И мы назвали его «Законом о сохранении наследия»

      Главный зал Визенгамота напоминал стадион, где каждый следующий ряд был дальше от центра. Главный ряд был пуст, хотя туда можно было принести стулья. Однако, большинство предпочитало, чтобы он был пустым, освобождая дорогу до трибуны для выступлений. В зале суда было очень мало света, а тот, что имелся, был сконцентрирован на выступающем, оставляя руководящий орган в тени.       Центральным элементом круглого зала был подиум, расположенный на первом уровне над полом, где обычно сидел Верховный чародей. Под ним сидели два стенографиста, которые вели протокол каждого заседания. Остальная часть зала была заполнена небольшими ложами для членов суда. Вокруг же было установлено семь лестниц, по которым любой желающий мог подняться на этаж, где можно было выступить перед Визенгамотом.       Выше располагались места для прессы и всех, кто хотел понаблюдать за ходом заседания. Сегодня эти места казались особенно заполненными, что слегка смутило Альбуса Дамблдора, направлявшегося к трибуне, где ему в очередной раз предстояло председательствовать в должности Верховного чародея. Он намеревался донести до волшебного мира информацию о надвигающейся угрозе, о том, что Лорд Волдеморт вернулся после четырнадцати лет молчания.       Дамблдор попросил всех членов ордена Феникса, которые могли присутствовать, привести как можно больше тех, кто мог бы выслушать. Чем больше людей он сможет собрать, тем лучше. Чем больше он сможет убедить, тем больше он сможет давить на министра магии, чтобы тот действовал против нависшей над ними угрозы, что уже собирала армию.              Заняв своё обычное место, Дамблдор призвал суд к порядку. Это был высокий, худой, похожий на привидение волшебник с длинными серебристыми волосами и длинной бородой того же цвета. Он носил очки в форме полумесяца на длинном тонком крючковатом носу и ярких голубых глазах. Сегодня на нем была довольно консервативная мантия серо-стального цвета, которая отличалась от привычных ему мантий, которыми он был известен.       Когда все заняли свои места и, наконец, воцарилась тишина, Дамблдор устремил на них очень серьезный и обеспокоенный взгляд. Он должен был заставить их понять, что знаки были видны в течение двух лет. Да, они появлялись поодиночке и их можно было бы принять за совпадения. Но, если сложить их вместе, они указывали на близкую опасность. Дамблдор знал, что против него начнутся протесты. Никто не хотел возвращения тёмных времен, кроме сторонников Волдеморта, которые смогли здесь остаться после первого его падения. В их интересах было скрывать возрождение своего повелителя как можно дольше. Но если бы Дамблдору удалось убедить тех, кто не осознавал, что их ожидает, возможно, он смог бы повлиять на министра и убедить его подготовиться.       — Дамы и господа судьи, я хотел бы начать сегодняшнее заседание с того, что проинформирую всех вас об очень серьезном вопросе. Мы должны заняться им сейчас, пока не стало слишком поздно. Сбылись мои самые серьезные опасения, и...       Внезапно двери прямо напротив Верховного чародея с громким стуком распахнулись, и вошел Министр магии Корнелиус Освальд Фадж, а за ним трое его помощников, каждый из которых держал в руках стопки пергамента. Это было очень необычно, поскольку министр почти никогда не посещал заседания Визенгамота. Его присутствие требовалось только для принятия законов или внесения в них поправок. Дамблдор лениво поинтересовался, что здесь делает Фадж, поскольку в списке дел не было ничего, на чём ему нужно было присутствовать.       Фадж вышел на середину комнаты и начал говорить, обращаясь ко всем, но избегая смотреть в сторону Верховного чародея.       — Собратья ведьмы и волшебники, пожалуйста, простите за вторжение. Сегодня я хотел бы обратиться к этому великому собранию по очень важному вопросу, если мне будет позволено. Я, конечно, осведомлён о порядке представления новых законодательных актов, но я бы не хотел сейчас получить упрёки, — сказав это, Фадж повернулся едва ли не с вызовом к Дамблдору. Тот лишь терпеливо улыбнулся, обращаясь к суду.       — Если нет возражений, то прошу выслушать, что нам хочет сказать министр, — сказал он и жестом попросил Фаджа говорить, когда не получил ответа от судей.       — Сегодня утром мой первый секретарь отправил каждому из вас письмо с некоторыми очень важными и тревожащими материалами. Если вы уже ознакомились с этой информацией, то я ожидаю, что вы так же огорчены и возмущены, как и я. Друзья мои, ведьмы и волшебники, мой печальный долг сообщить вам, что мы становимся вымирающим видом, — начал Фадж театрально. Начался ропот, и Корнелиус позволил ему продолжаться несколько секунд, чтобы его слова обрели силу.       — Да, я знаю, — сказал он, принимаясь расхаживать по залу, как лев в клетке. — Численность нашего населения сокращается, друзья мои. Только за последние пятьдесят лет мы стали свидетелями того, как не менее пятидесяти благородных родов были уничтожены навсегда. Все они - жертвы войны. Войны с магглами, и особенно войны с самими собой.       Вновь послышалось бормотание, и Фадж кивнул, оглядывая каждое из мест в ложе.       — Но это ещё не все. Если результаты исследования, которые я вам отправил, окажутся такими же правдивыми, как я полагаю, то сила среднестатистического волшебника также значительно снизится. Доля сквибов среди новорождённых стабильно увеличивается. Если это продолжится, мы не сможем просто стоять в стороне и позволить волшебному сообществу в Великобритании вымереть, — провозгласил министр. Раздался общий одобрительный шепот и лёгкие аплодисменты.       — Итак, я решил заключить контракт с несколькими нашими наиболее известными целителями, историками, специалистами по магической генеалогии и алхимиками, оплатив их услуги за свой счёт, информацию о которых я включил в те же письма, что вы получили утром.       Услышав это, Фадж обратил свой взор на невысокую, плотную женщину с коротко подстриженными волосами, одетую в ярко-розовый кардиган поверх мантии. На её лице читалось некоторое напряжение, а взгляд был спрятан за очками с толстыми стёклами. Эта женщина протянула министру толстую пачку листов пергамента, перевязанную кожаным шнурком. Корнелиус Фадж принял её с видом победителя, почти как трофей.       — И мы назвали его «Законом о сохранении наследия», — гордо сказал он.       