Наипорочнейшее из всех волховских измышлений

      Гарри Поттер сидел на продавленном матрасе на кровати в самой маленькой спальне дома номер четыре по Тисовой улице, уставившись на письмо, которое он получил днем ранее. Он читал и перечитывал его по меньшей мере пятьдесят раз с тех пор, как проснулся предыдущим утром и обнаружил, что его сова Хедвиг летит к нему, неся это и ещё два письма.       Первое письмо было от лучшей подруги, Гермионы Грейнджер, в котором она писала, что скучает по нему, несмотря на то, что хорошо провела время в Испании со своими родителями. Она пообещала скоро написать ещё и напомнила, что домашнее задание надо делать заранее, а не ждать последней недели лета. Гарри подумал, что она будет гордиться тем, что он закончил делать его в первую же неделю после возвращения в Литтл Уингинг. Но это было в основном из-за скуки и плохого сна из-за крайне ярких ночных кошмаров.       Второе письмо было от Сириуса и, к разочарованию Гарри, было довольно неприятным. Он обещал, что они скоро увидятся, и Гарри стоит держаться подальше от неприятностей. Мальчик был очень расстроен отсутствием информации. За три недели он не получил ни единой весточки о том, что происходит в волшебном мире. Лорд Волдеморт восстал из мёртвых, а «Ежедневный пророк» ни разу не упомянул об этом. За последние полторы недели главной новостью был какой-то новый закон, но Гарри не посчитал это интересным. Все, о чём Гарри хотел знать - это что замышляет лорд Волдеморт и что делается, чтобы остановить его.       Третье письмо было самым неожиданным. Оно было от Альбуса Дамблдора, директора школы, в которой учился Гарри, и в нём сообщалось, что Дамблдор придёт сегодня в десять утра и заберет Гарри от Дурслей.       Гарри с трудом мог в это поверить. Обычно он оставался в Литтл Уингинге до конца июля, своего дня рождения. Дамблдор не сказал, куда они отправятся и где он проведёт остаток летних каникул, но Гарри было всё равно. Возможность сбежать от своих родственников была достаточной наградой. Его тётя и дядя стали относиться несколько лучше к мальчику, когда узнали, что крёстный Гарри - разыскиваемый массовый убийца. Конечно, это было неправдой, но Гарри не спешил развеивать это заблуждение. В любом случае, жизнь с родственниками всё ещё была тяжёлой.       В то утро Гарри проснулся ни свет ни заря, принял душ и оделся, а затем собрал свои вещи в сундук и почистил клетку Хедвиг. В пять минут одиннадцатого он начал чувствовать себя очень глупо.       Гарри встал и подошёл к двери своей спальни. Он решил, что мог неправильно понять письмо, или Дамблдор что-то перепутал и имел в виду завтрашний день, или что-то в этом роде. Мальчик уже собирался спуститься вниз, когда раздался стук в парадную дверь дома. Гарри замер, не зная, следует ли ему броситься открывать или вернуться и собрать свои вещи.       Так получилось, что его тётя Петуния в это время была в гостиной и пошла открывать дверь. Увидев, кто пришел с визитом, Петуния Дурсль отшатнулась от двери, подавив крик. Гарри, опасаясь худшего, выхватил из заднего кармана волшебную палочку и приготовился спрыгнуть с лестницы, чтобы сразиться с Пожирателями Смерти, которые наверняка собирались ворваться в дом и поубивать всех, но знакомый голос остановил его.       — Доброе утро, Петуния, давно не виделись, не так ли?       — Что вы здесь делаете? — в панике спросила Петуния. Она была очень худой женщиной, резко отличавшейся от своего мужа, который, как часто думал Гарри, больше походил на моржа, чем на человека. Она ужасно дрожала и в страхе прижимала руки к груди.       — Я здесь, чтобы сопроводить Гарри туда, где он пробудет до конца летних каникул, — сказал Альбус Дамблдор с мягкой отеческой улыбкой. — Можно ли сказать, что ты пригласила меня войти? Есть несколько моментов, которые я хотел бы обсудить с тобой, прежде чем мы с Гарри уйдём, — сказал Дамблдор, переступая порог. Тётя Петуния снова отступила назад, прикрыв рот обеими руками, чтобы не закричать.       — А, доброе утро, Гарри, — Альбус улыбнулся, заметив парня на лестнице. — Спустишься?       Гарри без колебаний последовал за своим директором и тётей, которые, казалось, испытывали страх перед Дамблдором, словно он был каким-то опасным зверем. Когда они зашли в гостиную, директор взглянул на лицо Гарри и нахмурился, заметив тёмные круги под глазами мальчика.       Гарри был удивлён, увидев директора в очень стильном синем маггловском костюме. Его седые волосы и борода были единственными вещами, которые не сочетались с его нарядом. Парень не мог не восхититься вкусом директора, ведь костюм выглядел так, будто был сшит из шёлка.       — Петуния, я должен признаться, что очень разочарован в том, как ты воспитываешь своего племянника. Я был уверен, что семья для тебя важнее всего. Если бы ты умерла, а твоего сына отправили жить к твоей сестре, думаешь, Лили обращалась бы с Дадли так же, как ты с Гарри? — с этими словами Дамблдор пристально посмотрел на тётю Гарри. Петуния ответила ему тем же, высоко подняв голову, хотя в её глазах всё ещё читался страх.       — Как вы смеете! — сказала она. — Я не просила, чтобы мальчика отправили сюда. Вы навязали это мне и моей семье.       — И это единственное оправдание твоего ужасного обращения с собственной плотью и кровью? — спросил директор, а затем покачал головой. — Ну, это больше не имеет значения. Сегодня Гарри покинет это место в последний раз. Когда Гарри пройдет через эту дверь, защитные чары, которые были наложены, когда вы взяли Гарри к себе, разрушатся раз и навсегда, и ваша семья окажется в опасности.       — Правда? — одновременно спросили Гарри и Петуния. Дамблдор серьёзно кивнул, глядя на Петунию.       — Поскольку я не злой, я хочу вас предупредить. Вам следует немедленно уехать. Волшебник, убивший твою сестру, вернулся, и он будет охотиться на Гарри и всех, кто имеет к нему отношение. Теперь, когда защита снята, он сможет найти ваш дом и убить вас, чтобы узнать, куда исчез Гарри. Пожалуйста, прислушайся к моему предупреждению, Петуния. А теперь, если не возражаешь, я хотел бы поговорить с Гарри наедине, прежде чем мы уйдём.       Петуния несколько секунд смотрела на Гарри и Дамблдора, а затем громко фыркнула и ушла.       — Я правда больше сюда не вернусь? — спросил Гарри, и Дамблдор кивнул, хотя выглядел довольно грустным.       — Боюсь, что так и есть, — тяжело вздохнул Дамблдор. Гарри склонил голову набок, сам не зная, почему, но что-то в тоне директора заставило его насторожиться.       — Что вы имеете в виду, говоря, что боитесь? — спросил Гарри. Директор ущипнул себя за переносицу, сделал два глубоких вдоха и снова посмотрел на Гарри.       — Гарри, недавно в наше законодательство были внесены поправки. Они напрямую касаются тебя, и не в лучшую сторону, — наконец ответил старый волшебник.       — Какие поправки? Что вы имеете в виду? — спросил Гарри, чувствуя, как на затылке встают дыбом волосы.       — Министр магии смог провести новый закон, согласно которому некоторые люди будут обязаны вступить в брак, чтобы увеличить нашу убывающую популяцию, — объяснил Дамблдор. — К сожалению, ты один из них.       Гарри лишь мгновение смотрел на пожилого директора, прежде чем на его лице появилась лёгкая ухмылка.       — Это ведь шутка, да? — он усмехнулся. — То есть, конечно, это шутка. Я же не могу жениться, не так ли? Мне даже семнадцати нет.       — Боюсь, что это не шутка, и я даже не могу передать, сколь я возмущён. Я считаю, что министром манипулируют, чтобы лорд Волан-де-Морт мог добраться до тебя. — директор Хогвартса нахмурился.       — Тогда я не буду участвовать в этом, — твёрдо сказал Гарри.       — Боюсь, у тебя нет выбора, — вздохнул Дамблдор. — Министерство угрожает уголовным преследованием тем, кто не явится на отбор. Тебя будут искать, и я не в силах этому помешать. Министр ищет любой повод, чтобы отправить меня в Азкабан. И, думаю, ты согласишься, что будет лучше, если меня не задержат. Ведь это значительно облегчит лорду Волан-де-Морту осуществление его грандиозного плана.       — Они не могут этого сделать! — возразил Гарри, и Дамблдор нахмурился.       — Боюсь, что могут, — печально произнёс волшебник. — Ситуация меняется, и не в лучшую сторону, Гарри. Из-за того, что министр не желает меня слушать или даже верить в возможность возвращения Волдеморта, он в отчаянии пытается найти любой способ отвлечь людей от того, о чём я пытаюсь их предупредить. Благодаря новому закону, Пожиратели остаются вне поля зрения общества.       — На ком я должен жениться? В конце концов, у меня даже нет девушки. — попытался возразить Гарри, но директор его школы снова покачал головой.       — Это одна из причин, по которой мы сегодня отправимся в больницу Святого Мунго. Министерство разработало специальные тесты, которые, как они надеются, помогут найти наиболее подходящую пару.       — Какие ещё тесты? — спросил парень, вставая с места в расстройстве и гневе.       — Я не уверен до конца, они говорят об этом очень тихо. Но я знаю, что это будет связано с проверкой уровня магии. Цель — найти девушку, с которой больше всего шансов родить самых сильных магов. Ещё одна задача Министерства — предотвратить появление сквибов. Некоторые люди относятся к ним почти так же негативно, как к магглам.       — Это так глупо! — воскликнул Гарри. Дамблдор лишь кивнул.       — Именно так, — с улыбкой произнёс старый волшебник. — Мы оба с этим согласны. Однако сейчас у нас нет возможности что-либо изменить. Не знаю, известно ли тебе об этом, но недавно меня попросили покинуть пост Верховного чародея. Полагаю, некоторые заинтересованные стороны хотели, чтобы я не препятствовал принятию нового закона. Также меня попросили уйти из Международной конфедерации магов. Я подозреваю, что это делается для того, чтобы помешать мне заручиться поддержкой для свержения Фаджа и захвата власти в правительстве, в чём я не заинтересован.       — Он действительно не хочет признавать, что Волдеморт вернулся, да? — вздохнул Гарри, проведя рукой по волосам, на что Дамблдор лишь кивнул, и парень застонал. — И что теперь? Я пойду в больницу Святого Мунго и пройду эти... тесты, а потом что?       — К сожалению, я не могу ответить точно. Мы опасаемся, что ты свяжешь свою жизнь с ведьмой, чья семья поддерживает Волдеморта. К сожалению, министр и его коллеги приняли меры, чтобы даже после заключения брака и создания семьи вы не считались взрослыми с точки зрения закона и оставались под опекой своих семей. В твоём случае это означает, что опекунство над тобой перейдёт к семье невесты, так как твои тётя и дядя — магглы и не подходят на эту роль с точки зрения Министерства. Я был вашим магическим опекуном, но поскольку мы не кровные родственники, я больше не смогу исполнять эту роль, как только вы будете помолвлены. Однако не всё потеряно. Мы работаем над тем, чтобы защитить тебя, если случится худшее.       — Не могу поверить, — сказал Гарри и, чувствуя лёгкую тошноту и головокружение, ухватился за каминную полку, чтобы не упасть. — Подождите, на кого вообще распространяется закон?       — Министерство постановило, что любая семья, в которой есть только один наследник мужского пола в возрасте от пятнадцати до пятидесяти лет, должна подчиниться этому новому закону. Уверен, что Министерство не будет выделять кого-то одного или какую-то группу. Тридцать пять учеников Хогвартса, помимо тебя, вынуждены принять в этом участие. Семеро из них - твои однокурсники, — объяснил директор.       — То есть, только мальчики обязаны? — спросил Гарри, удивлённый. — Но как это будет работать, если у девочек нет таких обязательств? Я, конечно, не самый умный, но даже мне известно, что для рождения детей нужны двое — мальчик и девочка.       Дамблдор усмехнулся, и парень почувствовал, как его гнев немного утих. Старый волшебник покачал головой, снова посмотрел на Гарри и вздохнул.       — Министерство предлагает денежную компенсацию любой семье, готовой отдать свою дочь. Любая совершеннолетняя ведьма также может принять участие, хотя я не уверен, что им возместят их самопожертвование. Насколько мне известно, несколько семей уже предложили своих дочерей, надеясь, что ты станешь частью их рода.       Дамблдор встал со своего места, достал старинные карманные часы, с которыми сверился, прежде чем снова посмотреть на Гарри.       — А что, если бы я уже был женат? — спросил Гарри. — Что, если бы я женился на ком-то другом, то нужно ли мне участвовать в этом?       — И на ком бы ты женился? - спросил директор шутливым тоном.       — Не знаю, — Гарри пожал плечами. — Может, Гермиона?       — И как же ты убедишь родителей мисс Грейнджер позволить ей выйти замуж в столь юном возрасте? — усмехнулся Дамблдор. Гарри слабо пожал плечами и ухмыльнулся, осознав всю глупость своей идеи.       — Думаю, нам пора идти. Я отведу тебя в больницу Святого Мунго, где проводятся обследования. Обещаю тебе, Гарри, что не оставлю тебя, пока ты сам этого не захочешь, — с уверенностью произнёс пожилой волшебник. Гарри кивнул и направился мимо директора.       — Гарри, не нужно собирать вещи, — произнёс Дамблдор, извлекая из кармана волшебную палочку и легко взмахнув ею. Сундук Гарри и клетка Хедвиг стремительно полетели вниз по лестнице и, едва не ударившись о входную дверь, исчезли.       — Они будут ждать тебя, — сказал директор, направляясь к входной двери.       Гарри помедлил, глядя в сторону кухни, куда ушла его тётя. Он раздражённо вздохнул и вошёл на кухню, где обнаружил, что тётя смотрит в сад через заднюю дверь.       — Мы уже уходим, — сказал парень.       Петуния обернулась и долго смотрела на него, словно видела впервые. Затем она выпрямилась и шагнула вперёд.       — Очень хорошо, — сказала она. Гарри бросил на неё презрительный взгляд и повернулся, чтобы уйти, но Петуния остановила его. — Скатертью дорога.       Гарри обратил внимание, что в последней фразе не было и следа той злости, которую его тётя обычно проявляла по отношению к нему. На самом деле, она выглядела почти… грустной? Он подумал, что ослышался, и уже собирался уйти, когда Петуния снова заговорила.       — Я не ненавидела свою сестру, — она запнулась. — Я ревновала к ней. Ревновала к её подаркам. Лили и так была красива, а вдобавок ко всему ей дали магию. Было несправедливо, что помимо красоты у неё был ещё и этот дар. Но я никогда не ненавидела её. Я ненавидела себя. Когда она умерла... Часть меня умерла тоже.       Гарри ничего не сказал, и Петуния отвернулась от него, направив взгляд в сад. Он же, не зная, что сказать или сделать, решил, что лучше всего будет просто уйти.       Дамблдор вывел их через парадную дверь на яркое утреннее солнце. Гарри шёл рядом с директором, который, казалось, любовался лужайками.       — Куда я пойду после всего этого? Вы сказали, что мне больше никогда не придётся сюда возвращаться, — с любопытством спросил Гарри.       — До начала учебного года ты будешь жить у своего крёстного. У Сириуса есть дом, и он с нетерпением ждёт твоего приезда. Однако, где ты будешь жить после окончания учебного года, зависит от тебя и твоей... прости меня, невесты, — тяжело произнёс Дамблдор.       Гарри поморщился при мысли о том, что его заставят жениться на ком-то. Он даже не целовался ни с одной девушкой, а от него ждали, что он... Тут он вздрогнул.       Директор вывел их на дорожку за домами и была скрыта живой изгородью. Они шли, пока Дамблдор не остановился и не огляделся. Убедившись, что их не видно, он повернулся и предложил Гарри руку.       — Боюсь, Гарри, тебе, скорее всего, будет очень неудобно, но, пожалуйста, возьми меня за руку, — сказал волшебник.       Гарри не сразу, но всё же взял директора за протянутую руку. В тот же миг он почувствовал, как будто его тело словно проталкивают через шланг. Это ощущение длилось лишь мгновение, но голова закружилась, и он покачнулся. Когда головокружение прошло, Гарри огляделся и понял, что они с Дамблдором находятся в помещении, которое может быть только больницей. Однако она выглядела гораздо старше любой больницы, которую ему доводилось видеть.       Он направился за директором к секретарше - молодой ведьме с ярко-светлыми волосами и алыми губами. Она приветливо улыбнулась, и Дамблдор, ответив на её улыбку, спросил, куда им следует идти. Ведьма указала направление, и Гарри последовал за директором на четвёртый этаж, где пожилой волшебник зарегистрировался у мужчины средних лет с широкими плечами и небольшим животом.       Через мгновение Гарри оказался в смотровой комнате. На стенах висело несколько плакатов, а на столах стояло множество разноцветных пузырьков с зельями. В центре комнаты находился стол, накрытый простынёй, а в углу — стул, на который Дамблдор сел, превратив его в удобный пуфик. Гарри, не совсем готовый к тому, чтобы его осматривали и ощупывали, остался стоять и с интересом оглядывал эту необычную комнату.       Не прошло и минуты, как в комнату вошли двое, целитель и некий мужчина. Целитель была одета в бледно-голубые хлопковые брюки и рубашку, а поверх них - фартук с волшебной палочкой, торчащей из кармана. Она выглядела очень молодой и привлекательной, со светло-каштановыми волосами, собранными в пучок на макушке, и яркими карими глазами, которые засияли, когда она улыбнулась Гарри. Она протянула ему руку.       — Я целитель Хопкирк, — представилась она. — А этого мужчину зовут Граймс, он из Отдела Тайн.       — Приятно познакомиться, — нервно произнес Гарри. На мужчине по имени Граймс была чёрная мантия, а на его лице застыло задумчивое выражение. Его тёмно-каштановые волосы были коротко подстрижены, с седыми прядями на висках. Он отступил назад, глядя на Гарри почти пустыми глазами, и тот изо всех сил старался не дрожать под его взглядом.       — Если вы присядете, мы начнем осмотр, — сказала целитель Хопкирк, жестом приглашая парня сесть на стол.       — Хорошо, мистер Поттер, сегодня я осмотрю вас, возьму немного крови, а затем задам несколько вопросов. Граймс же оценит ваше магическое ядро. Обещаю, что, кроме забора крови, это будет совершенно безболезненно. Хорошо?       Гарри сразу же проникся симпатией к целителю и кивнул. Та достала волшебную палочку и попросила его лечь. Затем она дважды взмахнула палочкой над пациентом, и призрачная копия его тела поднялась так, что он смотрел на себя со стороны. Через секунду его одежда и кожа исчезли с копии, и Гарри увидел свои мышцы и кровеносную систему. Целитель Хопкирк сделала несколько заметок, постучала своей палочкой по призрачной копии пациента и наблюдала, как появляются руны.       — Что вы делаете? — спросил Гарри.       — Определяю уровень развития. Я заметила, что у вас есть некоторые довольно интересные особенности. Во-первых, вы должны быть немного выше. Кроме того, есть кое-что любопытное в мускулатуре. Ничего серьёзного, но, по крайней мере, меня это беспокоит. Я могу прописать несколько зелий, но не хочу торопиться, как говорят маглы.       Ещё один взмах ее палочки — и двойник Гарри был разделен до костей и жизненно важных органов. Целитель снова делала пометки, касаясь палочкой разных участков и наблюдая за появлением рун.       — Костям в вашей правой руке всего три года? — в шоке спросила Хопкирк.       — Несчастный случай на втором курсе юного Гарри. Мадам Помфри была вынуждена заново вырастить ему кости, — заявил Дамблдор. Целитель Хопкирк кивнула и наклонилась ближе, чтобы осмотреть призрачную руку.       — А что это за шрам? — спросила она, указывая на бороздку на одной из костей предплечья Гарри. Он сразу понял, откуда тот, но не знал, стоит ли говорить. Целитель выглядела довольно обеспокоенной, и быстрый взгляд на Граймса показал, что тому тоже любопытно.       — Гарри столкнулся с василиском почти три года назад, — откровенно сказал Дамблдор. — Он храбро сражался с ним, но василиску удалось вонзить в него клык. Гарри спас от смерти феникс.       — Право слово, — удивилась целитель Хопкирк. Граймс приподнял бровь. — Вам повезло. Феникс привязался к вам?       — Это был мой феникс, — сказал директор. Целитель Хопкирк кивнула и снова повернулся к светящейся копии Гарри.       — Что это за раны на вашей левой руке, на пальцах? — спросила целитель. Она смотрела на Дамблдора, ожидая ответа.       — Сестра моего дяди ударила меня тростью, когда я попытался взять кусочек торта на дне рождения моего двоюродного брата, — сказал Гарри, взглянув на светящуюся копию своей руки. Он сжал кулак, и копия сделала то же самое. Он нашёл это странным и забавным и постучал пальцами, наблюдая, как копия барабанит пальцами по воздуху.       — Похоже, вы ещё и лодыжку в какой-то момент сломали, — заметила целитель.       — Я упал с дерева, на которое меня загнала собака, — проворчал Гарри, вспомнив, как пёс Риппер гнался за ним, а парень вскарабкался на дерево. Ему пришлось сидеть там несколько часов, пока Риппер лаял, рычал и пытался запрыгнуть на него. Спустя некоторое время вышла тётя Мардж и оттащила Риппера, а потом схватила Гарри и стащила его с дерева. Дядя Вернон очень разозлился на Гарри за то, что тот поранился, и заставил их поехать в больницу. Именно тётя Петуния настояла на том, чтобы Гарри вылечили, иначе соседи могли бы заговорить об этом.       Целитель Хопкирк закончила осмотр и сделала ещё несколько пометок в карте. Затем она достала из ящика пузырёк и постучала по нему палочкой. Гарри увидел, как на стеклянном пузырьке появилась этикетка, когда ведьма повернулась и сказала ему, что он может сесть.       — Теперь, мистер Поттер, я возьму у вас образец крови, — сказала целитель. — Будет немного больно, но быстро, обещаю.       Гарри кивнул, и целитель наколдовала табурет и села перед ним, взяла его левую руку и постучала по предплечью, после чего воткнула иглу и взяла кровь. Пациент слегка поморщился, когда игла вошла в кожу, и Хопкирк снова извинилась. Гарри не возражал, потому что в своей жизни он испытывал гораздо более сильную боль, а то, что у него брали кровь, означало, что эта очень красивая женщина держит его за руку. Не романтично, но для почти пятнадцатилетнего мальчика этого было более чем достаточно, чтобы заставить его улыбнуться.       Когда всё закончилось и целительница собрала кровь Гарри в непробиваемый пузырёк, она снова села перед ним, положив свои записи на колени. Она сделала ещё несколько пометок, а затем посмотрела в ярко-зелёные глаза Гарри и улыбнулась ему.       — Что будет дальше? — спросил пациент.       — Мы проведём несколько анализов, чтобы убедиться, что у вас нет никаких проблем со здоровьем. В основном, чтобы исключить наследственные заболевания. Затем результаты будут отправлены в Министерство для отбора.       Гарри кивнул, хотя и почувствовал тяжесть в животе. Он представил, как кто-то бросает стопку бумаг в круглую клетку, а затем вытаскивает его имя и имя какой-нибудь ведьмы. Парень выбросил этот образ из головы, решив, что явно пересмотрел старых фильмов, когда тётя и дядя оставляли его дома одного.       — Что ж, мистер Поттер, вы в неплохом здравии. Я получила ваши медицинские записи из школы, и мне известно, что вы чаще других попадали в больничное крыло. Буду считать за честь, если вы сможете не попасть туда в этом году. — Целитель кокетливо улыбнулась Гарри, который смущённо улыбнулся и покачал головой.       — Ничего не могу обещать, — рассмеялся он. — Квиддич может быть довольно жестоким.       — Уверена, что вы могли бы справиться, если бы перестали пытаться произвести впечатление на девушек, — хихикнула целитель. — Я собираюсь прописать вам несколько зелий на следующий месяц. Думаю, они помогут справиться с замеченными проблемами.       — Что они будут делать? — спросил её пациент.       — В основном они просто помогают немного укрепить организм и получать больше питательных веществ из пищи, ничего сверхъестественного. Получается, это как витаминные добавки. Вы не вырастете на десять футов или что-то в этом роде. На самом деле, вы, вероятно, даже не заметите никаких изменений, кроме, может быть, прилива энергии и, возможно, небольшого увеличения мышечной массы. В остальном вы в хорошей физической форме, и какой бы ведьме вы ни достались, ей очень повезёт, потому что вы ещё и ужасно милый. Хотела бы я быть на несколько лет моложе. — Хопкирк подмигнула, и Гарри не мог перестать краснеть, а Дамблдор тихо посмеивался.       Целитель Хопкирк повернулась к Граймсу, вставая со стула, и махнула ему рукой, показывая, что закончила.       — Мистер Поттер, — Граймс кивнул. Его голос был глубоким и рокочущим, как у медведя. — Я бы хотел, чтобы вы снова легли, если не возражаете. Я изучу ваше магическое ядро, чтобы увидеть, где вы находитесь в своем развитии, и спрогнозировать его состояние через несколько лет.       Гарри кивнул, и невыразимец взмахнул палочкой над его грудью. Гарри увидел, как над его грудью вспыхнули руны, и Граймс несколько раз кивнул. Затем последовала серия вспышек, и выражение лица мужчины сменилось с безразличного на обеспокоенное. Затем появилась странная тень, похожая на фигуру, довольно маленькую, но не менее тревожную. За этим последовали новые вспышки, а затем... боль.       Граймс отступил на шаг, когда из шрама Гарри появилась тень. Она была абсолютно чёрной и почти не имела очертаний, но от неё исходила зловещая аура, которая напугала мужчину. Он сделал ещё несколько движений палочкой, и Гарри закричал от боли. Тело мальчика сильно выгибалось, и он вцепился в края смотрового стола.       Дамблдор поднялся со своего места с волшебной палочкой в руке, готовый действовать, но Граймс поднял руку и крикнул волшебнику, чтобы тот остановился, и над Гарри вспыхнули семь рун.       — Что с ним происходит? — закричала целитель Хопкирк, направляя на Гарри свою волшебную палочку, чтобы оглушить его и прекратить его страдания.       — Ничего не делайте, — крикнул Граймс. — Вы сделайте только хуже.       Гарри никогда не чувствовал, чтобы его шрам так сильно жгло, даже во время ритуала, когда он стал свидетелем возвращения Волдеморта из мёртвых. Он попытался посмотреть на Дамблдора, надеясь, что директор сможет что-нибудь сделать, что угодно, чтобы прекратить эту ужасную боль. Она была такой сильной, что через несколько секунд, показавшихся Гарри вечностью, он потерял сознание.       Когда парень проснулся, он обнаружил, что находится в совершенно другой комнате. Здесь не было ни столов, ни шкафов. Только кровать, на которой он лежал, маленький столик рядом с ней и два стула, один из которых был занят. Когда Гарри попытался сесть, Дамблдор тихо заговорил:       — Успокойся, Гарри, — мягко сказал директор. Он протянул очки парню, и тот поднял взгляд и увидел, что волшебник очень обеспокоен.       — Что случилось, профессор? — спросил Гарри. — Где я?       — Ты всё ещё в больнице Святого Мунго. Что касается того, что произошло, то, боюсь, это слишком ужасно, чтобы выразить словами. Я только начал подозревать об этом, но невыразимец Граймс поведал нам об этом до того, как я догадался сам. Мне жаль, Гарри, если бы я знал наверняка, то сделал бы всё возможное, чтобы исправить это.       — Я не понимаю, что вы имеете в виду? Что со мной случилось, профессор? — спросил Гарри, чувствуя, что начинает сильно нервничать.       — Наипорочнейшее из всех волховских измышлений, — раздался голос из-за двери. В комнату вошёл мужчина в чёрном. Граймс выглядел ещё более суровым, чем ранее. За ним последовала целитель Хопкирк, и Гарри заметил, что она уже переоделась.       — Рада видеть, что вы снова очнулись, мистер Поттер, — сказала та с улыбкой, подходя к его кровати. Она достала палочку и осмотрела его, после чего добавила. — Никогда не думала, что такой красавец будет так стараться остаться со мной наедине. Я польщена.       Гарри не смог сдержать румянец и улыбку, глядя на привлекательного целителя, но затем повернулся к Граймсу. Как бы ему ни хотелось продолжить флиртовать или что бы они там ни делали, ему нужны ответы. Поэтому он спросил у невыразимца:       — Волховские измышления?       — Тёмная магия, то есть. Если быть точным, это называется крестраж. Фрагмент чьей-то души, живший в твоём шраме. После того, как ты потерял сознание, я вызвал нескольких своих коллег-невыразимцев, чтобы они помогли мне его извлечь. Это была непростая задача, но мы справились, — объяснил Граймс.       — Фрагмент души? — парень выглядел озадаченным и повернулся к Дамблдору. — Это вообще возможно?       — Да, но больше не нужно об этом беспокоиться, и, судя по всему, ядру не был нанесён непоправимый ущерб. На самом деле, мне было бы очень интересно увидеть вас снова через три года и посмотреть, насколько вы стали сильнее. Ваше ядро довольно впечатляющее уже сейчас, — сказал Граймс с ноткой восхищения.       — Что вы имеете в виду? — спросил Гарри.       — Ну, это очень просто, — сказал мужчина, наколдовав маленький столик с высоким прозрачным стаканом. — Понимаете, у каждого есть магическое ядро, даже у магглов, хотя у них оно обычно пустое, как этот стакан. Понятно?       Гарри кивнул, и Граймс продолжил.       — В ядре сквиба будет магия, но она не будет сильной. Вот так. — Мужчина постучал палочкой по стакану, и внутри стакана появилось немного воды. Гарри снова кивнул, показывая, что понял. — Ядро среднего волшебника-подростка начинается примерно здесь. — Невыразимец снова постучал по стакану, и тот наполнился водой примерно наполовину. Гарри кивнул, и мужчина продолжил:       — В школьные годы магия усиливается. По мере того, как вы изучаете всё больше заклинаний, развиваете концентрацию и так далее, ваши магические способности и сила растут вместе с вами, так что к тому времени, когда вы достигнете совершеннолетия, ядро может стать примерно таким.       Стакан был теперь наполнен более чем на три четверти.       — Что я нахожу интересным, так это то, что вы уже здесь. — Уровень воды опустился чуть ниже прежнего. — Полагаю, ваше волшебство может приблизиться к тому, чтобы наполнить стакан, так сказать. В Британии есть лишь горстка ведьм или волшебников, которые «наполняли» бокал. Это ни в коем случае не редкость, но это всё ещё необычно. Уверен, что если ваша будущая невеста окажется хотя бы вполовину такой же сильной, как вы, то в будущем мы можем ожидать от Дома Поттеров очень многого.       — Ого, — сказал Гарри, глядя на почти полный стакан воды и представляя, что это его ядро.       — Верно, — согласился Дамблдор. — Целитель Хопкирк, могу я теперь отвести Гарри домой?       — Думаю, всё будет в порядке. Ему нужно отдохнуть в течение следующей недели и принимать все зелья, которые я прописала, — сказала целитель с некоторым беспокойством.       — Спасибо, — сказал Гарри, свесив ноги с кровати и осознав, что на нём больничная рубашка. — Хм, как давно я здесь?       — Примерно неделю, — сказала целитель Хопкирк. Глаза парня расширились от удивления.       — Как я и сказал, — пожал плечами Граймс. — Это была непростая задача.       — Я вернусь через пятнадцать минут с вашими зельями, мистер Поттер, — сказала целитель, уходя. — Тогда вы сможете пойти домой.       — Было очень приятно познакомиться с вами, мистер Поттер, — сказал невыразимец, кивнув.       Когда Граймс ушёл, Гарри переоделся и повернулся к Дамблдору, который явно был чем-то обеспокоен. Гарри хотел спросить, что его беспокоит, но вернулась Хопкирк с сумкой, которая мелодично позвякивала. Она протянула её Гарри и дала несколько инструкций по поводу зелий, которые он должен был начать принимать на следующее утро.       Двадцать минут спустя парень оказался в крошечном сквере на грязной лондонской улице напротив ряда кирпичных зданий. Дамблдор сказал ему, что штаб-квартира Ордена Феникса находится в доме номер двенадцать на площади Гриммо. Гарри сначала не понял, но через мгновение появилось здание, которого там раньше не было, и втиснулось между одиннадцатым и тринадцатым домами.       — Ух ты, — восхищённо воскликнул Гарри.       Парень последовал за Дамблдором на крыльцо и вошёл в дверь. Следующее, что он почувствовал - это объятия крёстного.       — Я так рад видеть тебя, малыш, — сказал Сириус, крепко обнимая крёстника. — Я беспокоился.       — Сириус, я бы хотел, чтобы ты присоединился к нам в гостиной. Нам нужно многое обсудить, и лучше это сделать наедине, — мрачно сказал Дамблдор, проходя мимо крёстного и его крёстника. Сириус кивнул и провёл Гарри по тёмному коридору в небольшую комнату, похожую на кабинет. В ней были два небольших дивана, большой богато украшенный стол и три высокие книжные полки, уставленные старыми фолиантами.       Директор тяжело опустился на стул и попросил остальных сесть. Гарри никогда не видел директора таким уставшим и старым, как сейчас, когда он смотрел на него почти умоляюще.       — Гарри, я сожалею больше, чем могу выразить словами. Я ни в коем случае не несу единоличную ответственность за всё, что с тобой случилось, но это не отменяет моей роли в произошедшем. Моей самой серьёзной ошибкой было скрывать от тебя правду. Я никогда не хотел обременять тебя тем, с чем тебе неизбежно придётся однажды столкнуться, — устало сказал директор.       — Сэр? — спросил Гарри слегка дрожащим голосом.       — Я давно подозревал, что у вас есть связь с Лордом Волдемортом. Это было единственным объяснением твоей способности проникать в его разум через сны. Я также знал с той ночи, когда ты передал мне дневник Тома Риддла, что Волдеморту удалось избежать смерти, когда якобы погиб. Всё, что ты рассказал мне о произошедшем в Тайной комнате, могло означать только одно: дневник был крестражем.       Глаза Сириуса выпучились, и он поднял руку. Дамблдор замолчал.       — Волдеморт создал крестраж?       — Что такое крестраж? — спросил Гарри. — Тот мужчина, Граймс, не очень подробно рассказал, что со мной случилось.       — Если честно, крестраж — это поистине отвратительная мерзость, порождённая магией.       Дамблдор начал:       — По сути, это способ защитить себя от смерти. Человек разделяет свою душу и прячет её в предмете. Пока предмет остаётся нетронутым, владельца нельзя убить по-настоящему.       — И как бы он это сделал? — спросил Гарри.       — Совершив величайшее злодеяние, — мрачно сказал Сириус. — Обычно это убийство.       — Верно, — подтвердил директор, хотя и посмотрел на Сириуса как-то странно. — Ты, кажется, немного разбираешься в этом.       — Я Блэк, представитель одной из самых печально известных тёмных семей в истории. В здешней библиотеке более чем достаточно подходящих книг. И я был довольно любопытным парнем. Но это... это отвратительно, — сказал Сириус, снова покачав головой.       — Так как же частичка души Волдеморта оказалась в моей голове? — спросил Гарри.       Дамблдор объяснил:       — Что касается этого, я могу только догадываться, но, скорее всего, в ту ночь, когда он попытался убить тебя, и его заклинание отразилось, его душа уже была довольно хрупкой, и маленький осколок зацепился за единственное живое существо в комнате. То есть, за тебя. Я также подозреваю, что осколок был настолько мал и слаб, что просто высосал твою магию, но не смог взять тебя под контроль так же, как дневник пытался проделать с мисс Уизли.       — Если бы он создал только дневник, неужели его душа была бы такой хрупкой? — спросил Сириус. — Я имею в виду, конечно, он убил множество людей, и его душа, вероятно, была довольно нестабильной, но я не понимаю, как фрагмент мог бы так легко отделиться от него, если бы он не сделал ещё один крестраж.       — Полагаю, что он сделал больше одного, хотя не уверен, был ли он один или их несколько. Важно то, что Гарри больше не связан с Волдемортом, и поэтому я считаю, что он должен знать, почему всё это произошло, — сказал Дамблдор, повернувшись к Гарри, который внезапно почувствовал, что подался вперёд в предвкушении.       — Примерно за четыре месяца до твоего рождения, Гарри, было сделано пророчество. Я встречался с молодой провидицей, кандидаткой на должность преподавателя прорицания. Во время этой встречи она сделала пророчество, которое частично услышал один из юных последователей тёмного волшебника. В этом пророчестве говорилось, что при соблюдении определённых условий именно ты станешь причиной падения Тёмного Лорда. Тот в своём страхе и невежестве решил уничтожить тебя и тем самым привёл пророчество в действие, — сказал директор, когда Гарри посмотрел на него и Сириуса с растерянным выражением лица.       — Что именно говорилось в этом пророчестве? — спросил парень слегка дрожащим голосом.       Дамблдор посмотрел на Сириуса, тот кивнул, и тогда старый волшебник процитировал пророчество, которое, казалось, слышал целую вечность назад. Реакция Гарри была, мягко говоря, ожидаемой.       — Это безумие! То есть, это просто... это совершенно ненормально. Это он или я? Так вот в чём дело? — говорил Гарри, расхаживая по маленькой гостиной. — Как я вообще должна это сделать? Я имею в виду, этот Граймс, сказал, что я сильный, но я не знаю никакой магии, которой не знает Волдеморт!       — Гарри, это дурацкое пророчество ничего не меняет, — сказал Сириус, пытаясь успокоить своего крёстника. — Можешь ли ты честно сказать мне, что не пытался бы с ним сразиться, не услышав пророчество?       Парень на мгновение задумался и всё таки расслабился. По правде говоря, он был готов сразиться с тёмный волшебником, несмотря ни на что. Он понимал, что не сможет жить в гармонии с самим собой, если позволит кому-то страдать, когда в его силах это остановить. Возможно, это было связано с его характером или с чем-то ещё, но это не имело значения. Он просто знал, что всегда будет сражаться, пока это правильно.       — Гарри, пока невыразимцы не смогли уничтожить крестраж, я опасался, что для окончательной смерти Волдеморта, тебе придётся умереть от его руки, — с грустью признался директор. Гарри с удивлением уставился на него, а Сириус недоверчиво хмыкнул.       — Это ещё одно доказательство того, что я так же подвержен ошибкам, как и остальные, — продолжил Дамблдор. — После того, как ты рассказал мне о том, что произошло на кладбище, я предположил, что если ты встретишься с Волдемортом и пожертвуешь собой, то разорвёшь связь и неизбежно обеспечишь себе такую же защиту, какую обеспечила твоя мать.       — Ты что, с ума сошел? — Сириус почти кричал.       — Возможно, — вздохнул старый волшебник. — Но это явно не сработает, так как фрагмент души, к счастью, был удалён. Теперь перед нами стоит новая проблема: как подготовить тебя к встрече с нашим врагом, когда придёт время.       — Вы сказали, что в пророчестве говорится, что у меня будет какая-то сила, — сказал Гарри, с любопытством глядя на директора. — У меня нет никаких особых способностей.       — А, — сказал директор с воодушевлением. — В Министерстве есть комната, которая всегда заперта. Внутри изучают таинственную и удивительную магию. Я верю, что в тебе есть эта сила. И я готов доказать тебе это.       — Какая сила? — спросил Сириус, привстав.       — Проще говоря.. — сказал директор, многозначительно глядя на Гарри. — Любовь.       Плечи Гарри опустились, и он испустил долгий раздражённый вздох.       — Вы шутите? — кисло спросил он. — Любовь? Что это за сила? Как я должен убить Волдеморта любовью? Обнимать его, пока он не растает?       Дамблдор и Сириус рассмеялись, и первый покачал головой.       — Нет. Сомневаюсь, что Лорд Волдеморт подпустит тебя достаточно близко. Хотя теперь он может прикасаться к тебе без последствий, он всё ещё боится тебя. Нет, ты будешь сражаться с Волан-де-Мортом, но, в отличие от него, ты будешь сражаться не за себя. Ты будешь сражаться за каждого, кто тебе дорог, и это придаст тебе сил.       — Но как? — спросил Гарри нетерпеливо .       — Когда ты защищал Сириуса от дементоров, единственное, что мешало тебе создать патронуса - это страх. Позже, когда ты и мисс Грейнджер использовали маховик времени, тебе удалось создать мощного патронуса, чтобы защитить своего крёстного отца и мисс Грейнджер. Это было легко, потому что ты больше не боялся. Результат ты знаешь, и здесь будет также, — Дамблдор искренне улыбнулся.       Парень немного поразмыслил над этим, пока Сириус и Дамблдор наблюдали за ним. Он с трудом мог поверить в то, что ему сказали. Любовь? Любовь даст ему силу, которая в итоге поможет победить Волдеморта. Это была приятная мысль, если бы не тот факт, что Гарри понятия не имел, что на самом деле значит любить кого-то. Конечно, он заботился о своих друзьях и крёстном, но не мог сказать, что это была любовь. Сколько он себя помнил, он мечтал влюбиться, жениться и завести семью. Директор однажды сказал ему, что это его самое большое желание, потому что именно это он увидел в Зеркале Еиналеж. Но он не знал, что почувствует и как поймёт, что любит кого-то.       