18. Они просто жертвы.

      Хоть ГрабПак и не делал пользователя Человеком Пауком, он всё равно оставался мощным инструментом для преодоления препятствий и решения различных задач. От хватания предметов и нажимания кнопок до подъёма к обычно недоступным местам. Его пользу было сложно недооценить. В чём очередной раз убеждался Уно.       Держась рукой ГрабПака за ручку, он долетел до стены и, сгруппировавшись, остановился об неё. Удар был весьма ощутимый, но не сравнимый с падением с такой же высоты. Уперевшись ногами, он зажал крючок на пускателе и начал идти вверх по стене, приближаясь к окну.       Перепрыгнув трубу по пути, он прошёл ещё несколько метров и остановился прямо на наблюдательном окне. Заняв более удобную позицию, он сделал глубокий вдох и оттолкнулся от стекла. Он сгруппировался, отлетев назад на пару метров, и с раскачки влетел в окно с двух ног. Стекло разлетелось в стороны крупными осколками, и Уно приземлился на плитку пола наблюдательной комнаты, предварительно вернув руку ГрабПака обратно.       Отряхнув с себя немного крошева разбитого стекла, он огляделся по сторонам оценивая окружение. Несколько столов у стены, складные стулья, стопки листов бумаги А4 — это была простая рабочая обстановка, которую много где можно было увидеть. Также разнообразия интерьеру добавляли распределительные щиты и пульт, с помощью которого, вероятно, раньше и управляли игровой зоной. Десять лет назад здесь собирались научные светила и наблюдали за ходом физического теста детей. Однако сейчас это место хоть и неплохо сохранилось, но всё равно выглядело довольно потрёпанно и заброшенно.       Уно немного прошёл по помещению, но остановился, посмотрев на пол, где были бурые пятна на полу. Ему было очевидно, что это очень старая засохшая кровь, но не это привлекло его внимание. Он наклонился, чтобы поднять листок бумаги, немного измазанный в той же крови, что была на полу, но всё ещё читаемый. В паре шагов лежал ещё один такой же, и Уно также поднял его. Оба были тестовыми бланками испытуемого Игровой станции — некой Макейлы Иссоп, как он успел прочитать.       Однако Уно не успел подробнее вчитаться в содержимое бланков. Через всё так же играющую музыку в игровой зоне он услышал какое-то движение, ещё далёкое, но определённо приближающееся. Он не долго раздумывал, кто это мог быть.       «Чёрт, явилась — не запылилась», — ругнулся он в мыслях. Он запихал тестовые бланки в один из карманов на брюках, и быстро зашагал в сторону двери, стараясь не шуметь слишком сильно. Подойдя к ней, он дёрнул за ручку.       Естественно, дверь оказалась закрытой.       — Вот же ж ситуация, — тихо прошипел он сквозь сжатые зубы. Сейчас у него не было времени на взлом двери. Он бросил взгляд на разбитое окно. Уже более отчетливо был слышен топот Мамочки. Судя по направлению звука, она приближалась со стороны входа игровой зоны и прямо к её концу, вероятно, в поисках его останков, которые она ожидала найти.       Уно быстро подошёл к столам у стены, а точнее к дыре в полу, которую заметил ещё раньше, осматривая помещение. Он посмотрел вниз и оценил, что яма была довольно глубокая и куда-то определенно вела. Человек бросил ещё один взгляд на окно, и ему показалось, что он увидел какое-то движение в темноте игровой зоны, пока играла музыка. Не тратя на раздумья и без того ограниченное время, Уно вдохнул и спрыгнул в дыру.       Падая вниз, он упёрся ногами и руками в неровные стенки вертикального туннеля, чтобы хоть как-то замедлиться. Пролетев несколько метров, он жёстко приземлился на ноги, погасив оставшуюся инерцию руками. Это была далеко не мягкая посадка, но, по крайней мере, кости по ощущениям были целы.       Он встал на немного болящие ноги и отряхнул перчатки от земли, как в этот же момент раздался голос Мамочки из игровой зоны:       — Куда ты ушёл?       Уно на всякий случай отошёл с зоны видимости дыры в полу наблюдательной комнаты. Место, куда он попал, было похоже на естественную пещеру или, скорее, на подземное ущелье, через которое раньше проходил технический тоннель фабрики. Вот только сейчас он был обрушен, отрезая ему путь через это самое ущелье.       — Игра окончена! Ты победиил! — продолжала звать Паучиха, наигранно растягивая гласные. Фальшиво-радостный голос не оставлял сомнений насчёт её истинных чувств. Очевидно, она не была рада его отсутствию.       — Вернись, и Мамочка отдаст тебе код. Клянусь на мизинце!       «Знаешь, что? Пожалуй, я просто найду Поппи и спрошу код у неё. А бумажку можешь оставить себе», — мысленно ответил Уно на «выгодное» предложение Мамочки. «А теперь надо сваливать отсюда, пока она не додумалась искать меня здесь».       К счастью, прямо над обрывом висела конструкция, за которую можно было схватиться ГрабПаком. Пустив руку, Уно схватился за неё и перемахнул на другую сторону, оказавшись в руинах технического тоннеля, по которому, к счастью, ещё можно было пройти. Дойдя по нему до завала обломков, он бросил взгляд наверх, где увидел через дыру в потолке ручку. Поднявшись с её помощью, Уно оказался в продолжении технического тоннеля.       — Мамочка знает, что игра очень трудная. Но Мамочка только что решила, что ты победил! — раздавалось издалека эхо её звонкого голоса. — Вернись.       Уно проигнорировал Паучиху и пошёл дальше. Впереди он увидел плакат с ней же, где она обнималась с игрушкой, похожей на неё, но имеющей отчётливые мужские черты, такие как синий цвет, угловатые формы тела и, конечно же, усы, а на голове была фетровая шляпа. И между ними была ещё одна меньшая игрушка — маленький жёлтый карапуз, похожий на них. Плакат гласил: «Мамочка Длинные Ноги и Семья».       «Так оказывается есть ещё Батя и Сынуля. Очень надеюсь, что мне не придётся с ними встречаться», — бросил Уно косой взгляд на постер, но не замедлил движения. Дойдя до поворота, ему снова пришлось остановиться, потому что коридор обрывался завалом из земли. Это место было почти полностью в руинах. Удивительно, как разрушения затронули эти тоннели, но при этом почти не коснулись других мест.       — Мамочка не врёт. Правила очень просты — ты умираешь, а Мамочка смотрит, аха-ха-ха-ха! — в её голос начали прорываться безумные нотки, а истеричный смех ещё больше дополнял картину. Если до этого ещё могли быть какие-то сомнения по поводу её психического состояния, то теперь их точно не было.       — ВЕРНИСЬ КО МНЕ! — определённо, Мамочка окончательно съехала с катушек.       «Что-то мне подсказывает, что я с ней всё же не смогу договориться, как с Синим Здоровяком», — невозмутимо подумал Уно. Он снова посмотрел наверх и увидел ещё один прорытый кем-то тоннель, по которому он мог подняться, зацепившись ГрабПаком за очередную ручку сверху.       — АРГХ! Как ты смеешь ослушаться меня?! Я найду тебя! Я найду тебя! А когда найду… Ха-ха-ха-ха, ты где? ГДЕ ТЫ?! — Паучиха совсем разъярилась, и её голос уже срывался на рычание, не оставив и намёка на прежнюю слащавость. Но, по мнению Уно, пусть лучше уж будет так, чем её обычная лживая маска доброты.       Поднявшись наверх, он оказался в продолжении полуразвалившегося коридора. Уно внутренне удивлялся, как он вообще смог сохраниться в таком относительно целом состоянии. Здесь даже до сих пор горел свет из чудом уцелевших лампочек! Это уже тянуло на какую-то пространственную аномалию, не меньше.       Прошло некоторое время, но Мамочку больше не было слышно. Видимо, она уже отправилась искать ненавистного ей человека. Уно же дошёл до тупика этого обрубка от коридора. Но, к счастью, здесь же была открытая вентиляционная шахта, в которую из-за отсутствия альтернативы он и полез. Вентиляция была его спасением и проклятием одновременно. Не сосчитать, сколько раз она выручала его в трудных ситуациях и не только в этой фабрике. Однако, с другой стороны, на нём уже не было свободного места для грязи и пыли, а его колени начинали протестовать против таких издевательств, что было даже удивительно с его физическими улучшениями.       Он вылез из шахты в какой-то небольшой подсобке. Дверь в ней был частично завалена обломками, и у Уно не было больших надежд на неё. В полутьме он разглядел ещё один цветастый плакат на стене. Он включил фонарик на шлеме и снова увидел Мамочку. Надпись на нём гласила: «Мамочка знает, что лучше!».       «Да неужели? Значит ли это, что мне лучше умереть?», — с иронией подумал Уно. Он опять посмотрел наверх, как и в предыдущие разы, и увидел ещё одну глубокую вертикальную дыру в потолке. Там же была ручка для ГрабПака.       «Такими темпами я скоро и до поверхности доберусь», — в этот раз без иронии заметил он, снова начав подниматься наверх, зацепившись рукой за ручку. «На какой я уже высоте по сравнению с Игровой станцией? Уже метров 50, наверное».       В очередной раз оказавшись на более высоком уровне, его взгляду предстало помещение, выглядящее намного целее тоннелей, по которым он только что прошёл. Хотя, это скорее было не самостоятельное помещение, а переход между ними. Доказательством тому была лестница, ведущая снова куда-то наверх. Вдоль неё тянулись разноцветные трубы, краска на которых частично облупилась от старости.       Он проигнорировал закрытую дверь, над которой было предупреждение об аварийности находящейся за ней комнаты, и начал подниматься вверх по ступенькам. В конце лестницы он увидел пересечение разных труб с клапанами и вентилями, и проход дальше. Пройдя через него, внимание Уно сразу привлёк размер помещения. А также яркие переливы на стенах, создающие красивые голубые узоры.       Их источник он обнаружил почти сразу. Поднявшись по нескольким ступенькам к чему-то вроде пульта управления, он увидел большой резервуар с кристально чистой водой в нём. А надпись из подвешенных над ним букв гласила: «Водоподготовка».       «У них в этой фабрике есть собственная водоочистная станция? Это удобно. Хм, интересно, а она тоже до сих пор работает?», — задался вопросом Уно, рассматривая сложную систему из труб, которые тянулись либо через стены, либо куда-то наверх. Потолка, кстати, видно не было, только тьму.       Однако, пока он осматривался, Уно неожиданно услышал какую-то возню и шёпот. Он замер на месте и прислушался. Его тактическая гарнитура могла усиливать тихие звуки, что обычно использовалось для того, чтобы слышать чужие шаги, но и разговоры подслушивать это тоже помогало, чем он и воспользовался. Он смог разобрать слова.       — Вот, теперь ты мне веришь? Я же говорила тебе, что видела настоящего человека в Игровой станции! — как можно тише говорил возбуждённый девчачий голос. Что всё равно было достаточно громко, чтобы услышать его и без наушников.       — Я в-вижу! Н-Но, пожалуйста, будь тише, вдруг он нас у-услышит? — сказал в ответ более тихий и заикающийся голос мальчишки.       — Пфф, не беспокойся, человек просто стоит там истуканом и смотрит в никуда. Он нас вовек не заметит! — уверенно заявила первая игрушка. То что это были какие-то маленькие игрушки Уно и не сомневался. И сейчас он не просто стоял на месте, а водил глазами по сторонам, пытаясь обнаружить место, где они прячутся и наблюдают за ним.       — Как ты думаешь, зачем он пришёл сюда? Может, чтобы попытаться стащить какое-нибудь барахло, как раньше это делали те забавные люди в резиновых костюмах? — спросила она у второй игрушки.       — Я-я так не думаю. Посмотри какой он с-страшный! Может он пришёл, чтобы с-съесть всех нас?! — ответил немного паническим голосом её друг, или кем бы он ещё ни был, стараясь при этом сильно не шуметь.       — Да не волнуйся ты так, Боб! Я уверена, что он даже ничего не сможет нам сделать, если заметит, как и другие люди раньше не могли. Хочешь, я докажу это?       — Лиза, пожалуйста, не надо! Ты только привлечёшь его внимание! И тогда нас было больше двух! — от большего испуга, как ни странно, «Боб» даже перестал заикаться.       — Лааадно, трус несчастный, — с небольшим разочарованием протянула «Лиза».       