В зале раздался тихий шепот, и Дамблдор с подозрением взглянул на министра. Он уже слышал об этом так называемом законе и был уверен, что за последние сто лет его уже неоднократно принимали. Обычно автором подобных законов выступал представитель древнего и благородного чистокровного рода, который стремился распространить свою кровь. Однако в этот раз всё было иначе. Фадж был женат, у него было двое сыновей, которые также были женаты. На самом деле, Верховный чародей был уверен, что один из внуков Фаджа поступит в Хогвартс в ближайшие год или два.       — Министр, — спросил мужчина за левым плечом Дамблдора, поднимаясь со своего места. — Мы слышали об этом предложении и раньше, и каждый раз оно отклонялось. Что делает вашу версию более привлекательной?       Послышался одобрительный ропот, а Фадж просто улыбнулся, как продавец змеиного масла.       — Дорогие мои, я знаю, что были предложены различные варианты этого законопроекта. Однако, в отличие от прошлых вариантов, этот законопроект преследует только одну цель - продолжение рода. От этого не выиграет ни Министерство, ни отдельная какая-то семья. Друзья, если мы не будем действовать, то через два поколения может исчезнуть ещё десять родословных. Два поколения! — сказал Фадж, подняв два пальца.       — Закон о сохранении наследия требует, чтобы последние отпрыски, отвечающие определённым критериям, женились на подходящей ведьме, чтобы продолжить род и расширить родословную, а также помочь восстановить популяцию, которая находится под серьёзной угрозой исчезновения, — дополнила полная ведьма в розовом. После этого откровения шум стих.       — И как же вы собираетесь это сделать? — подозрительно спросил Дамблдор. — И какие именно критерии вы будете использовать, чтобы определить, кто должен выполнить это... действие?       — Те семьи, чьи родословные находятся под наибольшей угрозой исчезновения, у которых есть только один сын. Мы будем стремиться очистить наиболее загрязнённые инбридингом родословные, то есть с момента объединения некоторых линий прошло не менее десяти поколений. Затем нужно, чтобы у этих пар было определённое количество детей в течение выбранного нами периода времени, — объяснил Фадж, по-прежнему избегая смотреть на Верховного чародея. — Если следовать рекомендациям, изложенным в письмах, что вы получили, мы могли бы увидеть значительный рост не только численности нашего населения, но и серьёзного уменьшения доли сквибов среди новорожденных, а также значительный рост магической силы следующего поколения.       Это вызвало ещё несколько аплодисментов, но Фадж отмахнулся, как будто не заслуживал таких похвал. Дамблдор решил, что тот играет с судом, как опытный кукловод, и почувствовал отвращение. Сама мысль о том, чтобы принуждать людей к браку ради простого акта воспроизводства населения, вызывала это.       Именно тогда Дамблдор начал понимать, что здесь замешано что-то ещё.       — Министр Фадж, — поднялась со своего места женщина, неодобрительно посмотрев на министра. — Вы сохраняете только мужские родословные. Что по семьям, где есть только наследницы?       — Мадам Марчбэнкс, вы забываете, что наши законы уже защищают семьи, в которых есть только одна наследница женского пола, — заметил Фадж. — Второй ребёнок, родившийся в любом браке, может получить фамилию матери и продолжить уже её. Ваш родной брат, если я не сильно ошибаюсь, продолжает род вашей матери.       Фадж улыбнулся ей, и женщина кивнула, после чего вернулась на своё место.       — Министр, — Дамблдор выглядел довольно раздраженным. — Мы не можем просто заставлять людей жениться и рожать детей. Это просто варварство, и мы...       — Значит, вы хотите, чтобы мы вымерли? — спросил высокий пожилой мужчина слева. Он пристально смотрел на Дамблдора.       Бенедикт Форсайт и Альбус Дамблдор почти всегда имели разногласия по разным вопросам. Директор Хогвартса думал, что Форсайт ему перечит просто чтобы позлить его.       — Мой уважаемый коллега, вы меня неправильно поняли. Принуждать людей к браку - значит лишать их основного права выбирать, с кем они хотят провести свою жизнь. Принуждение к продолжению рода лишает их права самим выбирать, как им жить, — ответил Дамблдор.       — Вы полагаете, что министр бессердечен? — закричала какая-то женщина. — Вы думаете, он не стал бы считаться с чувствами людей?       — Верховный чародей прав, — возмущённо перебил её какой-то мужчина. — Мы не можем просто заставлять людей вступать в брак только для того, чтобы увеличить численность населения. Мы эволюционировали.       Начался шум, в котором люди высказывали свои мысли относительно законопроекта, пока Дамблдор не поднял руки, призывая к тишине.       — Министр, боюсь, вы выходите за рамки своего служебного положения. Похвально, что вы желаете процветания нашему обществу, но вы не можете заставить людей участвовать в этом деле, — ровным голосом произнёс он.       — Верховный чародей, вы позволите?       Это был Пий Толстоватый. Он был очень уважаемым человеком среди других членов суда. Высокий худой мужчина с гривой длинных волос с проседью и круглыми тёмными глазами. Он был красноречив и весьма умён, что помогало ему в убеждении присутствующих. Пий был человеком, за которого многие готовы были дорого заплатить, чтобы привлечь на свою сторону перед голосованием, поскольку он мог склонить многих к нужному решению.       По мнению Дамблдора, этот человек был опасен.       — Суд слушает Пия Толстоватого, — сказал Дамблдор, стараясь не допустить в голос яда.       — Спасибо, — мужчина низко поклонился. — Дамы и господа, я чистокровный и последний в роду Толстоватых. У меня нет наследника, и когда я умру, моя семейная линия умрет вместе со мной. Некоторые из вас могут спросить себя, почему я не женился на ком-нибудь, если меня это беспокоило? Возможно, я был слишком занят, работая на благо нашего общества. Возможно, когда мне следовало искать жену, я был здесь, в Визенгамоте, слушая бессмысленные споры о том, должны ли мы разрешить ковры-самолеты, или стандартизировать дно котлов, или дать больше прав магглорождённым. Или, возможно, я просто слишком разборчив для своего же блага.       Это вызвало несколько смешков у его товарищей. Пий продолжил.       — Я знаю, что некоторые из присутствующих здесь достаточно взрослые, чтобы, по крайней мере, помнить времена, когда браки по договоренности были обычным делом. Некоторые семьи до сих пор заключают браки, чтобы объединить линии, хотя, по общему признанию, это редкость. Но разве не об этом мы, по сути, говорим сегодня? Простой брак по договоренности? Конечно, это устаревший обычай, но он до сих пор используется. Но вместо того, чтобы приносить пользу одной или, возможно, даже двум семьям, этот новый законопроект приносит пользу всем нам. И когда нам больше не будет угрожать наше же вымирание, возможно, тогда мы сможем отменить этот законопроект. Но я согласен с нашим министром. Мы должны действовать немедленно. Мы должны не дать себе раствориться в блаженном неведении.       