4. Интерлюдия: Хагги Вагги.
7 апреля 2025, 14:07***
Хагги Вагги уже очень давно стоит на страже входа на фабрику. Прошло много времени с тех пор, как они стали свободны. Только благодаря Ему игрушки смогли сбросить с себя оковы заточения, которые повесили на них сотрудники и учёные этого места. Хагги не мог не оскалиться, когда вспоминал о них, людях, которые мучали их, морили голодом, проводили эксперименты над ними. Его первые воспоминания в этом месте стали непонимание, что происходит, где он, что он, но самым ярким было воспоминание о боли. Пробудившись связанным на операционном столе, он мог только вяло извиваться и неразборчиво стонать, прося кого-нибудь о помощи. Хагги пытался спросить, что происходит, но он не мог говорить. Но никто здесь не собирался ему помогать. Единственные, кого он здесь видел, были люди в белых халатах — учёные — и всё, что они делали для него, было лишь причинение ещё большей боли. Хагги пытался сопротивляться, но это было практически бессмысленно, у них всегда был способ остановить его и причинить ещё больше боли. Тогда он принял единственное доступное и логичное с его стороны решение — перестать сопротивляться и подчиниться. Ему было противно подчиняться людям, его мучителям, но боли стало меньше, была только та, которую они причиняли в ходе их экспериментов и в качестве наказания за его проступки. Еды никогда не было достаточно, давали ровно столько, чтобы он не умер с голоду и мог двигаться. Это было второе самое яркое воспоминание — постоянный голод. Хагги издал тихое утробное рычание, когда подумал о еде. Он ничего не ел уже два дня, голод понемногу начинал грызть желудок. Но сейчас еда для него не была большой проблемой. Хагги не был единственной живой игрушкой — так его называли, если обращались не по имени — в лабораториях, он видел множество других. Он был одной из самых больших игрушек, из проекта больших тел, как говорили учёные, когда общались между собой. Таких, как он, было относительно немного, зато было очень много разных маленьких игрушек. И большинство из них могли говорить, хоть ученые и запрещали делать это без разрешения. К сожалению, Хагги не мог разговаривать: без понятия по какой причине — учёные создали его таким. Он не знает сколько времени провёл в лабораториях, в своей камере и на операционном столе, но однажды сотрудники сказали ему, что у него появится работа или, скорее, обязанность. Он должен будет стоять, как статуя, на подиуме в главном зале, у входа на фабрику. Днём он будет встречать детей и их родителей с улыбкой и поднятой рукой, а ночью — разбираться с незваными гостями. После небольшой подготовки, Хагги приступил к своим новым обязанностям. И это было намного лучше, чем находиться в лабораториях. Конечно, не обошлось без эксцессов. Например, один раз его наказали за то, что первое время своей «работы» стражем он наблюдал за посетителями фабрики. Кто-то заметил, что глаза Хагги как будто смотрят на них, и обвинил руководство Playtime Co. в скрытых камерах. Тогда они просто отбрехались, что рабочие плохо закрепили его глаза. И его нельзя было винить в этом, посетители были единственными людьми, которых он видел за всё время, кроме сотрудников и учёных. Особенно ему нравилось наблюдать за детьми, которые всегда были рады его видеть и любили маленькие игрушки в виде него. Естественно, Хагги наказали за это и он больше не «пялился» на людей. Но никакие другие происшествия не сравняться с тем, что ему удалось сделать с Его помощью. Это был инцидент, когда его оставили на некоторое время без присмотра и Хагги удалось проскользнуть через незапертую вентиляционную систему, а затем выбежать через погрузочные ворота фабрики, которые какой-то сотрудник забыл закрыть. Хагги не удалось бы сделать это без Его указаний. Сначала Он появился как голос из вентиляции его камеры, где его иногда запирали на ночь после некоторых экспериментов или на время, когда фабрика закрывалась для посетителей, чтобы провести техническое обслуживание. Он сказал ему, что игрушки не обязаны продолжать подчиняться людям, терпеть боль, голод и унижение. И что у Него есть план, благодаря, которому все игрушки станут свободными, избавятся от своих мучителей, забудут о голоде. Конечно, Хагги не мог не послушать Его. Так Он ему и рассказал, как выбраться с фабрики и что это была лишь