Глава первая

-« Мальчишка, вставай!»- я испуганно открыл глаза, посмотрев на серую стену своей пыльной и никогда не проветриваемой комнаты с мыслями о конце света. (Ага, конечно, так вы и поверили. Мне просто совершенно не хотелось вставать). Пробуждение было просто ужасным. -« Мальчишка! Вставай быстро! Сегодня у нас праздник», - глагольствовала тетя, явно радуясь тому, что даже ее любименького сыночка могут выбрать на «Жатве». Конечно, это был сарказм. Я не мог быть любимым, потому что даже не был ее сыном. Сыном этой светловолосой гарпии был Дадлик – обыкновенный типичный блондинистый говнюк, которого тетя почему-то называла с детства ангелом. Лениво потянувшись, я встал, небрежно закинув на свою страшно неудобную кровать одеяло. Медленно побрел на кухню готовить завтрак. Это была моя прямая обязанность, одна из тех, которые я делал со страшной неохотой. Я не любил готовить. Тетя сидела в кресле и читала какой-то журнал. Услышав, как я вошел, она недовольно подняла на меня серые глаза, окинув презрительным взглядом. -« Иди немедленно готовь нам завтрак, бездельник»,- взвизгнула она, замахнувшись на меня журналом, и волна ненависти вновь окинула меня. Я терпеть не мог тетю и всю ее дрянную семейку. Они по неизвестной причине приютили меня в младенчестве, и я их всех ненавидел. Странно, правда? Сам поражаюсь, но так оно и есть. Мои родители погибли при неизвестных обстоятельствах. Кто-то говорил, что отец взорвался в шахте при несчастном случае, а мама погибла от астмы, за неимением лекарств, кто-то – что их убила местная мафия, называвшая себя Волан-де-Морт. ( Так написано это прозвище в издательстве «Росмен»). Времена были тяжелые, множество людей пропали или погибли при странных случаях, хотя, что в нашем Дистрикте только не бывает. Пришлось дяде и тете приютить сиротку - меня. Нет, я был очень им благодарен, что они не сдали меня в приют, где бы я помер от голода, холода и болезней, но им было абсолютно плевать на меня. Дядя и тетя с малолетства загружали меня непосильной работой, содержали в чулане, как ненужное барахло, и решительно не желали кормить как нормального человека. Нет, я все понимаю. Самим еды едва хватало, еще и какого-то заморыша подкармливать. Но мои условия существования…. Это было какое-то чудо, что я дожил до своих 16 лет, ограничившись только несколькими шрамами, один из которых я получил уличной в драке, и сейчас он пересекал мой лоб, и легким несварением желудка. Да, еще у меня прогрессировало малокровие из-за постоянного голода, и от любой молочной продукции меня тошнило, но это не так важно. Я верил в то, что моя мама умерла от болезни, поэтому вознамерился стать врачом, чтобы найти лекарство в экстремальных условиях. Вот и сейчас, заканчивая готовить яичницу с беконом, я собирался навестить местного лекаря и помочь ему лечить бесконечных пациентов, а еще сходить в лес и набрать каких-нибудь трав. -« Петунья, дорогая, у нас есть бекон? Какая же ты – волшебница»,- в кухню, блистающую чистотой, вошел низкий, но подтянутый светловолосый мужчина. ( В фильме про «Гарри Поттера» у него были светлые волосы, поэтому решила оставить их). -« Вернон! Как тебе спалось?»- всколыхнулась его тощая жена. ( У нас тут голодовка, кстати, поэтому толстым не побегаешь). -« Любовь моя»,- Вернон, улыбнувшись из-под пышных светлых усов, поцеловал ее в губы. Тетя покраснела, как маки на лугу, счастливо улыбаясь. -« Все для тебя, любимый. Я заставила этого зеленоглазого урода подписать все 24 карточки - по числу Трибутов в каждом Дистрикте»,- похвасталась Петунья. (Пусть у меня будет так, это же не канон). -« Какая же ты – красавица»,- восхитился дядя, щедро крася лицо своей жены комплиментами. Я сделал вид, будто ничего не видел. -« Мам, пап!»- появился на кухне еще один интересный актер моей комедии – верзила со светлыми волосами, похожий, по моему мнению, на огромную гориллу - Дадли. -« Дадлик! Солнышко мое»,- всполошилась тетя, заметив на скуле любимого чада свежий синяк, - « Что с тобой произошло?». -« Все нормально, мам»,- грубо ответил ей любимый сыночек, отмахнувшись от нежных рук тети, пытавшейся обнять и приласкать его. Раньше я даже завидовал, но потом мне стало все равно, что я такой ласки не получаю. Кто полюбит сироту как родного сына? Точно не они. -« Дадличек»,- мерзко захихикал я, чуть не уронив нож, повернувшись к этому идиоту от плиты. (То, что у нас была плита, мой лучший друг Рон считал невероятным. Он был из очень бедной многодетной семьи, и денег на такую роскошь они не имели). Братец быстро покраснел от гнева, сжав кулаки. -« Поттер! Тебя просили говорить?» - ядовито спросил он, с