В зале раздались бурные аплодисменты, и Дамблдор почувствовал, как тяжесть легла на его плечи. Быстро оглядевшись, он увидел, что многие из тех, кто сейчас стоит на ногах, ранее, возможно, были связаны с Пожирателями. Любопытное совпадение или ключ к разгадке этой шарады?       — Прошло четырнадцать лет с момента окончания последней войны, и мы всё ещё ощущаем последствия тех мрачных времён. Сколько из нас потеряли семью или друзей из-за этого монстра, который терроризировал наш мир так долго? — продолжил Толстоватый. — Я прочитал материал и нахожу его обоснованным и справедливым по отношению ко всем, кто будет обязан его прочитать. Я буду первым, кто поддержит его, потому что мне очень хочется, чтобы наш мир снова развивался.       — Члены Визенгамота, я думаю, что для всех нас было бы разумно ознакомиться с информацией, предоставленной канцелярией министра, и обсудить достоинства и недостатки этого законопроекта, пока мы не вынесем его на голосование, — громко сказал Дамблдор, привлекая внимание суда. — Сейчас я хочу поговорить с вами о серьёзной опасности, нависшей над нашим миром. О тьме, которая снова сгустилась. Вы все знаете о том, что произошло в конце Турнира трёх волшебников, и я хочу сообщить вам ужасную правду. Наш враг, лорд Волдеморт, вернулся!       — Теперь я вижу, что поступил мудро, придя сегодня, — громко заявил Фадж. Дамблдор повернулся к министру и тяжело вздохнул.       — Дорогие мои, я приношу извинения за свою вспышку гнева, но я просто не могу с чистой совестью позволить вам поддаться этой провокации. Альбус Дамблдор пытается посеять семена недовольства среди вас и разрушить мир и процветание, которыми мы наслаждались четырнадцать лет, и всё потому, что он боится собственной смертности! Быть может, это потому что у него нет своего наследника?       — Положение моей семьи не... — начал было Дамблдор.       — Какие у вас есть доказательства того, что ваши утверждения - правда, Дамблдор? — с любопытством спросила мадам Августа Лонгботтом.       — Давайте рассмотрим, что произошло за прошедший год. События, которые сами по себе могут показаться тривиальными... — начал Дамблдор, но крупный мужчина с длинными грязными светлыми волосами поднялся со своего места. Гвейн Тэтчер был ещё одним человеком, с которым Дамблдор часто сталкивался лбами.       — Вы хотите, чтобы мы увидели логику там, где её, возможно, и нет? — сказал он громко. — Несомненно, у вас есть что-то более существенное, чем происшествия, которые, будучи собраны воедино, могут означать что угодно, в зависимости от точки зрения того, кто пытается увидеть опасность там, где её нет.       — Гарри Поттер стал свидетелем возвращения Тёмного лорда, — заявил Дамблдор.       За этим последовал долгий гул перешептываний среди Визенгамота и тех, кто наблюдал за происходящим на верхних уровнях. Дамблдор не собирался объявлять об этом таким образом, но ущерб был нанесён. Судя по репортажу Риты Скиттер, это ещё мягко сказано.       — Слово ребёнка? — спросил Гален Эйвери. Эйвери никогда не обвиняли в связях с пожирателями смерти, но его сын Томас был осужден и в настоящее время находится в Азкабане за преступления против людей.       — Ребёнка, который явно неуравновешен, — выкрикнул кто-то.       — Уверяю вас, что ум Гарри Поттера такой же острый, как и мой, — категорично ответил Дамблдор.       Фадж усмехнулся вместе с остальными.       — Возможно, это не такой уж и комплимент, как вы думаете, Дамблдор, — ответил министр. — Ваш послужной список как Верховного чародея красноречиво говорит о вашем ментальном состоянии. Это ещё не говоря о ваших решениях на посту директора Хогвартса. Оборотень в качестве преподавателя? Правда?       По всему залу суда пронёсся шёпот согласия.       — Корнелиус, почему ты не хочешь смотреть фактам в лицо? — спросил Дамблдор почти умоляюще. — Если бы ты просто прислушался к голосу разума, мы могли бы сделать, что нужно, и предотвратить события четырнадцатилетней давности.       — Каким фактам, Альбус? — возразил Фадж. — У тебя есть только слова измученного и травмированного в лабиринте четырнадцатилетнего мальчика. Ребёнка, которому вскружила голову его слава. У мальчика в прошлом был неуравновешенный характер, не говоря уже о сознательном пренебрежении к властям, — холодно сказал он. — Но что меня больше всего сбивает с толку, так это то, как вы быстро отказались от законопроекта, который мы сегодня рассматриваем.       — Мне показалось, что вы довольно резко сменили тему, Верховный чародей, — добавил Пий Толстоватый.       — Почему мы не можем больше говорить о росте нашей численности? — спросил кто-то.       Раздавалось всё больше и больше голосов, и Дамблдор понял, что его перехитрили. Он недооценил Фаджа и кошелёк друга министра. Верховный чародей поднял руки, призывая к тишине. Когда все утихли, Дамблдор разрешил обсудить Закон о сохранении наследия, к его крайнему неудовольствию.       Прошло почти три часа, и Дамблдор распустил Визенгамот, пообещав, что завтра утром первым делом будет проведено голосование по вопросу ратификации законопроекта. Он был поражен тем, как обсуждался этот закон. Почти не было никакой информации о том, как будет работать этот закон. Альбус ни разу не слышал, чтобы упоминалось о том, кто именно должен будет принять участие, или о том, как будут подбирать пары.       Споры продолжались, и Дамблдор был удивлен количеством людей, поддержавших этот новый законопроект, пока не понял, что в основном это чистокровные, подкупленные Люциусом Малфоем. Это стало ключом к разгадке, который заставил директора Хогвартса понять, что именно происходит. Лорд Волдеморт делал свой первый шаг. Этот закон был не более чем очень сложной уловкой, чтобы добраться до юного Гарри Поттера, который, как опасался Волдеморт, должен стать причиной его окончательного падения. Дамблдор надеялся, что это правда.       Пока непонятно как, Гарри будет должен жениться на девушке из семьи сторонников Тёмного Лорда. Фаджем манипулировали, и из-за этого пострадают все.       Дамблдор понял, что ему нужно сплотить людей против предложенного законопроекта, чтобы защитить Гарри, но сделать это так, чтобы не создавалось впечатления, что он защищает кого-то одного. Его взаимоотношения с Гарри и так находятся под пристальным вниманием.