Уно же тем временем, потерпев неудачу в поиске игрушек невооружённым глазом, наконец, вспомнил, что он может использовать тепловизор для этого. Он немного увлёкся подслушиванием разговора и забыл об этом. Он сдержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Медленно поднеся руку к визору, Уно переключил его в другой режим.       — Что он делает?! — тихо воскликнул Боб.       — Вообще ничего, он просто всё так же стоит, хватит уже паниковать. Зачем он вообще сюда пришёл, чтобы просто постоять и посмотреть на воду? Какой-то этот человек странный, тебе так не кажется?       — Может в-всё-таки уйдём, пока н-не поздно? Мне страшнооо… — проскулила напуганная игрушка.       — Да ладно тебе ныть, у нас тут идеальное место. Говорю же тебе, он нас ни за что здесь не заметит.       — А если он у-услышит?       — Но ведь не услышал же ещё, да?       «И по двум пунктам ты ошиблась», — подумал Уно, наконец-то увидев пару игрушек, которые скрывались за парой труб так, что было видно только их глаза через небольшой просвет. Место и вправду было хорошим для слежки, однако тепловизору было всё равно, где ты прячешься, если было видно хоть одну часть тела.       — А е-если-, — не успел договорить Боб, как его резко прервала Лиза, посмотрев на него.       — Ой, да хватит тебе, вечно ты «а если это», «а если то». Вечно портишь всё веселье! — она уже даже не пыталась говорить шёпотом, полностью забыв о скрытности.       — Л-Лиза…       — Например, когда я предложила попробовать поискать Бокси Бу, ты сказал: «А если он съест нас?», и отказался идти.       — Лиза.       — Или когда я хотела вместе сходить в приют, а ты испугался какого-то большого глупого кота, живущего там.       — Лиза.       — Или вот-.       — Лиза! — Боб не выдержал и крикнул своей невнимательной и слишком самоуверенной подруге.       — Да что? Почему ты кричишь, разве ты не боялся, что человек нас услышит? — наконец обратила она внимание на его призывы, прекратив свою небольшую тираду.       — Он уже услышал. И он смотрит на нас, — ровным голосом сказал Боб. Что, скорее всего, означало, что он был очень напуган в данный момент.       — Что? — удивлённо спросила Лиза и, наконец, посмотрела на человека.       Тот в какой-то момент повернул голову и смотрел прямо на их укрытие.       — …Это ты виноват, — заявила она после небольшой паузы.       — Ч-Что?! Почему это я?! — возмутился Боб, даже ненадолго забыв о страхе.       — Ты громко крикнул, вот он нас и услышал.       — Он начал смотреть на нас ещё до этого!       — Ладно, может быть, он тебя и услышал, но я уверена, что он всё ещё нас не видит, так что можешь не волноваться, — небрежно помахала лапой игрушка.       — У него глаза светятся красным, и он смотрит ПРЯМО на нас! — указал на довольно очевидную деталь напуганный Боб.       — Ну и что? Здесь темно, он нас наверняка ещё не увидел, а только услышал. Что он может нам сделать?       Уно решил ответить на её вопрос и просто включил яркий фонарик на шлеме, посветив прямо на их укрытие. Это вызвало немедленную реакцию у пары игрушек.       — Вай! Не видит, говоришь?! Что может сделать?! Ты как хочешь, а я побежал отсюда! — яркий свет на пару секунд ослепил Боба, но он быстро сориентировался и дал дёру.       — Чт-! Э-Эй! Не бросай меня здесь одну! — как ни странно, вся бравада Лизы, как только она поняла, что их укрытие всё же обнаружили, быстро рассыпалась, и она так же быстро начала улепётывать за Бобом.       Единственное, что Уно смог разглядеть между труб, так это проблески синих и жёлтых цветов, пока обе игрушки буквально не залетели в узкую для человека вентиляцию. Он ещё немного посмотрел на место, где они скрылись, а затем покачал головой и выключил фонарик.       «Я, конечно, ожидал, что рано или поздно увижу других местных обитателей, а не только их останки, но не ожидал, что «первый контакт» пройдёт именно так», — подумал Уно, почесав шею. «Ну, надеюсь, так и продолжиться. Пусть наблюдают сколько душе угодно, лишь бы только не беспокоили».       — Ну, ладно. Теперь посмотрим, что у нас тут, — тихо вздохнул он и опустил взгляд на пульт управления.       Первое, что сразу бросалось ему в глаза, это было его странное расположение. А если точнее, чуть выше уровня пола. Без сомнений, у человека, который сделал этот пульт, было хорошее оправдание для этого.       Ну да неважно, без разницы, как выглядит сам пульт управления, главное то, чем он управляет. На нём, помимо всяких маленьких кнопочек и переключателей неизвестного предназначения, были две большие красные кнопки, которые недвусмысленно намекали, что, кроме них, больше ни одна другая кнопка не понадобится. Над ними были надписи, описывающие, что они делают. Левая поворачивала верх чего-то на 90 градусов, а правая — низ на столько же. Что именно и куда поворачивали, написано не было, но Уно логически предположил, что это был переход над резервуаром с водой, состоящий из двух сегментов — верхнего и нижнего. Судя по тому, что он видит, по этому мостику можно было попасть к трём проходам, если не считать ту сторону, с которой он мог на него зайти. Вот только, конечно, чтобы попасть к одному из этих проходов и на сам мостик, соответственно, ему, вероятно, придется изрядно потыкать на кнопки.       У Уно не было каких-то особых мыслей по этому поводу. Он уже привык, что в этом месте даже самые простые действия требуют несоизмеримо большого труда и количества времени. Но прежде чем начать нажимать на кнопки, он поднял листок бумаги А4, неуместно лежащий рядом с пультом управления. Неуместно, потому что это была запись об одном из экспериментов. Мало того, этим экспериментом была не кто иная, как сама Мамочка Длинные Ноги.       «Опа, а это уже интересно», — заинтерисовался Уно, прочитав заголовок Запроса на перевод и пробежавшись глазами по пунктам. «Как бы это не попало сюда, но это точно поможет мне получить ответы на некоторые вопросы. Ну, вроде меня пока никто убивать не собирается, так что можно прочитать и сейчас».

