Часть третья. Эшли

— Что ж, господа, я думаю, мы увидели достаточно, чтобы сделать все необходимые выводы, — голос адвоката был пронизан удовлетворением человека, уже выигравшего битву. — Я не знаю, с какой целью вы устроили весь этот спектакль… Джон практически не улавливал слова торжествующей речи. Он смотрел на колдуна, который сидел совершенно неподвижно с закрытыми глазами и сосредоточенным выражением лица. … что вы, инспектор, — продолжал распинаться адвокат — больше никогда… Тук. Раздалось как далёкое эхо. Джон и Олдос синхронно повернулись к двери. Тук. Тук. Адвокат запнулся на полуслове, и его голос затих. Он моргнул, на лице внезапно появилась смесь замешательства и лёгкого раздражения. Тук. Тук. Тук. Джон занервничал. Почему-то именно сейчас в его сознании промелькнуло болезненное воспоминание о когтях, разрывающих грудь, но не оставивших на теле никаких следов. Ощущение чего-то неотвратимого затопило парня, и он неосознанно подтянул колени к груди, крепко обхватив их руками. Тук. Тук. Тук. Звук раздавался уже совсем близко. А на Джона вдруг нахлынуло — он не мог понять почему — чувство умиротворения. Знакомое успокаивающее тепло разлилось за рёбрами, оттесняя страх. И в этот момент он понял: этот звук был вовсе не мрачным стуком молотка, забивающего гвозди в крышку его гроба, как казалось всего несколько мгновений назад. Нет, это было что-то буднично привычное — цокот каблуков, ритмично ступающих по кафельному полу. Тук. Тук. Тук. Тук. Тук. Кто-то вплотную подошёл к двери с той стороны. Комната затаила дыхание. Дверь с протяжным мучительным стоном — от которого хотелось поёжиться — начала медленно открываться. Казалось, сами петли сопротивлялись, не желая впускать того, кто стоял за створкой. Джон не мигая смотрел на постепенно расширяющуюся пасть проёма, зияющего чёрной как смоль пустотой. Он чувствовал тяжёлое присутствие кого-то прямо за порогом, но его напряжённый взгляд не находил ничего, кроме непроницаемой тьмы. В темноте вспыхнул яркий, багровый уголёк, за которым последовало слабое потрескивание, и в комнату просочился густой аромат крепкого табака. Светящаяся точка, описав дугу, переместилась влево. Затем, тьма зашевелилась, всколыхнулась, и существо, скрывающееся за порогом, вышло на свет. Лицо Джона вытянулось. Он моргнул, не в силах осознать увиденное. Это было не то, чего он ожидал. Совсем не то. Перед ним стояла девушка — высокая и изящная, одетая в строгий костюм. Её руки были засунуты в карманы брюк. На шее затянут галстук ярко-алого цвета — в тон к помаде. В уголке губ болталась сигарета. Черты лица девушки были поразительными, почти идеальными — бледная безупречно гладкая кожа; глаза голубокого янтарного оттенка, напоминающего уютное пламя камина в зимнюю ночь; длинные серебристо-белые волосы, ниспадающие крупными локонами на плечи. Всё в ней казалось пусть и приукрашенным, но совершенно человеческим. За исключением рогов. Изогнутые и чёрные, как полированный обсидиан, они венчали её голову. Девушка успела сделать несколько шагов вперёд — стук каблуков нервирующе разнесся по тихой комнате — когда дверь за её спиной с грохотом захлопнулась, заставив вздрогнуть сидящих справа от Джона. В этот же момент на стенах, проявляясь, замерцали и исчезли незнакомые символы. Под ногами вошедшей слабо запульсировала, невидимая до этого момента, пентаграмма. Девушка остановилась. Колдун сделал глубокий, размеренный вдох, его глаза открылись, и мужчина посмотрел на призванное им существо со смесью осторожности и любопытства. Зажав сигарету между пальцами, девушка сделала медленную затяжку. Осматривая комнату с видом «ну да, ну да, кто бы сомневался», она выдохнула густой дым, который закружился в воздухе, извиваясь как живое существо, прежде чем осесть в её серебристых волосах, будто бы вплетаясь в пряди. Тишину нарушил Харт старший. — Это что за косплей? — требовательно вопросил он, его слова были резкими, полными негодования и растущей ярости. Джон недоумённо перевёл взгляд на отца. Он никак не мог понять, что поразило его больше — то, что отец вообще знает подобное слово, или то, что он до сих пор не осознаёт потусторонней природы происходящего. — Если господин инспектор, — ядовито выплюнул Харт, заводясь не на шутку, — думает, что я куплюсь на это… Но прежде чем отец Джона успел закончить, девушка насмешливо фыркнула и в упор посмотрела на него. Глаза демонессы — те тёплые янтарные озёра — мгновенно превратились в распахнутые настежь окна в ад. Нежная кожа вокруг глазниц обуглилась и потрескалась, будто не выдержав жара