47

На закате все три живых крестража встретили свою смерть. Драко провел сложнейший ритуал извлечения их душ, порабощенных Тьмой. Ценой огромных усилий ему удалось заполнить пустоту чистыми отпечатками душ, раздобытыми в прошлом. Это было самым сложным, но он справился. И после этого каждая из жертв была убита Пэнси и Мечом Света, созданным побеждать Тьму. У нее не возникло проблем ни со смирившимся Эдрианом, ни с потерявшей рассудок Флоренс. Ее рука дрогнула лишь над улыбнувшейся Асторией. Сухо рассказывая Гермионе о произошедшем немного после, Пэнси призналась, что испытала несвойственную ей жалость к Астории, но не отступила. Не имела права. Ее роль в этой войне стала воплощением девиза ее семьи. Амицантарантес верили, что иногда приходится быть безжалостными ради исполнения священного долга. «Dura necessitas». Жестокая необходимость. Гермиона и Дафна не смогли заставить себя присутствовать на этом, откровенно говоря, жертвоприношении. Обе предпочли уединение, чтобы легче пережить это. Дафна была убита горем и никого к себе не подпускала до глубокой ночи. Именно тогда они и пришли…

***

Волдеморт почувствовал, что живые крестражи уничтожены. И наверняка впал в неописуемую ярость, раз сразу же пошел в атаку и дал волю гневу. — Никаких видений? Гермиона покачала головой, услышав низкий и глубокий голос Пэнси за спиной. На обеих была созданная специально для битвы черная облегающая одежда. У мантий имелась пурпурная подкладка, а у Пэнси — еще и имитация легких металлических доспехов. Стоя у окна в их с мужем спальне, Гермиона задумчиво смотрела на огонь, пожирающий лес во тьме ночи. Волдеморт хотел, чтобы они знали о его приближении. Его войско наступало на замок, появившись с запада. И жгло все, что попадалось на пути. Разумеется, замок был окружен мощными защитными заклинаниями. Враги даже не могли видеть его, но все понимали, что это временно. Им придется покинуть свое надежное укрытие и вступить в бой, иначе пострадают невинные. Их будут провоцировать, принося ненужные жертвы в качестве насмешливого вызова. — Полагаю, дар прорицания замолчал, потому что теперь я знаю все необходимое. Огонь за окном полыхал так ярко, что отражался в темных глазах Гермионы. — Может быть, именно таким все было в воспоминаниях Кассиопеи из истинной реальности? Мир, алчно пожираемый пламенем. Война и смерть. Хаос. Она уничтожила настоящий мир и создала иллюзию, в которой мы живем, в попытке все исправить. Пожертвовала собой и всеми. Но способны ли мы на это? Что, если мы стали худшим кошмаром в этой версии реальности, потому что другого пути просто нет? Что, если мы разрушаем не во благо? Что, если мы не сможем остановиться? Пэнси вздохнула. Обернувшись к ней, Гермиона с печалью нахмурилась. — Что, если мой дар прорицания — это лишь сценарий, заложенный Кассиопеей? И все это время мы шли по ее подсказкам к заранее предрешенному финалу? Знаешь, она могла и не знать, что невольно определила для нас такой конец. Неудивительно, ведь этот мир создан ее разумом, отравленным болью из-за понесенных потерь. Она была в отчаянии. Потеряла рассудок. Сошла с ума. Гермиона усмехнулась. — Мы — это всего лишь реквием по умершему миру. Эхо сломанных судеб. — Ты слишком много думаешь. Извечная проблема всех умных людей, — ответила Пэнси, ничуть не встревоженная приближающейся битвой, должной определить исход изнурительной войны. — Мы знаем, что делать. Да, возможно, этот путь ведет в никуда. Но это все, что у нас есть. Нет смысла истязать себя ненужными вопросами. — Все слишком запутано… — будто и не услышав ее, посетовала Гермиона. — Я пытаюсь распутать этот клубок, но лишь смотрю на сотни и тысячи узлов. Это я веду вас. И чувствую, что скорее всего неправа в ответах, которые сумела раздобыть. — Плевать. — Пэнси решительно подошла к ней и положила ладонь на плечо. — Делай, что можешь. Мы все так поступаем. Это наш общий выбор, Грейнджер. — Я думаю о подстраховке, — вдруг призналась та, выглядя