ненавистью глядя на меня и желая страшные муки, судя по всему. -« Дадлик, сокровище, перестань смотреть на него. Поттер – очень плохой мальчик. Я слышала, что он даже курит и пьет со своими мерзкими дружками. Вот как мы его воспитывали?» - причитала эта светловолосая женщина, лезя поцеловать «свою родную кровиночку». -« Никак вы меня не воспитывали»,- живо отозвался я, будто случайно роняя тарелку для Дадли на пол. Его омлет веселой лужицей растекся по полу с очаровательным хлюпаньем. -« Ах, ты…»,- прошипела тетя, но дальнейших слов я не слышал, потому что исчез, едва закончив готовку. Я взял сумку коричневого цвета со сломанной молнией и накинул на плечи темно-зеленую куртку с маленьким рисунком золотой пантеры на груди справа, которую купил на собственные вырученные деньги на рынке. Он назывался «Котел». Это была совсем недорогая куртка: тонкая, как рубашка, сделанная из синтетики и уже начавшая рваться на левом рукаве. Но у меня все не было времени зашить дырку. Посмотрев на себя в зеркало, я поморщился от своего бомжеватого вида и чуть причесал волосы маленькой пластиковой расческой синего цвета. Они, впрочем, все равно не хотели лежать, как следует, и торчали во все стороны, так что отличий моего вида «до» и «после» я не заметил. Я смеялся, когда младшая сестра моего друга называла меня «ежик». Со скучающим видом я посмотрел на мою вечную и практически единственную серую футболку. Она была уже настолько старая и заношенная, что друзья удивлялись, как данная вещь еще не распалась по ниточкам, и уговаривали меня избавиться от нее. Гермиона обещала, нет, грозилась подарить на мой день рождения новую футболку, когда они снова появятся на рынке. Что ж, с нетерпением жду этого события. Посмотрев на мои единственные синие и дешевые джинсы в грязных пятнах, я отправился по делам.                           -« Мистер Поттер, вы опоздали»,- укоризненно посмотрел на меня врач, едва звякнул колокольчик в его маленькой аптеке (или больнице), куда я зашел, чтобы помогать ему. -« Простите, мистер Олливандер», - спокойно кивнул я, снимая куртку и надевая белый халат. Я положил сумку на стул, немного пошарил в ней и достал небольшую баночку, куда складывал разные лекарственные растения из леса. Старик стоял у грязно-светло-коричневого стола, делая какие-то записи. Он поднял на меня свои жуткие бесцветные глаза, которые я в кошмарах видел, и протянул какие-то бумаги. -« Заполните, мистер Поттер. Я ничего не вижу», - признался он, грустно опустив глаза. Мне было жаль этого старика, поэтому я охотно помогал ему. Я схватил ручку, раздраженно посмотрев на кипу документов, но все же аккуратно принялся заполнять данные всех наших пациентов. ( Хотя мой почерк раньше был не ахти). Ввиду последних событий, включающих голодовку и постоянные споры с Миротворцами, больных и раненых в нашем маленьком «госпитале» было слишком много. Их не успевали лечить, и часто они умирали прямо здесь, в маленькой соседней комнате нашей аптеки. Вонь стояла просто ужасная, хотя комнату постоянно закрывали на ключ. Это была единственная аптека в нашем «Дистрикте 12». К ней прилегал небольшой одноэтажный домик, замазанный серой краской, носивший гордое название «госпиталь». Часто его даже называли «больница», хотя он выглядел весьма убого. Там была всего одна удивительно длинная комната с бесчисленным количеством матрасов, кроватей, ковриков и прочей ерунды. В конце ее имелась небольшая дверь, похожая на кладовку, где собирались врачи, чтобы отдохнуть. Там же имелись все доступные лекарства и иногда странные приспособления для серьезных ран. Врачей было немного: девушка Алиса с мышиными волосами, скрытыми под белой шапочкой, молодой человек Седрик, которого я очень уважал, хоть сначала считал странным и, собственно, сам мистер Олливандер, работавший одновременно главным врачом. И да, еще я, который играл роль сиделки. Заполнив бумаги, я взглянул на замершего мистера Олливандера, которого все считали «настоящим волшебником». Врач-аптекарь, заметив, что на него смотрят, вздрогнул, улыбнувшись почти беззубым ртом. (Говорил он из-за этого немного, и часто его речь была смазанная). Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но внезапно из его горла вырвалось какое-то бульканье. Доктор смутился, чуть опустив глаза, и указал мне на дверь. Потом будто что-то вспомнил, с невиданной для старого человека скоростью сорвался с места и вручил прямо в мои руки небольшой мешочек с монетами, настойчиво предлагая взять. -« Спасибо», - тихо кивнул я, снимая немного грязный халат и надевая свою дырявую куртку. Я надеялся, что меня не выгнали, но был вынужден идти.