Эти мысли вернули его к реальности, и он вспомнил, что вот-вот исполнит своё желание.       — А что насчёт этого брачного закона, сэр? — спросил Гарри. — Меня собираются заставить жениться на девушке, которая станет мишенью, потому что Волдеморт думает, что однажды я его уничтожу. Или, что ещё хуже, меня собираются заставить жениться на девушке, которая выдаст меня ему, чтобы её семья получила преимущество перед другими.       — Ты же не думаешь всерьёз, что мы позволим этому случиться, Гарри? — сказал Сириус, вставая и хлопая крёстника по плечу. — Я собираюсь тренировать тебя до конца лета. Я знаю немало заклинаний, которые могут пригодиться. Я также собираюсь обучить тебя обычаям чистокровных. Это будет скучно, знаю, но ты удивишься, когда поймёшь, сколь это полезно.       — Гарри, ты не один, и никогда не будешь один, — сказал Дамблдор, тоже поднимаясь на ноги. — Мы все здесь ради тебя, потому что заботимся о тебе и твоём счастье.       Гарри одобрительно кивнул, и Сириус крепко обнял его.       — Что ж, боюсь, мне нужно идти. Мне надо многое подготовить к предстоящему учебному году. Гарри, я прошу тебя усердно работать и учиться всему, чему можешь, у Сириуса.       — Альбус, — сказал Блэк, повернувшись лицом к старику. — Теперь, когда Гарри знает об этом, почему бы нам не забрать пророчество и не уничтожить его? Если оно исчезнет, он никогда о нём не узнает, и у нас будет небольшое, но преимущество.       — Сейчас я хочу оставить пророчество там, где оно есть. Надеюсь, что Волдеморт захочет узнать его содержание. Однако я рассмотрю возможность его уничтожения, если ситуация изменится. Доброй ночи, — сказал Дамблдор, покидая комнату.       Сириус, нахмурившись, уставился на теперь уже открытую дверь.       — Думаю, ты прав, — сказал Гарри. — Мы должны его уничтожить.       — Дамблдор тоже прав, — вздохнул Сириус. — Мне неприятно это признавать, но пока этот человек остаётся в тени, Министерство будет продолжать игнорировать проблему, и будут приниматься всё новые законы, чтобы отвлечь нас от происходящего.       Гарри кивнул, и крёстный похлопал его по плечу.       — Хватит уже серьёзной ерунды. Завтра нам предстоит много работы. Давай покажу твою комнату и затем оставлю тебя с друзьями, — предложил Сириус.       — Друзьями? — Гарри взволнованно поднял глаза.       — Да. Твой приятель Рон здесь вместе с остальными членами своей семьи, и я уверен, что они будут рады тебя видеть. Пойдём, мы проведём вместе неприлично много времени, так что ты можешь пообщаться со своими друзьями, пока есть такая возможность.       Сириус не шутил. На следующее утро в шесть часов он разбудил Гарри и заставил его позавтракать, включая зелья, которые дала ему целитель Хопкирк. После этого они спустились в подвал, где Сириус начал учить своего крёстника продвинутым заклинаниям, напоминая ему, что их можно использовать только в настоящем бою.       Сначала Гарри боялся, что Министерство сделает ему выговор, но Сириус объяснил, что они находятся в месте, которое Министерство не может контролировать, поэтому Гарри может использовать столько магии, сколько захочет. Он также предупредил, что парень должен держать это в секрете, так как Блэк был уверен, что миссис Уизли не понравится, если её дети будут использовать магию, когда технически им это запрещено.       Сириус занимался с Гарри заклинаниями всё утро, а после обеда они сидели в гостиной, где Сириус рассказывал Гарри о чистокровных обычаях и работе Визенгамота. Когда парень спросил, зачем ему всё это учить, Сириус объяснил, что войны не всегда происходят на поле боя, и Гарри нужно было научиться сражаться на любой арене.       После ужина Сириус дал Гарри книгу для чтения, которую они должны были обсудить на следующий день. Так продолжалось до конца июля и в августе, включая день рождения Гарри. Гарри усердно занимался магическими тренировками, но всё остальное ему было неинтересно. По его мнению, это были устаревшие обычаи и социальная риторика. Однако Сириус был непреклонен в том, что Гарри это понадобится, поэтому он продолжал.       Однако Сириус не был жестоким и позволял Гарри навещать Рона и остальных Уизли по выходным. Во время этих визитов Фред и Джордж постоянно дразнили его из-за предстоящего бракосочетания, а Рон предлагал варианты, с кем Гарри мог бы сойтись.       — Как насчёт Дженнифер Куэлл? — предложил Фред. — Высокая, с длинными чёрными волосами.       — Это кто? — Гарри выглядел смущённым.       — Седьмой курс Рэйвенкло, — сказал Джордж с озорной ухмылкой. — Лицо такое, будто в неё семь или восемь раз подряд попали бладжерами.       — И одна нога длиннее другой, — добавил Фред.       — Если она тебе не нравится, как насчёт Люси Шингер из Хаффлпаффа? — предложил Джордж. — Думаю, ты из тех, кто любит, так сказать, задом, а у Люси его в достатке.       — Вы, ребята, ошибаетесь, — горячо возразил Рон. — Гарри будет с Элоизой Миджен! Без вариантов!       — Ты как заезженная пластинка, приятель, — Гарри закатил глаза. — Это единственное имя, которое ты произнёс за последние две недели. Я начинаю думать, что ты неравнодушен к ней.       — Эй! — Рон отшатнулся.       — Мне кажется, Гаррикинс попал в точку, — рассмеялся Фред. — Наш малыш Ронни влюблён.       — А мы-то думали, что наш младший брат может быть неравнодушен к нашему местному книжному червю, — Джордж рассмеялся, глядя на краснеющего Рона.       — Отвалите от меня! — огрызнулся Рон, и Гарри громко рассмеялся.       — Да ладно, Рон, — усмехнулся Гарри. — Ты мог бы хотя бы признаться нам, что тебе нравится Гермиона.       Рон покачал головой, скрестив руки на груди.       — Но я не хочу.       — Да ладно тебе, — рассмеялся Джордж. — Ты испортил ей вечер с Крамом и обвинил её в предательстве Гарри! Как бы ты это назвал?       — Идиотизм, — ответил Фред, что лишь разозлило Рона.       — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — огрызнулся Рон. Он посмотрел на братьев, которые выжидающе наклонились вперёд, и на Гарри, который тоже, казалось, ждал объяснений. Шестой Уизли вздохнул и вскинул руки.       — Ладно, — проворчал он. — Может быть, когда-то Гермиона мне и нравилась. Но я понял, что мы слишком разные и разрушили бы нашу дружбу до основания, а я этого не хочу. В прошлом году я был придурком во многих отношениях, и просто... я не хочу, чтобы повторилось.       — Ого, — хором воскликнули близнецы, а Гарри одобрительно кивнул.       — Кроме того, я вроде как неравнодушен к Падме Патил, — тихо признался Рон.       — Падма? — фыркнул Гарри. — Та самая девушка, которую ты игнорировал на Святочном балу?       — Я только что сказал, что был настоящей задницей, не так ли? — Шестой пожал плечами. — Не думаю, что у меня есть шанс с ней, но... — он снова пожал плечами.       — Думаю, у тебя был бы шанс с ней, если бы ты показал ей, что она тебе интересна, — уверенно сказал Гарри.       — При условии, что она ни с кем не помолвлена, — заметил Фред. — В конце концов, она чистокровная.       — Я один считаю, что всё это глупо? — кисло спросил Гарри. Трое братьев Уизли согласно кивнули.       — Хуже всего то, как это влияет на людей, — заметил Джордж. — Не только на вас, кому придётся жениться, но и остальных.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри.       — Это разрушает счастливые отношения, — сказал Фред. — Мы слышали, как папа говорил об этом прошлой ночью, когда ты тренировался с Сириусом..       — Трём аврорам, которых знает папа, пришлось порвать с людьми, с которыми они встречались, потому что они должны были жениться на ком-то из чистокровных, — добавил Джордж. — Ты можешь себе представить? Ты был со своей любовью месяцами, может быть, даже годами, и ты счастлив, а потом БАЦ! Ты должен порвать с ней, чтобы жениться на ком-то, кого выберет для тебя Министерство.       — Папа убеждён, что Министерство надеется на множество отказов, потому что тогда они смогут конфисковать имущество людей и пополнить государственную казну, — закончил Фред.       — И это коснётся не только тех, у кого уже есть отношения, — угрюмо сказал Рон, глядя на дверь. Улыбки близнецов тоже померкли. Гарри, которому стало очень любопытно, немного выпрямился и спросил, что они имеют в виду.       — Да ладно тебе, Гарри, ты же не такой тупой, — вздохнул Джордж. — Ты наверняка заметил, как Джинни ведёт себя в последнее время. Её мечта разрушена из-за Фаджа.       — О, — сказал Гарри, поворачиваясь к закрытой двери, как будто младшая Уизли могла стоять по ту сторону и подслушивать. Он заметил, что седьмая теперь его избегает. Джинни не сказала ему ни слова с тех пор, как он приехал, а по выходным, когда Гарри мог делать всё, что ему вздумается, Джинни оставалась в своей комнате.       — Да, — кивнул Рон. — Она пришла в ужас, когда впервые услышала об этом дурацком законе.       — Она умоляла маму и папу дать ей принять участие, чтобы она могла выйти за тебя замуж и защитить тебя от всех этих мерзких троллей, которые только и ждут, чтобы запустить в тебя свои грязные лапы, как бы это ни звучало, — продолжил Фред. — Маму она убедила, хотя, думаю, маме всё равно понравилась идея сделать тебя своим. К счастью, папа убедил её в обратном.       — Вообще-то он просто сказал, что она может оказаться с Малфоем, — ухмыльнулся Джордж. — Он сказал, что нет никаких гарантий, что она окажется с тобой, из-за всех тех факторов, которые они якобы используют для подбора пар. Как минимум, они допускают только чистокровных и нескольких полукровок из очень знатных семей.       — В любом случае, это был бессмысленный спор, — заметил Рон, потирая переносицу и всё ещё выглядя немного расстроенным. Гарри знал, что Рон и Джинни были довольно близки, и Рон, должно быть, переживал за свою младшую сестру. — Министерство не разрешает участвовать никому младше пятнадцати.       — Довольно подозрительно, ведь тебе только что исполнилось пятнадцать, да, Гарри? — спросил Фред.       — Думаю, в этом и суть, — ответил тот, закатывая глаза. — Сириус сказал, что Фадж пребывает в иллюзии, что если он сможет увести меня от Дамблдора, то я смогу прозреть или что-то в этом роде. Вот почему Сириус пытается заставить меня выучить всё это этикетное дерьмо. Он говорит, что это пригодится в политике.       — Значит, они хотят, чтобы ты занялся политикой? — Фред выглядел немного удивлённым.       — Думаю, у меня нет выбора, — Гарри пожал плечами и проворчал. — Как и во всём остальном в моей паршивой жизни.       — Теперь, когда я об этом подумал, в этом есть смысл, — задумчиво произнес Джордж. — Знаю, что ты не в восторге от своей славы, Гарри, но ты мог бы использовать её, чтобы многое изменить.       — Сириус и Ремус говорили то же самое, — усмехнулся Гарри. — Они думают, что я должен принести голову Фаджа на блюде или что-то в этом роде.       — Может быть, так и стоит поступить, — усмехнулся Рон. — Возможно, тогда мы сможем найти министра, который не будет таким недалёким и сделает что-нибудь, чтобы остановить Сами-Знаете-Кого.       — Есть ли кто-нибудь, кого ты бы посчитал подходящей, Гарри? — спросил Джордж с дьявольской улыбкой. — Должна быть хотя бы одна или две ведьмы, которые тебе приглянулись.       Тот с трудом подавил румянец, но сделал глубокий вдох.       — Ну.. мне нравилась Чжоу Чанг, но почему-то я не думаю, что она будет в восторге от того, что я с ней после... ну, ты понимаешь, — многозначительно произнёс парень. Никто ничего не сказал, но все знали, что Гарри имеет в виду Седрика Диггори.       — Дело в том, что это бессмысленно, потому что мы женимся не по своему желанию. То есть та, с кем меня свяжут, не будет по-настоящему знать меня, а я не буду знать её. Это просто слишком сложно осознать, — Гарри тяжело вздохнул.       — Ну, по крайней мере, тебе есть чего ждать, — довольно бодро сказал Фред. Когда Гарри вопросительно посмотрел на него, Фред повернулся к брату, который зеркально отразил озорной взгляд своего близнеца.       — Вечеринка холостяков! — радостно воскликнули близнецы Уизли, а Джордж схватил Гарри за плечо и встряхнул его.       — Как думаешь, что скажет Гермиона, когда обо всём этом узнает? — спросил Рон, немного испугавшись.       — Зависит от обстоятельств, — Гарри пожал плечами.       — От каких? — спросил Фред.       — Смотря, есть ли в библиотеке Сириуса книги по государственному управлению и праву, — усмехнулся Гарри.       Рон и близнецы тоже начали смеяться. Они знали, что первой реакцией книжного червя из Гриффиндора будет узнать всё, чего она ещё не знала о принятии законов, чтобы выяснить, не сделал ли Фадж что-то незаконное и можно ли отменить это. Если бы это не сработало, она, скорее всего, изучила бы всё, что касается магических помолвок и браков, чтобы понять, есть ли какая-то лазейка, которую Гарри мог бы использовать, чтобы выкрутиться из этой ситуации.       Гарри беспокоило, что произойдёт, когда Гермиона ничего не найдёт. Его подруга ненавидела, когда не знала ответа или не могла решить задачу. Она гордилась своим умом, но парень был уверен, что раз Фадж перехитрил Дамблдора, Гермиона ему не ровня. Если Альбус Дамблдор не смог добиться отмены закона, то какие шансы были у пятикурсницы?       Ему не пришлось долго ждать, чтобы узнать, как Гермиона отреагирует на всё это. Через неделю она должна была прийти в дом номер двенадцать на площади Гриммо.