***

— ЗАПРОС НА ПЕРЕВОД -

Эксперимент 1222 — 'Мамочка Длинные Ноги'

Субъект — Мэри Пэйн

      Способности:       Мамочка Длинные Ноги обладает уникальной способностью растягивать свои конечности на сотни футов. Это включает её пальцы, руки, волосы, шею, талию и ноги. Она очень враждебна по отношению к сотрудникам, но при этом очень по-матерински и тепло относится к другим экспериментам. Она защитная по отношению к ним.       Проблема:       Враждебность быстро становится проблематичной, но, возможно, есть способ держать её в узде.       Предложение:       Мамочка Длинные Ноги будет идеально подходить для взаимодействия с детьми в игровой станции. Она такая же заботливая, какой должна быть мать, и любой бунтарный ребёнок сможет научиться у неё 'слушать свою маму'. В этом есть смысл, что, видя детей ежедневно, её поведение станет лучше, и маловероятно, что она будет выходить из образа перед ними. Переправьте еë в Зону Повышенной Безопасности немедленно. Регулирование поведения может начинаться.

***

      — Хмм, — негромко промычал человек под маской, дочитав последние строки Запроса на перевод. Он перевернул листок, но на другой стороне было пусто. Больше из него он ничего не узнает.       «Ну, это было, конечно, познавательно, но, к сожалению, не совсем информативно. Половину из этого я либо уже знал, либо подозревал», — подумал Уно, ещё раз быстро пробежавшись взглядом по строчкам текста. «Итак, что мы имеем? Во-первых, Длинные Ноги была 1222-м экспериментом. Какой там был по счёту первый более-менее успешный, «Прототип» который? 1007-й? Или шестой? Ладно, не суть важно. Это всё интересно, но для меня бесполезно. Что во-вторых, раньше Паучиха была некой Мэри Пэйн. Теперь у меня есть железобетонное доказательство, что в экспериментах всё же использовали людей, если это имя о чём-то говорит. Это уже интересней. Возраст, конечно, не указан. Но я уже подозреваю, какую конкретно возрастную группу они могли использовать. Всё остальное здесь по большей части бесполезно. То, что она умеет растягиваться и скручиваться незнамо как, я и так уже знал. Как и то, что она ненавидит сотрудников. И, возможно, вообще всех взрослых, раз уж на то пошло. Тёплое и материнское отношение к детям и экспериментам? Вероятно, так и было когда-то, пока крыша не потекла. Не то чтобы её можно винить за это. В этой фабрике она у любого может потечь. Особенно с этой «регулировкой поведения». Это то, как Playtime Co. контролировали свои эксперименты? Ну, видимо, до некоторых пор это работало. Ещё упоминается некая Зона Повышенной Безопасности. Возможно, рано или поздно я смогу попасть в неё».       Пока Уно размышлял над прочитанным, у него что-то щелкнуло в голове, и он вспомнил про ещё пару бумажных записей, которые он успел подобрать в комнате наблюдения, прежде чем Мамочка вернулась обратно в игровую зону. Как говорится, не отходя далеко от кассы, он решил прочитать и их. Уно достал пару листов из кармана брюк, мятых и неаккуратно сложенных в спешке. Развернув их, он начал читать.       «Ë-маë, какой же убористый почерк. Узнаю руку учëного. Так, ладно, что у нас тут», — немного прищурился Уно, вчитываясь в закорючки, написанные синими чернилами. «Тестовый Бланк Испытуемого Игровой Станции. Субъект — Макейла Иссоп, проктер — Сара Абель. Назначенная игрушка — Конфетная кошка. Хм, понятно. Испытания один — Музыкальная Память. Результаты: хорошее понимание концепции, ошибки в последовательностях, бла-бла-бла, не интересно. Испытание два — Шлëпни-Вагги. Ну, тут тоже самое. Три — это Статуи, логично. Хм, на что-то постоянно отвлекалась, смотрела на то, чего нет. И дальше запись резко прерывается. Кажется, я знаю на что она там отвлекалась».       Уно взял другой такой же бланк, но уже заполненный красными чернилами и, слава Богу, написанный печатным почерком, а не прописью. Споро пробежавшись по нему глазами, он понял, что его содержимое практически ничем не отличается от предыдущего бланка, кроме самого наблюдателя и его оценки. Запись обрывалась в том же месте, что и у другого проктера. Видимо, их прервали в один и тот же момент, и, судя по полоске чернил, оставленной дернувшейся рукой, и пятнам крови на листках, их явно не по плечу похлопали.       «Ну а вот и для чего, собственно, и тестировали детей. Игрушка уже заранее была назначена, а тесты, скорее всего, были нужны, чтобы определить, подходит ли ребёнок для эксперимента. И понятно, что было, если да, а что было с ним, если нет…», — задумался Уно. «Хагги, Поппи, Мамзель, Банзо, другая мелочь и не очень. Все эти останки игрушек повсюду. Все они бывшие люди, а точнее дети, ставшие жертвами «великих умов», поставивших перед собой цель создать новую жизнь… И ведь создали же, но какой ценой?».       Уно задержал взгляд на записях, не смотря ни на что конкретно. Через некоторое время, вздохнув, он потянулся к поясной сумке и достал фотоаппарат.       «Жалко их, конечно, но что теперь поделать? Это уже далеко не первый подобный случай, и далеко не последний. Люди, желающие власти, денег или вечной жизни, а может и всего сразу, продолжат убивать невинных ради своих целей. Или, что ещë хуже, создавать необъяснимые вещи или существ, которые в потенциале могут разрушить мир», — Уно нахмурился под маской и мысленно заворчал. «А Фонду SCP и мне в частности приходится разбираться с последствиями этих «великих» целей. Почему некоторые люди абсолютно не знакомы с понятиями умеренности и смиренности? А жалость? Разве они не думали о людях, которым придется разгребать их дерьмо, которое они оставят после себя, когда неизбежно облажаются? …Ну, и дети, конечно. Их тоже жалко».       