17. Статуи.

      От пульта управления дверьми доносился писк, и на нём моргал красным последний маячок. Другие два светились зелёным. Уно поднялся наверх и потянул за третий рычаг. Из системы оповещения, как и в предыдущие два раза, раздалась музыкальная нота, а затем заговорил голос Стеллы Грейбер:       — Боже… Ты уже играл в это раньше? Ты очень хорош! Кажется, ты готов к финальной игре. Статуи!       Уно краем уха слушал запись, пока осматривал своё снаряжение. На его черной форме с камуфляжем уже было невозможно определить, какие пятна были самим камуфляжем, а какие грязью с пылью. Ему и правда стоило найти свободные десять минут, чтобы хотя бы немного почистить её. Пока он пытался стереть часть грязи с рукава своей боевой куртки, Стелла тем временем продолжала говорить:       — Последуй вниз за Мамочкой в последний раз. Я надеюсь ты провёл весёлый день в Игровой станции. Увидимся в следующий раз.       — Лучший в моей жизни, — пробормотал он, бросив попытки избавиться от грязи. Без какой-нибудь щётки или мокрой тряпки на худой конец хоть как-нибудь очистить форму не представлялось возможным. А до тех пор придётся ему ходить в новом — «грязевом» камуфляже.       Когда Стелла попрощалась, и запись закончилась, секундой позже начала открываться последняя гермодверь. Ну, то есть попыталась открыться.       Услышав странный шум, исходящий со стороны двери, Уно выглянул из-за пульта и увидел, что тяжёлая металлическая преграда едва сдвинулась с места. Мгновением позже запищал аварийный маячок на гермодвери, и распахнулся люк, из которого выскочила ручка. Очевидно, что дальше Уно придётся открывать её самому.       «Походу, механизм открытия накрылся. В принципе, грех жаловаться. Слава Богу, что остальные ворота вообще смогли открыться, и мне даже не пришлось решать ребусы для этого», — усмехнулся в мыслях Уно и начал спускаться вниз. Банзо тоже пошёл за ним.       — Сколько себя помню с этой дверью всегда были проблемы. Сколько бы её не пытались починить, она всё равно постоянно ломалась, — решил прокомментировать эту ситуацию Банзо, спрыгивая по ступенькам рядом с человеком. — В таких случаях её обычно открывали либо сотрудники, либо сама Мамочка. Не знаю, почему её так и не смогли починить.       «Потому что кустарный ремонт был дешевле, чем замена всего механизма. А зачем переплачивать, если при поломке и так можно открыть? Тем более, что голова болела не у начальства, а у сотрудников», — усмехнулся Уно над компанией, владеющей фабрикой. Неважно где и когда, мышление богатых людей, экономящих на мелочах, никогда не менялось.       Он встал справа от гермодвери, аварийная ручка находилась на другой стороне. Очевидно, что она была предназначена для захвата с помощью ГрабПака, потому что её было невозможно ни потянуть, ни толкнуть своими руками. В этой фабрике вообще почти ничего не возможно без ГрабПака.        Поэтому Уно его и использовал, запустив сразу обе руки. Схватившись за ручку гермодвери, он уперся в небольшое ограждение, чтобы его самого не утянуло вперёд. Затем зажал крючки на пускателях и кабель начал втягиваться обратно, потянув за собой дверь. К счастью, неисправный механизм не заклинил саму гермодверь. Раскрыв её до упора, Уно вернул руки обратно.       Уно и Банзо открылся вид на всё такой же коридор, как и многие другие. Только вместо обычной красной, голубой и жёлтой плитки на белом фоне, здесь была синяя и фиолетовая, в соответствии с цветами ПиДжея, которого ему предстояло встретить. Впереди его ждала последняя решающая игра, и он мог бы пойти в самое пекло прямо сейчас. Но сперва ему нужно было сделать одну вещь. Или, если точнее, сказать.       — Дальше я пойду один, — заговорил Уно неожиданно для встрепенувшегося кролика, который всё также стоял рядом с ним.       — Что?! Почемуу? — удивлённо и даже немного обиженно протянул Банзо и посмотрел на человека.       — Я не знаю, что Паучиха могла приготовить для нас впереди. Дальше идти вместе опасно. Для тебя, конечно, — добавил он в конце и посмотрел на игрушку. И то, что Уно говорил, не было преувеличением ни на каплю. Вагги уже почти оторвали от кролика кусочек, и тогда это была относительно малоподвижная игра, где они постоянно находились рядом друг с другом. А в Статуях? С большой вероятностью такое не прокатит. Когнитивный тест и тест на реакцию уже были, поэтому остался самый банальный из всех возможных тестов — физический. А это значит, что стоять много не придётся.       — Но мы же через столько всего прошли вместе! — продолжала спорить игрушка.       «Не через так уж и много, на самом деле. Но для впечатлительных и этого хватит на целое приключение», — заметил в мыслях Уно.       — И я всё ещё могу тебе помочь! Я могу убедить ПиДжея пропустить нас! — пытался придумать причины Банзо, чтобы пойти вместе. Однако это не имело значения, Уно оставался категоричен в своём решении.       — ПиДжея ты может и убедишь, а вот Мамке что ты скажешь? — сказал человек, одним вопросом разрушив довод игрушки. Банзо не нашёлся, что на это ответить. Поэтому после небольших размышлений он решил зайти с другой стороны.       — Но… Но у тебя же есть оружие, да? Если она попытается нам что-то сделать, ты её легко остановишь, не так ли? — сказал Банзо, показав лапой на его пояс с пистолетом, ножом и шокером. И это был очень сильный аргумент, ведь он был прав. Но было одно весомое «но», о котором он и не подозревал.       «Эх, если бы всё было так просто. Просто выстрельнул и забыл», — вздохнул в своих мыслях Уно. «Но на ответ этого вопроса нужно подойти более деликатно. Не хочу ему объяснять, по какой причине я брожу по этой фабрике. Да и начальству лишняя болтовня об этих вещах явно не понравится. Хорошо, что он вообще не интересовался, зачем я здесь. И всё же, что мне ему сказать…», — задумался на несколько секунд человек, пока кролик-игрушка вопросительно смотрел на него.       Когда ему пришла мысль, как объяснить его «пацифизм», он, наконец, заговорил:       — Как ты думаешь, если бы я просто стрелял налево и направо, мне бы пришлось играть во все эти игры? Почему я не убил Розовую Паучиху при первой встрече? Почему не убил Вагги, когда они напали? Почему играл в эту раздражающую Музыкальную память? — устроил Уно бомбардировку вопросами, пока Банзо смотрел на него широко раскрытыми глазами.       — Музыкальная память не раздражающая, она весёлая, — пробормотал немного расстроено Банзо, опустив голову. Кролик обратил внимание совсем не на ту часть его вопросов, на которую Уно хотел бы, чтобы он обратил.       — Банзо, сейчас не об этом идёт речь, — вздохнул Уно, сдержавшись от того, чтобы положить руку на маску.       — Эм, ну, ты помог мне и Вагги, потому что… — кролик на секунду задумался, приложив лапу к подбородку. — Ты хороший?       Уно не понял, спрашивал ли кролик его или был просто не уверен в ответе. Лично ему было всё равно, что о нём думали, он просто делал свою работу. Но от этого можно было оттолкнуться.       — Если я хороший, почему я должен убивать Паучиху?       — Потому что она плохая! — без сомнений воскликнул кролик, в этот раз уверенный в своём ответе.       — Не спорю. Но по такой же логике, я мог бы убить Вагги. Или даже тебя, — резонно заметил Уно, заставив кролика немного вздрогнуть. Возможно, это прозвучало жёстко, но мягкими словами результата было добиться сложнее.       — Но мы же не плохие… — пробормотал Банзо, понуро посмотрев на пол.       — Сейчас я знаю. И не говорю, что вы плохие. Но тогда я не знал об этом, и вы пытались меня убить, и что бы тогда было, если бы я убивал «плохих»? — сказал он, показав кавычки пальцами, когда кролик поднял взгляд на него.       -… — Банзо не нашёлся, что на это ответить и просто смотрел себе под ноги. Пока вдруг не завалил человека вопросами.       — Тогда, получается, ты вообще никого не убиваешь? Зачем тебе тогда оружие? И ты же солдат, да? Разве они не убивают? — начал спрашивать кролик человека, как просто любопытный ребёнок. Он как будто уже забыл о довольно тяжёлом разговоре до этого. Удивительная стрессоустойчивость.       «Я чувствую, что сейчас кто-то умрёт. И, учитывая все обстоятельства, скорее всего, это я застрелюсь», — Уно хотел сейчас схватиться за голову. Он хотел избежать лишних вопросов, а в итоге их стало только больше. Как же было просто с немыми аномалиями.       — Оружие мне нужно для самообороны. И, пожалуйста, не заставляй меня использовать его, чтобы защититься от твоих вопросов, — сказал человек, снова вздохнув и положив руку на маску.       — Хи-хи, извини. Мне просто было интересно! — сказал в свою защиту Банзо, выставив перед собой лапы. — Я понял, больше спрашивать не буду.       — Это, конечно, хорошо, что ты понятливый. Но ты понял, почему ты должен остаться здесь?       Банзо посмотрел в сторону, потерев затылок, и, вздохнув, сказал:       — Ладно, я понял, что там для меня опасно, и ты лучше справишься один.       — Но, пожалуйста, будь осторожен! — снова посмотрела на человека игрушка. — Мамочка точно попытается тебя убить, даже если ты победишь! Она ненавидит не только сотрудников, но и вообще всех людей, кроме детей!       — Если придётся, лучше убей её. В ней всё равно нет ничего хорошего… — пробормотал под конец Банзо, что прозвучало удивительно мрачно для обычно позитивного кролика. Сумасшедшая большая игрушка принесла немало боли для многих маленьких игрушек и убила не меньше. Даже такие оптимисты, как Банзо, желали ей только смерти.       «Надеюсь, что всё же до этого не дойдёт», — подумал про себя Уно, отведя взгляд в сторону. Он на мгновение снова задумался, как же справиться с Паучихой без летального исхода для одной из сторон. Но в голову опять ничего дельного не пришло. Видимо, ему придётся снова импровизировать на ходу.       — Не беспокойся. Я как-нибудь справлюсь с ней, — ответил просто Уно, снова посмотрев на кролика. — А до этого, я тебе советую спрятаться где-нибудь до моего возвращения.       — Хорошо. Но пообещай, что ты вернёшься живым, ладно? — посмотрел на него умоляюще Банзо. Уно немного скривился под маской и посмотрел в сторону. Он не любил обещаний. Особенно таких, чьё выполнение нельзя было гарантировать.       — Такого я обещать не могу. Но выжить всё же постараюсь.       Банзо немного обеспокоенно взглянул на него из-за его ответа, но всё же улыбнулся и сказал:       — Тогда удачи тебе. И передай ПиДжею привет от меня, хорошо?       — Ладно, передам. И спасибо. Удача мне не помешает.              Решив, что разговор на этом окончен, Уно двинулся с места и начал спускаться по лестнице в сторону игровой зоны. В тишине станции его шаги были особенно громкие. Она не была полной только из-за далёкого гула различных систем фабрики, которые до сих пор работали. Банзо ещё немного смотрел, как его друг-человек идёт по коридору, но, когда он, наконец, скрылся из его виду, решил прислушаться совета и уйти туда, где можно спрятаться.       Возвращаясь к Уно, он оказался в каком-то очередном техническом коридоре, когда свернул в открытую дверь перед закрытыми воротами. Похоже, так просто попасть в игровую зону он не сможет. Пройдя немного прямо, он оказался в тупиковом помещении со старыми-добрыми электрическими столбами. Хотя в последний раз он видел их не так уж давно. Прямо перед встречей с Мамочкой. И, честно, лучше бы вообще больше не видел.       Здесь также была пара устройств, состоящих из раздатчика и приёмника заряда. Повертев головой по сторонам и посмотрев на почти голые стены, он сначала не понял, что со всем этим делать. Но затем проследив за проводом приёмника, Уно понял, что остальная часть головоломки находится сверху. А то, что это головоломка, он уже понял интуитивно, только заметив столбы.       «Дай угадаю. Ворота откроются, когда я решу эту головоломку. Это уже становится клише», — подумал Уно с небольшой скукой. «Хорошо хоть, что они обычно лёгкие. Тратить по несколько часов, чтобы открыть один проход? Нет уж, простите. У меня на такие случаи в рюкзаке есть плазменный резак».       Но перед тем, как начать решать головоломку, Уно решил сначала послушать картонную вырезку с мопсогусеницой, или же, по-другому, ПиДжеем. Она стояла в углу этого помещения, и Уно уже рассчитывал, что запись будет такая же «проклятая», как и у вырезки с Конфетным котом. Он подошёл к ней, немного осмотрел, а затем нажал на кнопку.       — Хочешь поиграть с ПиДжеем? — раздался из динамика немного гнусавый и тявкающий голос. Который, на самом деле, очень подходил собачей стороне ПиДжея. Если бы собаки, а конкретнее мопсы, могли говорить, то они бы, скорее всего, так и звучали.       — Гусеница или мопс? — следующая реплика.       — Могу подать тебе все свои 400 лап.       — Ммм, я изголодался по вкуснейшим косточкам. А у тебя есть немного косточек для ПиДжея? — эту реплику можно было бы воспринять двояко. Но только если ты ищешь скрытый подтекст в каждом слове. Потому что звучало это совсем не угрожающе.       — Брау. Брав! — это был его лай. Ну разве опасная собака будет так лаять? Хотя это всего лишь запись. Кто знает, какой он на самом деле.       Уно нажал кнопку ещё раз, но вместо слов услышал только помехи. К его удивлению, это была самая обычная запись без какого-либо криминального содержания. Видимо, его ожидания были слишком велики.       — Ну, тогда ладно. Теперь посмотрим, что у нас здесь, — сказал Уно и вернул внимание на головоломку, уже морально готовый к вынесу мозга.       .       .       .       Как оказалось, головоломка была вовсе не сложной. Пару минут он потратил, чтобы понять, как её решить, и ещё пару минут на само решение. Самой сложной частью в ней было добраться до контактов, расположенных по отдельности в недоступных снизу местах прямо под потолком. Для этого здесь была пара ручек наверху для захвата ГрабПаком. Но был нюанс. Одновременно можно было схватиться только за одну из них, пока другая была скрыта в нише. Но, передав заряд на приёмник, вторая ручка выдвигалась, а первая, наоборот, становилась недоступна. Это было очередное невероятно «гениальное» и бессмысленное архитектурное и инженерное решение в этой фабрике. Но, по крайней мере, оно не было слишком раздражающим, как некоторые другие.       Поэтому, чтобы решить головоломку, Уно сделал череду простых действий: поднялся к первому контакту, схватил его синей рукой, спустился, обмотал кабель вокруг столбов, зарядил приёмник, поднялся на выдвинувшейся второй ручке ко второму контакту, встал на небольшой выступ перед ним и, наконец, соединил вторую руку с контактом, открыв ворота.       Это звучит легко, да и делается также несложно. Но когда осознаешь, что тоже самое могло бы сделать простое нажатие кнопки, или, на худой конец, перевод рычага из одного положения в другое, тогда понимаешь, что просто потратил кучу времени и сил на практически бессмысленные действия. Но главное, что ворота открылись, и ему не придётся повторять это когда-либо снова.       «Я повторяюсь, но как же я не завидую тем, кто здесь раньше работал», — подумал Уно, спустившись вниз. «И я когда-то думал, что в Фонде SCP условия труда отвратительные. Но здесь… Что это за звук?»       Он прервал свои размышления, затихнув как у себя в голове, так и снаружи, не двигаясь и прислушиваясь к странному шуму, похожему на… шлёпанье? Звук раздавался за стеной и был похож на то ли шлепки, то ли хлопки по полу, только умноженные в пару десятков раз по количеству. Как будто кто-то шёл, только у него было… несколько десятков ног?       «Как у одной мопсогусеницы», — понял Уно, кто мог бы издавать такие звуки. «И это значит, что он идёт/ползёт прямо за этой стеной».       