слегка безумной. Зеленые, как изумруды, глаза Пэнси сузились. Она скованно опустила свою руку. — Но если в конце нам придется… — Это сделаю не я. Паркинсон сжала губы, догадавшись. — Амаранта. — Да. Будущее в ее руках. Если мы все испортим, у нее должна быть возможность… — Стереть и эту реальность? Повторить ошибку Кассиопеи? Да, я считаю, что это ошибка. Мы не боги, чтобы решать, заслуживает ли мир права на существование. — А что делает существо божеством? — спокойно парировала Гермиона. — Возможность решать судьбу мира? Если мы способны на это, что это говорит о нас? Пэнси слегка опешила от услышанного. — Возможность и право — разные вещи, Грейнджер. Мы можем, но должны ли? И почему мне кажется, что это ты обязана убеждать меня в этом, а не наоборот? Задумавшись с грустной улыбкой на лице, Гермиона снова повернулась к окну. — Вот, почему я хочу оставить за Амарантой возможность выбора. Быть может, где-то на полпути я свернула не туда. Сделала неправильный выбор. Позволила этой Тьме внутри меня победить. И теперь, когда мой взгляд замутнен, я веду вас по ошибочному пути. Я хочу разрушать, а не спасать. В моем сердце лишь злость и жажда мести. Но эта девочка, Амаранта… Она словно версия меня из того, первоначального мира. Чистая, незапятнанная. Верит в добро, несет в себе свет. Она не ошибется, как я. — Ты перекладываешь ответственность на нее. — Как когда-то Кассиопея переложила на меня. Пэнси стиснула челюсти, но им не удалось продолжить спор. Раздался тихий стук в двери. Получив позволение войти, одна из служанок заглянула и сделала поклон. — Госпожа, мне велели передать вам, что Орден уже здесь.

***

Пэнси сопровождала ее, когда Гермиона спустилась в оружейный зал. Прежде ей не доводилось бывать здесь — не было необходимости. Армией занимались Драко и Нотты как его генералы. Обведя взглядом просторное помещение, предлагающее холодное оружие на любой вкус, Гермиона с улыбкой обернулась на Пэнси. — Ты предложила это? — Кинжал всегда быстрее, — ухмыльнулась та, повторив знаковые слова своей матери. Двойные двери снова открылись. В них уверенно вошел Альфард. Тепло посмотрев на Гермиону и проигнорировав Пэнси, он без промедления отступил от дверей и снова стал равнодушным. Первым появился Рон, глядя на все исподлобья. Явно чувствовал себя не в своей тарелке в замке некогда врага. Заметив Гермиону, он споткнулся и слегка покраснел. Его голубые глаза впились в нее в заметном волнении. Альфард прочистил горло, и это заставило Рона очнуться. Опустив голову, он прошел в зал и угрюмо отвернулся. Следом за ним показалась Луна. Немного более сдержанная, чем прежде, она все равно рассеянно улыбнулась Гермионе. Свершившаяся месть братьям Лестрейндж растопила лед между ними. Отставая от Луны лишь на шаг, через двери прошел и Невилл. Он был прежним. Неловко кивнул и, избегая лишнего внимания, встал в сторонке. Разумеется, явилась и Джинни. Она ни за что не пропустила бы сражение с армией Темной стороны и Волдемортом, которое наверняка воспринимала как месть за гибель Гарри в давней битве за Хогвартс. Противоречия между ней и Гермионой так и не были решены. Девушки обменялись холодными, острыми взглядами, но на этом все. Ни намека на былые близость и доверие. — Спасибо, что пришли, — обратилась к собравшимся Гермиона в попытке проявить дипломатичность. — У нас с вами общий враг. А значит и борьба с ним требует от нас объединить усилия. Что бы ни было в прошлом. — Как скажешь, — небрежно фыркнула Джинни, сложив руки на груди. — Возможно, разочарую, но мы пришли не ради твоих благодарностей и пафосных речей. Орден здесь, чтобы положить конец войне и Волдеморту, что он сделал и в прошлый раз. Альфард бросил на нее упреждающий взгляд, и девушка потупилась словно получила немой выговор. Такая… необычная покорность. Гермиона не выдержала и усмехнулась. — Ваш вклад в будущую победу невозможно переоценить. — Она притворилась дружелюбной, испытывая странные эмоции от отчуждения