1 часть. Древо

— Ты не обязана. — Мужчина лениво выдохнул, докуривая косяк. Его ноги вальяжно покоились на столе, а сам он развалился в кресле, растянув губы в самодовольной ухмылке. Густой дым висел в воздухе, цеплялся за стены, оседал в лёгких тяжёлым клеймом. Хотелось закашляться, прочистить горло, но Агата сидела смирно. Терпела. — Но чёрт его знает, что тогда будет с твоим младшим. — Голос скользнул по комнате — холодный, насмешливый, словно лезвие по коже. Его ухмылка стала ещё шире, ещё отвратительнее. Он резко выпрямился. Кресло под его весом заскрипело, когда он наклонился вперёд, опираясь локтями на стол. Пальцы сплелись, а взгляд — тяжёлый, лишённый даже намёка на человечность — вонзился в неё, как гвоздь, пробивая насквозь. Напряжение заполнило комнату, как газ перед взрывом. Агата не шевельнулась. Вслушивалась в каждое слово, словно от этого зависела её жизнь. Или его. Под столом её пальцы сжались в кулаки до боли, ногти впились в кожу, оставляя глубокие вмятины, готовые вот-вот разорвать плоть. Зубы терзали губы, вдоль позвоночника струилась холодная дрожь. Она смотрела на него, но не видела. Глаза стеклянные, расфокусированные, будто её здесь не было. Слушать — вот и всё, что оставалось. А выбор? Какой выбор? Его никогда не было. — Ну же, чего ты, милая? — Голос его звучал тягуче-сладко, как прокисший мёд, от которого хотелось скривиться. Скрип кресла снова прорезал тишину — медленный, тянущийся, издевательский. Он поднялся и неторопливо зашагал по кабинету, двигаясь ленивой, но царственной походкой, будто считал себя хозяином этого мира. Агата даже не успела моргнуть, как мужская рука легла ей на плечо — тяжёлая, холодная, сжимая так, будто кости сейчас треснут. Она не двинулась, но едва слышно втянула воздух, словно в её спину вцепился зверь, готовый сомкнуть клыки. — Тебе ведь это по силам, да? — Голос у самого уха, хриплый, с приторной ноткой сарказма. — Сэр, вы уверены, что это задание для меня? — прошептала Агата, почти не раскрывая губ. В ответ — только ленивая усмешка. Конечно, он не был уверен. Да и какая разница? Он знал, что она не справится. Знал, что отправляет её на верную смерть. Знал, что это задание — билет в один конец. Но именно поэтому выбрал её. Она ему наскучила. Долго держалась. Слишком долго. Теперь стала обузой. И вот, наконец, он нашёл способ избавиться от неё, даже не испачкав руки. *** За дверью кабинета Агата, наконец, позволила себе вдохнуть. Напряжение в мышцах ослабло, в груди стало чуть свободнее. Но какое там облегчение? Глупо было бы его ждать. Единственная передышка — то, что она больше не чувствовала этого ледяного, пронизывающего насквозь, взгляда. Но это всего лишь иллюзия. Ложь, которой она пыталась себя утешить. Задание. Тропа, ведущая прямо в могилу. Выбора нет. Он ясно дал понять, что поставлено на кон. Когда всё пошло не так? В какой момент её жизнь превратилась в кошмар? Она не могла вспомнить. Может, так было всегда? Сиротой в двенадцать, она узнала взрослую жизнь раньше, чем следовало. Заботы, от которых даже взрослые бежали, легли на её плечи. Каждая копейка на счету. Переживания за младшего брата, за завтрашний день. Родственники? Может, где-то и были. Но она не искала. Единственное, что хоть как-то спасало, — крыша над головой. Правда, не её собственная, а приютская. Но детский дом — не убежище. Скорее, кормушка для тех, кто наживается на чужом сиротстве. После выпуска из детдома и наступления совершеннолетия Агата устроилась на работу — скучную, низкооплачиваемую, но стабильную. Денег едва хватало, но если затянуть пояс потуже, жить можно было. Государство выделило ей крошечную квартиру на окраине, где она смогла прописать Рео. Разница в шесть лет сделала её для брата кем-то большим, чем просто