Шлёпанье ещё долго продолжалось, но через какое-то время оно, наконец, начало отдалятся. Можно было просто сделать вывод о длине игрушки. И она была длинной. Очень длинной.       «Кажется, ПиДжей движется в игровую зону. И мне тоже туда надо. Так что не будем заставлять Паучиху ждать больше», — подумал Уно и пошёл по коридору к воротам. За стеной он всё ещё слышал топот большой игрушки, голова которой уже, скорее всего, была в самой игровой зоне.       Выйдя из технического коридора и вернувшись в обычный коридор, он увидел, что ворота уже поднялись. А за ними открывался вид на поистине огромное помещение. Оно тянулось так далеко, что было невозможно увидеть его конец. Сложно поверить, что всё это было построено для тестирования детей. Под фабрикой детских игрушек, ко всему прочему.       Уно не сдержался и впечатлёно свистнул.       «Даа, кажется, у Фонда появился настоящий конкурент по масштабности подземных объектов. А ведь здесь где-то ещё должны находиться детский приют и лаборатории, которые, скорее всего, расположены ещё глубже. Да и зона содержания для экспериментов какая-никакая должна быть. Это ж сколько земли и камня они перекопали и вывезли? Насколько выгодно было продавать игрушки, если Playtime Co. могли себе позволить постройку всего этого места, а также плату нужным людям, чтобы они закрывали на это глаза?», — размышлял Уно, искренне поражённый масштабами этой фабрики. Хотя какая это уже фабрика? Очевидно, что всё, что находится на поверхности, лишь прикрытие для всего остального под землёй. Пусть при этом фабрика и продолжала выполнять своё истинное предназначение — производить игрушки и приносить огромную прибыль компании, которую они и вбухивали в строительство этих подземных мегасооружений и свои секретные исследования по созданию новой жизни.       «Походу, подземное метро им здесь действительно не только для развлечения детей нужно, а ещё и для быстрого перемещения между объектами», — пришёл к выводу человек. «Насколько я понял по словам Поппи, поезд же должен на поверхность вести? Будет неплохо узнать, куда ещё можно попасть на нём. Нда, чувствую, бродить по этой фабрике я ещё долго буду».       Закончив любоваться видом, Уно прошёл через ворота и, наконец, оказался в игровой зоне. Только по размерам помещения и некоторым конструкциям, которые были видны отсюда, он мог сказать, что это будет бег через полосу препятствий. Как он и предполагал.       Вдруг Уно услышал короткое шипение статики и знакомый музыкальный мотив за своей спиной. Обернувшись, он увидел всё такой же телевизор, подобные которому, казалось, были разбросаны во всех возможных случайных местах. Но в данном случае у этого было конкретное назначение, и на нём уже проигрывалась стандартная заставка Playtime Co. После вступления всё тот же диктор начал инструктаж:       — Добро пожаловать в Статуи. Эта продвинутая полоса препятствий разработана, что протестировать ваши физическую выносливость и силу. Правила простые. Когда свет погаснет, вы можете двигаться через препятствия.       За шумом телевизора краем уха Уно услышал приближающееся тихое шлёпанье маленьких ножек где-то спереди.       — Однако, когда свет включится, вы можете смотреть по сторонам, но не можете двигаться. Вы снова можете двигаться, когда свет опять погаснет. Любвеобильная мопсогусеница ПиДжей будет следовать за вами.       Когда диктор сказал это, из темноты за телевизором, подвешенным к стене, появились очертания большой головы. Медленно существо приблизилось на своих многочисленных маленьких относительно тела лапках в туфельках. И то, что в темноте ещё можно было принять за жуткого монстра, оказалось той самой мопсогусеницей.       Некоторые назвали бы её противной или даже страшной. Большие, немного выпученные глаза почти без белков, приплюснутая слюнявая морда, слегка затруднённое дыхание, свисающий язык из открытой пасти с неострыми на вид зубами. Да, немало кому покажется это отталкивающим. Но эти же люди назовут мопсов и бульдогов плохими породами собак только из-за их внешнего вида. Но Уно так не считал. Он вообще не считал, что бывают плохие породы собак. Даже если конкретно эта является игрушкой-смесью мопса и гусеницы.       — Если ПиДжей догонит вас, ваш тест завершён. На этом всё. Удачи, — закончил диктор и на этом запись закончилась обычным лозунгом компании.       Но Уно уже не обращал на телевизор внимания, а рассматривал ПиДжея, наклоняя голову из стороны в сторону для лучшей перспективы. Мопсогусеница тоже не оставляла его без внимания, с любопытством смотря на него и повторяя движения его головы. Не смотря на его, мягко говоря, не совсем естественный внешний вид, было не сложно сказать, что он чувствует. И сейчас он определённо казался довольно счастливым в предвкушении скорой игры.       В Статуи ПиДжей не играл очень давно. И это была его любимая игра.       Через несколько секунд, как закончилась запись, загорелся свет внутри наблюдательной комнаты, на окне которой по обычаю уже сидела Мамочка. Очевидно, она была здесь не просто для того, чтобы сказать «На старт, внимание, марш!». Нет, то, что она собиралась сказать, было гораздо интересней.       — Мне всегда было так грустно видеть, как дети уходят. Они называли меня Мамочкой, потому что ближе меня для них никого не было, — начала она рассказывать душещипательную историю. Правда, Уно слушал её только краем уха. Бросив на окно короткий взгляд, он вернул внимание ПиДжею, который тоже не обращал на Мамочку никакого внимания, продолжая смотреть на него.       «Говорят, плохих собак не бывает. Бывают плохие хозяева. Хм… Сейчас проверим, относится ли это к живым игрушкам, похожим на собак», — думал Уно и подошёл ближе к бетонным обломкам, на которых стоял ПиДжей. Мамочка продолжала говорить, в процессе своего монолога не обращая внимания на действия человека.       Мопсогусеница с любопытством наклонила голову набок, смотря на него сверху вниз. Когда Уно протянул ему одну руку ладонью вниз, ПиДжей наклонил голову в другую сторону, тихо и вопросительно проскулив. Игрушка втянула свой язык обратно в пасть и с интересом, а также с небольшой настороженностью приблизилась к предложенной руке и понюхала.       Приплюснутый нос мопса учуял разные запахи, некоторые знакомые, некоторые нет. Но один был наиболее отчётливый, который пробудил старые, далёкие воспоминания о былых временах. О временах до судьбоносного часа.       Запах человека. Запах хозяев.       ПиДжей в возбуждённой радости задышал чаще, снова высунув язык. Его задняя часть тела, которая всё ещё скрывалась где-то в темноте, затряслась из стороны в сторону в пародии махания хвостом. Он начал яростно облизывать протянутую руку человека.       «Хех, кажется я ему кого-то напомнил. Скорее всего, хозяина. И, судя по его реакции, он очень рад этому. Ну, даже в таком месте могли работать добрые люди, которые хорошо к нему относились», — слегка улыбнулся Уно за маской и протянул вторую руку, начав чесать ПиДжея под подбородком, за щеками и ушами. «Смотря на его поведение, возможно, не все эксперименты Playtime Co. на животных были провальными и они смогли превратить настоящую собаку в игрушку. Не думаю, что, будь ПиДжей раньше человеком, он бы так себя вёл».       Смотря на радостную реакцию ПиДжея на него, Уно не мог поверить, что Розовая Паучиха приготовила это в качестве последней игры, которая по идее должна была стать решающей. Кстати, насчёт неё, кажется она, наконец, заметила, что он не обращает внимания.       — Но ты… Ты… Ты вообще меня слушаешь? — недовольно прикрикнула Мамочка, посмотрев на человека и заметив его взаимодействие с мопсогусеницей. Уно уловил изменение в её тоне и понял, что «немного» отвлёкся от её монолога и пропустил мимо ушей большую его часть. Не то чтобы он как-то сожалел об этом. Ему очень нравились собаки.       С небольшим вздохом разочарования он отстранился от ПиДжея, который грустно заскулил, когда почесушки прекратились, и посмотрел на Мамочку в наблюдательной комнате. Она выглядела не очень довольной.       Ему было всё равно.       — Продолжай. Я слушаю, — как ни в чём не бывало сказал Уно. В мыслях он сделал пометку как-нибудь переслушать её монолог на записи. Кто знает, может, она и вправду сказала что-нибудь важное.       Мамочка посмотрела на него раздражённым взглядом ещё немного, а затем продолжила говорить:       — Ты пришёл сюда неизвестно зачем. Носишь оружие, но не используешь его для убийства. Помогаешь игрушкам, которые пытались тебя съесть.       «О, так может мы всё же договоримся и мирно разойдёмся?», — проскочила обнадёживающая мысль в голове Уно.       — Но Мамочка всё понимает. Она всё знает. Когда их специалисты не справились сами, они решили просто прислать кого-нибудь другого. Того, кто сможет исполнить их гнусные планы.       «Нет, всё же, видимо, не договоримся», — подумал он с невозмутимым выражением лица.       — Однако, будь уверен, ты не найдёшь здесь того, что ищешь. Единственное, что тебя ждёт впереди, — это просто смерть. В абсолютном. Одиночестве.       В этот раз не было ни злобного смеха, ни фальшивого пожелания повеселиться. Она просто молча скрылась в темноте комнаты. В этот же момент, свет в помещении потух и заиграл унылый мотив. ПиДжей начал неспеша сползать с обломков, всё время не сводя взгляда с Уно. Как и говорил диктор в телевизоре, если он догонит игрока — игра окончена.       «Что бы ты там себе не надумала, в одном ты ошиблась точно», — Уно начал неторопясь бежать к открывшемуся заграждению. «Умирать я пока не собираюсь. Ну, или в ином случае, по крайней мере, я умру, сделав свою работу. Никто никогда и не гарантировал моё выживание. Я и так уже выбирался живым из неприлично большого количества смертельно опасных ситуаций. У меня уже достаточно много пропущенных от Смерти», — он усмехнулся над своими мыслями, тем временем забежав в первое препятствие. Хотя это сложно назвать препятствием — просто узкий коридор, заворачивающий на 180 градусов несколько раз, по которому нужно было просто быстро пробежать.       Свет загорелся, и музыка затихла. Уно остановился, как и требовали того правила. Топот маленьких ножек постепенно приближался позади него. Но если ему не придётся стоять слишком долго, мопсогусеница навряд ли догонит его.       Свет потух, снова заиграла унылая мелодия, и Уно побежал дальше трусцой. Он не видел смысла нестись сломя голову. Эта полоса препятствий была рассчитана на детей, а не на взрослых, не говоря уже о профессиональных солдатах. А сам ПиДжей двигался едва достаточно быстро, чтобы поспевать за ним.       