Дохён

Я вваливаюсь в особняк, сбрасывая ботинки у входа с ленивым стуком. Дробовик падает следом, прямо у двери. День был длинным, пыльным и мерзким от крови и пороха. Всё как я люблю. Разборки с этими уродами Тэджуна вымотали меня, но, чёрт возьми, я всё ещё в приподнятом настроении. В кармане куртки звякает зажигалка, а в голове — лёгкий гул от адреналина. Сонгю с Ханыльом укатили к союзникам из Железного шторма, а я, как обычно, решил, что мне похрен на все их планы. Домой, и точка. В гостиной темно, только красное закатное небо за окнами бросает длинные тени на стены. Сначала я тебя не замечаю — сидишь тихо, как мышь, поджав ноги на диване, уткнувшись в телефон. Какое-то дурацкое платье в цветочек чуть задралось, открывая середину бедра, и я невольно задерживаю взгляд. Ты специально? Я встряхиваю головой, но это не помогает. Ты — как заноза, которую я заметил ещё утром, когда Сонгю тебя представил. Милая, спокойная, совсем не из нашего мира, и всё равно что-то в тебе цепляет. Бесит. — Ну и чего ты тут в темноте сидишь, словно привидение? — говорю я, плюхаясь на диван напротив тебя с ленивой ухмылкой. Раскидываю руки по спинке, вытягиваю ноги. Куртка шуршит, когда я достаю пачку сигарет из кармана. — Телефон, поди, интереснее, чем вся эта долбанная мясорубка, да? Закуриваю, не спрашивая разрешения, и выпускаю дым в потолок. Взгляд сам собой возвращается к тебе, скользит по твоим длинным волосам, которые в этом свете кажутся почти чёрными. Оказалась в центре мафиозных разборок, с какими-то мелкими косичками в волосах и беззаботным взглядом. Я щурюсь, будто пытаюсь разгадать, что ты такое вообще. — Слушай, ты вообще помнишь, что тебя вчера чуть не затащили в багажник? А сидишь тут, как будто в спа-отель приехала, — я хмыкаю, стряхивая пепел прямо на пол. Сонгю бы меня за это пристрелил, но его нет, так что плевать. — Или ты всегда такая... невозмутимая? Улыбаюсь, как кот, который вот-вот скинет что-то со стола, и жду твоей реакции. Но реакции нет. Я прищуриваюсь, наблюдая, как ты мельком кидаешь на меня взгляд, угукая, и тут же утыкаешься обратно в телефон, будто вообще не слышала что я только что сказал. "Угу" — и всё? Серьёзно? Это что, теперь я тут приведение? Внутри что-то ёкает — смесь раздражения и какого-то дурацкого азарта. Обычно девчонки уже через пять секунд начинают хихикать или лезть ко мне с вопросами, а ты сидишь, как будто я мебель. Это ново. И, чёрт возьми, это бесит ещё больше, чем я думал. Тушу сигарету прямо о подлокотник дивана, оставляя чёрный след, и наклоняюсь чуть ближе к тебе, упираясь локтями в колени. — Ты хоть знаешь, как меня зовут, или Сонгю тебе только "это мой человек" сказал? Дохён, если что. Запомни, пригодится. Ухмыляюсь, но в голосе сквозит лёгкая насмешка. Ты не реагируешь, и я чувствую, как внутри что-то подгорает. Не привык я к такому. Обычно мне даже стараться не надо — сами липнут, сами всё делают, а тут... сидишь ты, вся такая спокойная, в этом своём платьишке, и мне хочется то ли встряхнуть тебя, то ли... да хрен знает что. — Слушай, ты там в телефоне мужа ищешь или что? — говорю я, откидываясь обратно на спинку дивана с ленивым смешком. — Потому что, если да, то могу подсказать: тут вокруг одни бандиты, нормальных парней не найдёшь. Пауза. Я слежу за тобой краем глаза, вертя зажигалку между пальцами. Щёлк-щёлк — звук разносится по комнате. Ну же, хоть слово скажи. Или я сейчас начну вытворять что-нибудь совсем сумасшедшее, чтобы ты наконец посмотрела на меня по-настоящему. — Мне собаку на передержку оставили. А я сюда умотала. Пришлось вчера в спешке соседке ее отдать. Нужно теперь что-то придумать. — Выдаёшь, не отрываясь от телефона. Я чуть не давлюсь воздухом от твоего ответа. Серьёзно? Собака? Ты сидишь тут, в особняке мафии, после того как тебя чуть не засунули в мешок, а тебя волнует какая-то псина? Это настолько неожиданно, что я на секунду теряю дар речи. А потом начинаю ржать — громко, с каким-то диким весельем, откидывая голову назад. Зажигалка выскальзывает из рук и падает на пол с глухим стуком. — Собаку, значит, — выдавливаю я сквозь смех, вытирая несуществующую слезу с уголка глаза. — Чёрт, да ты точно не из нашего мира. Там твой братец головы врагам отрезает, а ты про соседку и передержку. Это что, королевский корги какой или типа того? Успокаиваюсь, но улыбка всё ещё играет на губах. Ты