Сонгю

Я сижу в своём кабинете, заваленном бумагами и запахом кофе, который уже остыл. Свет тусклый, только настольная лампа горит, отбрасывая тени на стены. Ханыль стоит у окна, что-то снова пьет и смотрит во двор, где Минвон гоняет наших парней, проверяя, кто на что годен. Я кручу в руках нож — старый, с потёртой рукоятью, подарок отца, — и молчу, обдумывая, как всё это выложить. Ханыль поворачивается ко мне, сжимает стакан, взгляд тяжёлый, будто он уже знает, что я скажу что-то паршивое. — Они пытались её забрать, — говорю я наконец, голос ровный, но внутри всё кипит. Кладу нож на стол, смотрю на него. — Анну. Сегодня утром, у её дома. Двое уродов с севера, из шайки Ким Тэджуна. Хотели похитить, суки. Ханыль хмурится, шагает ближе, и я вижу, как его пальцы сжимаются крепче вокруг стакана. Он не спрашивает "зачем" — он знает, что ты моё слабое место. Молчит, но я вижу, как его челюсть напрягается. Он любит тебя до сих пор, хоть и не говорит этого вслух — я всегда это знал, ещё с тех пор, как мы были детьми. Это бесит меня иногда, но сейчас я рад, что он рядом. Он единственный поймёт, почему я так дёргаюсь. — Квон Джихо её вытащил, — добавляю я, откидываясь на стуле. — Наш человек из Пусана. Был ближе всех к сестре, когда я получил наводку от крота. — Поднимаю глаза на Ханыля. — Успел к моменту, когда они уже тащили её к машине, — продолжаю я, голос чуть хрипит от напряжения. — Джихо не из тех, кто думает дважды. Врезал одному по башке, второго прострелил в колено. Забрал её и увёз в безопасное место. Сказал, что она в шоке, но цела. Сейчас они летят сюда. Будут к утру. Ханыль с резким стуком ставит стакан на мой стол. Вижу, как его глаза темнеют — он злится, хоть и держит это внутри. Моментально трезвеет. Упирается руками в столешницу и смотрит на меня сверху вниз. — Почему ты не сказал раньше? — голос его тихий, но в нём сталь. — Я бы поехал за ней сам. — Не было времени, — говорю я спокойно, глядя ему в глаза. — Джихо справился, он свой. Я ему доверяю. Тэджун знает, как близко мы подобрались. Я не хочу, чтобы он понял, что она для тебя значит. Это слишком рискованно. Он отворачивается, смотрит в окно, и я знаю, что он хочет возразить, но молчит. Ханыль всегда был таким — горячим внутри, но холодным снаружи. Стучу пальцами по столешнице. — Зачем она им, ты и сам понимаешь, — продолжаю я, голос твёрдый. — Тэджун хочет порт. Хочет склады. Хочет всё, что мы построили. Я для него — кость в горле, а она — способ меня сломать. Они думают, что если у них будет заложник, я сдамся. Но они ошибаются. Я скорее их всех перережу, чем отдам хоть метр. Ханыль поворачивается ко мне, взгляд тяжёлый, но он кивает. Он знает, что я не шучу. Я никогда не сдаюсь — это то, что держит нас на плаву все эти годы. — План такой, — говорю я, наклоняясь вперёд. — Она приедет сюда, будет под охраной. Я с Дохёном встречу её утром, а ты поезжай к парням из Железного шторма, проси помощи. Сейчас собираем наших, едем на север — там их гнёзда. Джихо поедет за подкреплением из Пусана, человек десять, может больше. У нас есть пара дней, чтобы ударить первыми. Выжжем их к чёрту, пока они не успели перегруппироваться. Заберём документы, арсенал, бабло. Тэджуна я хочу живым — сам ему глотку перережу. Ханыль смотрит на меня, долго, потом кивает снова. Он знает, что я не остановлюсь. Никогда не останавливался. — А если они снова полезут за ней? — спрашивает он тихо, голос почти шепчет. Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони. — Тогда мы их всех похороним, — говорю я, и в голосе нет ни капли сомнения. — Мне плевать что мы не кровные родственники. Она моя сестра, Ханыль. И никто её не тронет. Никто. Он смотрит на меня ещё секунду, потом отходит к окну. Я знаю, о чём он думает — о тебе. Он хочет тебя защитить так же сильно, как я, но я не дам ему рисковать собой. Не сейчас. Ты скоро будешь здесь, и я сделаю всё, чтобы эти ублюдки пожалели, что вообще узнали твоё имя. Мы их раздавим. Это я тебе обещаю.