***

      — Блестящая работа, министр.       Корнелиус Фадж улыбнулся, входя в свой кабинет в сопровождении своего заместителя, некой Долорес Джейн Амбридж. Это была очень невысокая, плотного телосложения женщина с одутловатым лицом и с короткими сильно завитыми седеющими волосами. У неё были большие глаза навыкате, которые казались ещё больше из-за очков.       — Да, всё прошло весьма неплохо, но нам ещё многое предстоит сделать. Вспышка гнева Дамблдора и его отказ даже выслушать законопроект дали нам прекрасную возможность объявить вотум недоверия.       — И нам нужно обратиться ко всем членам суда, чтобы добиться ратификации законопроекта, — добавила Амбридж.       — Нет-нет. Люциус позаботится об этом. — ответил Фадж, подходя к бару и наливая себе скромную порцию бренди. Он окинул бокал долгим взглядом и, присвистнув, добавил ещё. — Когда мы ратифицируем Закон о сохранении наследия, когда мы сможем начать отбор?       — Минимум через две недели, — ответила Долорес. — Большинство тестов готовы к проведению. Всем последним сыновьям нужно будет пройти медосмотр у наших целителей, а также мы проверим их магические способности, изучим историю каждой семьи, чтобы убедиться, что они нам подходят. Затем нам нужно будет убедить семьи предложить своих дочерей. Конечно, любая совершеннолетняя дама может предложить себя без согласия семьи, но она не получит такой большой компенсации. Мы подготовили данные о возмещении ущерба. Не хотите ознакомиться?       — Сколько максимум мы можем предложить? — спросил Фадж, усаживаясь за стол в очень удобное кожаное кресло.       — Сто тысяч галеонов, — ответила Амбридж. Фадж выплюнул бренди, и Амбридж отскочила назад, чтобы не попасть под брызги.       — Сто тысяч? — крикнул Фадж.       — О да, сэр. Но шансы любой ведьмы получить такую сумму очень малы. Мы усложнили критерии. Во-первых, её род должен быть абсолютно чистым. Её гены должны быть безупречны, чтобы произвести на свет сильного волшебного ребенка, и она должна быть чрезвычайно сильна, с магической точки зрения. Никто, кроме самой Морганы, не сможет столько получить, сэр.       Фадж расслабился, слушая объяснения Амбридж, и взял лист пергамента, который она ему протянула, внимательно изучая его. Мгновение спустя его улыбка вернулась, когда понял, что эта мера не приведёт к банкротству министерства.       — Конечно, чистокровные ведьмы принесут своей семье немного больше золота, но мы, думаю, полукровки тоже так смогут. В зависимости от положения, — с улыбкой сказала Амбридж.       — Хорошо, очень хорошо, — Фадж кивнул, возвращая лист пергамента. — Люциус и ещё несколько человек заверили меня, что они предложат своих дочерей, и я уверен, что как только мы вытащим Гарри Поттера из-под каблука Дамблдора, в нашем арсенале появится очень полезное оружие, — сказал министр самодовольно.       — Он окажется весьма полезным приобретением, как только мы избавимся от всех ограничений, которые Дамблдор, скорее всего, наложил на этого бедного мальчика, — вновь с улыбкой сказала Долорес. Фадж кивнул в ответ и сделал ещё один большой глоток бренди.       — Сэр, у меня есть несколько опасений по поводу лиц, не достигших совершеннолетия, которые должны будут вступить в брак. У них могут возникнуть проблемы с адаптацией, и я считаю, что было бы неплохо проконсультировать их и провести через все возможные препятствия. Необходимо, чтобы они могли обратиться к кому-то, кто выслушает их и поможет адаптироваться к происходящим изменениям. Я знаю, что мы уже готовимся к возможному визиту представителя Министерства в Хогвартс для наблюдения, но, возможно, нам также стоит назначить кого-то, кто будет следить за тем, чтобы эти молодые люди выполняли свои обязанности перед Министерством и волшебным миром? — невинно спросила первый заместитель.       Фадж на мгновение задумался над её словами, а затем с любопытством посмотрел на неё.       — Думаете, что кто-то из них может попытаться пренебречь своим долгом? — спросил он.       — Думаю, если не будет наблюдателя, Дамблдор может попытаться убедить учеников, что они не обязаны соблюдать новый закон, не говоря уже о том, чтобы предлагать противозачаточные зелья и обучать подобным чарам, — ответила Амбридж. Фадж кивнул в знак согласия.       — Вы абсолютно правы, Долорес. Альбус поступил бы именно так, чтобы подорвать доверие ко мне и Министерству. Давайте начнем искать кандидатов. Возможно, можно было бы объединить консультанта и шпиона за директором в одном лице.       — Очень хорошо, сэр. Я немедленно начну составлять список. Больше ничего не нужно? — с улыбкой сказала Долорес, а Фадж покачал головой. — Тогда всего хорошего.       Амбридж поспешила прочь, оставив Фаджа обдумывать свой следующий шаг против Дамблдора. В конце концов, у неё самой было много работы.