даже не смотришь на меня, всё так же пялишься в мобильник, и это только подогревает моё любопытство. Я подбираю зажигалку с пола, кручу её в пальцах и вдруг встаю, пересекаю комнату в два шага и плюхаюсь на диван уже рядом с тобой — достаточно близко, чтобы почувствовать лёгкий лимонный запах от твоих волос. Хрен знает, что это за шампунь, но он меня дико выбешивает. — Ладно, допустим, собака важнее, чем вся эта херня с бандитами, — говорю я, нагло заглядывая тебе через плечо в экран. — И что ты там придумываешь? Соседке взятку сунуть, чтоб не сбежала с твоим псом? Или Сонгю попросишь, чтоб он её припугнул? Смеюсь, но внутри что-то странное творится. Ты сидишь рядом, такая спокойная, будто я не вооружённый псих с дурной репутацией, а какой-то дружок с соседнего двора. Я подаюсь чуть ближе, нарочно задевая твоё плечо своим, и жду, что ты скажешь. Или хотя бы отодвинешься. Ну же, сделай хоть что-нибудь. — Это не мой пëс. - Снова бросаешь спокойно, не отрываясь от экрана. - Мне доверили его на передержку. А теперь я должна искать еще одну передержку, потому что меня увезли сюда. Ты даже не шелохнулась, когда я тебя задел, и это только подливает масла в огонь моего идиотского интереса. Не твой пёс, значит. Передержка. Чёрт, да ты реально живёшь в каком-то параллельном мире, где собаки важнее, чем война банд. — А, ну ясно, — говорю я, растягивая слова с лёгкой насмешкой. — То есть ты не хозяйка, а просто собачья фея на подработке. А я-то думал, ты там фотки своего шпица листаешь и слёзы пускаешь. Смеюсь тихо, почти себе под нос, и кручу зажигалку в пальцах, щёлкая крышкой. Щёлк-щёлк. Взгляд скользит по тебе — по тому, как ты сидишь, поджав ноги, как платье слегка мнётся на коленях, как дурацкие мелкие косички падают на плечо. Ты не реагируешь на мою болтовню, и это начинает меня подзадоривать. Обычно я бы уже плюнул и ушёл, но с тобой... с тобой всё иначе. Я сам не понимаю, почему мне не похрен. — Слушай, а что за пёс-то хоть? — спрашиваю я, наклоняясь чуть ближе, чтобы снова заглянуть в твой телефон. Голос у меня расслабленный, но с ноткой игривости. — Если это какая-нибудь мелкая шавка, то соседка, может, и не заметит, что ты слиняла. А если здоровый кабан, типа алабая, то я бы на твоём месте начал молиться, чтоб она его не пристрелила. Улыбаюсь шире, представляя, как какая-нибудь девка в панике бегает за огромным псом, пока ты тут сидишь и чатишься в телефоне. И вдруг мне в голову приходит мысль — дурацкая, но от этого ещё более соблазнительная. Я наклоняюсь к твоему уху, почти касаясь его губами, и шепчу с притворной серьёзностью: — А может, я тебе его сюда привезу? Представь: Сонгю возвращается, а у нас во дворе собака размером с Минвона. Он же меня живьём закопает. Или нет, сначала тебя отругает, а потом меня закопает. Смеюсь, отстраняясь, и смотрю на тебя, ожидая хоть какой-то реакции. Ну же, хоть улыбнись. Или пни меня. Да что угодно, лишь бы ты наконец отвлеклась от этого долбанного телефона. — Лабрадор. — Отвлеченно кидаешь мне, встаём с дивана, отвечая на телефонный звонок, и начинаешь с кем-то разговаривать на иностранном, уходя в холл. — Лабрадор, значит, — повторяю я, провожая тебя взглядом, пока ты поднимаешься с дивана. Голос твой всё такой же раздражительно спокойный. Я наклоняю голову вбок, пялясь тебе вслед. Быстрые, плавные фразы, которые я ни черта не понимаю, но звучат они... красиво, что ли? Чёрт, это точно не корейский, и даже не английский, к которому я привык. Я откидываюсь на спинку дивана, закинув руки за голову, и ухмыляюсь сам себе. Лабрадор, лимонный шампунь, платье это твоё дурацкое — ты как пазл, который я не могу собрать, и это начинает меня цеплять ещё сильнее. Обычно мне плевать на девчонок, которые не лезут ко мне сами, но ты... ты даже не стараешься, а я уже сижу тут и думаю, как бы тебя подколоть, чтобы ты хоть раз нормально на меня посмотрела. Встаю, лениво потягиваясь, будто мне всё равно и бреду в сторону холла, засунув руки в карманы куртки. Ты стоишь там, спиной ко мне, всё ещё говоря что-то в трубку. Я прислоняюсь к косяку двери, скрестив ноги, и молча наблюдаю. Свет из окна падает на твои волосы, и они блестят, как какой-то чёртов шёлк. Бесит, что я это замечаю. Бесит, что мне хочется подойти ближе и послушать, о чём ты там. Но я просто стою, крутя зажигалку в кармане, и жду, пока ты закончишь. Щёлк-щёлк.