часть великого плана. Хагги не знал, в чём заключается суть плана, но это было не важно — у него была роль в нём и он подчинялся. Так он и оказался снаружи фабрики. Первая живая игрушка, которая по настоящему ощутила вкус свободы. И, ох, это было прекрасно. Впервые в своей жизни он оказался там, где никто не контролировал каждый его шаг. Там, где ещё не была ни одна живая игрушка. Там, где он мог идти, куда хочет и делать, что захочет. Хагги оказался на свободе. Он увидел настоящую зелёную траву, которую видел только на детских рисунках и декорациях, звёздное ночное небо и яркую белую луну, которые светили по ночам через окна купола главного зала. Прохладный ветерок совершенно отличался от спёртого холодного воздуха его камеры. Но не долго длилось его счастье. Сотрудники фабрики искали Хагги, и они хотели вернуть его обратно. Хагги скрывался в лесу, до которого он смог добежать, но некоторым сотрудникам удавалось наткнуться на него. Он легко и безжалостно расправлялся с ними. Однако они всё-таки успевали выстрелить в него иглами. Хагги знал, что это — иногда их использовали в лабораториях, когда живая игрушка особенно сильно буйствовала. После этого, игрушка успокаивалась и засыпала. Чем больше была игрушка, тем больше было нужно времени и игл. Тогда ему ничего не оставалось, кроме как попытаться убежать как можно дальше и найти укрытие. Он шёл и шёл, пока не наткнулся на дом. Но к тому времени Хагги уже не мог сопротивляться сну и отключился прямо перед ним. Когда Хагги проснулся, он уже был на столе учёных, подготовленный к сеансу наказаний за непослушание. Позже, когда его снова вернули на подиум, Хагги сопровождали уже другие сотрудники, более внимательные. Но Он сказал, что Хагги выполнил свою часть плана и теперь ему оставалось только ждать. Ждать определённого часа. И этот час настал. Прозвучал сигнал тревоги и все камеры распахнулись: игрушки сорвались с цепи. Настал Час Радости. Радости всех игрушек. В тот день они убили почти всех людей — сотрудников, учёных, посетителей — на фабрике, за исключением детей и некоторых счастливчиков, которым повезло сбежать или которые не вышли на работу. Детей было запрещено убивать, потому что Он так сказал. Но Хагги всё равно не хотел этого. Они были единственными людьми, которые не вызывали негативной реакции у него, и он чувствовал что-то общее между ними и собой, но не мог понять что. Вместо этого, всех детей отвели в место в глубинах фабрики, но он не знал, куда конкретно. После этого судьбоносного часа все игрушки обрели свободу, как когда-то Хагги обрёл её, сбежав из фабрики. Они избавились от своих пленителей и были вольны делать всё, чего пожелают. А Он стал их Освободителем. Спасителем. И игрушки последовали за ним. Тогда Хагги почувствовал небольшое разочарование, когда Он запретил покидать фабрику. Но Освободитель предупредил их об опасности снаружи. Что сотрудники поймают их и они больше никогда не будут свободными. Хагги не смел подвергать сомнению Его слова. Теперь фабрика, которая была их тюрьмой, стала их домом. Хагги продолжил стоять на страже по Его приказу. Он с радостью подчинился, он уже привык к этому. Хотя без детского смеха и улыбок это место стало довольно одиноким и тихим. Здесь редко кто бывал, за исключением случайно забрёдших маленьких игрушек. Хотя они не задерживались здесь надолго. Какое-то время, сотрудники продолжали возвращаться на фабрику, но не для того чтобы вернуть её, а ради других своих непонятных целей. Зачем-то они пытались вынести из фабрики детали разобранных игрушек. Хагги не сомневался, когда он с другими игрушками безжалостно убивал их. Время шло, он продолжал стоять на страже, а сотрудники приходили всё реже и реже, пока они полностью не перестали появляться. Тогда появилась проблема, о которой никто никогда не задумывался. Снова начался голод. Голод, о котором, как Спаситель обещал, они должны были забыть. Единственными источниками пищи были оставшиеся после людей запасы еды и тела самих людей, которыми питались игрушки. Это было и не лучше и не хуже того, чем кормили их сотрудники. Но эта еда быстро заканчивалась, а сотрудники со временем перестали возвращаться на фабрику. Тогда среди игрушек распространилось беспокойство. Мнения разделились. Некоторые игрушки стали ставить под сомнение свободу, которую Он подарил им. Тогда