***

      Сириус Блэк стоял в дальнем углу комнаты, которая была выбрана для встречи. Это была самая большая комната во всем доме, но он был уверен, что этого недостаточно. Наконец все пришли на собрание и теперь перешёптывались между собой о том, что всё это значит.       Орден Феникса только что был воссоздан. Прошло всего три недели после окончания Турнира Трех Волшебников и воскрешения тёмного колдуна, известного как Лорд Волдеморт. Воскрешение, которое полностью игнорировалось волшебным правительством, подвергло смертельной опасности каждого мужчину, женщину и ребенка.       Сириус никогда ещё не испытывал такого отвращения к Министерству. В конце концов, они его бросили в тюрьму без суда и следствия за преступления, которых он никогда не совершал.       — Он опаздывает.       Это был Ремус Люпин, друг детства Сириуса, и, по его мнению, единственный оставшийся в живых Мародёр. Блэк повернулся к другу, который выглядел измученным и намного старше своего возраста. Ужасный побочный эффект его проклятия.       — Меньшего я и не ожидал, — сурово ответил Сириус.       — Как думаешь, ему всё-таки удалось убедить Фаджа? — оптимистично спросил Ремус. Сириус недоверчиво посмотрел на него, и тот кивнул.       — Я тоже так не думал, — ухмыльнулся оборотень.       — Думаю, что он нашёл союзника в Министерстве. Может быть, Боунс или тот Скримджер, о котором говорил Артур на прошлой встрече. — заметил Сириус.       Ремус что-то промычал в знак согласия. Они немного помолчали, наблюдая за разговором собравшихся. Сириус заметил несколько новых лиц среди членов Ордена. Людей, которых он не видел на первом собрании. Это немного подняло его мрачное настроение. Это означало, что не все были так слепы, как Фадж.       Не успели Сириус и Ремус что-нибудь сказать, как в комнату ворвался Альбус Дамблдор, за ним по пятам следовали Минерва Макгонагалл и Северус Снейп. Последний встретился взглядом с владельцем дома, и они кивнули друг другу.       — Спасибо всем, что пришли. Боюсь, у меня для вас плохие новости, — сказал Дамблдор, направляясь в переднюю часть комнаты, и повернулся лицом к собравшимся, которые сразу замолчали.       Сириус заметил, каким расстроенным выглядел старик, и уже собирался сказать об этом своему другу, когда Дамблдор продолжил говорить.       — Сегодня днём министр Фадж вошёл в Визенгамот, как раз перед тем, как я выступил с речью о возвращении лорда Волдеморта. Он представил законопроект, который, боюсь, будет ратифицирован завтра на заседании Визенгамота. Я очень старался заручиться поддержкой против этого нового законопроекта, но полагаю, что золоту Люциуса Малфоя не будет конца. Я также думаю, что министр добивается моего исключения из Визенгамота.       — Что вы имеете в виду, Альбус? — спросил кто-то.              — Как он может такое сделать? — спросил кто-то ещё.       Всё больше и больше людей начали выражать беспокойство, но Дамблдор поднял руку, снова призывая к тишине.       — Пожалуйста. Хотя я ценю вашу заботу, это не важно. Я знал, что Фадж сделает всё возможное, чтобы никто не внял моим предупреждениям. Однако, я расстроюсь только если моё имя уберут с карточек от шоколадных лягушек. Что важно, так это новый закон, который Фадж пытается протолкнуть, чтобы получить контроль над юным Гарри Поттером.       Сириус напрягся и хотел было уже присоединиться к общему негодованию, но Ремус схватил его за руку и сдержал его порыв. Дамблдор жестом призвал остальных к тишине.       — Пожалуйста, позвольте мне объяснить. Некоторые из вас, возможно, помнят законопроект, который обсуждался в Визенгамоте на протяжении последних пятидесяти лет или около того. У него было много разных названий, но его цель оставалась неизменной. Он терпел поражение каждый раз, когда предлагался, но я боюсь, что на этот раз его ничто не остановит. Министр пытается обойти стандартную процедуру с помощью некоторых видных представителей Визенгамота.       — Он не может этого сделать! — крикнул кто-то.       — Что он пытается сделать? — сердито спросил другой.       — О каком законопроекте вы говорите? — спросила одна ведьма.       Все притихли, ожидая, что Дамблдор скажет дальше.       — Они назвали его «Законом о сохранении наследия», — сказал Дамблдор и взмахом руки прекратил новую волну недоумения. — Короче говоря, этот новый закон заставит наследников мужского пола, отвечающих определённым критериям, вступать в брак, чтобы обеспечить продолжение их родословной. За последние сто лет мы стали свидетелями исчезновения более чем значительного количества семейных линий. Этот закон предотвратил бы преждевременное окончание остальных, — объяснил Дамблдор кислым голосом.       — О каких критериях идёт речь? — встревоженно спросила Молли Уизли. У неё самой было шестеро сыновей, и ей претила мысль о том, что кого-то из её детей заставят жениться на девушке, которую он не знал, а тем более не испытывал к ней никаких чувств.       — Насколько я понимаю, — вздохнул Дамблдор. — Это мужчины из семей, в которых был только один ребенок. Последние отпрыски, если хотите. Как Гарри.       Это вызвало бурю протестов в зале, и Дамблдору пришлось приложить немало усилий, чтобы успокоить собравшихся.       — Весьма вероятно, что старшие чистокровные семьи окажут этому полную поддержку, независимо от их преданности нашему врагу, и многие из тех, с кем я говорил этим вечером, склоняются к поддержке, и очень немногие выступают против. Как я уже сказал, карманы Люциуса Малфоя действительно очень глубоки, — продолжил Дамблдор. — Чистокровные вымирают, и без этого акта их станет ещё меньше после будущей войны. Они все это знают.       — Как этот закон будет работать? — это встал Артур Уизли. — Кто решает, какой мальчик на какой девочке женится, и на кого это влияет? Конечно же, они не выдадут ребёнка замуж за кого-то намного старше, не так ли?       Все присутствующие закивали, и их лица выражали беспокойство.       — Пока что не знаю, как будет проходить процесс отбора и кто попадает под действие закона, хотя я уверен, что их заставят подписать магический контракт. Я также знаю, что это затронет каждого последнего представителя мужского пола в роду, если нет каких-то обстоятельств, — сказал Альбус, с ухмылкой посмотрев на Сириуса.       — Итак, меня не загребут, — Сириус нахмурился. — Но ты думаешь, что это способ Волдеморта получить влияние на Гарри?       — Соглашусь, — кивнул Дамблдор. — Видишь ли, предлагаемый законопроект затронет всех мужчин в возрасте от 15 до 50 лет, которые являются последними в роду. То есть, тех, кто сможет зачать ребёнка...       — А как же девушки? — спросила Молли Уизли. — Ты сказал, что это касается только мужчин, а как насчет девушек, на которых они должны жениться?       — Боюсь, я больше ничего не знаю, хотя подозреваю, что золото будет переходить из рук в руки. Семьи, лояльные нашему врагу, конечно, предложат своих дочерей в надежде, что они будут подходящей парой для Гарри и его можно будет доставить к Волдеморту. Однако женщин недостаточно для планируемого числа браков. Полагаю, золото будет в качестве поощрения для тех, кто не лоялен к Волдеморту, — Дамблдор вздохнул.       — Как мы можем предотвратить это? — спросил Эльфиас Дож. Дамблдор смог только снова вздохнуть.       — Боюсь, у нас связаны руки. Министр крайне невнятно рассказал о критериях подбора, поэтому неясно, как мы можем хотя бы изменить шансы в нашу пользу, — сказал Дамблдор.       — Ты говоришь о жизни Гарри, Альбус! — огрызнулся Сириус. — Даже если каким-то чудом он не попадёт в руки какого-нибудь тролля, который будет готов отдать его на заклание, как ягненка, его всё равно заставят жениться на ком-то, кто ему, возможно, безразличен или даже не нравится.       Раздался одобрительный хор голосов, и Дамблдор виновато кивнул.       — Я понимаю ваш гнев и согласен с вами. Гарри и всем нам следует предоставить выбор, кому мы отдадим свои сердца. Я бы даже не упоминал это, если бы закон отклонили. Однако, думаю, произойдёт всё строго наоборот. Влияние лорда Волдеморта уже проникает в наше правительство, — глава Ордена многозначительно посмотрел на каждого. — Не зная каким будет отбор и кто будет рассматриваться, мы мало чего сможем. Я бы хотел, чтобы все, кто работает в Министерстве, выяснили недостающее. Внимательно слушайте любого, кто упомянёт это. Вся информация, которую мы сможем получить, поможет найти способ защитить Гарри. На сегодня всё. Мы встретимся через неделю.       При этих словах люди начали вставать и смешиваться с толпой или расходиться по мере необходимости.              Сириус вздохнул и повернулся к Ремусу, на лице которого было то же выражение, что и у него.       — Сириус, на пару слов, если можно, — сказал Дамблдор с другого конца комнаты. Блэк посмотрел на Ремуса, и оборотень кивнул, давая понять, что подождёт его.       Бродяга последовал за главой ордена в небольшой кабинет на втором этаже, и Альбус закрыл дверь.       — Сириус, если этот законопроект будет принят, я немедленно приведу сюда Гарри. Если каким-то чудом он встретит молодую леди, не связанную с Пожирателями Смерти, ему предстоит многому научиться. Я не поднимал эту тему, но хоть я и думаю, что это действия Волдеморта, всё же Фадж был уверен, что это он сможет получить влияние на Гарри. Таким образом, ему понадобится изучить волшебные обычаи и этикет, а также политику. Знаю, что ты смеешься над самой идеей, но ты также лучший учитель, поскольку происходишь из Древнего и Благородного дома. Кроме того, больше нет никого, кто имел бы представление о традициях семьи Поттеров, — сказал Дамблдор.       — Думаешь, ему понадобится это? — поинтересовался Сириус.       — Не сомневаюсь. Это может оказаться единственным способом всё изменить. Хотя я уверен, что у министра есть люди, которые закрывают все лазейки, чтобы держать Гарри под контролем Министерства, есть очень маленький шанс, что Гарри может быть признан взрослым. Таким образом, он получит контроль над родовым состоянием и местом Поттеров в Визенгамоте. С помощью нескольких других людей, на которых этот закон повлияет, он в итоге окажется полезным для нас в будущем. У Гарри есть преданные последователи, даже если он пока не подозревает об этом, — заговорщически произнес Дамблдор.       — Понимаю, — ухмыльнулся Сириус. — По сути, мы могли бы контролировать суд, как это делал Малфой в течение многих лет.       — В некотором роде, да, — кивнул Дамблдор.       — Хорошо. Когда прибудет мой крёстник? — спросил Блэк, испытывая некоторое облегчение от мысли, что он наконец-то сможет по-настоящему пообщаться с Гарри.       — Не могу сказать наверняка, пока не узнаю результаты завтрашнего голосования. Думаю, что это произойдет довольно скоро.       — Тогда подготовлю для него комнату, — сказал Сириус и пожал протянутую руку Альбуса. Оба беспокоились за одного и того же подростка, который, вероятно, в это время спал где-то в Суррее.