между собой и теми, без кого когда-то не мыслила своей жизни. — То, что осталось от Ордена, весьма полезно для Пандемониума. Вы уже знаете о наших с Драко и Альфардом планах соединить всех нас в единое целое? Было решено назвать это орденом Черных Воронов. Идея Амаранты. Раз уж ей предстоит возглавить его однажды, название посвящено ей. — Мы это ещё не обсуждали, — предупредил Альфард, но на этот раз упрек в его темных глазах был мягким и будто уговаривающим отступить от конфронтации. — Что же, Альфард проинструктирует вас. — Гермионе захотелось уйти. — А мне нужно проверить, все ли готово в замке. Пэнси? Она шагнула было к дверям в компании подруги, но им наперерез вышел Рон с умоляющим видом. — Пожалуйста, поговори со мной. Нахмурившись, Гермиона вздохнула. Пэнси ничего не предприняла, предоставив ей возможность выбора. А вот Альфард напрягся, но Гермиона жестом дала ему понять, что у них все в порядке. — О чем, Рональд? — вздохнула она. — Только не о прошлом. Все уже давно сказано. — Я… не знаю, — запнулся он. — Но мне это нужно. Я могу и умереть сегодня, верно? Помедлив в сомнении, Гермиона прошла мимо бывшего жениха и сухо бросила: — Следуй за мной. Покинув оружейную, они втроем, включая Пэнси, прошли до конца коридора. Гермиона открыла дверь в одну из пустующих комнат и вошла первой. Пэнси осталась в коридоре и бросила на смущенного Рона тяжелый взгляд, в лоб предупреждающий, что у него будут серьезные проблемы, если он допустит хотя бы малейшую ошибку. — Итак? — Гермиона обернулась на Рона. Он посмотрел себе за спину, потому что дверь осталась приоткрытой. — А мы не можем остаться наедине? — хмуро проворчал он, совсем как в детстве. — Лучше не стоит, — обманчиво мягко улыбнулась Гермиона. — Моему мужу это не понравится. — Как он узнает? — еще сильнее помрачнел Рон. — Поверь, узнает. Это Драко. Смерив ее грустным, задумчивым взглядом, Рон вдруг стал каким-то сломленным. — И тебя это устраивает? Быть с ним? С убийцей, контролирующим каждый твой шаг? Гермиона поджала губы, поскольку именно этого и ждала от их разговора. — Знаешь, не отвечай. Я вижу, что устраивает. И никак не могу понять, как ты — ты, Гермиона Грейнджер — могла так измениться за те пару месяцев, что провела с ним. Та девушка, которую я знал всю жизнь и почти столько же любил, никогда бы не выбрала это по своей воле. Она ценила свободу и боролась за справедливость. Она никогда бы не стала причинять кому-то вред по своей воле. Она была… недосягаемым идеалом, на который я всегда морально равнялся. Да, дразнил, дурак, но уважал. — Рон, — терпеливым тоном заговорила Гермиона. — Это лишь образ, который я была вынуждена поддерживать в школьные годы, чтобы вписаться в чужой для меня мир. И я уж точно не считаю его непогрешимым. Я совершала ошибки, несмотря на свое желание стать идеальной. Была нетерпимой даже к своим близким и иногда излишне жестокой с противниками. Эта темная сторона всегда была во мне. Ты ее просто не разглядел. Да и не понял бы, случись это. Мне жаль, что ты разочарован. — Разочарован? Меня убивает, что я потерял тебя. Просто потому что не уберег… Гермиона моргнула, застигнутая врасплох этим неприкрыто честным признанием. — Это не твоя вина, Рон. Рано или поздно я бы все равно узнала правду о себе, о нас с Драко. Тебе давно пора отпустить прошлое и идти дальше. Мы были… ошибкой. Именно как пара. Как друг ты всегда был и будешь мне дорог. Он безрадостно фыркнул и отвел глаза. — Посмотри на нас, — с горечью пробормотал Уизли. — Кем мы стали? И что бы сказал Гарри, увидев, в кого мы превратились? Тоже отвернувшись в сторону, Гермиона улыбнулась с намеком на печаль. — Гарри был бы рад, что мы все еще живы и продолжаем бороться, — сказала она. — Не думаю, что он осудил бы меня за сделанный выбор. Главное, что я счастлива. — Это так? — Рон неуверенно обратил к ней тоскующие голубые глаза. Получив кивок, он сглотнул и отступил на шаг, наконец признавая поражение. — Хорошо. Хорошо, Гермиона. Я