На мгновение Уно задумался, а что будет, если он продолжит идти, когда свет включится. Кто его сможет остановить? Ну, разве что Мамочка, которая, скорее всего, откуда-то наблюдает за игрой. Он не думал, что ПиДжей попытается напасть и навредить ему. Это была просто добрая собака, которой хотелось внимания. Вот был бы на месте мопсогусеницы SCP-939, вот тогда да, Уно бы не сомневался в намерениях слишком разговорчивой красной «собаки».       Уно всё же решил лишний раз не «экспериментировать», нарушая правила, и поэтому послушно стоял на месте, пока горел свет, а когда лампы тухли — начинал двигаться. И так он добрался до следующего препятствия. Это были просто кольца, подвешенные в нескольких метрах над бассейном с поролоновыми кубиками. Вот только расстояние между кольцами было слишком большим, чтобы двигаться по ним своими руками. Здесь был нужен ГрабПак, чтобы хвататься за них.       Забравшись по лазу из перекладин на платформу, Уно подождал, пока снова потухнет свет, а затем начал двигаться над бассейном по кольцам. Ему было не привычно использовать ГрабПак таким образом, поочерёдно запуская руки, чтобы хвататься за кольца, но он быстро адаптировался и вошёл в ритм. Что хорошо, кольца было прекрасно видно в темноте благодаря яркой подсветке, так что промахнуться было сложно.       Конечно, было бы странно, если бы всё прошло гладко. В конце концов, в этой фабрике постоянно что-то шло не так. Поэтому, когда он схватился за очередное кольцо, оно неожиданно оторвалось от крепления.       — Твою же ж-! — воскликнул от такой подставы Уно. Он уже отпустил предыдущее кольцо, поэтому, естественно, полетел вниз. К счастью, на такие случаи здесь и был мягкий бассейн. Упав в него, он погрузился в кубики по пояс.       В этот же момент снова загорелся свет.       — Тьфу ты, ведь почти же до конца долез, — проворчал Уно и с раздражением посмотрел на оторванное кольцо в руке ГрабПака. Между ним и концом бассейна было лишь чуть больше трёх метров.       Пока горел свет, он решил обернуться и посмотреть на ПиДжея. Мопсогусеница забралась на верх балки, к которой крепились кольца, и сейчас ползла по ней. В данный момент его тело было видно полностью, и, по прикидкам Уно, ПиДжей был длиной почти 20 метров. И это было весьма и весьма немало.       Уно попробовал пошевелиться и ему быстро стало очевидно, что эти жалкие три метра в бассейне с кубиками своим ходом он будет преодолевать неприлично долго. Поэтому вместо этого он использовал ГрабПак, чтобы зацепиться за перекладину спереди и вытянуть себя, что было намного быстрее.       Наконец, Уно вылез из поролонового бассейна и оказался перед тремя входами в трубы с надписями над ними: «Легко», «Средне», «Сложно». Он не стал лишний раз раздумывать над выбором и просто полез в среднюю трубу. Так как препятствие было рассчитано на детей, для взрослого человека в ней было довольно тесно. Для скорости ему пришлось ползти на четвереньках, что со стороны выглядело довольно нелепо. Но внутри трубы его никто не мог увидеть, так что ему было всё равно.       Так, с паузами, когда замолкала музыка, он, наконец, вылез из извилистой трубы и оказался перед следующим препятствием, также с бассейном кубиков. Честно, Уно уже заскучал от этой «погони». Эти Статуи не были ни интенсивными, ни напряжёнными, ни даже раздражающими по сравнению с другими играми. Они были медленные и унылые, а музыкальное сопровождение ещё больше добивало интерес. Но, вероятно, он был слишком строг к детской полосе препятствий. ПиДжей вот сейчас вылазил из трубы и почти светился от радости. Игра, как ни странно, приносила ему невероятное удовольствие, хоть его целью было просто ползти за игроком.       Пока горел свет, Уно успел осмотреть следующее препятствие. Это был бассейн с синими кубиками, внутри которого были ещё большие жёлтые кубы, по которым он и должен был допрыгать до конца. Но ему так не хотелось куда-то там прыгать, да ещё пытаться удержать равновесие на наклонных поверхностях, рискуя снова упасть в эту пародию на болото.       В течение всего забега он так и не заметил Мамочку в наблюдательных окнах игровой зоны. Без понятия, куда она там уползла, но, видимо, за ним сейчас никто не наблюдал. Ну, кроме самого ПиДжея, но за него Уно не беспокоился. Поэтому он решил воспользоваться этой возможностью и просто пойти по лёгкому пути.       Когда снова заиграла музыка, Уно в полутьме подошёл к бортику бассейна слева. Он был достаточно широким, чтобы по нему можно было без проблем пройти. Поэтому Уно так и сделал. Было ли это грубым нарушением правил? Ну, он так не считал. В правилах вообще, кроме света и музыки, не упоминалось, как он должен преодолевать препятствия. ПиДжей же полез по большим жёлтым кубикам, периодически погружаясь в бассейн и вылезая из него.       «Это, конечно, большой недосмотр со стороны архитекторов. Обычно они портят мне жизнь, а не делают её легче», — усмехнулся Уно, идя по бортику. «Хотя сомневаюсь, что какой-либо ребёнок решился бы злоупотребить такой возможностью пропустить препятствие. Да что уж там, не всякий взрослый бы рискнул», — подумал он и пнул кубик, попавшийся на пути. Тот улетел в тёмную бездну, край которой был в считанных от него. Один неверный шаг, и он сам мог бы упасть туда.       «Не понимаю, что это за странная тяга к бессмысленным глубоким ямам? Это уже какая, шестая по счёту в этой фабрике? Нет, наверно, даже больше. А ведь ещё такая же есть на другой стороне игровой зоны. Интересно, сколько сотрудников успело убиться из-за падений?», — задался вопросом Уно, стоя на месте и смотря вниз ямы, пока горел свет. Естественно, даже при нём он не видел и намёка на дно.       «И вообще, разве это место не для детей было предназначено? Тут буквально почти ничего нет для предотвращения падений. Эта оградка, которая мне даже до колен не достаёт, явно не в счёт. Я, конечно, понимаю, строили это место ещё когда правила техники безопасности были не такие строгие, но это уже просто новый уровень безответственности», — Уно мог только в недоумении покачать головой и продолжить идти, когда свет снова потух.       Наконец, когда он дошёл до конца бассейна, он оказался перед новым препятствием, которое уже успел до этого хорошо разглядеть. И это было не традиционное препятствие в стиле детской полосы препятствий. Нет, это было самое настоящее непреодолимое препятствие, которое можно было встретить только на таких заброшенных объектах, как эта фабрика.       Там, где должен был быть конец или хотя бы продолжение игровой зоны, был лишь огромный завал из кучи бетонных обломков. От пола до потолка — здесь не было ни одной возможности пройти через них. А учитывая, что музыка не переставала играть, а свет — периодически включаться и выключаться, становится очевидно, что победа в этой игре для него не предполагалась изначально.       «Так вот в чём был подвох. Миссис Длинные Ноги решила поставить мне шах в этой игре вот таким вот бесчестным образом», — покивал Уно своим мыслям, а затем снял рюкзак и достал из него что-то. «Вот только мата не будет. Потому что она просчиталась в выборе способа убить меня. А точнее, в выборе самого убийцы».       Уно встал и обернулся. ПиДжей уже вылез из бассейна с кубиками и медленно приближался к нему, растягивая игру до последнего. Он понимал, что его «жертве» уже некуда бежать, поэтому не спешил завершать своеобразную погоню. Но даже сейчас он всё ещё выглядел счастливым, как никогда раньше за последние года.       К сожалению, всему хорошему рано или поздно приходит конец. Так и эта игра должна была сейчас закончиться. Однако Уно знал, как сделать её финал таким, чтобы у ПиДжея точно не возникла мысль сделать что-то нежелательное по отношению к нему. И он знал, что это сработает. Это почти всегда срабатывает.       Когда между ними оставалось меньше трёх метров, Уно встал на колено и спрятал за спиной одну руку, держа в ней что-то. Он начал говорить так, как никогда ни с кем не разговарил, кроме собак:       — Молодееец, ПиДжей, умничка! Ты меня поймал. Ты такой хороший мальчик! А ты знаешь, что полагается хорошим мальчикам?       Что-что, а то, что человек начнёт хвалить его, ПиДжей не ожидал. Но это не значит, что он не был рад этого услышать. Конечно, он изредка играл с другими игрушками. Но это никогда не было похоже на его старую любимую игру в «Статуи». И тем более его обычно никогда не поощряли за победу.       Поэтому не удивительно, что радостное возбуждение ПиДжея лишь ещё больше возросло и он в предвкушение остановился в паре метров от человека. Его задняя часть тела уже не могла дёргаться сильнее, подражая отсутствующему хвосту. Сейчас, кроме внешнего вида, он ничем не отличался от самой обычной собаки.       Уно не знал, была ли это строжайшая дрессировка, или сама игрушка была умнее простой собаки, но её действия и реакции выдавали за собой интеллект и понимание, которые редко увидишь у животного. Он не стал томить больше, видя насколько ПиДжей был в нетерпении и достал руку из-за спины.       — Конечно, хорошим собакам полагается вкусное угощение! Иди скорее сюда, дружок! — сказал Уно и показал раскрытую обёртку с казинаком. Другой рукой он похлопал по колену, приглашая мопсогусеницу подойти ближе.       Конечно, он знал, что для собак вредно сладкое из-за того, что их организм плохо справлялся с ним. Вот только в самом ПиДжее от собаки было столько же, сколько в человеке от макаки. Поэтому Уно сделал ставку на то, что маленький казинак не навредит здоровью огромной игрушке. И почему казинак? Очевидно, потому что у него не было нормальных собачьих угощений, а с консервой пришлось бы дольше возиться.       Вот только Уно недооценил энтузиазма игрушки. Поэтому был безжалостно сбит с ног ударом с силой маленького товарного поезда, когда ПиДжей радостно налетел на него и чуть не отхватил ему руку вместе с угощением. Казинак исчез за долю секунды, поэтому сейчас эта счастливая и слюнявая морда начала облизывать лицо человека, навалившись на него сверху. Уно сейчас как никогда был рад маске на лице.       — Ну ладно — ладно тебе! Я понял, как ты сейчас рад, но можешь слезть с меня, пожалуйста? У меня кости не железные вообще-то, а ты весишь пару тон! — со смехом в голосе говорил Уно, пытаясь оттолкнуть игрушечную морду мопса переростка от своего лица и вылезти из-под него. Конечно, игрушка бы его не раздавила, но про его вес он не сильно преувеличивал. С таким длинным телом она точно весила не меньше тонны.       