***

      — Дамы и господа, члены Визенгамота, — обратился Пий Толстоватый к залу суда. — Вчера мы стали свидетелями ещё одного примера растущей апатии Верховного чародея и его неуважения к нашим обычаям.       Сам же Верховный чародей нахмурился, глядя на этого человека, но промолчал. Он знал, что так и будет. Несколько его настоящих друзей предупреждали его, что ходят слухи об этом. Но слухи были всегда. Дамблдор никогда не был самым популярным на своём посту главы Визенгамота, особенно из-за его промаггловских взглядов. Однако, его всегда уважали. Но сейчас правил страх, а не мудрость.       — Я спрашиваю это благородное собрание: как мы можем поддерживать порядок, наш образ жизни и работать над улучшением нашего общества, если наш Верховный чародей постоянно стоит у нас на пути? Именно поэтому я призываю вас поддержать вотум недоверия Альбусу Дамблдору.       — Поддерживаю! — прокричал Гален Яксли, поднявшись.       — Очень хорошо, — Дамблдор поднялся со своего места. — Согласно нашему закону, должно быть проведено голосование. Если голосование будет против меня, я покину этот зал. Кто против моего увольнения?       Дамблдор быстро оглядел комнату в поисках зажжённых кончиков палочек. Он почувствовал, как что-то сжалось в груди, когда насчитал всего двадцать четыре. Он слегка опустил голову и вздохнул.       — Кто за? — спросил он с заминкой в голосе.       Подавляющее большинство высказалось за увольнение Дамблдора. Дамблдор опустил голову и, в последний раз ударив молотком, сошел с трибуны и спустился по короткой лестнице на первый этаж.       — Друзья и уважаемые члены этого благородного органа, я много лет работал бок о бок с вами и должен честно сказать, что никогда ещё так сильно не опасался за наше дальнейшее существование. Я прошу вас всех перестать прятать голову в песок. На горизонте тёмные времена. Если мы ничего не предпримем, то подпишем себе смертный приговор.       — Мы примем это к сведению, — пренебрежительно заявил Бенедикт Форсайт.       — Очень хорошо. Всем удачи, — сказал уже бывший Верховный чародей и начал покидать зал суда.       Его движение замедлили аплодисменты тех, кто уважал его и был ярым сторонником на протяжении многих лет. Как ни старался Дамблдор, он не смог сдержать слез, выступивших из его блестящих голубых глаз. Несмотря на своё отстранение, Дамблдор все ещё хотел стать свидетелем завершения важного дела. Ему пришлось присутствовать на голосовании по поводу личности его преемника. Было названо несколько имён: Тиберий Огден, Бенедикт Форсайт, Оливер Гиббон, Тирион Яксли и Теодор Нотт-старший. Когда голосование закончилось, Оливер Гиббон поднялся на трибуну, и сердце Дамблдора упало. Гиббон откупился от Азкабана после падения Волдеморта. Дамблдор также знал, что Гиббон очень близок с семьей Малфоев и, без сомнения, сделал бы всё, что пожелал бы Люциус.              Почти сразу после того, как Гиббон поднял молоток, он призвал привести последние аргументы за и против Закона о сохранении наследия. Несколько человек заспорили, но Оливер дал им лишь несколько минут, чтобы изложить свою точку зрения. Те же, кто выступал за ратификацию, болтали без умолку. Дамблдору было тошно от этого цирка.       Он решил, что он ничего не добьётся, наблюдая за этой пародией на правосудие, и решил, что будет лучше попытаться выяснить, как будет проходить процесс отбора. Он надеялся, что сможет найти способ помешать Гарри связаться с кем-нибудь из опасных семей. Однако, никто не знал, как будет выглядеть отбор. Альбус задался вопросом, была ли у Фаджа и его сотрудников вообще какая-то цель, или всё это было шоу. Какие-то пляски, чтобы отвлечь всех от предупреждений о Волдеморте. Так было до тех пор, пока он не нанёс визит в Отдел Тайн.       — Альбус, сколько лет, сколько зим! — высокий мужчина плотного телосложения поднялся из-за стола, чтобы поприветствовать директора и своего друга.       — Элджерон, прошло слишком много времени, — Дамблдор улыбнулся и сел напротив невыразимца.       У Элджерона Кроукера была короткая седая бородка и проницательные, глубоко посаженные голубые глаза. У него был нос картошкой и очень большие уши, которые сильно оттопыривались. Он походил на человека, который когда-то обладал атлетическим телосложением, но теперь утратил его. На нём была обычная чёрная мантия невыразимцев, хотя капюшон был опущен, открывая его лысеющую голову.       — Всё так, всё так. Теперь, полагаю, ты здесь, чтобы узнать, как будет работать закон? — лукаво спросил Элджерон. Его друг усмехнулся, покачав головой       — Похоже, меня легко прочитать.       — Верно. Если бы это был светский визит, ты бы прислал мне приглашение на чай, — Кроукер рассмеялся. — Неожиданный визит означает, что ты ищешь ответы. Ну а поскольку недавно речь шла про новый закон, то... Эй, почему ты не в зале суда?       — О, я был там, — Альбус прочистил горло. — Меня попросили удалиться.       — Мерлин, — мрачно сказал Элджерон. — Боюсь, это не сулит нам ничего хорошего.       — Я тоже так думаю, — вздохнул Альбус.       — Что ж, прими мои соболезнования, — невыразимец тепло улыбнулся, но Дамблдор покачал головой.       — Сегодня мне нужны не сочувствия, друг мой. Мне нужны ответы.       — Правильно, — Элджерон кивнул. — В первую очередь, это будет зависеть от магической совместимости. Министерству нужны дети, обладающие магической силой, поэтому они тщательно проверят и документально зафиксируют результаты ядра каждого кандидата. Кроме того, у них возьмут образцы крови, чтобы исключить любые генетические аномалии, которые могут помешать рождению здоровых детей. В случае обнаружения таких аномалий, кандидатам будет оказана необходимая медицинская помощь. Ну и предотвращение смешения линий, что и так в браке, о чём ты уже должен знать.       — Десять поколений с последнего брака, верно? — уточнил Альбус.       — Да, — невыразимец вновь кивнул. — Затем результаты каждого мужчины будут записаны на специальном листе пергамента и помещены в магический фильтр, похожий на Кубок Огня. Далее будут внесены все подходящие женщины. При удачном совпадении результатов будут показаны имена совместимых. Рядом постоянно будут находиться четыре невыразимца, чтобы предотвратить вмешательство в работу.       — Понятно, — сказал Дамблдор, задумчиво кивая. — Есть ли какой-нибудь способ изменить критерии?       — Конечно, — рассмеялся Элджерон. — Однако, устройство не сможет подобрать пару, если обнаружит какое-либо вмешательство, особенно в отношении крови, на которую всё и завязано.       — То есть? — Дамблдор заинтересованно посмотрел на него. — Это свяжет их узами брака?       — А ты не знал? — работник Отдела Тайн не выглядел удивленным. — Ещё один маленький секрет. Да, всё работает на крови, что свяжет пару магическими узами.       — Чёрт, — вздохнул Альбус. — Это всё усложняет.       — Альбус, знаю, что мне не нужно тебе говорить, но всё, что мы обсуждали...       — Элджерон, даю слово, я никому ничего не скажу, хотя и хотел бы. — вздохнул Дамблдор, протягивая руку. Элджерон крепко пожал её.       Когда Альбус пообещал вскоре пригласить своего друга на чай, он уже пытался придумать, что он может сделать, чтобы помочь Гарри Поттеру избежать всего этого. Возможно, лучшим способом защиты в данный момент было заставить Северуса настаивать на том, что пророчество необходимо восстановить, прежде чем они снова встретятся с Гарри. По крайней мере, это должно выиграть время.