не одобряю его и никогда не смогу этого сделать, но… Да. Наверное, Гарри поддержал бы любой твой выбор. Не стал бы изводить упреками, хотя и злился бы в душе за то, что это Малфой. И он убедил бы меня тоже постараться — ради тебя, ради нашей дружбы. Рон помолчал и со скорбью добавил: — Иногда мне так его не хватает… — Да, — со слезами на глазах выдохнула Гермиона. — Да, мне тоже. Они обменялись взглядами людей, потерявших на войне слишком многое. — Ладно, — с неловкостью проговорил Рон, пятясь к двери. — Я… Думаю, мне пора. Проводив его взглядом, Гермиона быстро промокнула глаза, когда в комнате появилась Пэнси. Скептически осмотрев подругу, она вскинула темную бровь. — Это было трогательно. — Замолчи, — насупилась Гермиона. — Что с прислугой? Девушек уже переместили? — С этим возникла проблема. Джинни и Луна тоже были в лазарете, когда они появились там. По всей вероятности получали экстренный запас медикаментов, который было поручено выдать всем, кто примет участие в сражении. При виде Гермионы все присутствующие служанки бросили свои дела и склонили головы в знак приветствия и почтения. — Простите, что отвлекаю от работы, — произнесла она. — Я здесь, чтобы выяснить причины, по которым каждая из вас отказалась переместиться в безопасное место. Застывшие у стеллажа с зельями Луна и Джинни осмотрели переполненный лазарет и переглянулись. Тем временем одна из служанок вышла вперед и гордо распрямила плечи. В ней не было раболепия. Во взгляде читались убежденность и… верность. — Вы помните меня, госпожа? — спросила она, улыбнувшись. Гермиона прищурилась, рассматривая ее симпатичное лицо. — Лилиан, — почти сразу воскликнула она. — Да, — кивнула девушка, явно польщенная, что ее так быстро вспомнили. — Вы спасли меня, когда нашли в подземельях Малфой Мэнора. Использовали свой дар, хотя я была при смерти. Надежды не было, но вот она я — жива и здорова. Лилиан обернулась на остальных служанок, как бы набираясь от них молчаливой поддержки. — Вы спасли всех нас, а после позволили обрести здесь, в вашем замке, дом и защиту. Мы никогда не забудем этого, госпожа. И пойдем за вами куда угодно. Занервничав, Гермиона повернулась к Пэнси. Они обменялись долгими взглядами. — Вы… — Верховная Жрица нахмурилась. — Вы просите позволить вам участвовать в сражении? Все девушки вразнобой кивнули. — Но вы не обучены сражаться. Я просто не могу подвергать вас подобному риску. Лилиан лишь улыбнулась на эти слова. Ее глаза светились едва ли не благоговением. — Госпожа, вы предоставили нам выбор. И мы выбрали остаться с вами. Если понадобится — умрем. Наши жизни принадлежат вам. Используйте нас как оружие против тех, кто насиловал и калечил нас в течение бесконечно долгих лет плена. Гермиона сморгнула слезы и нашла в себе силы лишь на быстрый кивок. — Командиры помогут вам подготовиться, — взяла слово Пэнси. — Заканчивайте работу. Служанки подчинились и тут же засуетились, действуя как один слаженный механизм. Ощутив покалывание где-то за глазами, Гермиона моментально узнала присутствие Драко. Он больше не мог проникать в ее разум — предположительно, из-за усиливающегося влияния Тьмы. Только скользил вдоль ее ментальных границ. — Драко ищет меня, — сказала она Пэнси, прежде чем повернуться к дверям. — Гермиона, подожди! — внезапно окликнула ее Луна, бросившись вдогонку. Джинни неохотно поплелась за подругой. — Что такое? — удивилась Гермиона, не ожидав, что они захотят приблизиться к ней. — Предлагаю держаться рядом, — пожала плечами Лавгуд. — Мы знаем стиль боя друг друга. Знаем о слабостях и сильных качествах. Это может оказаться полезным. Размышляя, Гермиона посмотрела и на Джинни. Та была надменна, но не возражала. — Если сумеете угнаться за нами. У Пандемониума есть план, и он… рискованный. — Мы в деле, — тут же процедила Джинни. — Справимся, можешь не сомневаться. — Как скажешь. Вернув ей эти небрежные слова, Гермиона отвернулась от остатков Ордена и ушла. Ее ждал Пандемониум.