Он сфотографировал листки бланков и запроса, а затем и само помещение, чтобы потом не возвращаться к этому. На этот раз осторожно упаковав записи, он убрал их в рюкзак.       «Хм, интересно, а почему именно дети, а не взрослые? Не только же потому, что это была основная аудитория фабрики игрушек», — проскочила в голове Уно интересная мысль. «И не потому же, что они все были исключительными садистами, ненавидящие детей. Я ещё верю, что можно найти пару-тройку умных и беспринципных людей, готовых положить живых детей под нож, но не целый же штат учёных, которые бы этим занимались и при этом держали рот на замке. Очевидно, они очень хорошо умели скрывать от работников, чем они на самом деле здесь занимаются. Ну да ладно, теории пусть строят яйцеголовые, я же буду искать ответы».       Он накинул рюкзак обратно на спину и, наконец, вернулся к тому, чем изначально занимался. К поиску выхода и способа сдержать Мамочку от его убийства, не убивая её саму. Возможно, новая информация даже поможет ему как-то в этом.       На чтения и размышления у него ушло не более пяти минут, хотя, по его мнению, это и так было достаточно много. Тем более когда на него охотилась гигантская игрушка-людоед с особой неприязнью к взрослым людям. Так что он вернул внимание к напольному пульту управления, готовый жать на кнопки, чтобы попасть куда ему надо.       Наклоняться или приседать, чтобы нажать на кнопку рукой, было бы глупостью. Использовать ноги тоже было излишне. Особенно, когда при себе был ГрабПак. Уно взял пускатель и выстрельнул рукой по левой кнопке. С гулом работы механизма верхняя часть перехода повернулась на 90 градусов, как и ожидалось. Вот только была одна проблемка. Чтобы пройти по нему, Уно надо было повернуть его ещё на 45 градусов. Но здесь не было такой кнопки.       Он помянул горе инженеров и архитекторов, которые это строили, крепким словцом, правда, только мысленно, конечно, и решил попробовать нажать другую кнопку. Очевидно, это повернуло нижнюю и более короткую часть мостика, как сейчас заметил Уно, на 90 градусов, также по часовой стрелке. Однако, как ни странно, вместе с нижней частью повернулась и верхняя, причем на необходимые 45 градусов. Было ли это задумано так изначально, или в механизме поворота была какая-то неисправность, Уно было всё равно. Главное, что теперь он мог пройти по переходу к правому проходу и посмотреть, что там.       Спустившись вниз по лестнице, он подошёл к резервуару. Вода в нём выглядела чистой, хотя это ещё не значило, что её было безопасно пить. Но если живые игрушки как-то оставались живыми до сегодняшнего дня, то, скорее всего, они всё же могли её пить. Задумавшись ненадолго, Уно посветил фонариком по стенам, выцепив лучом света вентиляцию, куда убежала та парочка игрушек, которая решила поиграть в «шпионов» и понаблюдать за ним. Сейчас там никого не было. Неизвестно, были ли они уже далеко отсюда или просто прятались где-то в глубине шахты.       Уно прошёл по мостику и оказался перед двухстворчатыми дверьми с надписью над ними «Внимание/Не входить». Как будто это когда-то его останавливало. Уно попробовал толкнуть дверь, но она не поддалась. На ней было остекление, но, постучав по нему, он понял, что это уже было не простое стекло, которое рассыпется от неосторожного прикосновения, а качественный армированный стеклопакет, который уже так просто не разобьëшь. Нет, конечно, можно попробовать выбить саму дверь. Но они и так немало пострадали от его рук. Можно уже было, наконец, попробовать открыть дверь так, как это предполагалось изначально. И нет, не ключом, как одну несчастную деревянную дверь. А с помощью этого сканера игрушек, который стоял рядом. Почему, чтобы пройти в зону с ограниченным доступом, нужно было просканировать обычную игрушку, которую мог достать даже ребёнок? Уно не знал, да и ему уже было вообще всё равно. Главное, что у него был «ключ».       — Вот ты мне и пригодилась, — ухмыльнулся Уно, залезая в рюкзак и вытаскивая игрушку Пчелокошки, которую ещё относительно давно по сиюминутной прихоти запихнул в рюкзак, после того, как таким же образом открыл ворота в цехе «Сделай-Друга». Он поставил её на сканер, и через мгновение задержки тот заработал. Однако, закончив сканирование, он лишь издал сигнал отрицательного результата и больше ничего не произошло.       Естественно, Уно был не совсем рад такому результату.       — Ой, да ладно тебе! — пару раз пнул он сканер носком ботинка. — Только не говорите, что мне придётся выламывать дверь только потому, что «замок» снова сломался.       Он попробовал просканировать игрушку ещё один раз, но, очевидно, это ничего не изменило. Уно шумно вздохнул и убрал Пчелокошку со сканера.       — И вот я хочу поиграть по правилам, а правила этого не хотят, — сказал он, посмотрев на игрушку. — Ну, значит не судьба. Ладно, полезай обратно.       Снова кое-как запихав игрушку в рюкзак, он встал и осмотрелся по сторонам. Решив, что дверь выбить он ещё успеет, он вернулся на мостик и посмотрел, куда ведут остальные два прохода. Тот, что был напротив пульта управления, вёл в Игровую станцию. Однако с Мамочкой на хвосте сейчас туда было не вариант возвращаться. Левый проход же не был подписан. Зато он был открыт. Поэтому Уно и решил сходить туда. Но перед этим он использовал руку ГрабПака, чтобы схватить кассету, которая лежала прямо перед дверьми в Игровую станцию. Телевизор он как раз видел у входа в водоочистную станцию, прямо над лестницей к пульту управления.       