***

      Люциус Малфой целеустремленно направился в главную комнату дома, уверенный, что этой ночью он будет вознаграждён. Его план сработал безукоризненно. Он очень рисковал, убеждая Тёмного лорда поверить в него и в то, что его план закончится тем, что Гарри Поттер будет доставлен к нему менее чем через год. Малфой подробно изложил свой порядок действий, и Тёмному лорду он понравился. По его мнению, он должен достичь сразу двух целей, и сохранение популяции лишь второстепенная.       По правде говоря, Люциус считал, что это, вероятно, единственный способ для его непутевого сына найти подходящую ведьму, которая смогла бы родить от него и продолжить род Малфоев. Узнав об отношениях Драко с девушкой Паркинсонов, Люциус понял, что Драко явно понятия не имеет, как найти подходящую ведьму, соответствующую его положению. Теперь же Люциус был уверен, что род Малфоев не пресечётся и станет сильнее. Глава рода, конечно, воспитает детей лучше, чем Драко. В конце концов, ребёнок не должен пострадать от инбридинга, в отличие от Драко.       Люциус постарался придать своему лицу смиренное выражение, когда подошел к комнате и зашел в неё.       — Люциус, — ледяным тоном произнес Тёмный Лорд. Он медленно расхаживал перед ревущим камином, заложив костлявые руки за спину и склонив голову в задумчивости.       — Милорд, — сказал Малфой, опускаясь на колени перед своим господином. — Наш план в действии! Сегодня утром был принят законопроект, и я только что получил известие от Министра, что процесс подбора начнётся через две недели. Уже завтра утром мы отправим письма тем, кто должен участвовать.       — Хорошо, — Тёмный лорд кивнул. — Каждый из моих последователей, у кого есть дочь, должен предложить её Министерству. Тогда мальчишке попадётся одна из них, и после свадьбы его приведут ко мне. Однако до этого я хочу, чтобы он был полностью подчинён и сломлен, чтобы, когда он предстанет передо мной, у него не было сил сопротивляться.       — Конечно, мой господин, — согласился Люциус.       — Как скоро мы узнаем, какая счастливая ведьма выйдет замуж за нашего юного мистера Поттера? — спросил Волдеморт.       — Не знаю наверняка, но подозреваю, что это, скорее всего, будет в августе. Предстоит провести много встреч, хотя я уже поговорил с несколькими нашими знакомыми, и они пообещали, что сделают все возможное, чтобы сначала разобраться с Поттером, — Люциус уверенно ухмыльнулся.       Волдеморт кивнул, и Малфой вздохнул.       — Также, вам стоит знать, что Альбус Дамблдор был снят с должности Верховного чародея. Министерство продолжает игнорировать его предупреждения, так же как и предупреждения мальчика. Оно продолжает само работать вам на благо, — сказал он. — Ваше воскрешение так и остаётся тайной.       — Прекрасно, прекрасно, — сказал Тёмный лорд. — Оставь меня, Люциус. Доложи, когда узнаешь, с кем будет связан Поттер. Я хотел бы немедленно поговорить с этой ведьмой.       — Очень хорошо, мой лорд, — Люциус снова поклонился и быстро вышел из комнаты, никоим образом не желая злить Тёмного лорда.       Волдеморт продолжал расхаживать по комнате, напряженно размышляя обо всём, что узнал сегодня. Конечно, казалось, что с планом Люциуса всё шло хорошо, и вполне вероятно, что он очень скоро предстанет перед ним, но это тоже представляло проблему. Мальчишке уже трижды удавалось избежать встречи со своей судьбой. На самом деле, за исключением их последней встречи, Тёмный Лорд оказывался в положении хуже, чем у Поттера. Мальчику, безусловно, везло, но это было еще не всё.       Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца...       Северус Снейп передал ему это послание пятнадцать лет назад, и оно едва не привело Тёмного лорда к гибели. Он знал, что за этим кроется нечто большее, но поначалу не придал этому значения. Однако теперь он полон сомнений. Возможно, это Пророчество давало ответ на вопрос, как Гарри Поттеру удалось не только избежать смерти, но и почти уничтожить своего смертельного врага? В тот же день Снейп предположил, что Дамблдор собирается переместить его из Отдела Тайн, чтобы сохранить эту информацию в безопасности.       Что, если ответ действительно скрыт в этом пророчестве? Что, если без этого знания он никогда не сможет уничтожить мальчика? Разве мог он пойти на такой риск? Нет, он не мог так рисковать. Пока мальчишка был жив, его, величайшего волшебника в истории, подвергали бы сомнениям. И, что самое важное, его наследие силы оказалось бы под угрозой. Он должен был получить это пророчество. Он должен был сам услышать его содержание. Только тогда он сможет навсегда уничтожить Гарри Поттера и забрать то, что принадлежит ему по праву.