сестрой. Она была для него всем: опорой, защитой, надёжной стеной. Родственные узы, закалённые лишениями, стали нерушимой связью. По вечерам их маленький мир оживал. Тёплый свет старой лампы мягко разливался по стенам, кухня наполнялась запахами нехитрой, но сытной еды. Шипение масла, стук ножа, негромкие шаги — Агата готовила ужин. Рео сидел рядом, помогал чистить овощи или просто болтал, перепрыгивая с темы на тему. — А ты знаешь, у нас сегодня новый парень в классе? — взволнованно рассказывал он. — Сначала всех боялся, но я с ним поговорил, и теперь мы лучшие друзья! Агата улыбалась, слушая брата через плечо. В такие моменты мир будто замирал, и её тревоги на время отступали. Когда еда была готова, они садились за стол. Иногда разговаривали, иногда просто ели в молчании — тихо, спокойно, словно остальной мир не существовал. Но год не прошёл, как всё рухнуло. Хрупкая стабильность, которую Агата пыталась выстроить, испарилась, словно её и не было. Беззаботная жизнь — если её вообще можно было так назвать — закончилась резко и безвозвратно. Рео начал замечать, как сестра возвращается всё позже — сгорбленная, выжатая до последней капли. Её шаги стали тяжёлыми, слова — короткими, а взгляд всё чаще пусто блуждал по комнате. Ночами он слышал её дыхание — неровное, тревожное. Снова и снова. Всё чаще и чаще. И тогда он поклялся: сделает всё, чтобы вытащить её из этого кошмара. В его голове рождалась простая мечта — дом, большой, светлый, на берегу озера. Летом они будут купаться, зимой — сидеть у камина, смеяться, вспоминать прошлое. Казалось, для этого нужно совсем немного. Просто заработать денег. Но деньги не появляются из воздуха. Рео искал способ, перебирал варианты. Подработка? Смешно. Те крохи, что платили подросткам, не изменили бы ничего. Он хотел больше. Хотел быстро. Сначала всё казалось безобидным — передавал конверты, забирал свёртки, молча выполнял поручения. Деньги шли легко, и он не задумывался, какой ценой. Главное — сестра чуть чаще улыбалась, могла позволить себе что-то помимо самого необходимого. А потом было поздно. Глупая наивность, жажда помочь, отсутствие опыта — и одна ошибка. Один неверный шаг, и он пересёк черту, за которой дороги назад уже не было. Протянул руку не тем людям. Тем, чьи имена произносили шёпотом, чьё присутствие несло только разрушение и кровь. Ему казалось, что он справится. Казалось, что он всё контролирует. Но он ошибся. Агата не знала правды. Пока не узнала. Громкий, настойчивый удар в дверь. Ещё секунда — и незнакомцы ввалились в их крошечную квартиру, как хищники, учуявшие раненую добычу. Грубые, безжалостные, они переворачивали всё вверх дном: опрокидывали мебель, вытряхивали ящики, срывали полки. Искали что-то важное, но Агата не понимала — что. — Остановитесь! Пожалуйста! — её голос дрожал, полные ужаса глаза метались от одного к другому. Она пыталась встать между ними и теми немногими вещами, что составляли весь её мир. Но её не слышали. Или не хотели слышать. Они работали методично, бесчувственно, будто живые машины, движимые одной программой. Их лица были пустыми, как у кукол, а взгляды — ледяными. Дальше — тьма. Обрывки. Громкий шум. Удары. Крик. Её собственный крик, тонущий в вязком, липком кошмаре. Всё смешалось в гулкую, удушающую тишину. Она не помнила, как всё закончилось. Только холод на коже, слёзы на лице и гнетущее чувство пустоты внутри. А теперь… Теперь она сидела в чужом кабинете. Тесные стены давили, мебель насквозь пропахла табаком. Напротив — мужчина, лениво вертящий в пальцах сигарету. Его взгляд скользил по ней с равнодушной, но цепкой заинтересованностью. С этого момента началась новая глава её жизни. Холодная. Нежеланная. Глава, в которой не было выбора. Глава, в которой она принадлежала не себе.