Наконец, мопсогусеница выпустила Уно, дав ему встать, но всё равно продолжала лезть к нему в лицо и пытаться облизать. Человек едва справлялся с таким яростно любвеобильным натиском. Он держал ПиДжея за голову и чесал его за ушами и подбородком, пока тем временем пытался придумать, что ему делать дальше.       «Всё закончилось даже лучше, чем я думал. Теперь понятно, почему Банзо был так уверен, что с ПиДжеем будет легко договориться. Но проблема в том, что хоть фактически игра завершилась и я «проиграл», я всё равно не смогу добраться до выхода из-за завала. Идти обратно тоже не вариант — ворота, как обычно, закрылись. И надо что-то скорее соображать, пока Паучиха не вернулась оттуда, где бы она сейчас не была. Не думаю, что она будет довольна тем, что увидит и, скорее всего, захочет завершить то, что планировалось изначально».       Уно кое-как уговорил ПиДжея слезть с него и решил осмотреться по сторонам, в поисках альтернативных путей отступления. Ему пришлось вытереть перчаткой слюни игрушки с визора, чтобы хоть что-то нормально видеть. На остальной части маски их было ещё больше, но он мало что мог сделать с ними сейчас.       Наконец, посмотрев наверх, почти под самый потолок, он заметил знакомое оранжевое свечение. И, конечно, это была ручка для захвата ГрабПаком, удобно расположенная прямо над одним из наблюдательных окон. Уно было всё равно, какой был смысл расположения этой ручки именно в том месте. Сейчас было главным то, что он мог этим воспользоваться, чтобы убраться отсюда.       И он мог бы уйти прямо сейчас, и, естественно, он собирался это сделать. Но он не хотел просто оставлять ПиДжея вообще без каких-либо указаний. Поэтому Уно свистнул, чтобы привлечь внимание игрушки и начал говорить:       — ПиДжей, слушай. Мне правда жаль об этом сообщать, но я должен покинуть тебя на данный момент.       Игрушка, которая до этого обвилась вокруг человека в несколько колец и лежала на полу у его ног, а сейчас смотрела на него, подняв голову, грустно заскулила и вопросительно посмотрела на Уно, словно спрашивая: «Почему?».       — Да, я знаю, что ты не хочешь прощаться так быстро, но, как ты уже мог заметить, у меня с Мамочкой, — ему трудно далось сказать это «имя», но обзови он её иначе, и ПиДжей мог бы не понять, о ком он. — Довольно натянутые отношения, и она будет не очень рада видеть меня живым. У меня просто нет выбора, кроме как уйти прямо сейчас.       Будь мопсогусеница обычной собакой, тогда, без сомнений, она бы не поняла, о чём он говорит. Но Уно уже ранее обратил внимание на необычно высокий интеллект игрушки для собаки. Даже сейчас он видел в глазах ПиДжея понимания больше, чем у некоторых учёных, с которыми ему приходилось общаться. Глубоко внутри у него даже начали зарождаться сомнения, была ли эта игрушка раньше собакой, а не человеком?       Но у Уно не было сейчас времени размышлять над этим, да и желания тоже. Убедившись, что ПиДжей понял и принял причину его ухода, он решил «подсластить пилюлю», перед тем как уйти.       — Я рад, что ты понимаешь. Хороший мальчик, — Уно ещё немного потрепал ПиДжея за ушами. — Можешь не беспокоиться, я ещё вернусь за тобой. И у меня будет кое-что вкусное для тебя.       Это сразу подняло настроение игрушке. ПиДжей начал хлопать своей задней частью по полу и снова пытаться облизать Уно. К счастью для человека, в этот раз натиск был слабее, чем в первый раз, и он его смог сдержать.       — Ну, ладно, теперь я точно должен идти, — сказал Уно и переступил через кольца мопсогусеницы. — Жди меня здесь, я постараюсь вернуться как можно скорее. А, и ещё, спрячься где-нибудь на всякий случай. Я не сомневаюсь, что ты можешь за себя постоять, но не хочу, чтобы Паучиха беспокоила тебя.       ПиДжей согласно гавкнул ему и начал уползать в сторону бассейна с кубиками. Он погрузился в него так же, как когда он полз за ним во время игры. Это заняло некоторое время, но в конце концов последний сегмент мопсогусеницы скрылся в кубиках. Без сомнений, откопать оттуда его будет сложно, поэтому маловероятно, что Мамочка хотя бы попытается сделать это. Зато, если Уно сейчас же не уйдёт из игровой зоны, она определённо попытается убить его, когда вернётся.       Поэтому он, наконец, подошёл к маленькой оградке, которая каким-то образом должна была предотвращать падения в бездну, и прицелился пускателем руки в далёкую ручку над окном. Это была сложная цель, но его опыт обращения с ГрабПаком позволил ему попасть с первого раза. Подёргав в кабель, чтобы убедиться в надёжности захвата, Уно поставил одну ногу на заборчик и с силой оттолкнулся, прыгнув вперёд и одновременно начав втягивать кабель.       Третья игра завершилась техническим поражением для Уно и счёт сравнялся. Не то, чтобы он был как-то недоволен. Он был всё ещё жив, и поэтому его всё устраивало. А вот кого точно такой исход не устроит, так это Мамочку. И Уно предчувствовал, что скоро будет финальная «игра», в которой и решится, кому достанется долгожданная победа, наградой за которую был уже даже не код от поезда. Наградой была его жизнь.