огненной бездны полыхавшей внутри. Зрелище устрашало. Миссис Харт завопила, вскочила с места, с глухим стуком опрокинув на пол стул, и кинулась в угол комнаты, стараясь оказаться как можно дальше от жуткой гостьи. Отец побелел и, вытаращив глаза, хватал ртом воздух. Выглядел он как человек, ставший свидетелем чего-то, что он не мог понять, но это что-то разрушило всю его реальность. Адвокат так сильно вжался в спинку стула, что казалось, будто он старается слиться с мебелью. Джон не испугался. Его сердце не заходилось в рваном ритме. Его не захлёстывал первобытный ужас, который он испытал, когда впервые увидел демона. Нет. Сейчас всё ощущалось по-другому. Он осознал, что понимает намерения этого существа, как свои собственные. Она не собиралась причинить вред — просто открыла свою сущность, показала то, кем на самом деле была. — Вы можете сесть, мадам, — сказал колдун, обращаясь к матери Джона, но не отрывая глаз от девушки. — Пока демон заперт в пределах пентаграммы, он бессилен, и не может причинить вреда. Пылающие глаза демонессы, приводящие наблюдателей в ужас, переместились в сторону колдуна. Жар её взгляда, казалось, обжигал сам воздух, но мужчина остался невозмутим. Он цокнул языком, и оценивающе оглядел девушку с головы до ног. — Впечатляет, — прошелестел колдун. — Должен признаться, я поражен потенциалом мальчика. Знал бы он, на сколько была поражена сама Эшли — именно это имя сущность предпочитала в своих мирских воплощениях — когда поняла, что из небытия её призвал не опытный маг, обладающий знаниями о контроле над демонами, а дрожащий от ужаса ребёнок — подросток, едва вставший на порог настоящего взросления. Потенциал у мальчика действительно был, с эти демонесса была полностью согласна, — огромный и нетронутый источник силы дремал внутри Джона. Мальчик, конечно, пока не являлся настоящим колдуном, но при грамотном обучении мог им стать. Ещё больше Эшли удивилась, когда коснулась самой сути мальчика, того, что люди называли душой. У Джона она была любопытной. Одновременно хрупкой, как мёртвые листья, и удивительно стойкой, как первые цветы, распускающие свои лепестки среди снега и холода. Его желания были скромными и незначительными, по сравнению с тем, что демонесса встречала у других — никаких грандиозных планов править миром или повелевать судьбами. Никаких амбиций, которые тянулись к звездам. Всё, чего он желал, — крупица признания. Это было легко, почти тривиально. Капля её силы — ровно столько, чтобы разжечь его скрытый потенциал и направить в нужную сторону. Как семя, посаженное в плодородную почву, и взращённое так, чтобы не привлекать ненужного внимания. Жизнь Джона постепенно — незаметно даже для него самого — заиграла бы новыми красками. И никто бы никогда не заподозрил, что в этом замешан демон. «Странная, но удачная ситуация», подумала она тогда. Богатая семья, репутация которой не была запятнана подозрениями инквизиции. Подросток, чьи способности остались незамеченными, и которого никогда не могли бы заподозрить в проведении опасных ритуалов, случайно оказался в мире тайны. Всё это было на руку Эшли, всё можно было обыграть так, чтобы свести вероятность её обнаружения к нулю. Она могла бы прожить это своё воплощение так, как ей самой захочется, с одной единственной незначительной оговоркой, а после смерти Джона попробовать задержаться здесь, и не возвращаться в холодные глубины забвения. Всё это было возможно, если бы брат мальчика не появился в самый неподходящий момент и, поддавшись панике, не запустил цепочку событий, которые и привели их прямо в эту комнату. Эшли могла бы заставить замолчать нежеланного свидетеля, стереть проблему до того, как она таковой стала. Но подобный поступок гарантированно привлёк бы внимание, а вместе с ним и неизбежные последствия. Судьба Джона была бы предрешена. Инквизиция никогда бы не закрыла глаза на неуравновешенного демона, связанного с неопытным призывателем. Они бы избавились от мальчишки без колебаний, разбирательств и жалости. Однако, в нынешней ситуации, хотя и шаткой, оставалось место для дискуссии. А значит и для возможности решения вопроса без прибегания к кровопролитию. — Признаюсь, инспектор, — почти с тоской продолжил колдун, — мне жаль отдавать столь многообещающего молодого мага в ваши руки. Человек с его потенциалом заслуживает лучшего, чем быть низведенным до ещё одного инструмента в вашем арсенале. Такой талант, и будет потрачен впустую. Вы, несомненно, превратите его во что-то полезное, но не вдохновляющее. Для вас он слишком хорош. Инспектор неопределённо