Он начал возвращаться обратно, но снова обратил внимание на шахту вентиляции, когда ему показалось, что он заметил в ней движение. Походу, игрушки всё же не уходили далеко, а сейчас на этот раз тихо наблюдают за ним, не выходя из безопасного места. И тогда у него появилась небольшая идея, когда у него в голове всплыли слова Банзо, когда они разговаривали перед входом в Музыкальную память.       Уно сошёл с мостика и пошёл вокруг резервуара с водой, обходя трубы. Прямо до вентиляции он не дошёл, для этого нужно было буквально чуть ли не ползти по полу, но и этого достаточно. Он снял рюкзак и достал из него чистый белый лист бумаги, пачку которых по какой бы то ни было причине положили ему с собой. Но они всё же ему пригодились. Правда, только не по их прямому предназначению.       Уно положил лист на пол, а затем, снова засунув руку внутрь рюкзака, достал из него пару мясных консерв.       Именно так, он захотел накормить эту пару игрушек. Банзо уже рассказывал ему, как туго было здесь с едой. До этого он уже оставлял еду Хагги и давал шоколад кролику, так почему бы не повторить это с другими игрушками? В конце концов, не зря же он носил с собой сотни, хотя, скорее, даже тысячи консерв, благо ему было не в тягость благодаря аномальным свойствам рюкзака. Уно было интересно, когда ученые и отдел планирования собирали его, они и вправду рассчитывали, что он встретит здесь выживших, или думали, что он попадёт в пространственно-временную аномалию, как SCP-3008? Или сразу оба варианта? Ну, возможно, он сможет узнать это потом, после завершения задания.       Он ловко вскрыл консервы ножом и вывалил содержимое на листок в две отдельные кучки.       «Приятного аппетита», — мысленно пожелал Уно, улыбнувшись краем губ. Он оставил банки здесь же и, накинув рюкзак обратно на спину, пошёл к лестнице к телевизору. Может для него две консервы и были мелочью, но для игрушек на фабрике, как уже говорил Банзо, еда была на вес золота.       Поднявшись наверх, Уно подошёл к проигрывателю, который стоял на столике под телевизором. Он посмотрел на видеокассету и прочитал на ней: «Интервью Джимми Рота». У него не было никакого понятия, кто это, поэтому он просто вставил её в тёмно-зелёный, как и сама кассета, видеомагнитофон. Через мгновение на телевизоре появилась картинка. Видео началось с изображения сидящего мужчины, сложившего руки на груди. Он выглядел уверенно, будто знал себе цену. Оно и не удивительно, ведь, как гласила надпись в углу экрана, он был Главой Отдела Маркетинга Playtime Co. В нижнем углу экрана был логотип микрофона и неизвестная аббревиатура, которые принадлежали компании, бравшей интервью у этого Джимми.       «Ну, вот сейчас и узнаем, что было в голове человека, который занимался продвижение продукции этой «веселой» фабрики», — подумал Уно и сам скрестил руки на груди, готовый внимательно слушать.       — Джимми, — начал говорить интервьюер, как только началась запись. — Твоя работа, как Главы Отдела Маркетинга Playtime Co. повысила прибыль до небес. В чём твой секрет?       — Знаешь, дело в мелочах, о которых многие даже не задумались, — начал расслаблено говорить Джимми, жестикулируя руками в такт своим словам. — Например, имена. Удивлён, что люди не знают об этом.       — Берешь звук «И», — продолжил он разглашать секрет своего успеха. — Пихаешь его в конец имени и Бум!       Хлопнул он в ладони.       — Срываешь кассу. Хагги, Мамми.       «Боже, так вот кто ответственен за эти имена», — закатил Уно глаза.       — Даже Эллиот сделал это раньше с Поппи, — закончил он.       — Думаю, я-, — хотел было что-то сказать интервьюер, но Джимми резко прервал его, как будто осознав, что он ляпнул лишнего.       — А-, СИНИЙ, — воскликнул он, показав пальцем на интервьюера, начав немного тараторить. — Синий это бомба. Я говорю тебе-, какой у тебя любимый цвет, наверняка это синий. Я прав?       Он показал двумя пальцами на человека, с которым говорил, и замолчал в ожидании ответа.       — Зелёный, — невпечатлённо ответил интервьюер после короткой паузы.       Джимми немного развёл руками, не получив тот ответ, который хотел, но это не помешало ему продолжить говорить, активно жестикулируя. Очевидно, языком он чесал так же хорошо, как и делал свою работу.       — Ладно, хорошо, ты особый случай, большинство людей сказало бы синий.       — Но если серьёзно, — перешёл он на другую тему. — Маркетинг не так прост, как кажется. Это Я делаю так, что он выглядит легко.       — То, что делает Playtime Co. известной, не игрушки, — заявил он. — Это маркетинг.       Он пару раз медленно и самоуверенно кивнул, и видеозапись закончилась.       Уно ещё немного посмотрел на потухший экран, а затем, покачав головой, забрал кассету из проигрывателя.              «Мда. Этот Джимми Рот был не гением маркетинга. Он был болтливым идиотом. Мало того, что выдал, что эта идея с именами изначально не его, так ещё недвусмысленно намекнул, что Playtime Co. известна не за свои игрушки, а за маркетинг, за который он и отвечал. Если это не антиреклама, тогда я не знаю что это», — думал Уно, пока убирал кассету в рюкзак. «И повезло ему, если это был не прямой эфир. Тогда он, может, просто получил по шапке от начальства и подпортил свою карьеру, а не полностью её похоронил. Ну да и хрен с ним. Никогда не любил рекламу».       Уно снова поднялся к пульту управления переходом. Посмотрев на мостик, он сделал вывод, что на кнопки в этот раз нажимать придется больше. Но уже видел, как лучше это сделать.       