***

Спустившись на самый глубокий уровень подземелий замка, Гермиона и Пэнси воссоединились с остальными. Тео угрюмо и с заметным беспокойством посматривал на заплаканную и погруженную в себя Дафну. Не менее скорбящим выглядел Грегори, прислонившийся плечом к стене. Блейз держался, как всегда, в стороне от всех и вдумчиво рассматривал Черную Звезду на каменном пьедестале. Не было лишь Драко. — Как ты? — подалась Гермиона к Дафне. — Как я могу быть? — усмехнулась та, не позволив взять себя за руку. — Асти мертва. Все, чем я жила все семь лет войны, больше не имеет смысла. Я думала, что однажды спасу ее… — И ты спасла, — произнесла Гермиона, удерживая интенсивный зрительный контакт. — Никто, кроме Волдеморта, не виноват в смерти Астории. Это он осквернил ее, использовав как сосуд для своей никчемной, покалеченной души. — Я не знаю, справлюсь ли, — неожиданно всхлипнула Дафна, опустив голову и теперь уже сама в отчаянии схватившись за руку Гермионы. — Я не могу… — Можешь. Гермиона холодно улыбнулась, не отдавая себе в этом отчета. — У тебя есть для этого веская причина. Ее лицо загорелось жаждой мести и жестокостью. — Пусть он заплатит. За все, что сделал с нами и с теми, кто нам дорог. За каждую смерть. Зажегшись в ответ, Гринграсс зачарованно кивнула, словно ее ввели в транс. — Остался лишь Волдеморт, Дафна, — проникновенно воскликнула Гермиона. — Драгоценный, когда-то непобедимый Темный Лорд. Мы уничтожили всех, на кого он опирался. Всех, за чьими спинами прятался. И он больше не бессмертен. Мы забрали у него эту последнюю неуязвимость. Осталось лишь выйти навстречу и нанести последний удар. Длинные ресницы Дафны задрожали, когда она выдохнула сквозь слезы: — Я хочу, чтобы он умер. Хочу увидеть как он мучается, умоляет о пощаде. Гнетущая, подчиняющая аура вокруг Гермионы рассеялась. — Так и будет. Когда она отвернулась от Дафны, то обнаружила, что остальной Пандемониум смотрит на нее также — преданно, пронзительно, с мстительным огнем в глазах. Прежде каждый был сам по себе и думал о своей боли, но теперь они стянулись к ней, окружив плотным кольцом. Пандемониум. Чудовище, становящееся все свирепее от каждой нанесенной ему раны. Питаясь собственной болью, оно неукротимо росло. Отбрасываемая им тень, когда-то крохотная, стала так велика, что теперь закрывала собой всю Магическую Британию. Гидра с оскаленными змеиными головами обрушила Министерство Магии, поглотила Орден Феникса и готовилась добить умирающий режим Темного Лорда. Что станет с магическим миром после их окончательной победы? Гермиона знала ответ. В глубине души она знала его с самого начала, когда только вступила на этот непростой путь. Возможно, еще тогда, в свои школьные годы. То, что она увидела в своих первых видениях, предрекло судьбу Пандемониума. Разрушение, хаос и владычество Тьмы. Возможно, они никогда и не были темными спасителями магического мира. Они обрушились на него с карающим мечом и обезглавили. Кошмар, ставший трагической реальностью. Выступив на балкон в сопровождении Пандемониума, Гермиона глубоко вдохнула от нахлынувшей на нее волны эмоций, своей мощью напоминающей цунами. Драко стоял к ней спиной у каменных перил. Великолепен в военном обмундировании и с развевающейся на ветру мантией. На его широких плечах сияли королевские доспехи из черного металла. Адамант. Несокрушимый и подавляющий любую магию. Ее муж смотрел на, казалось бы, бескрайнее море солдат в черной с пурпуром униформе на площади. А дальше, уже совсем рядом, полыхал лес. Огонь был так велик, что небо стало кроваво-алым. Клубы черного дыма напоминали приближающееся облако Тьмы из ее далекого, далекого видения. Неужели это тот самый момент? Триумф зла, сражающегося за добро. Обернувшись, Драко встретился с женой глазами и с нежной насмешкой сказал: — Госпожа хочет почувствовать, как сильно ее любят? Сглотнув, Гермиона преодолела трепет и взялась за его протянутую руку. Сжав ее ладонь в своей, большой и теплой, Драко подвел ее к перилам и поставил перед собой. Узнав Верховную Жрицу, толпа взорвалась приветственным криком и загрохотала доспехами. Отшатнувшись от силы этого обожания, Гермиона натолкнулась на грудь мужа. Посмеявшись ей на ухо, он направил руку с палочкой в кровоточащее небо. Из нее вырвался пурпурный луч света и ударил в облака. Из образовавшегося вихря выросла их собственная метка. Шестиглавая гидра, чьи змеиные головы извивались и шипели, шевеля раздвоенными языками. Их армия встретила данный символ яростным, воинственным ликованием. Поначалу неразборчивое бормотание вскоре превратилось в единый глас десятков тысяч солдат. Готовые умереть ради победы этой ночью, они как молитву скандировали два священных слова. Gloria Pandemonium.