его прикосновения были мягкими, почти ласковыми, но в этом и была их чудовищность. Они не несли угрозу — они обещали нечто худшее. — Ты дрожишь... — прошептал он, ухмыляясь. — Но почему? Это ведь всего лишь игра, nicht wahr? Ты ведь уже привыкла к играм. Она молчала, стиснув зубы. Он продолжил, его голос стал ещё мягче, почти гипнотическим: — Скажи мне... ты думаешь, что сможешь меня перехитрить? Думаешь, что сможешь вынести это? — Он прищурился, его губы искривились в усмешке. — Мне нравятся такие, как ты. Те, кто ломается медленно. По кусочкам. О, это такая прелесть... Его пальцы вдруг сжались на её запястье, оставляя болезненный след. Он заставил её поднять голову, их взгляды встретились. Глаза Рейха горели, в них плескалось что-то первобытное, жестокое, чистая, извращённая радость. — Но знаешь, что мне нравится ещё больше? — он приблизился, его дыхание обожгло её кожу. — Когда они сами просят. Сначала тихо. Потом — громче. — Он прижал губы к её уху, шёпотом добавил: — А потом уже умоляют... Его язык скользнул по её шее, едва касаясь, и она дёрнулась, с отвращением стиснув зубы. Внутри всё переворачивалось. Он наслаждался этим, чертов ублюдок. — Как мило... — он рассмеялся, отстраняясь, — ты ведь ненавидишь это, правда? Ненавидишь меня. — Он провёл ладонью по её открытому плечу, медленно, нарочито. — Но тебе придётся свыкнуться, дорогая. Потому что мы будем... работать вместе. Долго. Он взял в руки клочок разорванной ткани её рубашки, задумчиво повертел его между пальцами. Затем медленно провёл им по её губам, наблюдая, как она замирает, сдерживая рвущийся наружу страх. — Представь, что я могу сделать с тобой, если ты будешь... непослушной. — Он наклонился ближе, его глаза вспыхнули азартом. — Представь, что будет, если ты будешь... послушной. — Его усмешка стала шире. — О, это так весело — смотреть, как рушатся надежды. Как ломаются воли. Ты ведь знаешь, да? Он вдруг резким движением схватил её за горло, но не сжимал, просто удерживал, ощущая, как её пульс бешено колотится под его пальцами. Она не могла отпрянуть, не могла дёрнуться. Могла только смотреть в эти безумные глаза и надеяться, что у неё хватит сил не сорваться. — Мы ведь понимаем друг друга, верно? — он мягко усмехнулся, наклоняясь ближе. — Или мне стоит... объяснить доступнее? Его пальцы медленно скользнули ниже, по её ключице, затем дальше, туда, где билась её истерично взволнованная кровь. Он чувствовал её страх. Он им наслаждался. — Говори, детка, — его голос стал почти шёпотом, и в нём было нечто завораживающее. — Что ты скажешь? Она молчала. Заставляла себя молчать. Даже когда его пальцы начали исследовать дальше, даже когда его дыхание стало горячим на её коже. Он испытывал её. Он ждал. Он смаковал момент. А она ждала своего. Рейх вдруг отпустил её, резко, словно отбросил ненужную игрушку. Он выпрямился, потянулся, наслаждаясь её видом. — Ну что ж, — он хмыкнул, глядя на неё сверху вниз, — сегодня ты показала себя... интересно. — Он провёл пальцем по губам, задумчиво. — Посмотрим, что будет дальше. Рейх холодно посмотрел на неё, склонив голову набок, словно изучая жалкий, испачканный экспонат. Его губы искривились в усмешке. — Сейчас ты слишком грязная, — протянул он лениво, откинув с её лица прядь липких от крови волос. — А я, знаешь ли, брезглив к этому делу. Он поднялся в полный рост и отдал солдатам короткий приказ на немецком. Те немедленно подхватили Мелиссу под руки и поволокли вслед за своим командиром по тёмному коридору. Она спотыкалась, ноги подкашивались, но сопротивляться было бессмысленно. Коридор вывел их в просторное помещение — душевую. В воздухе пахло сыростью, застоявшейся водой и чем-то металлическим. Грубая плитка стен отсвечивала тусклым светом, создавая ощущение сырого подземелья. Рейх не спешил. Он снял одну белоснежную перчатку, задумчиво проведя пальцами по своим рукам, а затем лениво махнул солдатам, указывая, куда бросить её. Те без церемоний швырнули Мелиссу на холодный пол. Она зашипела от боли, но не издала ни звука. В её глазах горел мрачный огонь. Рейх опустился перед ней на корточки, лёгкими движениями поглаживая её спутанные волосы. Двигаясь медленно, почти нежно, он наматывал их на пальцы, словно изучая текстуру. — Не хочу мараться о грязь, — пробормотал он, выпуская прядь. — Сам по себе ты грязь, — прохрипела Мелисса, с трудом поднимая голову и глядя ему прямо в глаза. Его выражение изменилось. В одно мгновение ухмылка исчезла, уступив место тени гнева. Не раздумывая, он схватил её за волосы и дёрнул вверх, заставляя вскрикнуть от резкой боли. — Ты забываешься, — процедил он сквозь зубы и, не ослабляя хватки, потащил её к кабинке душа. Открыв дверь, он резко швырнул её внутрь, заставив удариться о стену. Ещё до того, как она успела осознать, что происходит, ледяная вода хлынула на неё с шумом. Холод пронзил тело, сковывая дыхание. — Раздевайся, — приказал он ровным голосом, скрестив руки на груди. Мелисса не шевельнулась. Она знала, что, как только подчинится, лишится последних оков своей защиты. Пусть грязь останется на ней, пусть будет её щитом. — Нет, — выдохнула она. Рейх вздохнул, покачал головой, словно разочарованный ребёнком, который отказывается понимать очевидные вещи. — Я не спрашиваю. — Его голос стал жёстче. — Раздевайся. Сейчас же. Мелисса не отвечала. Она только сильнее сжала зубы, стиснув кулаки. Его терпение кончилось. Не теряя времени, он шагнул к ней и без колебаний схватил за край её рваной одежды. Ткань затрещала, разрываясь под его пальцами. — Пусти! — выдохнула она, вскидывая руки, пытаясь защититься. — Тебе ведь нравится играть в упрямство, не так ли? — Он ухмыльнулся, продолжая срывать остатки одежды. — Но знаешь, что мне нравится больше? — Он наклонился ближе, касаясь губами её уха. — Когда сопротивление превращается в мольбы. Мелисса зажмурилась, сердце стучало в груди, словно барабан. Она понимала, что выбора нет. Что он всё равно сделает то, что задумал. Но показать страх — значило дать ему ещё больше власти. — Ты никогда не услышишь от меня этого, — прошептала она сквозь стук капель. Рейх замер на мгновение, затем медленно выпрямился. В его глазах плясала тьма, холодная, жестокая и насыщенная любопытством. — Посмотрим, Мелисса... Посмотрим...