Нажав на правую кнопку пару раз, и ещё несколько на левую, переход встал в нужное положение, ведя уже к левому проходу, как он и рассчитывал. Снова спустившись к резервуару, он подошёл к мостику, но остановился, обратив внимание на кое-что.       Лист бумаги, на котором он оставил еду. Он уже был пустой.       «Ого, и когда только успели?», — немного удивился Уно. Потому что с того момента прошло всего несколько минут.       «Видимо, они были настолько голодные, что, только увидев еду, не стали тратить время зря и всё съели, пока я смотрел запись. Даже кусочка не оставили», — догадался он. Немного подумав, Уно снова подошёл к уже грязному листку бумаги и вскрыл ещё одну пару консерв. Без сомнений, эту порцию они съедят также быстро.       Наконец, он снова вернулся к переходу и пошёл к левому проходу. Пройдя через него, он оказался в коротком разбитом коридоре. И, как ни странно, в нём была картонная вырезка Пчелокошки. Она лежала на пчелином гнезде и облизывала мёд, что в принципе было логично. Она же наполовину пчела.       «А вот и вторая кошка», — подумал Уно, подойдя к вырезке. До этого он уже сталкивался с Конфетной кошкой, которая на самом деле оказалась котом.       «Будет ли запись такая же необычная, как с синим котом, или нормальная, как с ПиДжеем? Ну, вот сейчас и узнаем», — Уно протянул руку и нажал на красную кнопку, как делал это уже не один десяток раз до этого.       — Мяу, мяу-мяу, мяу, бзззз, — раздалось из динамика мелодичное мяуканье, а затем пародия на жужжание пчелы.       Второе нажатие кнопки.       — Бзззыть или не бзззыть, вот в чём вопрос, — скаламбурила кошка. Уно почти закатил глаза на это, но сдержался.       Третье нажатие кнопки.       — Ты и я, мы сжужимся вместе! — на этот раз Уно не сдержался и закатил глаза. Он вспомнил вырезку одного динозавра, которую встретил на складе забракованных игрушек. Но там вообще был мрак.       Четвёртое нажатие.       — Не вынуждай меня жалить тебя. Я сделаю это! — сказал веселый и звонкий голос. Уно уже начал думать, что это просто обычная запись, предназначенная для детей.       Но раз уж начал, тогда надо и закончить. Поэтому пятое нажатие на кнопку.       — Тебе нужно уходить отсюда… — неожиданно раздался из вырезки уже не такой веселый голос Пчелокошки. Уно немного наклонил голову набок, не ожидая такой резкой перемены.       Было ли это заранее записанное предупреждение или же…       — Тихихихи! Просто шучу! Веселись! — но также неожиданно через секунду запись продолжилась с таким же звонким голосом, как и до этого.              Уно вздохнул на это. Ему было сейчас вовсе не до веселья. Он нажал на кнопку ещё раз, но услышал только помехи. Но даже сквозь них он расслышал, что это была первая реплика Пчелокошки, с мяуканьем и жужжанием. Уно отошёл от вырезки на пару шагов.       «Ну и как это понимать? Задумывалась ли эта реплика изначально или нет?», — ещё немного посверлив вырезку взглядом, он плюнул на это дело и пошёл дальше. «Ну и чёрт с ней. Буду ещё голову ломать».       Уно оказался на каком-то подъёмнике с двумя рычагами со стрелками: вверх и вниз. А вокруг него были конвейеры и трубы, которые плелись вдоль стен, как лозы. Как ни странно, конвейеры всё ещё работали и по ним ехали упакованные игрушки Кролика Банзо. Вот только они улетали куда-то в бездну, потому что конвейер обрывался.       Казалось бы, тут не было больше ничего примечательного, но вдруг его внимание привлекла какая-то помятая банка, лежащая на подъëмнике. Почему-то она показалась ему странно знакомой. И вместо того, чтобы проигнорировать мусор, как сделал бы нормальный человек, он наклонился и поднял её.       Повертев безликую банку в руках, он нашёл надпись на ней и прочитал её. И его глаза немного расширились, когда он понял, что это было. В голове Уно пронеслись воспоминания.       ***       Несколько часов назад       «Ну ладно, теперь можно и перекусить», — подумал Уно и в предвкушении потёр руки. «Так, и что у нас тут?», — потянулся он в глубь рюкзака и подумал о еде.       И достал консерву с тушёнкой. Простую консерву, без каких-либо обозначений производителя и простой надписью «Тушёнка говяжья» с датой консервирования.       «Мда, первый блин комом. Я хотел бы съесть чего-нибудь лёгкого и питательного, на случай очередных побегушек, а консерву ещё и подогревать надо, так что в другой раз», — решил Уно и положил консерву обратно в тёмную бездну рюкзака. Он ещё раз подумал о еде, о ДРУГОЙ еде, и полез в рюкзак.       Чтобы в итоге вытащить ещё одну консерву с тушёнкой. Но на этот раз свиной.       «Ладно, видимо это не так просто, как хотелось бы», — подумал Уно, кинув консерву обратно. На этот раз он решил быть конкретнее в своих мыслях и подумал о какой-нибудь еде, которая НЕ тушёнка. И потянулся обратно в рюкзак.       И в этот раз достал не тушёнку, как и хотел. А консервированный суп. Томатный суп. Именно такой суп, какой больше всего не любил.       — Да сколько видов консерв они туда запихнули?! — воскликнул Уно, и в порыве негодования кинул томатный суп через ограждение, куда-то далеко вниз.       ***       — Это ж сколько она пролетела… — пробормотал Уно посмотрев наверх. Очевидно, он увидел лишь тьму, хоть в уме он и осознавал, что где-то там должна быть крыша фабрики, бесконечная паутина конвейеров и мостки, по которым не так уж и давно он и Хагги ходили.       «Сложно поверить, что прошло всего меньше пяти часов», — кинул он взгляд на часы. Вошёл он на фабрику в полночь. Сейчас было раннее утро. «Зато приключений уже полные штаны. Ну, по крайней мере, я теперь примерно представляю, где я относительно поверхности. Хмм, были бы тросы, и сюда можно было бы быстро спуститься и отсюда же подняться…».       