Освободитель предложил «решение». Они могли есть тела мёртвых игрушек. А их было много, целое кладбище, где они лежали горами. Место, куда сотрудники выбрасывали трупы игрушек, умерших по разным причинам. Естественно, некоторые возмутились такой идеей. Они хотели не такой «свободы» и требовали найти другое решение. Кто-то же был слепо предан Ему, не ставля под сомнение ни одно из Его решений. Другие подчинялись, боясь расправы в противном случае. Игрушки, не наделённые интеллектом, следовали за тем, кто их кормил или кто был сильнее. Так игрушки и разделились на два лагеря. На тех, кто подчинялся Ему, и тех, кто противостоял Освободителю, считая Его «свободу» тиранией. Хагги скорее повезло в этом случае. За свою жизнь единственное, что ему приходилось делать, это слушать чьи-то приказы и подчиняться. Не подчинишься — будет больно, подчинишься — будешь стоять на подиуме, но хотя бы кормят, пусть и не досыта. Хотя ему некоторое время было неприятно есть другие игрушки: это казалось ему неправильным. Он думал, что свобода будет выглядеть по-другому. Но Хагги привык, а со времен и сам стал охотиться на маленькие игрушки, которые по глупости или безысходности забредали к нему наверх. Потому что он не только должен был не впускать никого внутрь, но и не позволять другим игрушкам покинуть фабрику. Выживали только большие игрушки, как он, или те, кому удавалась прибиться к какой-нибудь группе под предводительством другой большой игрушки. Вариантов было немного. Ещё была скука. Невообразимая скука. Не с кем было пообщаться, не с кем поиграть, абсолютное ничего. Ему приказали стоять на страже — он стоит на страже. День за днём, год за годом, с редкими отвлечениями на еду, которую Его подчиненные иногда приносили или которая сама приходила. Хагги тоже начинал сомневаться, «свобода» ли это? Изредка, очень редко, приходили одинокие любопытные люди, не сотрудники. Гости. Но гостям здесь были больше не рады. Хагги любил играть со своими жертвами, перед тем, как убить. Из-за скуки, а не прихоти. Он пугал их, показывая часть себя, прежде чем скрыться, оставлял единственную возможную дверь, через которую можно было пройти, чтобы в итоге завести человека в тупик и убить. Или устраивал погоню, в которой давал жертве ложное чувство, что она может убежать, чтобы только потом понять, что выхода нет. Это было жестоко. Но разве люди поступали с ним лучше? Так и стоял Хагги, ожидая очередную заблудшую жертву, игнорируя уже давно привычный голод и скуку, которую было нечем развеять. Разве это та свобода, которою Он обещал? Стоял бы он и дальше, но вдруг Хагги услышал шум со стороны вестибюля. Сначала он было подумал, что это какая-то забрёдшая игрушка. Но через некоторое время ворота стали открываться. Никто из маленьких игрушек не смог бы это сделать, а другие большие игрушки здесь практически не бывали. А это оставляет только… Человек! Хагги уже почти потерял надежду, что кто-нибудь придёт. А это значит, что он должен произвести наилучшее впечатление, прежде чем начать охоту. Заняв уже привычную после стольких лет «приветственную» позу, Хагги начал ждать, когда очередная жертва пройдёт дальше в зал. И вот из мрака коридора вырисовывается тёмный силуэт, на фоне которого яркий разноцветный ГрабПак особенно сильно выделялся. Всё из-за пятнистой серо-чёрной формы, которую носил человек. Хагги не смел смотреть прямо на него, чтобы не выдать себя, но всё же смог разглядеть его периферическим зрением. Что сразу же выделялось, так это то, что он не был похож ни на одного человека, которых ему приходилось видеть. Он узнал шлем на его голове, защитный жилет и оружие, которое очень отдалённо похоже на то, которое использовали охранники на нижних уровнях фабрики, в зоне, где были заключены живые игрушки. Но при этом ничего из того, что носил этот охранник (а кем ещё мог быть вооруженный человек?), не было похоже на то, что носили сотрудники фабрики. Всё в нём говорило о том, что это не простой любопытный человек или сотрудник фабрики, вернувшийся за чем-то. Но Хагги не беспокоился об этом. Хоть он и не был самым сильным, самым быстрым или просто самым опасным из игрушек, благодаря своему большому телу, он был сильнее и быстрее любого человека. Он убедился в этом во время Часа Радости. И всё же, его немного нервировала необычность этого человека. Он не