хмыкнул. Джон беспокойно заёрзал на стуле. — Что вы имеете ввиду? — спросил парень немного дрожащим голосом. Его взгляд заметался между колдуном и инспектором, ища хоть какой-то намёк на то, что конкретно они собирались с ним сделать. — Они хотят поставить тебя на службу инквизиции, — сказала Эшли, не дождавшись от мужчин ответа на вопрос. Джон вновь переключил своё внимание на неё. Она чувствовала его взгляд, но сама на мальчика не смотрела. Демонесса, с понимающей ухмылкой, наблюдала за Олдосом. — Услуги ковена обходятся недёшево, — продолжила она, затянувшись сигаретой. — Обязать мага старым законом «услуга за услугу» — не так-то просто. Но ты — совсем другое дело. Подросток с потенциалом колдуна, который — из-за чистой глупости — совершил серьёзный проступок. Им не нужно заключать с тобой сделки или торговаться. Обучение тебя — это лишь вопрос времени. А когда ты будешь готов, прибыль от такой инвестиции намного превзойдёт затраты. — Нас давно не называют инквизиторами, — со слабой улыбкой произнёс инспектор. — Теперь мы просто ещё одно подразделение правоохранительных органов — с очень специфической юрисдикцией. Тон Олдоса был небрежным, но в его словах чувствовалось тихое напоминание о том, что власть, которой они обладали, не уменьшилась с изменением названия. В этот момент адвокат, который до сих пор сидел в напряженном молчании, похоже, снова взял себя в руки. Выпрямившись, он поправил галстук и прочистил горло. Страх отражавшийся на его лице никуда не исчез, но что-то в нём изменилось. Он словно вспомнил, что является профессионалом, а профессионалы не сидят сложа руки, пока их клиентов втягивают в опасные ситуации. — При всем уважении, мой клиент — несовершеннолетний, — обратился он к инспектору стараясь звучать как можно убедительнее. — Поэтому он ни при каких обстоятельствах не может быть привлечён к участию в деятельности правоохранительных органов, особенно той, которая представляет риск для его физического или психологического здоровья. Любая попытка принудить или манипулировать им для заключения такого соглашения будет грубым нарушением его прав. И я уверяю вас, что такое нарушение будет основанием для официальной жалобы и последующего судебного разбирательства. Более того, любые соглашения или обязательства, сформированные в обстоятельствах, которые мы сейчас испытываем, будут недействительными, учитывая неоправданное давление, оказываемое на моего клиента. Я настоятельно рекомендую вам пересмотреть свой подход. Инспектор перевёл взгляд на адвоката, и лёгкое веселье на его лице сменилось едва завуалированным раздражением. — Я кажется упоминал о том, что мы не нуждаемся в ваших услугах, — холодно сказал он. — И мне определенно не нужна лекция о юридических тонкостях. Ваш клиент сам решит, готов ли он сотрудничать. Конечно, он должен полностью осознавать, что отказ может повлечь за собой последствия, которые будут для него крайне неприятны. Его взгляд метнулся к Джону, как будто инспектор хотел удостовериться, что тот его хорошо слышит. — В любом случае, — продолжил Олдос, его тон не оставлял места для споров, — окончательное решение по этому вопросу остаётся за мной. Джон испуганно смотрел на инспектора, на его лице отразилась смесь шока и подкатывающей паники. Мальчишку нужно было немедленно успокоить. Нестабильный подросток был ничем не лучше нестабильного демона — оба непредсказуемы, оба способны разрушить хрупкое равновесие момента и всё испортить. Почувствовав это, Эшли снова потянулась к его душе, окутывая теплом, смягчая его нервозность, прежде чем она могла бы выплеснуться наружу. Ей самой претила мысль о том, чтобы практически находиться на побегушках инквизиции, но, по крайней мере, так она могла продолжить игру. Использовать всё возможное место для манёвра, чтобы переставить фигуры в нужную ей комбинацию. На данный момент этого было достаточно. — Что ты думаешь о демоне? — игнорируя испуг Джона, инспектор обратился к колдуну. — Её можно контролировать, — уверенно ответил мужчина. — Полностью подчинить не получится, но держать под контролем вполне. После надлежащей подготовки мальчик должен успешно с этим справиться. — И что делает тебя таким уверенным? — Поведение демона, во многом продиктовано желаниями вызывающего, — объяснил колдун. — В этом конкретном случае мальчик не призывал её ради власти, господства или разрушения. Он потянулся в бездну за чем-то гораздо более обыденным. Даже личным. Он сделал паузу, словно взвешивая свои слова, затем добавил: — Одно это многое значит. Если у него нет амбиций к завоеванию, нет