Уно немного поварил эту мысль в голове и пришёл к выводу, что это неплохая идея. Поэтому он решил сделать запись на передатчик для МОГ, которая в будущем сюда придёт. В конце концов, он же был своего рода разведчиком. Изучение местности и поиск маршрутов были его прямыми обязанностями, помимо всего прочего. А в этих лабиринтах фабрики сам чёрт ногу сломит. Поэтому указания, куда двигаться, будут просто необходимы для оперативников МОГ, которые прибудут сюда для последующего захвата аномалий, а также для дальнейшего исследования объекта. Потому что ему в одиночку всё это место будет попросту невозможно полностью исследовать.       Последний раз глянув на мятую и, очевидно, пустую банку из-под томатного супа, Уно пренебрежительно выбросил её за ограждение, лететь дальше в бездну. Затем он снял рюкзак и достал из него диктофон-передатчик, который уже ранее использовал для отчёта. Нажав кнопку, Уно начал запись.       Он рассказал о многом. Помимо того, что глубже в фабрику можно спуститься по тросам, он вкратце доложил о своих похождениях, а также найденной информации. В том числе той, что была о экспериментах и детях. Также рассказал о всех своих встречах. Поппи, Мамочка, Банзо, Вагги, ПиДжей и даже о парочке игрушек, что он встретил здесь, в водоочистной станции. И, естественно, он подробно рассказал всё, что узнал о Паучихе, потому что он не мог быть на сто процентов уверен, что сможет справиться с ней и выживет. Конечно, это были не пораженческие мысли, а простая предусмотрительность. У него работа такая — жизнью рисковать.       Наконец, уверенный, что солдаты Фонда не станут стрелять во всё подряд, что не человек и умеет говорить, Уно закончил запись и без лишних мыслей просто оставил диктофон на подъëмнике. Он верил, что сигнал достанет до уровня поверхности, потому что, кроме труб и конвейеров, сверху никаких преград не было.       Теперь, оставив послание солдатам Фонда, он мог с чувством выполненного долга лучше осмотреть это место. Хотя тут и смотреть уже было не на что. Всё что можно, он и так уже увидел. Только всё ещё работающие конвейеры, по которым почему-то до сих пор ехали упакованные игрушки Кролика Банзо, привлекали внимание. Точнее, даже не сами конвейеры, а их груз.       — Хмм, — задумчиво промычал Уно, смотря как игрушки улетают вниз с оборванного конвейера.       «Кстати… Разве на том сканере не был изображён Банзо? А что, если это не совпадение…», — пришла ему в голову мысль, и Уно выхватил с помощью ГрабПака одну из коробок с игрушкой Банзо с конвейера, предотвратив её падение. «Тогда это сэкономит мне немало времени на выбивание двери».       Взяв коробку под мышку, он пошёл обратно к пульту управления мостиком. Идя по нему, он решил сразу проверить еду, которую он оставил для пары игрушек. Естественно, её уже не было там. Кинув взгляд на вентиляционную шахту, он заметил отблеск двух пар глаз, смотрящих на него из темноты. Уно не стал включать фонарик, чтобы не пугать их.       — Можете не боятся меня. Я не буду кусаться. И уж тем более есть вас, — сказал он.       Пару секунд подумав, Уно добавил:       — Вообще-то, если вам и другим игрушкам будет нужно больше еды, приходите в Игровую станцию, когда я разберусь с Розовой Паучихой. У меня ещё много еды с собой. И я готов ей поделиться.       Уно увидел, как две пары глаз переглянулись между собой и, кинув на него последний взгляд, через пару секунд скрылись в глубине шахты. Вероятно, его слова дошли до них. И теперь ему стоит ожидать кучу голодных ртов, когда он вернется на станцию.       Уно тихо вздохнул и пошёл дальше. По большей части, сказать им это было спонтанным решением. Теперь зная, что все они были просто невинными детьми, ставшие жертвами экспериментов, он не мог не смягчиться немного по отношению к ним. Конечно, только настолько, насколько это было возможно без вреда для задания. Однако теперь Уно предчувствовал, что головной боли в будущем станет только больше. Потому что дети и головная боль были синонимами, и он достаточно убедился в этом, нянчась с Банзо. А живые игрушки, которые раньше были детьми — уже новый уровень.       Уно не понадобилось много времени, чтобы перевести мостик в другое положение и снова попасть к закрытой двери со сканером для игрушки. Как он и заметил, но не обратил внимания в первый раз, на сканере была изображена голова Банзо. Так что с игрушкой Кролика Банзо в коробке, которую он принёс с собой, была надежда, что в этот раз дверь откроется.       Он поставил коробку внутрь сканера, и, как в предыдущие разы, устройство заработало. Уно ожидающе смотрел, как сканер с жужжание и писком делал свою работу, мысленно скрестив пальцы. И, о чудо, устройство завершило работу, издав положительный сигнал, а дверь автоматически открылась.       «Ого. Неужели это первая запертая дверь, которую мне не пришлось разбивать, взламывать или выбивать? Видимо, чудеса всё же случаются», — с сарказмом подумал Уно. «Такое событие даже стоит отметить. Хмм. Думаю, взять с собой игрушку Банзо, которая открыла мне дверь, будет достаточно символично».       Так он и решил сделать. Уно снял рюкзак со спины, но не стал пытаться запихать в него всю коробку, а просто вытащил из неё игрушку и положил в рюкзак только её. Теперь он носил с собой уже две игрушки. В этом не было абсолютно никакого смысла, но кто мог его остановить или хотя бы указать на это?       — Ну, а теперь, — встал он. — Можно идти дальше.