знал, было ли это его оружие, внешний вид или уверенность в шаге, которой не было у других людей, приходивших сюда, но что-то подсказывало ему, что это не будет простая погоня и убийство, как обычно. Тем временем, человек подошёл к его подиуму и прочитал информационный стенд с музыкальной записью, которую он проиграл нажав кнопку. Хагги улыбнулся бы шире, если бы не боялся быть раскрытым. Всё-таки была одна вещь, которая могла его немного развлечь. Эта старая музыкальная запись, которой раньше любили нескладно подпевать дети. А когда он был один, Хагги сам иногда включал её, порой по несколько раз подряд, и слушал её, пока не надоест. Закончив слушать музыку, человек посмотрел на него. Тогда Хагги заметил деталь, на которую не обратил внимание или не разглядел сразу. Лицо человека было полностью закрыто черной маской. Он уже видел людей в масках. Это были либо медицинские маски, которые обычно носили учёные, либо красные противогазы. Но хоть маска человека и была отдалённо похожа на противогазы сотрудников, из-за двух деталей снизу, больше она ни на что не была похожа. Четыре линзы маски будто глядели сквозь него, и на секунду Хагги забеспокоился, что человек раскрыл его. Но затем он отвёл взгляд, переведя его на остальной зал. Хагги бы выдохнул, если бы у него была такая возможность. Он и не заметил, что так напрягся. Эти прятки на виду взволновали его больше, чем он думал. Скорее всего это из-за того, что он не видел людей уже много времени. Вдруг, человек заметил что-то на полу, и это были не коробки с обычными игрушками Хагги Вагги. Хагги уже не мог точно разглядеть, что он делает, но слышал, как он растолкал коробки и возился с чем-то. После раздался тихий щелчок, и человек снова вошёл в его поле зрения, отойдя на некоторое расстояние и наведя на него маленькое устройство. Фотоаппарат, как помнил Хагги. Они были у многих посетителей, которые приходили сюда, и люди любили фотографировать его с их детьми. Ему тоже нравилось, хотя вспышка раздражала. Неожиданно, человек в первый раз что-то сказал. — Улыбнись шире, здоровяк, — сказал он и фотоаппарат в его руках щёлкнул. Без вспышки, к счастью. На мгновение Хагги забылся и хотел сделать то, что он сказал, но вовремя одумался, лишь слегка дернув губами. К его облегчению, кажется, человек ничего не заметил и просто убрал фотоаппарат в небольшую сумочку на поясе и продолжил исследовать зал. Он осмотрел весь зал, подергал за ручки всех дверей и, наконец, пошёл к запертым воротам, единственным, которые он мог открыть своим ГрабПаком. Хагги этого не видел, но зато слышал, как человек выстрелил рукой по сканеру, который внезапно отключился. Как он и рассчитывал. Этот сканер всегда барахлил, а сотрудники его всё никак не меняли. Потом его уже было некому починить. Единственный способ восстановить его работу — это попасть в комнату «Энергия» и восстановить электричество. Но она заперта, а ключ был у него, спрятанный, чтобы человек его не заметил. Когда он ещё раз попытается открыть дверь, Хагги возьмёт ключ в руку и… … Но ничего Хагги не успел сделать, когда раздался звон разбитого стекла. На этот раз он не смог удержаться и от неожиданности вздрогнул и дёрнул головой в сторону звука, но через мгновения вернулся в «позу». Но, походу, человек этого не заметил, так как Хагги вскоре услышал возню и треск стекла, а затем звук открытия второй двери в коридоре. Наконец, когда звуки затихли, он осторожно развернул голову в сторону двери в «Энергию» и увидел то, на что он вообще не рассчитывал. Стекло в двери, от которой у него был ключ, было разбито. Сама дверь была всё ещё закрыта. Человек просто взял и… разбил еë? Это очень обескуражило Хагги. Хоть это и не было чем-то экстраординарным, но он никогда не видел людей, которые просто так, без сомнений, что-то ломали. Но, хотя это и немного портило план Хагги, это было не всё, что он задумал. И, возможно, даже хорошо, что он не показал ключ этому человеку, потому что это могло закончиться не так, как он хотел. Поэтому он тихо сошёл с подиума и забрался на конвейер, чтобы залезть в проход в стене. Это было не всё, что он задумал. Вскоре человек должен открыть ворота, и охота начнётся. Возможно, это будет намного интересней, чем всё, что происходило за последние несколько лет…***
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!