жажды подчинения своей воле, то никаких катастрофических последствий быть не должно. Эшли слабо улыбнулась. Она и сама больше не находила удовольствия в идее проливать кровь на улицах и разрушать города, это время осталось позади. — Она будет партнёром, — продолжил колдун, его тон был спокойным и деловым. — Необычным, конечно. Своенравным. С моралью отличной от человеческой. Но при разумном подходе к её силе и ясном понимании последствий выхода за определенные границы, их связь может принести пользу. Инспектор задумчиво постучал пальцами по столу. Затем вновь посмотрел на подростка. — Что ж парень, решение за тобой. Джон, всё ещё прижимавший колени к груди, растерянно огляделся. Он понял, что мать не вернулась на своё место. Так и стояла, сжавшись к углу комнаты. Адвокат, который был таким смелым всего несколько минут назад, теперь не отрывал взгляда от стола, глубоко задумавшись. А его отец, который всегда решал и диктовал, что правильно, а что нет, прищурившись смотрел не на него, а на инспектора. Будто размышляя, как лучше отомстить Олдасу за оскорбление, нанесённое собственному самолюбию. Джон был по-настоящему одинок. Он посмотрел на демонессу, чьи глаза вновь стали вполне человеческими, и снова услышал её потрескивающий голос у себя в голове: «Соглашайся, это спасёт твою жизнь». Джон сглотнул, снова перевёл взгляд на инспектора. — Что именно мне нужно сделать? — спросил он нетвердым голосом. — Подписать договор или что-то в этом роде? Инспектор как-то безрадостно улыбнулся, будто в душе надеялся на отказ, и избавление от необходимости возится с теперь уже в полной мере проблемным подростком. — Сейчас ничего столь формального. Простого обещания верной службы будет достаточно. Все гражданские процедуры будут произведены позже. — И вы просто поверите мне на слово? — Тебе ещё предстоит понять силу зароков в мире, в котором ты теперь будешь жить. Слова имеют последствия, и за ними нужно следить. Но если пожелаешь, мы всегда можем скрепить контракт кровью. Джон захлопал глазами. — Это была шутка, — добавил инспектор, хотя выражение его лица оставалось серьёзным. Парень опустил ноги на пол и выпрямил спину. — Я даю слово служить отделу, — тихо, но решительно сказал он. Инспектор кивнул, затем перевел взгляд на демонессу. — А ты? Слово? — прозвучало немного насмешливо. Эшли слегка наклонила голову. По правде говоря, сила слова мало что значила для неё. У тех, кто по настоящему никогда не умирает, нет причин бояться последствий. Возмездие имеет власть только над теми, кто в конечном итоге должен встретить свой конец. Но она не собиралась быть препятствием за которое можно бы было зацепиться. — Слово, — с мимолётной улыбкой сказала она. — Вот и отлично! — Олдос хлопнул в ладоши. — С этого момента отдел берёт на себя полную ответственность за жизнь и благополучие вашего сына, — сказал он глядя в лицо старшему Харту. — Ему будет предоставлено жильё и ежемесячное пособие. Также отдел полностью покроет расходы на его обучение, и как только его подготовка будет завершена, он поступит на службу в качестве офицера полиции. У кого-нибудь есть вопросы? — взгляд инспектора скользнул по комнате. Ответом была тишина. — Что ж, тогда считаю эту встречу законченной, — со вздохом подытожил Олдос. Не дожидаясь указаний, колдун решительно захлопнул книгу. Словно в ответ на это действие, слабо светящаяся пентаграмма под ногами демонессы начала медленно угасать. Не теряя времени, мужчина поднялся со стула, поставил на стол саквояж и аккуратно убрал в него свечи, кинжал и книгу. Когда со сборами было покончено, он подошёл к демонессе и взял её запястье в свою руку. — Мы готовы идти, — сообщил он инспектору и, не дожидаясь реакции, распахнул дверь. Колдун шагнул вперёд, ведя демонессу в коридор — в пространство, теперь совершенно обычное, залитое ровным искусственным светом, как будто тьма, царившая там при появлении демона, никогда и не существовала. — Идём Джон, — Олдос качнул головой в сторону двери и встал. Парень медленно поднялся. Родители оставались неподвижными — мать у стены, отец за столом. Он хотел что-то сказать — что угодно, — но не смог выдавить ни слова. На деревянных ногах Джон отправился к двери, где его ждал инспектор. Перед тем, как переступить порог, он обернулся. Какая-то часть его всё ещё цеплялась за надежду, что отец остановит его, что мать бросится вперёд и обнимет, что кто-то — кто угодно — попытается изменить то, что уже было решено. Родители на него даже не смотрели. Джон вздохнул и под пристальным взглядом Олдоса вышел в коридор.